Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Воспламеняющая взглядом
Воспламеняющая взглядом

на что способен этот ребенок. Они только хотели бы заполучить его, посадить в маленькую комнату и посмотреть, не поможет ли он сохранить демократию на планете. И, пожалуй, это все, что я хотел сказать, старина, вот только еще... НЕ ВОЗНИКАЙ!

*** Голоса в комнате, полной привидений.

НЕ ВОЗНИКАЙ.

Он повернул голову на подушке и посмотрел на Чарли, она крепко спала. ЧАРЛИ, ДИТЯ, ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ? КУДА ДЕТЬСЯ, ЧТОБЫ НАС ОСТАВИЛИ В ПОКОЕ? ЧЕМ ВСЕ КОНЧИТСЯ?

Ответа на вопросы не было.

Наконец он уснул, а в это время неподалеку в темноте сновала зеленая машина все еще в надежде найти крупного широкоплечего мужчину в вельветовом пиджаке и маленькую девочку со светлыми волосами в красных брючках и зеленой блузке.

ЛОНГМОНТ, ВИРДЖИНИЯ: КОНТОРА Два красивых дома, в стиле американского Юга, стояли друг против друга на длинной волнистой зеленой лужайке, которую пересекали несколько изящно изгибавшихся велосипедных дорожек и засыпанный гравием двухполосный подъездной путь, шедший из-за холма от главной дороги. Вблизи одного из этих домов находился большой сарай, выкрашенный в ярко-красный цвет с безупречно белой окантовкой. Около второго - конюшня, тоже красная с белой окантовкой. Здесь содержались лошади из числа лучших на Юге. Между сараем и конюшней отражал небо мелкий пруд для уток.

Первые владельцы этих двух домов в 1860-х годах отправились на войну, где были убиты. Все наследники обоих семейств уже умерли. В 1954 году оба владения стали единой государственной собственностью. Здесь разместилась Контора.

В девять часов десять минут солнечным октябрьским днем - назавтра после отъезда Энди и Чарли из Нью-Йорка в Олбани на такси - в направлении одного из домов ехал на велосипеде пожилой человек с добродушными блестящими глазами, в шерстяной английской спортивной кепке. Позади него за вторым бугром находился контрольный пункт, пропустивший его лишь после проверки электронной системой отпечатка его большого пальца. Пропускной пункт располагался за двойным рядом колючей проволоки. На внешнем ряду высотой в семь футов через каждые шестьдесят футов висели плакаты с надписью: "ОСТОРОЖНО! ГОСУДАРСТВЕННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ! ЧЕРЕЗ ЭТУ ОГРАДУ ПРОПУЩЕН ТОК НИЗКОГО НАПРЯЖЕНИЯ!" Днем напряжение действительно было низким. Ночью же собственный генератор поднимал его до смертельных цифр, и каждое утро команда из пяти охранников объезжала ограду на маленьких электрических карах, подбирая обугленных кроликов, кротов, птиц, сурков, изредка скунсов, издававших немыслимую вонь, а то и лося. Дважды зажаренными оказались люди. Расстояние между внешним и внутренним рядами колючей проволоки составляло десять футов. Днем и ночью по этому проходу бегали сторожевые собаки, доберманы. Их научили держаться в стороне от смертельно опасной проволоки. На каждом углу всего этого сооружения возвышались сторожевые вышки, построенные из теса и выкрашенные в тот же ярко-красный цвет с белой окантовкой. На них дежурили часовые, умевшие обращаться с различным смертоносным оружием. Вся территория просматривалась телекамерами, и передававшиеся ими изображения постоянно проверялись компьютером. Заведение Лонгмонт охранялось надежно.

Пожилой человек крутил педали с улыбкой, обращенной к тем, мимо кого проезжал. Лысый старик в бейсбольной кепке прогуливал тонконогую кобылицу. Он поднял руку:

- Привет, Кэп! Какой чудный день!

- Лучше не бывает, - согласился человек на велосипеде. - Желаю добра, Генри.

Он подъехал к фасаду дома, стоящего севернее, слез с велосипеда, поставил его на упор, глубоко втянул мягкий утренний воздух и бодро поднялся по широким ступеням крыльца между широкими дорическими колоннами. Открыв дверь, он вошел в просторный вестибюль. За столом сидела молодая рыжеволосая женщина, перед ней лежала книга со статистическими выкладками. Одной рукой она придерживала страницу, которую читала, другая находилась в верхнем ящике стола, слегка касаясь "Смит-Вессона" 38-го калибра.

- Доброе утро, Джози, - сказал пожилой человек.

- Привет, Кэп. Немного опоздали? - Симпатичным девицам такое сходит с рук; сиди за столом Дуэйн, он ей не спустил бы. Кэп не был сторонником женской эмансипации.

- У меня, дорогая, заедает передача. - Он вставил большой палец в соответствующее отверстие шкафчика: что-то заурчало, на столе у Джози замигал, а затем остался гореть зеленый свет. - Веди себя хорошо.

- Постараюсь, - игриво ответила она и сдвинула колени. Кэп громко засмеялся и прошел через холл. Она посмотрела на него, в мгновенье подумав, не следовало ли сказать ему, что минут двадцать назад пришел этот противный Уэнлесс. Сам скоро узнает, решила она и вздохнула. Стоит поговорить с таким старым стариком, как Уэнлесс, и начало хорошего дня испорчено. И еще дна подумала, что человеку вроде Кэпа, занимающему такое ответственное положение, должны доставаться не только сладкие вершки, но и горькие корешки.

*** Кабинет Кэпа располагался в дальней половине дома. Из широкого эркера открывался восхитительный вид на лужайку позади дома, сарай и утиный прудок, частично скрытый за большой ольхой. Посередине лужайки на минитракторе-косилке восседал Рич Маккион. Какое-то мгновение Кэп смотрел на него, заложив руки за спину, затем двинулся к кофеварке в углу, налил себе немного кофе в кружку с надписью "USN", добавил туда сухих сливок, сел и нажал на кнопку переговорного устройства.

- Привет, Рэйчел, - сказал он.

- Привет, Кэп. Доктор Уэнлесс...

- Так и знал, - сказал Кэп. - Знал. Я почуял, что эта старая шлюха здесь, едва вошел.

- Сказать ему, что вы сегодня заняты?

- Ничего не говорите, - тщательно сказал Кэп. - Пусть проведет в желтой комнате все это прекрасное утро. Если он не решит уйти домой, я, может, и приму его перед ленчем.

- Хорошо, сэр.

Проблема решена, по крайней мере для Рэйчел, подумал Кэп с мимолетным чувством неприязни. Уэнлесс явно не был ее проблемой. Суть дела в том, что Уэн Есс становится все более обременительным, исчерпав свои возможности приносить пользу и оказывать влияние. Что ж, всегда есть лагерь Мауи. Есть и Рэйнберд.

При этом Кэп внутренне содрогнулся... а его не так-то легко было вогнать в дрожь.

Он опять нажал клавишу переговорного устройства.

- Я снова хочу получить досье Макги, Рэйчел. А в десять тридцать я еще раз хочу поговорить с Элом Стейновицем. Если Уэнлесс не уйдет, пока я переговорю с Элом, можете послать его ко мне.

- Очень хорошо, Кэп.

Он откинулся в кресле, соединив кончики пальцев, и бросил взгляд на портрет Джорджа Паттона на противоположной стене. Паттон стоял выпрямившись на верхнем люке танка, словно он считал себя герцогом Уэйном или кем-то еще.

- Жить нелегко, если не умеешь расслабиться, - сказал он портрету Паттона и отхлебнул кофе.

*** Через десять минут Рэйчел ввезла досье на бесшумной библиотечной тележке. Оно состояло из шести папок документов, сообщений и четырех папок с фотографиями. Там же были записи телефонных разговоров. Телефон Макги прослушивался с 1978 года. - Спасибо, Рэйчел.

- Пожалуйста. Мистер Стейновиц будет здесь в десять тридцать.

- Разумеется, будет. Уэнлесс еще не умер?

- Боюсь, что нет, - сказала она улыбаясь. - Он просто сидит там и наблюдает, как Генри прогуливает лошадей. - Терзает свои чертовы сигареты? Рэйчел, словно школьница, прикрыла рот рукой, хихикнула и кивнула:

- Обработал уже половину пачки. ()

Кэп что-то проворчал. Рэйчел вышла, а он занялся досье. Сколько раз он листал его за последние одиннадцать месяцев? Десять? Двадцать? Суть его он знал почти наизусть. И, если Эл прав, он получит двух оставшихся Макги и посадит их под замок к концу недели. Эта мысль вызвала какое-то острое щекочущее чувство.

Он начал перелистывать досье Макги, то вытаскивая наугад лист, то прочитав какой-нибудь абзац. Это был его метод восстанавливать в памяти положение дел. Его мозг был как бы выключен, но подсознание работало на высоких оборотах. Сейчас ему нужны не детали, необходимо охватить взором все дело целиком. Как говорят бейсболисты, нужно найти биту.

Вот докладная самого Уэнлесса, Уэнлесса более молодого (увы, все они тогда были моложе), датированная 12 сентября 1968 года. Внимание Кэпа привлекла часть абзаца:

...громадное значение в продолжающемся изучении управляемых парапсихических явлений. Дальнейшие опыты на животных пользы не принесут (см. на обороте п. 1) и, как я подчеркивал на совещании нынешним летом, опыты на заключенных или других людях с отклонениями могут повести к серьезным последствиям, если "лот шесть" обладает, хотя бы отчасти, предполагаемой силой действия (см. на обороте п. 2). Поэтому я вновь рекомендую...

Ты вновь рекомендуешь, чтобы мы продолжали вливать его в контрольные группы студентов, имея наготове план действий в случае неудачи, думал Кэп. В те времена Уэнлесс не напускал никакого тумана. Действительно никакого. Его девиз в те времена: полный вперед, а отставших - к черту. Двенадцать человек подверглись опыту. Двое умерли: один во время опыта и девушка вскоре после. Двое сошли с ума, получив тяжелые увечья, - один ослеп, другого разбил паралич на нервной почве, оба находятся в лагере Мауи, где и пробудут до конца своей жалкой жизни. Осталось восемь. Один из них погиб в автомобильной катастрофе в 1972 году: почти наверняка это была не катастрофа, а самоубийство. Другой прыгнул с крыши почти в Кливленде в 1973 году - никаких сомнений относительно него не было, - оставив записку, что "не может больше выносить картин, возникающих у него в голове". Полиция Кливленда вынесла заключение, что это результат ведущей к самоубийству депрессии и паранойи. Кэп и Контора пришли к выводу, что это результат воздействия "лот шесть". Итак, оставалось шестеро.

Позднее, между 1974 и 1977 годами, трое покончили самоубийством, тем самым доведя общую цифру явных самоубийств до четырех, а может, и до пяти. Можно сказать, половина класса. Все четверо, несомненно покончивших с собой, казались нормальными до того момента, как прибегли к револьверу, веревке или прыгнули с большой высоты. Но кто скажет, через что они прошли? Кто действительно знал это?

В итоге осталось трое. Начиная с 1977 года, когда основательно забытый эксперимент, связанный с "лот шесть", опять внезапно стал горячо обсуждаться, за Джеймсом Ричардсоном, ныне живущим в Лос-Анджелесе, установили постоянное скрытое наблюдение. В 1969 году он участвовал в эксперименте с "лот шесть" и во время действия этого препарата демонстрировал тот же потрясающий набор способностей, что и остальные: телекинез, передачу мыслей и - возможно, самое интересное явление из всех, по крайней мере с точки зрения Конторы, - мысленное внушение.

Но, как и другие, по мере прекращения действия препарата Джеймс Ричардсон утратил эти способности. Собеседования, проведенные в 1971, 1973 и 1975 годах, ничего не показали. Даже Уэнлесс не мог не признать этого, а ведь он был фанатически уверен в препарате "лот шесть". Выборочные данные компьютера (они стали гораздо менее выборочными после того, как началась история с Макги) постоянно показывали, что Ричардсон ни сознательно, ни неосознанно не обладает силой психического внушения. Он окончил колледж в 1971 году, перебрался на Запад, сменив несколько низших руководящих должностей - без всякого мысленного внушения, и теперь работал в "Телемайн корпорейшн". И вообще он гнусный гомик. Кэп вздохнул.

Они продолжали наблюдать за Ричардсоном, но Кэп был убежден, что тут они потерпели полное фиаско. Оставались двое - Энди Макги и его жена. Их неожиданный брак не остался незамеченным Конторой и Уэнлессом, последний начал бомбардировать начальство докладными, предлагая внимательно наблюдать за любым отпрыском этого брака, - можно сказать, начал считать цыплят, не дождавшись осени, - не однажды Кэпа подмывало сказать Уэнлессу, что, по их сведениями, Энди Макги стерилизовался. Тогда этот старый сукин сын заткнулся бы. К тому времени Уэнлесс схлопотал инсульт и стал бесполезен, совсем пустое место, сплошное неудобство.

С "лот шесть" провели лишь один эксперимент. Результаты его оказались такими катастрофическими, что все покрыли тайной - большой, непроницаемой... и весьма дорогостоящей. Сверху поступил приказ установить на неопределенное время мораторий на дальнейшие эксперименты. Уэнлессу представилась возможность повопить, подумал Кэп... И он действительно вопил. Однако не было никаких признаков, что русские или какая-то другая мировая держава интересуются психическими эффектами лекарств, и высшее военное начальство решило: несмотря на некоторые положительные результаты, "лот шесть" ничего не дает. Рассматривая отдаленные результаты, один из ученых, работавших над этой идеей, сравнил ее с установкой реактивного мотора на старом "форде". Да, он мчался как ветер... пока не натыкался на первое же препятствие. "Дайте нам еще десять тысяч лет эволюции, - говорил этот тип, - и мы попытаемся снова".

Часть проблемы состояла в следующем: когда в результате вливания препарата парапсихические силы находились в зените, подопытные сходили с ума. Управлять этим процессом было невозможно. С другой стороны, высшее начальство чуть ли не в штаны накладывало. Скрыть гибель агента или даже случайного свидетеля операции - это одно. Скрыть же смерть студента, у которого инфаркт, исчезновение двух других, истерию и паранойю у третьих - совсем другое дело. У всех есть друзья и сокурсники даже при том, что одно из условий отбора лиц для проведения опыта - минимальное количество близких родственников. Цена и риск - огромные. Чтобы замолчать это дело, потребовалось семьсот тысяч долларов из секретного фонда и ликвидация по крайней мере одного человека - крестного отца того парня, который вырвал себе глаза. Этот крестный никак не хотел успокоиться. Он норовил добраться до сути. В итоге единственное место, куда он добрался, - дно Балтиморского канала, где, очевидно, и пребывает до сих пор с двумя цементными блоками, привязанными к остаткам ног.

И все же во многом - чертовски во многом - это было дело случая, дело случая.

В итоге эксперимент "лот шесть" положили в долгий ящик, однако ежегодно выделяя на него ассигнования.

Деньги шли на периодическое наблюдение за оставшимися в живых в случае, если выяснится что-то новое: какая-то закономерность.

Наконец она выявилась.

Кэп перелистал папку с фотографиями и нашел черно-белый глянцевый снимок, восемь на двенадцать, с изображением девочки. Ее фотографировали три года назад, когда ей было четыре года и она ходила в бесплатный детский сад в Гаррисоне. Снимок был сделан с помощью телеобъектива из-за дверцы хлебного фургона, затем увеличен и скадрирован так, чтобы убрать играющих мальчишек и девчонок и выделить портрет улыбающейся малютки с торчащими косичками и скакалкой в руках.

Кэп некоторое время умиленно смотрел на снимок. У Уэнлесса после инсульта появился страх. Уэнлесс решил, что девчушку надо бы ликвидировать. И хотя Уэнлесс ныне не у дел, внутри организации нашлись люди, согласившиеся с ним. Однако Кэп очень надеялся, что до этого дело не дойдет. У него у самого было трое внучат, двое - в возрасте Чарлин Макги. Конечно, им придется отнять девочку у отца. Возможно, навсегда. Его же, конечно, после того, как он сыграет свою роль, почти наверняка ликвидируют. Почти наверняка... Было четверть одиннадцатого. Он позвонил Рэйчел:

- Эл Стейновиц еще не появился?

- Только что прибыл, сэр.

- Очень хорошо. Пришлите его ко мне, пожалуйста.

*** - Я хочу, Эл, чтобы вы лично довели операцию до конца.

- Понял, Кэп.

Элберт Стейновиц - маленький человечек с бледно-желтоватым лицом и иссиня-черными волосами; в молодые годы его иногда принимали за актера Виктора Джори. Кэп сталкивался по работе со Стейновицем на протяжении почти восьми лет - они оба пришли сюда из военно-морского флота. Ему всегда казалось, что Эл вот-вот ляжет в больницу и больше не выйдет оттуда. Эл курил всегда и везде, но здесь это не разрешалось. Он ходил медленным, величественным шагом, придававшим ему какое-то странное подобие достоинства, а достоинство всегда связано в представлении людей с мужественностью. Кэп, видевший все медицинские карты агентов Первого отдела, знал, что величественная поступь Элберта - липа; он страдал от геморроя и уже дважды делал операцию, от третьей отказался: она могла окончиться свищом до конца жизни. Его величественная походка всегда напоминала Кэпу сказку о русалке, хотевшей стать женщиной, и о цене, которую она заплатила за то, что вместо рыбьего хвоста получила ноги. Кэп предполагал, что ее шаг, вероятно, тоже был величественным.

- Когда сможете быть в Олбани? - спросил он Эла.

- Через час после отъезда отсюда.

- Хорошо. Я вас не задержу. Как там дела? Элберт зажал свои маленькие желтоватые руки между коленями.

- Нам помогает полиция штата. Все дороги, ведущие из Олбани, перекрыты. Пикеты установлены по концентрическим окружностям с аэропортом Олбани в центре. Радиус - тридцать пять миль.

- Вы исходите из того, что они не поймали попутку.

- Приходится, - сказал Элберт. - Если же их кто-то подобрал и увез за двести миль или больше, то нам, конечно, придется начинать все сначала. Но я уверен, что они внутри этого круга.

- Да? Почему же, Элберт? - Кэп подался вперед. Элберт Стейновиц был, без сомнения, лучшим агентом в Конторе, если не считать Рэйнберда: умен, с прекрасно развитой интуицией и - если требовало дело - безжалостен.

- Отчасти интуиция, - сказал Элберт. - Отчасти данные, полученные от компьютера, в который мы заложили все, что знали о трех последних годах жизни Эндрю Макги. Мы запросили у машины сведения о любых ситуациях, какие могут возникнуть, исходя из его предполагаемых особых способностей.

- У него они есть, Эл, - мягко произнес Кэп. - Вот почему эта операция так чертовски деликатна.

- Да, они есть, - сказал Эл. - Но данные компьютера наводят на мысль, что его возможности пользоваться ими чрезвычайно ограниченны. Если он прибегает к ним слишком активно, то заболевает.

- Правильно. На это мы и рассчитываем.

- Он занимался вполне легальным делом в Нью-Йорке, чем-то похожим на группы Дейла Карнеги.

Кэп кивнул. "Поверь в себя" - курс, предназначенный в основном для застенчивых администраторов. Он давал ему и девочке средства на кусок хлеба с маслом, не более.

- Мы опросили его последнюю группу, - сказал Элберт Стейновиц. - Шестнадцать человек; они платили за обучение двумя отдельными взносами - сто долларов при поступлении, сто по ходу занятий, если результат был очевиден. Конечно же, он был очевиден.

Кэп кивнул. Способности Макги очень подходили для того, чтобы вселять в людей уверенность. Он буквально ВТАЛКИВАЛ в них эту уверенность.

- Мы заложили в компьютер их ответы на несколько ключевых вопросов. Вопросы были такие: появлялась ли у вас вера в себя и в результаты курса "Поверь в себя" в какие-то конкретные моменты? Можете ли вы вспомнить рабочие дни сразу после посещения занятий на курсе, когда вы чувствовали себя так, словно в вас вселился тигр? Были ли вы...

- Чувствовали себя словно тигр? - повторил Кэп. - Боже, вы спрашивали их, чувствовали ли они себя тиграми?

- Слово нам подсказал компьютер.

- Хорошо, продолжайте.

- Третий ключевой вопрос: добились ли вы каких-нибудь конкретных успехов в работе после прохождения курса "Поверь в себя"? На этот вопрос они все могли ответить объективно и точно: люди склонны помнить день, когда они получили надбавку к жалованью или босс похлопал их по плечу. Они отвечали охотно. Мне показалось это даже немного страшноватым, Кэп. Он действительно выполнял свое обещание. Одиннадцать из шестнадцати получили повышение, обратите внимание - одиннадцать. Трое из оставшихся пятерых работают в таких местах, где повышают крайне редко.

- Никто не оспаривает способности Макги, - сказал Кэп. - Уже не оспаривает.

- Хорошо. Продолжим. Курс был шестинедельный. Используя ответы на наши вопросы, компьютер указал четыре ключевые даты... то есть дни, когда Макги, вероятно, добавлял к обычным хи-хип-ура-вы-можете-это-сделать-если-постараетесь довольно сильный мысленный посыл. Этими датами были семнадцатое августа, первое сентября, девятнадцатое сентября... и четвертое октября.

- И что это доказывает?

- Ну, он мысленно обработал прошлой ночью того водителя такси. Обработал здорово. Этот парень до сих пор не опомнился. Мы полагаем, что Энди Макги выдохся. Болен. Может, даже не в состоянии двигаться. - Эл 2000 в упор посмотрел на Кэпа. - Компьютер показал нам двадцать шесть процентов вероятности его смерти.

- Что?

- Ну, так уже бывало. Он выкладывался до такой степени, что заболевал. Эти посылы наносят какой-то ущерб его мозгу... Бог его знает, какой. Вероятно, происходят точечные кровоизлияния. Все это может прогрессировать. По подсчету компьютера, чуть выше одного из четырех шансов, что он умер либо от инфаркта, либо, что более вероятно, от инсульта.

- Ему пришлось расходовать свою энергию до того, как он ее восстановил, - сказал Кэп.

Элберт кивнул и вынул из кармана какой-то предмет - в конверте из гибкого прозрачного пластика. Он передал его Кэпу, тот взглянул и возвратил.

- Ну, и что это значит? - спросил он.

- Не очень много, - сказал Эл, задумчиво глядя на купюру в пластиковом конверте. - Только то, что этим Макги расплатился за поездку на такси.

- Он доехал до Олбани из Нью-Йорка за один доллар, а? - Кэп снова взял купюру и посмотрел на нее уже с интересом. - Плата наверняка должна была равняться... что за черт! - Он уронил купюру в пластике на стол, словно обжегшись, и сидел, моргая глазами.

- Вы тоже, да? - сказал Эл. - Видели?

- Боже, не пойму, что я видел, - сказал Кэп и потянулся к керамической коробочке, где держал таблетки от изжоги. - На какое-то мгновение она и мне показалась не похожей на однодолларовую бумажку.

- А теперь похожа?

Кэп уставился на купюру.

- Конечно, похожа. Это же Джордж, все... Боже! - Он откинулся в кресле с такой силой, что чуть не стукнулся головой о панельную обшивку стены, посмотрел на Эла. - Лицо... как будто на мгновение изменилось, надел очки, что ли. Это трюк?

- Чертовски классный трюк, - сказал Эл, забирая назад купюру. - Мне тоже привиделось, хотя это больше не повторяется. Наверное, пригляделся... хотя убей меня бог, если знаю, как. Конечно, какая-то дурацкая галлюцинация. Я даже не узнал лицо. Это Бен Франклин.

- Вы взяли ее у водителя такси? - спросил Кэп, завороженно глядя на купюру в надежде вновь увидеть смену картинки. Но там был все тот же Джордж Вашингтон. Эл засмеялся.

- Да, - сказал он. - Мы взяли купюру и выписали ему чек на пятьдесят долларов. Ему действительно повезло.

- Почему?

- Бен Франклин не на пятисотдолларовой бумажке, а на сотенной. Очевидно, Макги не знал.

- Дайте-ка взглянуть снова.

Эл протянул долларовую купюру Кэпу, и тот минуты две пристально вглядывался в нее. Когда он уже собирался отдать ее, она на миг снова будто изменилась, стала другой. Но по крайней мере на сей раз он был уверен, что все это произошло у него в голове, а не в купюре... на купюре или где-то там еще.

- Скажу вам больше, - сказал Кэп. - Не уверен, что Франклин на купюре в очках. Иначе говоря, это... - Он замолчал, не зная, как закончить свою мысль. В голову пришло нечто чертовски сверхъестественное, и он отбросил его.

- Да, - сказал Эл. - Что бы это ни было, оно постепенно исчезает. Сегодня утром я показал ее, вероятно, шестерым. Двоим показалось, будто мелькнуло что-то, но совсем не то, что видели водитель и девица, с которой он живет.

- Так вы считаете, что его посыл был слишком сильным?

- Да. Он вряд ли в состоянии двигаться после этого. Они могли переночевать в лесу или в каком-то отдаленном мотеле. Могли проникнуть в один из дачных домиков округи. Думаю, они где-то рядом и мы захватим их без особого труда.

- Сколько людей нужно для этого?

- Людей достаточно, - сказал Эл. - С учетом полиции штата в этом семейном пикнике участвует более семисот человек. В боевой готовности. Они обойдут все дома, постучатся в каждую дверь. Мы уже проверили все отели и мотели в близлежащем к Олбани районе - более сорока. Теперь прочесываем соседние городки. Мужчина и девочка... их видно, как волдырь на большом пальце. Поймаем. Или одну девочку, если он умер. - Элберт встал. - Мне пора. Хотелось бы присутствовать при завершении операции.

- Конечно. Доставьте их мне, Эл.

- Обязательно, - сказал Элберт и направился к двери.

- Элберт?

Он повернулся - маленький человек с нездоровым желтым лицом.

- Кто же на самом деле на пятисотенной? Вы это проверили? Элберт Стейновиц улыбнулся.

- Маккинли, - сказал он. - Его убили.

Он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив Кэпа погруженным в раздумье.

*** Через десять минут Кэп снова нажал на кнопку переговорного устройства.

- Рэйчел, Рэйнберг уже вернулся из Венеции?

- Еще вчера, - сказала Рэйчел, и Кэпу показалось, что он услышал неприязнь даже в тщательно отработанном тоне секретарши при боссе.

- Он здесь или на Сэнибеле? - Контора имела свой дом отдыха на острове Сэнибел во Флориде. Пауза - Рэйчел сверялась с компьютером.

- В Лонгмонте, Кэп. С восемнадцати ноль-ноль вчера. Наверное, отсыпается после полета.

- Пусть кто-нибудь его разбудит, - сказал Кэп. - Я хотел бы видеть его после Уэнлесса... если, конечно, Уэнлесс все еще здесь?

- Пятнадцать минут назад был.

- Хорошо... Пускай Рэйнберд придет в двенадцать.

- Да, слушаю, сэр.

- Вы хорошая девушка, Рэйчел.

- Спасибо, сэр, - слышно было, что она тронута. Кэпу она нравилась, очень нравилась.

- Пожалуйста, Рэйчел, пришлите доктора Уэнлесса. Он откинулся, сцепил руки перед собой и подумал: грехи мои тяжкие.

Доктора Джозефа Уэнлесса сразил инсульт в тот самый день, когда Ричард Никсон объявил об уходе с поста президента, - 8 августа 1974 года. Это было кровоизлияние в мозг средней тяжести, от которого ему не суждено было оправиться окончательно физически, а также и в умственном отношении, считал Кэп. Именно после удара он стал постоянно и навязчиво интересоваться экспериментом с "лот шесть" и его последствиями.

Он вошел в комнату, опираясь на палку, свет из окна скользнул по его круглым очкам без оправы и мутно отразился в них. Левая рука была скрючена. Левый уголок рта был опущен, будто в постоянной леденящей усмешке.

Рэйчел из-за плеча Уэнлесса сочувственно взглянула на Кэпа, и тот кивнул ей, что она может идти. Девушка ушла, тихо закрыв дверь.

- А вот и добрый доктор, - без тени юмора сказал Кэп.

- Как развиваются события? - спросил Уэнлесс, садясь и крякнув. ()

- Секрет, - сказал Кэп. - Вам это известно, Джо. Чем могу быть полезен сегодня?

- Наблюдал тут возню, - сказал Уэнлесс, не обратив внимания на вопрос Кэпа. - Что еще оставалось делать, пока я бил баклуши все утро.

- Вы пришли, предварительно не договорившись о встрече...

- Вы считаете, что они у вас почти в руках, - сказал Уэнлесс. - Зачем иначе тут этот мясник Стейновиц? Ну, может, так оно и есть. Может быть. Но вы же и раньше так считали, правда?

- Что вам нужно, Джо? - Кэп не любил напоминаний о прошлых провалах. Однажды они почти поймали девчонку. Участвовавшие в операции люди нетрудоспособны до сих пор и, вероятно, останутся таковыми до конца своих дней.

- Что мне всегда нужно? - спросил Уэнлесс, согнувшись и опираясь на палку. О боже, подумал Кэп, опять этот старый дурак будет разглагольствовать. - Зачем я остался жить? Чтобы убедить вас ликвидировать их обоих. Ликвидировать Джеймса Ричардсона. Ликвидировать тех, в Мауи. Ликвидировать полностью, капитан Холлистер. Покончить с ними. Стереть с лица земли. Кэп вздохнул.

Уэнлесс скрюченной рукой показал в сторону тележки и сказал: ( )

- Вы, смотрю, снова листаете досье.

- Я помню его почти наизусть, - сказал Кэп и чуть улыбнулся. "Лот шесть" набил ему оскомину за весь прошедший год. Последние два года этот препарат был постоянной темой обсуждений. Так что, пожалуй, Уэнлесс не единственный здесь человек с навязчивой идеей. ВСЯ РАЗНИЦА В ТОМ, ЧТО МНЕ ЗА ТО ПЛАТЯТ. А ДЛЯ УЭНЛЕССА ЭТО ХОББИ. И ОПАСНОЕ ХОББИ.

- Вот читаете досье, а урок из него извлечь не хотите, - сказал Уэнлесс. - Дайте же мне возможность еще раз обратить вас на путь истины, капитан Холлистер. кэп начал было протестовать, но вовремя вспомнил о предстоящем в полдень визите Рэйнберда, и выражение его лица смягчилось, стало спокойным, даже понимающим.

- Хорошо, - сказал он, - валяйте.

- Вы считаете, что я сумасшедший, да? Чокнутый.

- Вы это сказали, не я.

- Напоминаю: я первый предложил программу испытаний с кислотой ДЛТ.

- Иногда я сожалею, что вы это сделали, - сказал Кэп. Когда он закрывал глаза, ему отчетливо представлялся первый доклад Уэнлесса, его предложения на двухстах страницах по поводу препарата, известного как ДЛТ, а среди работавших над ним специалистов как "активатор", впоследствии как "лот шесть". Предшественник Кэпа дал добро первоначальной идее; этот джентльмен был похоронен шесть лет назад на Арлингтонском кладбище со всеми воинскими почестями.

- Я лишь хочу сказать, что к моему мнению стоит прислушаться, - сказал Уэнлесс. Нынче утром он произносил слова устало, медленно и невнятно. Когда говорил, перекошенный в усмешке рот с левой стороны был неподвижен.

- Слушаю, - сказал Кэп.

- Насколько мне известно, я единственный психолог и врач, которого вы вообще выслушиваете. Ваши люди ослеплены одной идеей и только ею: какое значение этот человек и его девочка могут иметь для безопасности Америки... и, возможно, для последующего баланса сил в мире. Анализируя поведение этого Макги, можно сказать, что он своего рода БЛАГОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ РАСПУТИН. ОН СПОСОБЕН... Уэнлесс продолжал что-то говорить, но Кэп временно отключился. Благожелательный Распутин, думал он. Как ни парадоксально звучала эта

5



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.