Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Ярость
Ярость

чувствовала себя живой, понимаете, живой и настоящей.

Тед глядел на Сандру широко раскрытыми глазами. Вся сцена выглядела как отрывок кошмарного сна.

- Была суббота, громко играла музыка. На стоянке автомобилей, куда мы пришли, музыка с катка была слышна, но уже тише. С задворок роликовый каток смотрится не так заманчиво: всюду валяются пустые коробки, бутылки из-под колы, но эта картина тоже меня возбуждала. Он тяжело дышал и сжимал мою руку так, как будто боялся, что я убегу. Он... Тед будто поперхнулся. Мне было странно, что кто-то может быть затронут до такой степени происшествием иным, чем смерть родителей. Это вызывало у меня уважение.

- У него была старая черная машина, и мне вспомнилось, как в детстве мама говорила : "Если незнакомые мужчины предлагают тебе сесть в машину, ни в коем случае не соглашайся!" И это меня тоже возбуждало. А что, если он украдет меня, думала я. Он открыл дверцу, мы влезли внутрь, и там он начал целовать меня. У него были жирные губы, он ел перед этим пиццу. Там, на катке, продавали пиццу по двадцать центов кусок. Он прижался ко мне, начал ощупывать, и я ощутила, как он размазывает остатки пиццы по моей блузке. Затем мы легли, я задрала юбку...

- Заткнись! - дико заорал Тед. Он стукнул кулаком по парте так, что многие подпрыгнули. - Ты не понимаешь, что такого не рассказывают при всем народе! Закрой свой рот или я его тебе закрою!

- Это ты заткнись, Тедди, или я выбью к чертям все твои зубы, холодно произнес Дик Кин. - Ты уже получил свое, не правда ли?

Тед недоуменно уставился на него. Они часто совершали совместные выезды в свет на машине Теда, и их можно было вдвоем видеть в клубе Харлоу. Не знаю, останутся ли они теперь близкими приятелями. Сильно сомневаюсь. - От него не слишком приятно пахло, - продолжала Сандра, как будто ничего не произошло. - Но он был таким большим. И тяжелым. Больше Теда. И у него было... Ну, эта штука... Такая огромная, что я боялась, что он мне что-нибудь повредит, хотя уже была не девственница. Еще я думала, что на стоянке нас может заметить полиция, они ведь прохаживаются там, чтобы следить за порядком. И от этой мысли у меня захватывало дух. И тут со мной начала происходить странная вещь. Я почувствовала такое удовольствие, даже до того, как он снял мне трусы. Я никогда не ощущала себя такой... Настоящей. Что самое забавное, у него даже не получилось войти в меня. Он пробовал, я пыталась ему помочь, и все соскальзывало, и тут... Ну, вы понимаете. Он еще полежал на мне минуту и сказал: "Ты это специально подстроила, сучка". Вот и все.

Она встряхнула головой:

- Но это было реальным. Я до сих пор помню все до мельчайших подробностей: музыку, запах, звук расстегивающейся молнии, все.

Она улыбнулась задумчиво.

- А то, что происходит сейчас, может быть, даже лучше, Чарли.

Странное дело, я не мог понять, вызвал ли у меня этот рассказ неприятные эмоции или нет. Не думаю, хотя сложно сказать. Когда сворачиваешь с колеи, можно увидеть много интересного вокруг. "Интересно, как люди определяют, что они реальны", - прошептал я себе под нос.

- Что, Чарли?

- Ничего.

Я внимательно оглядел всех присутствующих. Они не были удрученными, никто из них. Я думал: "Как она могла рассказывать все это?" Но не видел подобного вопроса в глазах у кого-нибудь из ребят. Такие мысли могли быть у Филбрека. Или у старого доброго Тома. Но здесь... Пиг Пэн разглядывал свой карандаш. Сюзанн Брукс мило улыбалась. Дик Кин сидел с наполовину заинтересованным, наполовину отсутствующим выражением лица. Корки вертел головой. Грейси выглядела слегка удивленной, но не более. Ирме Бейтц, похоже, не было дела до этого всего. Наверное, она еще не отошла после того момента, как в меня выстрелили. Неужели эта жизнь взрослых настолько скучна, что рассказ Сандры произвел бы на них убийственный эффект? Или мои одноклассники такие странные и извращенные люди, что для них такое в порядке вещей? Мне не хотелось сейчас думать о вопросах морали, и я оставил эту тему.

Один Тед выглядел шокированным, но он не в счет.

- Я не знаю, что должно произойти, - обеспокоенно произнесла Кэрол Гренджер. - Я боюсь всех этих перемен. Мне нравится привычный ход событий, я не хочу, чтобы все вот так рушилось.

Что я мог на это ответить? События вышли из-под контроля. Было бессмысленно пытаться вернуть все в привычное русло. Неожиданно мне стало смешно, все это слишком смахивало на шоу.

- Мне нужно в уборную, - неожиданно произнесла Ирма.

- Потерпи, - ответил я. Сильвия засмеялась.

- Вернемся к нашей игре, - предложил я. - Я обещал рассказать вам о своей сексуальной жизни. Рассказывать особо нечего, разве что одна небольшая история, которую, возможно, вы найдете интересной.

И я начал свое повествование.

Глава 26

Летом прошлого года мы с Джо поехали на выходные в Бэнгор. Брат Джо подрабатывал там на каникулах. Питу Мак-Кеннеди был двадцать один год, что мне тогда казалось глубокой старостью, и он специализировался на языках в университете.

Намечался великолепный уик-энд. Уже в пятницу вечером мы с Джо, Пит и пара его друзей как следует напились. Я напился первый раз в жизни, но никаких особых последствий наутро не было, даже голова не болела. Пит по субботам не работал, и с утра он повел нас осматривать окрестности. Было довольно безлюдно. Пит объяснил нам, что летом всегда так. Большинство студентов уезжает на озеро... А местечко было действительно чудное. Мы собирались уже возвращаться с прогулки, когда Пит увидел парня, шагающего к лодочной станции, и закричал:

- Скрэг! Эй, Скрэг!

Скрэг был громадным малым в вылинявших джинсах и голубой рубашке. Он курил ужасно выглядящую короткую черную сигару, которая воняла, как могло бы вонять только грязное тлеющее белье.

- Как жизнь? - спросил он.

- Нормально, - ответил Пит. - Это мой брат Джо и его приятель Чарли Деккер. Скрэг Симеон.

- Привет!

И Скрэг пожал нам руки. Затем, тут же забыв о нашем существовании, повернулся к Питу:

- А что ты делаешь сегодня ночью?

- Мы втроем собираемся в кино.

- Не делай этого, дитя мое. Мой тебе совет, - усмехнулся Скрэг. - А ты можешь предложить что-нибудь получше? - спросил Пит, тоже усмехаясь.

- Дана Коллет устраивает сегодня вечеринку на базе, которую эти ребята снимают около Чудик-пойнт. Там будет сорок миллионов свободных девочек. Принеси травки.

- У Мюллера еще есть?

- Насколько я знаю, у него сейчас этого дела завались. Всех сортов. Пит кивнул:

- Хорошо, мы будем, если ничего не произойдет.

Скрэг помахал рукой на прощание, бросил "До скорого!" и удалился.

Мы отправились к Джерри Мюллеру, который (по словам Пита) был главным поставщиком наркотиков во всей окрестности. Я, конечно, напустил на себя небрежный вид, будто каждый день только и делал, что общался с дельцами наркобизнеса. Но на самом деле я с трудом мог скрывать возбуждение и любопытство. Мне представлялось, что сейчас я увижу безумного обнаженного типа с венами, перетянутыми резиновым шнуром и огромным шприцем, торчащим прямо из руки. Или что-то в этом роде, не помню точно, но воображение мое рисовало самые потрясающие картины.

У Джерри был небольшой домик в Олд Тауне, рядом со студенческим городком. Олд Таун - типичный провинциальный город, среди достопримечательностей которого можно назвать разве что бумажную фабрику, лодочную мастерскую и настоящую индейскую резервацию неподалеку. Я видел этих индейцев. Почти все глядели на вас так, будто прикидывали, что лучше: сделать настоящее скальпирование или взамен повыщипывать вам волоски из задницы.

Джерри оказался невысоким парнем, постоянно улыбающимся, вполне нормально одетым, в здравом уме и твердой памяти. Более того, вместо Рави Шанкара и его Невообразимого ситара Джерри предпочитал слушать музыку "блю грасс". Когда я увидел альбомы "Гринбрайар Бойз", я спросил, не любит ли он "Тарр Бразерс". Мы тут же нашли общий язык. Джерри сворачивал косяк, болтая о музыке, Пит и Джо скучали.

- Держи, закуривай, - наконец сказал Джо, протянув свое творение Питу. Пит поджег эту штуку, выглядящую почти как обыкновенная сигарета, только без фильтра и в более плотной бумаге. Пит глубоко затянулся, затем откинулся на спинку стула и передал косяк Джо. Я почувствовал странный запах, сладковатый, скорее приятный, чем отвратительный. Джо закашлялся. Джерри обернулся ко мне:

- Ты слышал когда-нибудь "Клинч Маунтин Бойз"?

Я отрицательно покачал головой:

- Нет, не приходилось.

- Послушай обязательно, это потрясающе.

Он поставил пластинку. Мне передали косяк.

- Ты обычные сигареты курил? - покровительственно спросил Джерри.

Я ответил, что не курю.

- Втягивай в себя дым медленно, осторожно, а то закашляешься, и весь кайф пропадет.

Я медленно затянулся, ощутив, как сухой сладковатый дым заполняет мои легкие. Я задержал дыхание и, передав косяк Джерри, стал прислушиваться к музыке.

Полчаса спустя мы слушали "Флэт энд Скрагз". Мы выкурили еще два косяка к этому времени. Я собирался спросить, когда же эта трава наконец подействует, как вдруг понял, что слушая музыку, я отчетливо визуализирую струны банджо. Они казались мне яркими светящимися нитями, колеблющимися и подергивающимися в такт аккордам музыки. Образ становился ярче, когда я на нем концентрировался. Я попытался объяснить Джо, что я вижу, но Джо уставился на меня как идиот, явно не понимая ни одного из произнесенных мною слов. Мы рассмеялись. Пит внимательно разглядывал открытку с Ниагарским водопадом, висящую на стене.

Мы вышли от Джерри около пяти часов, и я чувствовал, что меня сильно пробрало. Пит купил травы, чтобы принести на вечеринку. Настроение было превосходное. Джерри стоял на пороге, махал нам рукой на прощанье и приглашал меня заходить еще послушать музыку. Кажется, я был тогда на вершине блаженства. Мы долго ехали по побережью. Слава Богу, у Пита не возникало проблем с координацией движений, и он спокойно вел машину. Но все трое были не в себе после травки, и любые попытки о чем-нибудь разговаривать приводили к приступам неудержимого смеха. Помню, я спросил Пита, как выглядит Дана, к которой мы едем, и он неожиданно злобно на меня взглянул. Это показалось мне настолько забавным, что я хохотал до боли в желудке. В голове моей по-прежнему раздавались звуки банджо.

Пит был здесь прошлый раз весной, он плохо помнил дорогу, и мы пропустили поворот, так что пришлось возвращаться. Мы ехали последние несколько миль по узкой гравийной дороге. Уже здесь была слышна громкая музыка, и стояло такое количество припаркованных автомобилей, что мы вынуждены были вскоре остановиться, найти место для нашей машины и идти пешком.

Я начинал понемногу приходить в себя. В голову лезли неприятные мысли о том, каким молодым и глупым я покажусь ребятам из колледжа. Я решил держаться Джо, побольше молчать и делать безразличное лицо.

Как только мы вошли в помещение, в нос мне ударил запах марихуаны, винных паров и потных тел. Вокруг было множество парней и девушек, и каждый был либо пьян, либо накурен, либо то и другое вместе. Громко звучала рок-музыка, и цветные огни прыгали по стенам, красные и синие. Люди подходили друг к другу, разговаривали, смеялись. Откуда-то появился Скрэг и стал махать нам рукой.

- Пит! - воскликнул кто-то прямо у меня над ухом. Я обернулся и едва не проглотил язык.

Передо мной была невысокая девушка, очень симпатичная. Волосы ее были обесцвечены. На ней было самое короткое платье, которое я когда-либо видел в своей жизни. Яркая оранжевая ткань переливалась и блестела.

- Привет, Дана! - прокричал Пит. - Это мой брат Джо и его приятель Чарли Деккер.

Дана поприветствовала нас.

- Не правда ли, крутая у меня вечеринка? - обратилась она ко мне. Когда она двигалась и поворачивалась, из-под платья выглядывали трусики.

Я подтвердил, что вечеринка великолепна.

- Ты принес что-нибудь, Пит?

Пит усмехнулся и вытащил из кармана спичечный коробок с травой. У Даны загорелись глаза. Она стояла так близко ко мне, что я чувствовал тепло ее тела. Возбуждение мое нарастало.

- Пойдемте, покурим, - предложила она. Мы нашли укромное местечко в углу за одной из колонок, и Дана достала лист плотной бумаги с книжной полки, на которой были книги Гессе, Толкиена и кипа журналов "Ридерз Дайджест". Мы забили косяк и пустили его по кругу. Я чувствовал себя великолепно, голова моя была словно воздушный шар, наполненный гелием. К нам постоянно подходил народ, не прекращались знакомства и рукопожатия. Все имена я, конечно, тут же забывал. Но ситуация нравилась мне тем, что Дана все время вскакивала с места, чтобы обнять какого-нибудь своего приятеля или подругу, и тогда я мог отчетливо видеть ее самые интимные места сквозь прозрачные нейлоновые трусики. Народ вокруг разговаривал о Микеланджело, Курте Воннегуте и последних новинках рока. Какая-то девушка спросила меня, читал ли я Сюзанн Браунмиллер. Я ответил, что не читал. Она стала горячо убеждать меня, что это потрясающе, это убийственно. Я смотрел на картинку, висящую на стене. На ней был изображен парень у телевизора с огромной дебильной улыбкой и вылазящими на лоб глазами. Надпись внизу гласила; "Черт! И как это я так накурился!"

Я смотрел на Дану. Она то скрещивала ноги, то вновь раздвигала колени. Несколько темных волосинок торчали из-под трусов. Я никогда не чувствовал себя таким возбужденным. Не знаю, повторится ли это когда-нибудь еще. Я был вне себя, и всерьез уже начинал беспокоиться, не лопнут ли на мне штаны. Дана разговаривала с Питом и с каким-то типом, которого, кажется, не представили. И вдруг, совершенно неожиданно, она повернулась ко мне, и желудок мой сжался в комок. Она наклонилась к моему уху, обдав его горячим дыханием, и прошептала:

- Сейчас выйдешь через заднюю дверь. Вот туда. - Она показала пальцем. В это было невозможно поверить. Как во сне я смотрел на дверь. Она была реальна. Дана тихонько рассмеялась и прошептала:

- Весь вечер ты заглядываешь мне под платье. К чему бы это?

И прежде чем я успел что-нибудь сказать, она поцеловала меня в щеку и слегка подтолкнула к двери.

Я встал и оглянулся в поисках Джо, но его нигде не было. Ноги мои затекли от долгого сидения, и мне захотелось пройтись по комнате, размять их. Еще мне хотелось прокричать на всю комнату, что я не в своем уме. А еще - прикрыть чем-нибудь огромную выпуклость ниже пояса, чтобы никто не догадался о моем истинном состоянии.

Но ничего этого я не сделал, а просто пошел к двери.

Это был выход на пляж. Вниз вели ступеньки, я едва не упал и вынужден был передвигаться медленно, старательно держась за перила. Музыка здесь была едва слышна, ее заглушал шум волн, бьющихся о берег. Дул легкий прохладный ветерок. Прямо передо мной простирался Атлантический океан, и луна отбрасывала серебряные блики на темную водную гладь. Пейзаж был великолепен, и на секунду мне показалось, что я нахожусь на картине, на черно-белой открытке. Домик с музыкой, людьми, марихуаной казался далеким сном. Вдали слева различался силуэт какого-то островка. На верное, на всем побережье сейчас не было никого. Только легкий ветерок, ритмичный звук набегающих волн, только я и океан... Не знаю, как долго длилось мое ожидание. Часов у меня не было, и я был еще под воздействием травы, так что понятия не имел о времени. Я чувствовал, как меня захватывает и поглощает тихая печаль. Не знаю, то ли сплетение теней деревьев на песке, то ли шум ветра, то ли легкий холодок, но что-то сильно подействовало на меня. Может быть, безмерность океана. Но факт остается фактом, настроение мое сильно изменилось. И еще... Проще говоря, у меня пропала эрекция. Полностью пропала к тому времени, как рука Даны легла на мое плечо.

Она повернула меня к себе и поцеловала. Я ощущал ее нежную кожу, тепло ее бедер, но уже не мог возбудиться.

- Я видела, как ты на меня смотришь. Ты такой милый. Все будет хорошо, да? ( )

- Я попытаюсь, - ответил я, ощущая себя полным кретином. Я притронулся к ее груди, погладил шею. Бесполезно. ()

- Только не говори Питу, он убьет меня, - произнесла Дана.

Она взяла меня за руку, и мы отошли на несколько шагов вверх, к соснам. Трава блестела в лунном свете. Тело Даны казалось неестественно прекрасным, словно сошедшим с фламандских полотен, когда она снимала платье...

- Это так чудно, - произнесла она, и по голосу я понял, что она возбуждена.

Она подошла ко мне и, пока я расстегивал негнущимися пальцами пуговицы рубашки, запустила руки в ширинку. Я сжался от страха: никакого возбуждения, никаких признаков эрекции. Сейчас она обманется в своих ожиданиях. Рука ее казалась мне словно неживой, прохладной, она не вызывала у меня никаких эмоций.

- Давай, - шептала она, - ну что же ты.

Я пытался подумать о чем-нибудь сексуальном. Вспомнил, как я смотрел однажды под платье Дарлин Эндрайсен, и она, кажется, знала это и позволяла мне смотреть. О французских порнографических открытках. Я представил себе Сандру Кросс в сексуальнейшем черном белье, и уже было появилась надежда, но тут... Это было сильнее меня. Ни с того ни с сего в памяти моей всплыл отец со своим рассказом об обычаях ирокезов. (- О каких таких обычаях? - недоуменно спросил Корки. Я рассказал ему, что ирокезы делают с женщинами.) Это меня добило. Теперь все попытки были бесполезны. Абсолютно ничего. И снова. И снова. Я уже лежал на ней, сбросив и джинсы, и трусы. Ощущал ее гибкое трепещущее тело. Я взялся рукой за свой член, словно спрашивая его, что случилось, и отчего он вдруг решил меня опозорить. Но ответа не последовало.

Я коснулся рукой ее лобка, затем провел пальцем по клитору. "Вот то самое место, о котором люди, подобные моему отцу, ведут бесконечные разговоры и отпускают шутки. И я должен сейчас... Должен..."

- Ну что же ты... - шептала Дана. - Давай, что ты медлишь, что случилось?

Я честно пытался. Но результатов никаких. И все это время мягкий звук волн звучал у меня в ушах, поглощал мое внимание.

Наконец я откатился от нее и неожиданно громко произнес:

- Извини.

Она вздохнула:

- Ничего, это бывает со всеми.

- Но не со мной, - ответил я, как будто это была первая неудача на десятки тысяч грандиозных сексуальных подвигов, когда орудие мое работало безотказно. Я чувствовал себя разбитым и опустошенным. Наверное, я извращенец. Эта мысль бросила меня в холодный пот. Я читал, что вовсе необязательно иметь гомосексуальные контакты или что-нибудь вроде этого, просто если ты извращенец, то однажды это всплывет и как-нибудь проявится. - Все нормально, не расстраивайся, - сказала Дана.

- Мне правда очень жаль.

Она улыбнулась, но мне ее улыбка показалась неестественной. Я обеспокоился и несколько мгновений внимательно присматривался к Дане. Хотелось верить, что она улыбалась не затем, чтобы успокоить меня.

- Это трава, - продолжала Дана. - Могу спорить, что когда ты отойдешь после травы, у тебя все будет о'кей. Ты чудный парень.

- Черт возьми.

- Сейчас я вернусь к своим. Подожди некоторое время, прежде чем подняться туда.

Мне хотелось попросить ее остаться, позволить мне еще одну попытку, но я понимал, что обречен на неудачу. Дана одела платье, застегнулась и пошла по ступеням. Я остался один. Низко нависшая луна заглядывала мне в лицо, будто интересуясь, стану ли я плакать. Но я не собирался. Я собрал разбросанную одежду, отряхнул ее от песка и травы, оделся и пошел в дом. Пита и Даны не было. Джо уже успел подцепить чудную девчонку, и теперь они сидели в уголке, обнявшись. Я сел в другом углу и стал ждать, пока закончится вечеринка.

Наконец мы втроем сели в машину и отправились домой. Уже светало, первые лучи восходящего солнца окрашивали нежно-розовым облака. Мы молчали. Я не чувствовал в себе сил что-либо рассказывать. Сегодняшний вечер был слишком богат впечатлениями, и не самого приятного свойства. Я смертельно устал.

Как только мы вошли в комнату, я упал на постель. Последнее, что я заметил, это солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные стекла и отбрасывающие блики на подушку. Я отключился.

Это был кошмарный сон. Тени на стене, страх... Почти как тогда, в детстве. Но на этот раз пугающий звук приближался к моей двери. И вот она отворилась. Медленно, со скрипом.

На пороге был отец. В руках он держал маму. Нос ее был разрезан, из раны текла кровь.

- Ты хочешь ее? - спросил отец. - Возьми ее, держи.

Он бросил маму на кровать ко мне. Я увидел, что она мертва, в ужасе закричал... И проснулся. С эрекцией.

Глава 27

Все молчали. Даже Сюзанн Брукс не сказала ни слова. Я почувствовал усталость. Кое-кто выглядывал за окно, но там не было ничего интересного. Ничего не изменилось за этот час. Я подумал, что история Сандры была интереснее.

Тед Джонс смотрел на меня с презрением. Правда, я полагаю, что теперь он скрывал за ним ненависть, и это слегка льстило мне. Сандра Кросс погрузилась в свои мечты. Пэт Фитцджеральд из куска валяющейся в классе бумаги для контрольных сооружал реактивный самолет.

Неожиданно Ирма Бейтц вызывающе поглядела на меня:

- Мне нужно в уборную! Я вздохнул.

- Что ж, иди. ()

Казалось, она мне не верит. Дон Лорди хихикнул. Ирма произнесла:

- А ты в меня выстрелишь.

- Так ты собираешься в сортир или нет?

Она нахмурилась.

- Я потерплю.

Я надул щеки. Манера, которую я перенял от папочки.

- Хорошо, можешь идти, можешь терпеть, главное, не сделай лужу посреди класса. Это было бы неуместно.

Сара Пастерн, казалось, была шокирована этими словами.

Кик будто нарочно, чтобы разозлить меня, Ирма встала и подошла к двери. Одно было приятно: теперь Тед глазел на нее, а не на меня. Ирма остановилась, взявшись за ручку, как бы раздумывая. Она обернулась:

- Ты будешь в меня стрелять?

- Ты собираешься идти в сортир или нет? - ответил я вопросом на вопрос. Я понятия не имел, буду ли стрелять. Меня слегка расстроило то, что история Сандры произвела больший эффект, чем моя, и я думал сейчас не об Ирме. У меня было странное ощущение, что вовсе не я держу в заложниках ребят, а дело обстоит как-нибудь иначе. Например, все мы держим в заложниках Теда Джонса.

Возможно, стоило выстрелить. Терять было нечего. Возможно, этот жест поможет мне избавиться от ощущения, что сейчас я проснусь. Или окажусь в другом кошмарном сне.

Ирма открыла дверь и вышла, тщательно прикрыв ее за собой. Ее шаги послышались в коридоре. Ровные спокойные шаги, не ускоряющиеся, не переходящие в бег. Я почувствовал странное облегчение. Чувство, источник которого сложно объяснить.

Шаги затихли.

Тишина. Я ждал, что кто-нибудь еще захочет в уборную. Или что сейчас Ирма выбежит из школьных дверей с безумным лицом, которое тут же попадет на первые страницы всех газет. Но ничего не происходило.

Пэт Фитцджеральд шуршал крыльями своего самолета. Судя по звуку, это действительно был реактивный самолет.

- Выбрось к чертям эту штуку, - раздраженно произнес Билли Сойер, - и что за глупость делать самолетики из казенной бумаги.

Пэт не обернулся, и он явно не собирался выбрасывать чертову штуку. Билли больше ничего не сказал.

Новые шаги, теперь они приближались к нам.

Я поднял пистолет и направил его на дверь. Тед ухмылялся. Я видел на его лице отпечаток всех этих летних развлечений, дорогих клубов, шикарных машин и девочек, а также представление о своей правоте и бесконечную самоуверенность... Неожиданно я понял, что именно такое лицо и должно быть у настоящего делового человека, у акулы бизнеса. Он напоминал мне сейчас моего отца. Что-то было в них общее. Ледяное спокойствие, отстраненность, как у олимпийских богов. Но я слишком устал, чтобы играть роль Самсона. Я не хочу и не могу больше свергать идолов. Глаза его были ясны. Это взгляд человека, знающего, чего он хочет. Взгляд человека, уверенного в своей непогрешимости, взгляд политика.

Еще пять минут назад звук шагов не испугал бы меня до такой степени. Пять минут назад я, наверное, положил бы пистолет на стол и шагнул бы навстречу неизвестности. Теперь меня волновал звук сам по себе, а также мысль о том, что это может быть Филбрек, решивший вдруг согласиться на мои условия.

Тед продолжал зловеще ухмыляться.

Кто-то подошел к двери. Класс замер. Пэт перестал шуршать своим самолетиком. Дик Кин открыл рот, и я вдруг подумал, что он похож на своего брата Флэппера, который сейчас в тюрьме города Томастона работает механиком в прачечной.

За матовым стеклом двери возникла неопределенной формы тень. Я крепче сжал пистолет. Ребята наблюдали за мной, затаив дыхание, будто они смотрят кульминационную сцену в фильме о Джеймсе Бонде.

Дверь медленно открылась, и вошла Ирма Бейтц. Она огляделась, явно недовольная таким вниманием к своей скромной персоне. Джордж Янек захихикал и сказал:

- Смотрите, кто к нам пришел.

Но никто больше не засмеялся, все продолжали рассматривать Ирму.

- Что вы на меня уставились? - недовольно произнесла она. - Все мы иногда ходим в туалет, не так ли? Она захлопнула дверь и прошла на свое место. Было почти двенадцать.

Глава 28

В двенадцать раздался звонок внутренней связи. Это был капитан Филбрек, воплощенная пунктуальность. На этот раз он почему-то не сопел и не пыхтел. Последовал моему совету изменить манеру разговаривать или просто решил не раздражать меня. Странные вещи происходят на свете, видит Бог. - Деккер?

- Да, это я.

- Послушай, этот выстрел час назад был совершенно случайным. Тут один тип из Левистона...

- Не стоит об этом, Франк. Ты ставишь в неловкое положение меня и себя, и ты считаешь людей, которые видели, как все было на самом деле, полными идиотами. Не надо лишней суеты, лучше ничего не говори.

Пауза. Наверное, он собирается с мыслями.

- О'кей. Чего ты хочешь?

- Почти ничего. Все ребята выйдут отсюда ровно в час дня. В точности, - я взглянул на часы, - через пятьдесят семь минут. Вот и все. Я обещаю. - А почему не сейчас?

Я оглядел класс. В воздухе висело напряженное молчание и казалось, что невидимая связь возникла между нами, будто мы заключили договор, подписанный кровью.

- Дело в том, что у нас с ребятами есть еще одно невыполненное дело. Надо все довести до конца.

- Ты о чем?

- Тебя это никак не касается, Франк. Но мы все понимаем, о чем идет речь.

И действительно, я не встретил ни одного недоуменного взгляда, все все понимали. Тем лучше, будут сэкономлены силы и время. Я чувствовал себя очень уставшим.

- Слушай внимательно, Филбрек, чтобы не возникло никаких недоразумений, сейчас я скажу тебе, как начнется последний акт нашей маленькой комедии. В течение ближайших трех минут кто-нибудь опустит в классе шторы...

- Не вижу смысла, - резко произнес Филбрек. Я глубоко вздохнул. Что за чудак!

- Когда до тебя наконец дойдет, старина Франк, что парадом командую я? Слушай внимательно и постарайся понять: сейчас кто-нибудь из ребят, вовсе не я, подойдет к окну и опустит шторы. Можешь пристрелить его, конечно. Но тогда, я полагаю, тебе стоит сразу нацепить свой полицейский значок на задницу и распрощаться с этими двумя столь дорогими твоему сердцу предметами.

Ответа не последовало.

- Молчание - знак согласия, - произнес я, стараясь, чтобы голос мой звучал весело. На самом деле никакого веселья в эту минуту я не испытывал. - Мне все равно, чем ты будешь сейчас заниматься. Но если опять начнется реализация каких-нибудь гениальных идей по моему устранению, я открываю огонь по присутствующим. Если же ты будешь паинькой до часу дня, все будет замечательно, и все узнают, какой ты большой и храбрый полисмен, настоящий герой. Договорились?

Долгое время Филбрек молчал, затем медленно произнес:

- Разрази меня гром, если я слышу хоть каплю сумасшествия в твоем голосе.

- Мы договорились?

- Как я могу быть уверен, что ты не придумаешь что-нибудь новенькое, Деккер? Что придет тебе в голову в два часа? Или в три?

- Мы договорились? - неумолимо повторил я.

Очередная пауза.

- Хорошо, Деккер. Но если ты выстрелишь в кого-нибудь из ребят...

- Знаю, мне поставят двойку и выгонят из класса. Разговор окончен, Франк.

Я чувствовал, как хочется ему сейчас сказать мне на прощание что-нибудь нежное и ласковое, например: "Засунь себе язык в задницу, Деккер" или "Заткни свою вонючую пасть.". Но таких реплик не последовало. Все же здесь были девушки.

- Значит, в час дня, - повторил Филбрек, и связь отключилась. Минуту спустя он уже шел по лужайке.

- Какие еще из своих грязных мыслишек ты хочешь принародно обмастурбировать, Чарли? - поинтересовался Тед Джонс.

- Почему бы тебе не успокоиться, Тед? - тихо произнес Харман Джексон. - Кто хочет задернуть шторы? - спросил я. Нашлось сразу несколько желающих, и я выбрал Мелвина Томаса.

- Только медленно и аккуратно. Эти копы такие нервные... Мелвин последовал моим инструкциям. Шторы медленно опустились, и комната погрузилась в таинственный полумрак. Тени метнулись по углам, словно стаи летучих мышей. Мне сделалось не по себе.

Я попросил Тенис Гэннон, сидящую на последней парте, включить свет. Она робко глуповато улыбнулась и направилась к выключателю. В следующую секунду комнату залил неестественный холодный

8



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.