Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Ярость
Ярость

притронуться к крокодилу. Интересно, Кэрол когда-нибудь обнимала его? Скорее всего, да. Эта мысль вызвала у меня отвращение.

Сюзанн Брукс неожиданно разрыдалась. Никто не обратил на нее внимания. Я глядел на них, они на меня. Я держал пистолет за ствол. Они это знали. Я сделал пару шагов, и нога моя коснулась тела миссис Андервуд. Я взглянул на учительницу. На ней было ее обычное пальто из шотландской шерсти поверх коричневого кашемирового свитера. Она уже окоченела, и кожа ее на ощупь наверняка напоминала крокодиловую. Я оставил след на ее свитере. Мне вспомнилась картина, которую я однажды видел: Эрнст Хемингуэй одной ногой опирается на мертвого льва и сжимает в руках винтовку, а на земле сидит полдюжины черных туземцев. Неожиданно мне захотелось кричать. Я лишил эту женщину жизни, я убил ее, продырявил ей голову, и тем покончил с алгеброй. Сюзанн Брукс опустила голову на парту, как в детском саду во время тихого часа. Ее волосы были повязаны нежно-голубой косынкой, это смотрелось довольно мило. У меня заболел желудок.

- ДЕККЕР!

Я вскрикнул и повернул пистолет к окнам. Там был какой-то военный с громкоговорителем. Выше по склону холма располагались журналисты с камерой. Пиг Пэн, скорее всего, был прав. - ДЕККЕР, ВЫХОДИ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ!

- Сейчас иду, - ответил я.

У меня начали дрожать руки. Желудок болел все сильнее. У меня всегда были проблемы с желудком. Временами по утрам, когда я собирался в школу, со мной случались колики. Был также неприятный инцидент, когда я первый раз проводил время с девушкой. Однажды мы с Джо подцепили пару девчонок в парке Гаррисона. Стояли теплые июльские дни, и небо было бездонно-синее. Мою девушку звали Эннмари. Она произносила это имя одним словом. Девушка была хорошенькой, она носила темно-зеленые вельветовые шорты и шелковую блузку. У нее была пляжная сумка. Мы двигались по дороге по направлению к пляжу, из радио доносились звуки рок-н-ролла. Брайан Вилсон, помню как сейчас. Брайан Вилсон и "Бич Бойз". Джо вел старый голубой "Меркури" и улыбался своей фирменной улыбочкой. Я вдруг почувствовал бурю в желудке. Ощущение не из приятных. Джо разговаривал со своей девушкой, кажется, о серфинге, что хорошо сочеталось со звучавшей музыкой. Девушку звали Розалин, она была сестрой Эннмари, и тоже весьма привлекательной. Я открыл рот, чтобы сказать, что мне дурно, но вместо этого блеванул на пол. Я испачкал ногу Эннмари, и вы даже не можете себе представить выражение ее лица. Все постарались отнестись к происшедшему проще, будто все так и должно быть. Купаться в тот день я не мог, желудок выворачивало наизнанку. Эннмари загорала на скамейке рядом со мной. Девушки сделали бутерброды и пригласили нас перекусить. Но хотя я выпил соды, съесть так ничего и не смог. Все это время я думал о запахе, который будет стоять в салоне голубого "Меркури", весь день гревшегося на солнце. Реальность превзошла все мои ожидания. Мы делали вид, что ничего не ощущаем. Но вонь от этого никуда не девалась. - ВЫХОДИ, ДЕККЕР! ТЫ ОКРУЖЕН.

- Прекратите. Заткнитесь.

Но они меня, конечно, не слышали, да и не хотели слышать. Они вели свою игру.

- Не очень приятно, когда тебя игнорируют, не правда ли? - промолвил Тед. - Не получается навязывать свои правила.

- Оставь меня в покое.

Голос мой звучал неубедительно. Я пробовал думать о белке и о зеленой незагаженной лужайке, но не мог. Все смешалось в моем сознании. Пляж в тот день был залит ярким солнцем. У каждого был транзистор, и со всех сторон лилась музыка. Джо и Розалин плескались в зеленых волнах.

- У ТЕБЯ ЕСТЬ ПЯТЬ МИНУТ, ДЕККЕР!

- Тебе стоит выйти, - настоятельно произнес Тед. - Тебе предоставляют шанс.

- Что ты о себе думаешь? - набросилась на него Сильвия. - Считаешь себя героем? Да? Дерьмо, вот ты кто, Тед Джонс. И я скажу им...

- Ну зачем ты говоришь мне...

- ...И они подавят тебя, Чарли... - ДЕККЕР!

- Стоит выйти, Чарли. - ...отстань, не трогай его... - ДЕККЕР!

- ...и эти проклятые ужины, и эти проклятые...

- ...если ты только позволишь ему ДЕККЕР! подавят тебя ты один ну он не может Чарли ты не должен НЕ ВЫНУЖДАЙТЕ НАС ОТКРЫВАТЬ ОГОНЬ ты готов Тед если бы ты знал да заткнитесь все ради бога для твоего же блага ВЫХОДИ!..

Я направил пистолет на окна и, крепко сжимая его обеими руками, четыре раза нажал на курок. Звуки выстрелов гулко раскатились по комнате, как бильярдные шары. Стекла разлетелись вдребезги. Военные исчезли из поля зрения. Зрители поспешно разбегались во всех направлениях. Осколки стекла блестели на зеленой траве внизу ярче, наверное, чем бриллианты в магазине мистера Франкла.

Ответного огня не последовало. Они блефовали. А на что они были еще способны?

Однако Тед Джонс не блефовал. Он был на полпути ко мне, когда я направил на него ствол пистолета. Он застыл, уверенный в том, что я сейчас выстрелю. Он смотрел в пустоту мимо меня.

- Сядь, - сказал я ему.

Тед не двигался. Он выглядел парализованным.

- Сядь на место, - повторил я.

Он начал дрожать. Кажется, дрожь началась в ногах и затем поднималась вверх, захватив руки, подбородок, губы... Его правая щека начала дергаться. Лишь взгляд оставался застывшим. Ну что ж, я предоставил ему возможность испытать что-то новое. "Насколько измельчала нынешняя молодежь! Некоторые еще пытаются начать революцию, взрывая сортиры в государственных учреждениях, но никто уже не кидает бутылки с зажигательной смесью в Пентагон". Так говорил мой папочка, и здесь я с ним полностью согласен. Тед смотрел в пустоту.

- Сядь, - в очередной раз повторил я. Тед наконец смог выполнить мое пожелание. Никто из присутствующих не издал ни звука. Некоторые зажимали уши ладонями, чтобы не слышать выстрелов, и теперь осторожно опускали руки, прислушиваясь к наступившей тишине. Мой желудок не бунтовал. Я снова был в норме.

Человек с громкоговорителем снова закричал, но теперь он обращался не ко мне. Он призывал зевак покинуть опасную зону, что они и сделали. Многие из них побежали прочь пригнувшись, как Ричард Видмарк во время мировой войны.

Легкий ветерок проник в комнату сквозь разбитые окна. Он сбросил со стола Джексона бумаги и закружил их по полу. Джексон встал и поднял их. - Скажи еще что-нибудь, Чарли, - произнесла Сандра Кросс.

Я улыбнулся. Мне хотелось напеть одну старинную народную песенку, там было что-то о прекрасных голубых глазах, но слов я не помнил, да и голос у меня для пения не самый подходящий. Я просто смотрев на нее и улыбался. Сандра слегка покраснела, смутившись, но не отвела взгляд. Я подумал, что когда-нибудь она выйдет замуж за какого-нибудь кретина с пятью костюмами в шкафу и превосходной туалетной бумагой в сортире. Эта мысль наполнила меня ощущением безысходности. К сожалению, все девушки когда-нибудь перестают бегать на танцы, резвиться на лужайках и целовать мальчиков в кустах. И становятся солиднее. Вчерашняя кукла Барби превращается в почтенную мать семейства. Никуда не денешься, с грустью думал я, постигнет и Сандру эта участь. А потом меня неожиданно заинтересовал вопрос: какие трусы на ней сегодня? А вдруг белые?

Было десять часов пятнадцать минут.

Я начал рассказывать:

Глава 22

Когда мне было двенадцать лет, мама купила мне вельветовый костюм. К этому времени отец уже оставил все попытки заниматься моим воспитанием, и я полностью поступил в распоряжение мамочки. Купленный ею костюм я с большой неохотой одевал в церковь по воскресеньям и на еженедельные чтения Библии по четвергам, дополняя свой вид одним из трех галстуков-бабочек. Ну кто же мог предположить, что мама заставит меня одеть костюм на день рождения Кэрол! Я перепробовал все. Я убеждал ее, приводил все мыслимые доводы, заявлял, что вовсе никуда не пойду. Даже прибегнул ко лжи: сказал, что вечеринка отменяется, потому что Кэрол заболела ветрянкой. Но один звонок родителям Кэрол расставил все на свои места. Ничто не помогало. Мама предоставляла мне достаточно свободы и не слишком вмешивалась в мою жизнь, но уж если какая-нибудь идея приходила ей в голову, возражать было бесполезно. Оставалось смириться. До сих пор вспоминаю один эпизод, очень ярко характеризующий ее упорство. Однажды на рождество брат отца подарил ей мозаику. Мамочка иногда занималась составлением мозаичных картинок, ее это развлекало, а отец и дядя Том находили это занятие самой идиотской на свете тратой времени. Поэтому, я думаю, дядя не случайно прислал в подарок мозаику из пятисот кусочков, которую в принципе невозможно было собрать. Папа хохотал весь вечер: "Посмотрим, мать, как это у тебя получится". Он всегда называл ее "мать", когда стремился как-нибудь подколоть, и это никогда не переставало раздражать ее. Мама тут же ушла в свою спальню (к этому времени спальни у них были раздельные), два дня мы ее не видели и вынуждены были ужинать чем попало, а на третий нам представилась возможность лицезреть полностью собранную картину. Мамочка сфотографировала свою работу и послала снимок дяде Тому в Висконсин. Затем разобрала мозаику и забросила ее на чердак, где она валяется и по сей день. Вообще-то моя мама очень мягкий человек, она хорошо образована и не лишена чувства юмора. Но лучше не пытаться встать на ее пути, когда она уже приняла решение.

А сейчас я вынужден был ей противоречить. В четвертый раз за сегодняшний день я принялся перечислять все доводы против этого кошмарного костюма, который уже был на меня надет. Галстук-бабочка раздражал меня до невозможности. Он был похож на розового паука, вцепившегося мне в шею. Пиджак жал под мышками. В довершение всего мне пришлось одеть выходные туфли с квадратными носками. Отца не было дома, он вышел в город посидеть с друзьями, пропустить по рюмочке чего-нибудь крепкого. Но я догадываюсь, что он сказал бы о моем виде в тот момент. Я чувствовал себя полным идиотом. - Послушай, мама...

- Я не хочу больше ничего слушать, Чарли.

Я разделял ее настроение и тоже был бы рад прекратить затянувшуюся дискуссию, но ведь это мне, а не ей, придется идти в таком виде на вечеринку.

- Я только хочу тебе сказать, мама, что никто из ребят не будет сегодня в костюме. Я утром звонил Джо, и он сказал, что он оденет... - Заткнись, - лаконично ответила мама, и мне пришлось выполнить ее пожелание. - Заткнись, или ты никуда не пойдешь.

Я понимал, что "никуда" означает нечто большее, чем день рождения Кэрол. Что в это понятие наверняка включается кино, танцы и плавание на весь следующий месяц. Я вспомнил мозаику и со вздохом решил смириться. Сопротивление было явно бесполезным. К тому же я был неравнодушен в то время к Кэрол, и мне очень хотелось видеть ее сегодня.

- О'кей, - быстро сказал я, - я иду.

- И не думай, что ты можешь переспорить меня, Чарли Деккер, - мрачно произнесла мама, - веди себя пристойно. Твой отец еще запросто может тебя отшлепать.

- Уж это я знаю, - ответил я. - Он и сам мне напоминает об этом слишком часто.

- Чарли!

- Все, ухожу. Пока, мамочка.

- И смотри, веди себя прилично в гостях, - неслось мне в спину, пока я шел к двери, - не заляпай брюки мороженым! Не забудь сказать "спасибо" после ужина! Поздоровайся с миссис Гренджер!

Я молча остановился на пороге, выслушивая эти напутствия.

- Будь джентльменом. О, Боже.

- И не забудь, что можно начинать есть только после того, как начнет хозяйка.

О, Боже милостивый.

Я поспешил выскочить за дверь, воспользовавшись короткой паузой. Кажется, мамочка вспомнила еще что-то из правил хорошего тона, но я уже выбежал на улицу.

Стоял ясный летний день, светило солнце, были каникулы, и все вокруг было настолько замечательно, что скверное настроение быстро улетучивалось. И чем черт не шутит, возможно, Кэрол придет в голову идея затащить меня в постель. А я не буду сопротивляться. Возможно, мое личное обаяние будет сильнее отталкивающего действия вельветового костюма. К тому же, если Кэрол нравится Мирон Флорен, она спокойно воспримет и костюм.

Тут мне встретился Джо и на мгновение я снова почувствовал себя кретином. На нем были потрепанные белые джинсы "Левис" и футболка. Он осмотрел меня с ног до головы, и я вздрогнул.

- Классный пиджак, - заметил Джо. - Ты похож на того парня из шоу Лоренса Белча. Ну, тот, который с аккордеоном...

- Мирон Флорен, - сообщил я и вздохнул с облегчением.

Он предложил мне жвачку. Это была пластинка "Блэк Джек". Лучшей жвачки невозможно и представить. Я перекатывал ее языком во рту и чувствовал, что настроение мое снова улучшается. Джо все же был моим другом. Пожалуй, единственным. Он относился ко мне очень лояльно, его даже не отпугивали мои странные манеры. Например, у меня была привычка, увлекшись какой-нибудь неожиданной мыслью, ходить взад-вперед с идиотской гримасой на лице, чего я, естественно, не замечал. Разве что по реакции окружающих... А Джо ко всему относился спокойно. Я превосходил его во всем, что касается умственной деятельности, зато он гораздо лучше меня умел заводить друзей и был вхож в любую компанию. У меня с коммуникабельностью дела обстояли по хуже. Вы понимаете, что если у ребенка коэффициент интеллекта выше, чем у всех его товарищей, и при этом он не умеет даже играть в бейсбол, то едва ли он будет принят в компанию сверстников. Избыток серого вещества вызывает у окружающих легкую неприязнь. Но Джо был исключением. И поскольку все ребята любили Джо, они были вынуждены терпеть и меня, как приложение к нему. Я не могу сказать, чтобы я восхищался Джо, но какие-то теплые чувства он у меня вызывал.

Так мы и шли, наслаждаясь погодой, обществом друг друга и жвачкой "Блэк Джек", когда чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. Я едва не поперхнулся. Конечно, это был не кто иной, как Дикки Кейбл.

Дикки был коренастый малый с квадратными плечами, напоминавший газонокосилку фирмы "Бриггз и Стрэттон". У него была квадратная улыбка, обнажавшая два ряда крепких белых зубов, похожих на зубья косилки. - Послушай, да ты выглядишь гладеньким! - обратился ко мне Дикки, при этом заговорщицки подмигивая Джо. - Гладеньким и блестящим, как кучка свежего дерьма!

И снова хлопнул меня по спине. Я сжался. Все это мне сильно не нравилось, а хуже всего было смутное предчувствие, что сегодня мне предстоит крупное столкновение с этим типом. Решающая битва, которую я должен выиграть, но едва ли у меня хватит на это сил.

- Убери свои руки, о'кей? - сказал я. Но Дикки не отстал от нас, он шел рядом до самого дома Кэрол. Мгновение, когда я переступал порог, до сих пор вспоминается мне как кошмарный сон. Никто не был так выряжен, как я. Посреди комнаты стояла именинница. Выглядела она прекрасно.

Я остановился, любуясь Кэрол. Она была чертовски хороша. Еще совсем девчонка, но легкий оттенок светского лоска уже коснулся ее. Конечно, она все еще была подвержена перепадам настроения и рыдала, запираясь от родителей в ванной, и все также любила "Битлз", но все это уже тщательно скрывалось. Она уже начинала становиться дамой света. На вид ей было лет шестнадцать, элегантное коричневое платье облегало стройную фигурку, волосы были перехвачены платком цвета ржавчины. Она рассказывала о чем-то стоявшим рядом ребятам, смеясь и жестикулируя.

Дикки и Джо подошли, чтобы вручить подарки. Кэрол повернулась к ним, она улыбалась, кивала, благодарила... Господи, как она была прекрасна в тот момент!

Я решил незаметно исчезнуть. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы она увидела меня в этом шутовском наряде. И чтобы я наблюдал, как она мило беседует с Дикки, этим уродом, на мой взгляд, а для нее - вполне приемлемым собеседником. Я думал, что смогу тихо смыться прежде чем кто-нибудь заметит мое присутствие. В кармане был доллар, который я заработал вчера, выпалывая сорняки в саду миссис Каценц, и я могу отправиться в кино... Но прежде чем я взялся за дверную ручку, я понял, что отступать поздно. Меня заметила миссис Гренджер.

Да, это был несчастливый день. Стоит сказать пару слов о миссис Гренджер. Вообразите себе плиссированную юбку и прозрачную шифоновую блузу поверх туши слона, невообразимую прическу, напоминающую смерч, только ярко-желтого цвета, и вы получите еще далеко не полное представление об этой фурии.

- Чарли Деккер! - взвизгнула она, и широко раскинула руки, похожие на огромные хлебные батоны, надвигаясь на меня. Она казалась мне воплощенным кошмаром, всеми монстрами из фильмов ужасов в одном лице. Но самое скверное было не это, а то, что все - абсолютно все - в комнате обернулись ко мне. Миссис Гренджер наградила меня влажным поцелуем в щеку и воскликнула: - Ах, как ты прелестно выглядишь!

Почему-то мне показалось, что сейчас она добавит: "Гладенький, как собачье дерьмо!", и я вздрогнул.

Не буду утомлять вас подробным пересказом того, что творилось на протяжении следующих трех часов. Это и так можно себе хорошо представить. Периодически рядом со мной раздавался гаденький голос Дикки: "Ах, как ты прелестно выглядишь!", а еще пара ребят поинтересовалась, кто, собственно, умер.

Единственный человек, не оставивший меня в этой ситуации, был Джо. Но и его присутствие слегка раздражало меня. Я слышал, как он советовал народу оставить меня в покое, и это было неприятно. Я находился в положении деревенского дурачка.

И только Кэрол, одна из всех, вовсе не уделила мне внимания. Просто не заметила. Я не знал, что буду делать, если она подойдет и пригласит меня на танец, и сильно переживал по этому поводу. А когда она не подошла, это затронуло меня еще сильнее. Нет, я вовсе не хотел сейчас танцевать, но такое пренебрежение ранило самолюбие.

Я стоял, всеми покинутый, когда играла пластинка Битлз. И когда Бобби Шерман пел в своей великолепной раскованной манере. Вечеринка была в самом разгаре, а я был лишним на этом празднике. Чем-то вроде мебели. Мне казалось, что это будет продолжаться вечно. За окном будут идти дни и годы, постареют и умрут родители, обратятся в руины дома, а я так и буду стоять здесь у стенки, как идиот. И когда остановится время, и архангел Гавриил пролетит над нами со своей трубой, здесь все так и будет, как сейчас: я с кислой миной в стороне, танцующие и смеющиеся одноклассники, громкая музыка и большой торт с надписью из мороженого "С днем рожденья, Кэрол!" на столе. Кто-то предложил сыграть в "бутылочку". Миссис Гренджер издавала похабное кудахтанье, обозначавшее у нее, видимо, смех: "Ах, нет, дети! Нет!"

Кэрол предложила выйти во двор и поиграть там. Все высыпали наружу. На секунду я оказался рядом с Кэрол, но она даже не посмотрела в мою сторону. Я медленно вышел на крыльцо. Слышались звонкие голоса и смех, иногда кто-нибудь из ребят пробегал мимо. Рядом со мной на крыльце стоял Джо и наблюдал за происходящим, облокотившись о перила.

- Зря она так, - задумчиво произнес он.

- Она просто очень занята. Много гостей, всем надо уделить внимание... - Черт.

Некоторое время мы постояли молча. Кто-то позвал Джо, но тот не откликнулся.

- А посоветуй своей мамочке завести котенка и его опекать, - предложил Джо.

- В таком случае, лучше сразу двух, - ответил я.

- Иди к нам, Джо!

Теперь это была Кэрол. Она успела переодеться в довольно простые брюки, но и в них она смотрелась восхитительно. Джо взглянул на меня. Я понимал, что он чувствует ответственность за меня и не хочет оставлять меня одного. И это мне не нравилось. Я догадывался, что такие отношения ни к чему хорошему не приводят, и рано или поздно опекающий начинает тяготиться твоим обществом и ненавидеть тебя, себе в этом не признаваясь. В двенадцать лет я еще не очень ясно осознавал все эти вещи, но многое интуитивно чувствовал.

- Иди, раз зовут, - сказал я ему.

- А ты?

- Я собрался домой.

- А ты уверен, что не хочешь остаться?

- Да. Ну, пока!

Я пошел через лужайку к калитке, все же несколько задетый тем, что Джо не предложил пойти домой вместе. Тут меня заметил Дикки.

- Ах, ты покидаешь нас, прелестный мальчик?

Я, конечно, должен был бы ответить что-нибудь нейтральное и идти своей дорогой. Неожиданно для себя я довольно резко посоветовал ему заткнуться. Дикки тут же подскочил ко мне, будто только этого и ожидал.

Отвратительная квадратная усмешка расползлась по его тупой физиономии, и он произнес:

- Что ты сказал, прелестный мальчик?

Все это, весь сегодняшний день, вельветовый костюм, танцы, идиотские шутки, все так осточертело мне, что я уже не мог сдерживаться. Я сорвался с тормозов. - Повторяю для недоумков, я попросил заткнуться. Дай мне пройти.

Ребята, находившиеся неподалеку, молча наблюдали эту сцену. Миссис Гренджер в доме пела романс тонким фальшивым голосом.

- Может, ты попробуешь сам меня заткнуть?

Дикки почесал грязный затылок, глядя на меня насмешливо.

Я толкнул его. Какая-то сила вынудила меня начать драку. В меня словно бес вселился, и остановиться было невозможно. Я уже не управлял своим поведением. Дикки сделал резкий выпад и ударил меня в плечо. Рука моя оказалась на мгновение парализована, боль пронзила ее от плеча до кончиков пальцев. Я никогда не владел приемами бокса, поэтому попробовал сделать захват и швырнуть противника на траву. Он вцепился мне в шею и притянул к себе, будто собирался меня поцеловать. У него сильно воняло изо рта. Мы повалились на землю, и Дикки принялся молотить меня по спине другой рукой, но это не возымело эффекта. Он был сильнее, но я был обозлен до предела. Я ощущал себя, как минимум, карающим ангелом. И с таким увлечением предался своему занятию, словно избиение Дикки Кейбла и было моей миссией на земле. Кроме того, я был сверху и собирался там и оставаться.

Но внезапно он выскользнул из-под меня - не пойму, как это у него получилось - и тут же оказался в более выгодной позиции. Я пробовал освободиться, но усилия мои ни к чему не привели. Своими огромными ручищами Дикки пригибал мою голову к земле, а сам навалился сверху. Я подумал: интересно, где сейчас Кэрол? Наблюдает ли она эту безобразную сцену? Дикки увлеченно стучал меня головой о землю. Я чувствовал, как трещит по швам вельветовый пиджак, как одна за другой отлетают от него все пуговицы... Дикки смеялся. Из глаз моих сыпались искры, голова гудела, трава набилась в рот. Теперь я походил на газонокосилку.

- Эй, прелестный мальчик, как ты теперь себя чувствуешь?

У меня выступили слезы на глазах.

- Ты похож на денди! - весело сообщил Дикки, сопровождая это заявление новым ударом.

- Ты великолепен! - продолжал Дикки. Внезапно я почувствовал свободу. Моего противника оттащил Джо.

- Достаточно, кретин, ты не видишь, что пора прекратить? - кричал он на Дикки.

Я медленно поднялся. В волосах у меня была земля и травинки, но никаких видимых повреждений на голове не было. Ничего, оправдывающего слезы, которые продолжали катиться градом по щекам. Я не мог остановиться. Все смотрели на меня в эту минуту, и было заметно, что меньше всего им хочется сейчас на меня смотреть. В воздухе висело неловкое молчание. Вид почти у всех был смущенный, многие оглядывались по сторонам: не видел ли происходящее кто-нибудь из взрослых, не пора ли смываться отсюда.

Кэрол была среди них, и она сделала шаг вперед, будто собиралась подойти ко мне. Затем оглянулась, не последует кто ее примеру, но все словно замерли на своих местах, и Кэрол тоже остановилась, молча глядя на меня. Дикки приглаживал пятерней волосы, растрепавшиеся во время драки. Миссис Гренджер прекратила петь романс. Она стояла на крыльце, разинув рот.

Джо подошел и положил руку мне на плечо.

- Пойдем отсюда, Чарли, - сказал он.

Я хотел оттолкнуть его, но вместо этого сам повалился на землю: голова кружилась настолько сильно, что я плохо держался на ногах.

- Отстань от меня! - закричал я. Голос был хриплый и срывающийся, я с трудом признал его своим. Брюки были перепачканы травой. На пиджаке осталась только одна пуговица, я стал собирать остальные. У меня горели уши.

Дикки что-то напевал себе под нос, поправляя рубашку. По крайней мере, он вел себя естественно, не ломал комедию, и уже за это я мог его уважать. Миссис Гренджер очутилась рядом со мной.

- Чарли! Чарли, дорогой...

- Заткнитесь! - заорал я. Все плыло у меня перед глазами. Казалось, что стоящие вокруг лица сливаются в сплошное кольцо, сжимающее мой мозг. - Старая кошелка!

Выкрикнув эти слова, я вскочил на ноги и побежал, роняя собранные пуговицы. Я остановился только возле пустого дома на Виллоу-стрит. Там я присел на ступеньки и подождал, пока прекратятся слезы. Под носом у меня была грязь, я вытер ее рукавом. Мимо проходил бродячий кот, я хотел погладить его, но он вырвался и убежал. Я прекрасно понимал его настроение. Костюм был в ужасном состоянии, но это меня волновало меньше всего. Не слишком беспокоило меня и то, что мама наверняка устроит из всего этого трагедию и позвонит родителям Дикки. Но скверным было то, что нужно будет говорить с отцом. Я уже представлял себе его спокойный взгляд и вопрос: "Ну, а как выглядит твой противник?"

И свою ложь.

Я сидел почти час, думая о том, что сейчас выйду на трассу, поймаю машину и уеду к черту из этого города. И никогда сюда не вернусь.

Но потом все же встал и пошел домой.

Глава 23

За окнами не прекращалось движение. Все новые копы подъезжали к зданию школы. Голубые машины военных, белые микроавтобусы полиции Левистона, черно-белые из Брунсвика и две из Обурна. Среди всего этого столпотворения сновали какие-то чины полицейского департамента, негромко перекрикиваясь между собой. Прибыли новые репортеры. Они возились со своими микрофонами и камерами, стараясь пристроиться поудобнее, чтобы иметь лучший обзор. На дороге выставили знак "Проезд закрыт", как будто сложно было придумать что-нибудь поинтереснее, например: "Осторожно! Опасный сумасшедший". Дон Грейс и старый добрый Том что-то пытались доказать внушительных размеров болвану в полицейской форме. Дон выглядел сильно раздраженным. Болван слушал их внимательно, но отрицательно качал головой. Похоже, это и был капитан Франк Филбрек из Главного Полицейского Управления. Интересно, догадывается ли он, что я сейчас держу его под прицелом... Кэрол Гренджер прервала молчание. Голос ее дрожал, а на лице был легкий румянец смущения. Я вовсе не для того рассказывал эту историю, чтобы кого-нибудь пристыдить.

- Я была ребенком, Чарли.

- Знаю, - я улыбнулся, - но ты была такой очаровательной и вовсе не смотрелась как ребенок.

- И мне нравился в то время Дикки Кейбл.

- После всего этого?

Она смутилась еще больше:

- Да, даже сильнее. Я поехала с ним на пикник в восьмом классе. Он был таким... Ну, как бы это сказать... Таким решительным. Я была к нему благосклонна в тот день. Но это единственный раз, когда я куда-нибудь ездила с Дикки. Где он сейчас, понятия не имею. ()

- Пласервилльское кладбище, - бесцветным голосом произнес Дик Кин. ( )

Мне стало не по себе. Примерно такое же ощущение, как если бы я увидел призрак миссис Андервуд. Мысль о том, что Дикки мертв, вселяла в меня необъяснимый ужас. И я видел отражение своих чувств на лице Кэрол.

"Он был таким решительным, я была к нему благосклонна", - сказала она. Что могут значить эти слова из уст приличной барышни в уездном городке? Возможно, он обнял ее. Или даже поцеловал в губы. Да, Бог хранил нас всех на том пикнике в восьмом классе. Дикки был таким решительным...

- Что с ним случилось? - спросил Дон Лорди. Дик, некоторое время помолчав, медленно произнес:

- Авария. Как раз тогда, в прошлом октябре, он получил права. Он любил водить машину. Все время гонял как сумасшедший. Он не знал меры. Наверное, хотел показать окружающим, какой он герой. С ним невозможно было садиться в машину. У него был "Понтиак" 1966 года, и Дикки сам выполнял все ремонтные работы. Он покрасил автомобиль в зеленый цвет, а на боковой дверце нарисовал пикового туза.

- Да я видел эту машину, - сказал Мелвин. - Не знал, правда, что это Дикки, но действительно, он гнал как сумасшедший.

- ...Сделал сам все ремонтные работы. И почти никогда не ездил медленнее, чем девяносто километров в час. Однажды ночью мы ехали по Стэкпол-роуд, Дикки жал девяносто пять километров в час, и тут нас занесло. Ты прав, Чарли. Этот парень выглядел более чем странно, когда улыбался. Не знаю, можно ли это сравнить с газонокосилкой, скорее, у меня были другие ассоциации, но он действительно выглядел слегка безумным. Все время, пока он пытался удержать управление, он улыбался в этой своей странной манере. И бормотал себе под нос, не переставая: "Я удержусь, я удержусь..." И тогда он действительно удержался. Я попросил его остановиться, вылез из машины и пошел домой на негнущихся ногах. Мне было очень дурно. А пару месяцев спустя он попал в аварию на Лизбон-стрит. Ренди Милликен был с ним в тот день. Ренди остался жив, и он говорил, что они не были ни пьяные, ни накуренные. Вина здесь была полностью на водителе грузовика. И он месяца три провел в тюрьме. А Дикки мертв. Странно.

Кэрол побледнела. Она выглядела так скверно, что я боялся, что она упадет в обморок. Чтобы как-нибудь ее отвлечь, я спросил:

- А твоя мама сильно тогда на меня разозлилась?

- Что? - Кэрол с непонимающим видом оглянулась по сторонам.

- Я назвал ее тогда старой кошелкой.

- Ах да, - Кэрол благодарно улыбнулась, поддерживая игру. - Она была очень зла. И говорила, что ты сам виноват, устроив эту потасовку. - Помнишь, наши мамы ходили вместе в тот клуб?

- "Букс и Бридж"? Да, помню. По правде говоря, Чарли, я твою маму знаю плохо. Я пару раз с ней здоровалась. И все время слышала рассказы от своей мамочки о том, как потрясающе интеллигентна миссис Деккер, и что она говорит о какой-нибудь книге, и так далее, и тому подобное. И какой ты чудный, маленький джентльмен.

- Гладенький, как собачье дерьмо, - мрачно согласился я. - Знаешь, а я привык слышать от мамочки дифирамбы в твой адрес.

- Серьезно?

- Да.

Внезапно меня осенило. Как же я раньше не догадался! Право же, смешно. - Знаешь, Кэрол, я понял, что все это значило, и зачем мама вынуждала меня одевать этот идиотский костюм. Это был совместный сценарий наших родителей под названием "Не правда ли, они составили бы чудную пару". Мальчик и девочка из хороших семей. Ну как, Кэрол, выходишь за меня замуж? Кэрол смотрела на меня широко раскрытыми глазами:

- Ты думаешь, они...

- Ну конечно.

Она улыбнулась, а затем звонко расхохоталась. Конечно, с нашей стороны это было слегка некорректно. Неуважение к смерти. Если честно, миссис Андервуд не выходила у меня из головы. Ничего удивительного: ее труп был у меня прямо под ногами.

- Сюда идет этот тип, - сказал Билли Сойер.

И действительно, к школьному зданию двигался Франк Филбрек. Он решительно шагал к дверям, смотря строго вперед и не оборачиваясь. Наверное, репортеры сейчас снимают его со всех ракурсов, и Филбрек, зная это, старается придать своему лицу героическое выражение. Он зашел в дверь. Внизу послышались гулкие шаги, словно доносившиеся из другого измерения. Но они были реальностью. Капитан Филбрек становился реальным, войдя в здание. До меня внезапно дошло, что все, находящееся за окнами, было для меня чем-то вроде телевизионного шоу. Они были выдумкой, а не я. Похоже, остальные ребята ощущали то же самое. Это было написано на их лицах.

Недолгая пауза.

Звонок. Внутренняя связь.

- Деккер?

- Да, сэр, - ответил я.

Он тяжело и громко дышал. Можно было слышать хрипы и со свистом вырывающийся из легких воздух, словно где-то рядом огромный загнанный зверь отдыхал после неудачной охоты. Мне это сильно не нравилось.

Точно также разговаривал по телефону мой папочка. Когда в ваше ухо врывается столько шума, через некоторое время начинает казаться, что вы ощущаете перегар и табачный дым, исходящий от собеседника. Это отдавало антисанитарией... И гомосексуализмом, не знаю, почему.

- Ты поставил нас в неловкое положение, Деккер. ()

- Я догадываюсь, сэр.

6



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.