Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Страницы:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ...35 В конец »»

Обложка книги Стивена Кинга -  Волки Кэллы
Волки Кэллы

1Стивен Кинг

Эта книга посвящается Френку Мюллеру, который слышит голоса в моей голове.

Краткое содержание предыдущих книг

"Волки Кэллы" - пятая книга долгого повествования, навеянного поэмой Роберта Браунинга "Чайлд Роланд к Темной Башне пришел. Шестая книга, "Песнь Сюзанны", будет опубликована в 2004 г. Седьмая и последняя - "Темная башня", в том же году, но позже.

В первой книге, "Стрелок", рассказывается, как Роланд Дискейн из Гилеада преследует и, наконец, настигает Уолтера, человека в черном, который обманом завоевал дружбу отца Роланда, но на самом деле служил Алому Королю из далекого-далекого Крайнего мира. Для Роланда настигнуть получеловека Уолтера - первый шаг на пути к Темной Башне. Добравшись до нее, он надеется остановить ускоряющееся разрушение Срединного мира и неуклонное уничтожение Лучей, а возможно, и повернуть эти процессы вспять.

Темная Башня - навязчивая идея Роланда, его чаша Грааля, на момент нашей встречи с ним он и живет только потому, что хочет ее найти. Мы узнаем, что Мартен пытался, когда Роланд был еще подростком, устроить все так, чтобы его в бесчестии "изгнали на запад", стремился убрать эту крупную фигуру с доски большой игры, но Роланд, однако, рушит планы Мартена, главным образом, благодаря удачному выбору оружия в ходе испытание на право зваться мужчиной.

Стивен Дискейн, отец Роланда, посылает сына и двух его друзей (Катберта Олгуда и Алена Джонса) в прибрежный феод Меджис, в основном, потому, что там до него не мог дотянуться Уолтер. В этом маленьком феоде Роланд встречает и влюбляется в Сюзан Дельгадо, которая прогневала ведьму. Риа с Кооса завидует красоте Сюзан и особенно страшна, потому что владеет одним из хрустальных шаров, которые известны, как Колдовская радуга (Bends of the Rainbow) или Магические кристаллы (Wizard’s Glasses). Их тринадцать, этих шаров, и самый могущественный и опасный из них - Черный Тринадцатый. Много чего случается с Роландом и его друзьями в Меджисе, и хотя им удается спастись (и даже прихватить с собой Розовый шар), Сюзан Дельгадо, красавица в окне, погибает: ее сжигают на костре. Об этом рассказывается в четвертой книге, "Колдун и кристалл". Подзаголовок этого романа: "ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ (REGARD)".

Из цикла книг о Темной Башне мы узнаем, что мир стрелка прочно, пусть и непостижимым образом, связан с нашим миром. Первая из этих связей обнаруживается, когда Джейк, мальчик из Нью-Йорка 1977 г., встречается с Роландом на станции заброшенной дороги через много лет после смерти Сюзан Дельгадо. Между миром Роланда и нашим существуют двери, и одна из них - смерть. Джейк обнаруживает себя на заброшенной станции после того, как на Сорок третьей улице его сталкивают с тротуара под колеса автомобиля, и он гибнет. За рулем автомобиля сидел некий Энрико Балазар. Толкал мальчика маньяк - убийца, которого звали Джек Морт, представитель Уолтера на нью-йоркском уровне Темной Башни.

Прежде чем Роланд и Джейк настигают Уолтера, Джейк гибнет снова... на этот раз потому, что стрелок поставленный перед мучительным выбором: символический сын или Темная Башня, выбирает Башню. И последние слова Джейка перед падением в пропасть: "Тогда иди... есть и другие миры, кроме этого". В решающей схватке Роланд и Уолтер сходятся на берегу Западного моря. В ночь долгих переговоров человек в черном предсказывает будущее Роланда с помощью необычных карт Таро. Особое внимание Роланда привлекают три карты: Узник, Госпожа теней и Смерть ("но не твоя, стрелок").

Действие романа "Извлечение троих" (Подзаголовок: "ВОЗРОЖДЕНИЕ(RENEWAL)") начинается на берегу Западного моря, вскоре после того, как Роланд приходит в себя после схватки с Уолтером. На обессиленного стрелка нападает стая плотоядных ползучих чудовищ, омароподобных тварей, и, прежде чем стрелок успевает ретироваться, они наносят ему тяжелые раны. Стрелок теряет два пальца на правой руке. Кроме того, в раны попадает яд. Роланд продолжает свой путь вдоль Западного моря. Он слабеет.. возможно, умирает.

Ему встречаются три двери, стоящие прямо на берегу. Все открываются в Нью-Йорк нашего мира, но в разные времена. Из 1987 г. Роланд "извлекает" Эдди Дина, наркомана, подсевшего на героин. Из 1964 г. - Одетту Сюзанну Холмс, женщину-калеку, которой в подземке по колено отрезало ноги: маньяк Джек Морт толкнул ее под приближающейся поезд. Одетта действительно Госпожа теней, в ее мозгу прячется еще одна злобная личность. Эта прячущаяся женщина, агрессивная и коварная Детта Уолкер, которая стремится убить Роланда и Эдди после того, как стрелок перетаскивает ее в Срединный мир.

Роланд думает, что он, возможно, уже "извлек" троих в лице Эдди и Одетты, поскольку Одетта в действительности две личности, однако, когда Одетта и Детта сливаются в Сюзанну (во многом благодаря любви и отваге Эдди), стрелок понимает, что его предположение ошибочно. Знает он и другое: его мучают мысли о Джеке, мальчике, который перед самой смертью говорил о других мирах.

Роман "Бесплодные земли" (подзаголовок "ИСКУПЛЕНИЕ(REDEMPTION)"), начинается с парадокса: для Роланда Джейк одновременно и живой, и мертвый. В Нью - Йорке конца 1970-х годов Джейка Чамберса гложет тот же вопрос: жив он или мертв? Какой он на самом деле. Убив громадного медведя, Миа (так звали его древние, которые боялись его) или Шардика (так назвали его Великие древние, построившие медведя, который на поверку оказался киборгом), Роланд, Эдди и Сюзанна идут по следу чудовища и находят Тропу Луча, известную, как Шардик-Матурин или Медведь-Черепаха. Когда-то таких Лучей было шесть, они проходили между порталами, или вратами, возведенными на границе Срединного мира. В точке пересечения Лучей, в центре мира Роланда, стоит Темная Башня, связующее звено всех времен и миров.

К этому времени Эдди и Сюзанна более не пленники мира Роланда. Любящие друг друга, сами уже наполовину стрелки, они становятся полноправными участниками поисков Темной Башни и по своей воле следуют за Роландом, последним стрелком, по Дороге Шардика, Пути Матурин.

В говорящем круге, неподалеку от Врат Медведя, время тает, парадокс самоустраняется и появляется третий "извлеченный". Джейк возвращается в Срединный мир по завершению опасного обряда, когда все четверо, Джейк, Эдди, Сюзанна и Роланд вспоминают лица своих отцов и вновь знакомятся друг с другом. Вскоре после этого квартет становится квинтетом: Джейк находит себе нового друга, ушастика-путаника, зверька, похожего на помесь енота с сурком, а заодно немножечко с таксой, обладающего зачатками человеческой речи. Джейк называет нового друга Ыш.

Путь пилигримов приводит их в Лад, полуразрушенный город, в котором продолжается бесконечный конфликт между дегенерирующими потомками двух враждующих группировок. По дороге к Ладу они попадают в крошечный городок, Речной Перекресток, в котором встречают нескольких выживших из давних времен. Древние люди признают в Роланде пришельца из далекого прошлого, существовавшего до того, как сдвинулся мир, с почетом принимают и стрелка, и его спутников. Древние люди также рассказывают им о монорельсовом поезде, который до сих пор курсирует из Лада в бесплодные земли, вдоль Тропы Луча, к Темной Башне. ()

Джейк напуган этими новостями, но не удивлен. Перед тем, как перенестись из Нью-Йорка в Срединный мир, он купил две книги в магазине, принадлежащем некоему Келвину Тауэру. Одна из них - книга загадок с вырванными ответами. Вторая - "Чарли Чу-Чу", история для детей о поезде, в которой явственно слышатся отголоски Срединного мира. Хотя бы потому, что слово "чар" означает "смерть" на Высоком Слоге, языке, на котором Роланд говорил в Гилеаде.

Тетушка Талита, матриарх Речного Перекрестка, дарит Роланду нательный серебряный крестик, и путники отправляются дальше. Когда они переходят реку Сенд по дышащему на ладан мосту, Джейка похищает Гашер, умирающий (и очень опасный) бандит. Своего юного пленника Гашер утаскивает под землю, приводит к Тик - Таку, главарю банды седых.

Пока Роланд и Ыш разыскивают Джека, Эдди и Сюзанна находят Колыбель Лада, ангар, где бодрствует тот самый монорельсовый поезд, о котором говорили древние в Речном Перекрестке. Блейн Моно - последний наземный компонент огромного компьютерного комплекса, расположенного под городом Лад. Блейн обещает отвезти путешественников на конечную станцию монорельсовой дороги... если они загадают ему загадку, которую от не сможет разгадать. В противном случае, говорит Блейн, поездка закончится их смертью.

Роланд спасает Джека, оставляя Тик-Така умирать, но Эндрю Шустрому удается избежать смерти. Полуослепшего, с жуткой раной на лице, его спасает Ричард Фаннин, который также называет себя Незнакомцем Вне Времени. Фаннин - демон, о котором предупреждал Роланда Уолтер.

Из умирающего города Лада путешественники уезжают на монорельсовом поезде. Тот факт, что мозговой центр, управляющий поездом - компьютер, расстояние до которого все увеличивается и увеличивается, не имеет ровно никакого значения. Розовая пуля несется по едва держащемуся на опорах рельсу со скоростью, превышающей восемьсот миль в час. Их единственный шанс выжить - загадать Блейну загадку, на которую компьютер не сможет найти ответ.

В первой части романа "Колдун и кристалл" Эдди загадывает компьютеру такую загадку, уничтожает Блейна уникальным оружием человека: алогичностью. Монорельсовый поезд останавливается на станции города, который в этом мире является аналогом города Топека, штат Канзас, нашего мира. Все население города уничтожила болезнь, прозванная "супергриппом". Они продолжают свой путь по Тропе луча (теперь она трансформируется в апокалиптическую версию автострады 70) и видят тревожные надписи. "ДА ЗДРАВСТВУЕТ АЛЫЙ КОРОЛЬ", - гласит одна. "БЕРЕГИСЬ ХОДЯЩЕГО ТРУПА", - предупреждает другая. И, как поймут проницательные читатели, имя у Ходячего Трупа очень уж созвучно с Ричардом Фаннином.

Рассказав своим друзьям историю Сюзан Дельгадо, Роланд вместе с ними подходит к дворцу из зеленого стекла, построенного поперек А-70, дворцу, напоминающего тот, что увидела Дороти Гейл в книге "Волшебник страны Оз". Но в тронном зале дворца они находят не Оза Великого и Ужасного, а Тик-Така, последнего беглеца из города Лада. Со смертью Тик-Така на сцену выходит настоящий Колдун. Давняя немезида Роланда, Мартен Броудклоук, известный в некоторых мирах, как Рэндолл Флэгг, в других, как Ричард Фаннин, в третьих, как Джон Фарсон (Добрый Человек"). Роланду и его друзьям не удается убить этого Мартина Броудклоука, который в последний раз просит их прекратить поиски Темной Башни ("В меня он не выстрелит, старина. Ни на что, кроме осечки, не рассчитывай"), но они заставляют его бежать.

После того, как странники еще раз заглядывают в Магический кристалл и узнают ужасное: Роланд из Гилеада убил свою мать, решив, что это ведьма Риа, они опять переносятся в Срединный мир, на Тропу Луча. Они продолжают путь к намеченной цели, и мы встретимся с ними на первых страницах романа "Волки Кэллы".

"Краткое содержание" никоим образом не может служить адекватной заменой первых четырех книг цикла "Темная башня". Если вы не прочитали их до того, как взяли в руки эту книгу, убедительно прошу вас это сделать или отложить роман "Волки Кэллы" в сторону. Эти книги - части одного долгого повествования, и лучше прочитать его от начала и до конца, чем начинать посередине.

ПРОЛОГ

РУНТ

1

Тиана облагодетельствовали (пусть и редко кто из фермеров употреблял такое слово) тремя участками земли: Речным полем, на котором его семья выращивала рис с незапамятных времен, Придорожным полем, где Джеффордсы долгие годы и поколения сажали свеклу, тыквы и пшеницу, и Сукиным сыном, неблагодарным участком земли, на котором росли только камни, мозоли и несбывшиеся надежды. Тиан был не первым Джеффордсом, решившим добиться какой-то отдачи от двадцати акров земли, расположенных за жилищем. Его дед, в остальном совершенно нормальный человек, пребывал в убеждении, что на Сукином сыне можно найти золото. Мать Тиана верила, что участок этот годится для выращивания порина, пряности, стоившей немалых денег. Тиан же зациклился на мадригале. Разумеется, на Сукином сыне мог расти мадригал. Должен расти. Он уже приобрел тысячу семян (и обошлись они ему в кругленькую сумму), которые теперь хранились под половицей в спальне. И до посева следующей весной оставалось только одно: подготовить землю на Сукином сыне. И задача эта была не из легких.

Клан Джеффордсов облагодетельствовали домашним скотом, в том числе тремя мулами, но только безумец мог попытаться использовать мула для вспашки Сукиного сына. Несчастная животина, на которую пал бы выбор, еще до полудня первого дня лежала бы на земле со сломанной ногой или до смерти зажаленная. Один из дядьев Туана несколько лет тому назад лишь чудом избежал такой участи. Он прибежал к жилищу, крича во весь голос, преследуемый пчелами-мутантами с жалами в ноготь длиной.

Они нашли то гнездо (точнее, гнездо нашел Энди, которому любые пчелы нипочем) и сожгли его керосином, но ведь могли быть другие. А еще были норы. Множество нор, и норы-то не сожжешь, не так ли? Нет, не сожжешь. Сукин сын находился, как говорили старики на "шатающейся земле", и норы там числом не уступали камням, не упоминая уже о по крайней мере одной пещере, выплевывающей отвратительный, дурно пахнущий воздух. Кто знал, какие демоны и злые духи обитали в ее черных глубинах?

И самые опасные норы находились не там, где их мог увидеть человек или мул. И не думайте, сэй, ни в коем разе. Ноголоматели всегда скрывались под островком сорняков или в высокой траве. Мул мог наступать на нору, раздавался бы хруст, словно сломалась ветвь в лесу, а через мгновение он уже лежал бы на боку, ощерив зубы, выкатив глаза, ржал в агонии, и не оставалось ничего другого, как избавить его от страданий. А домашний скот в Кэлла Брин Стурджис берегли и ценили, хотя и не отличался породой.

Поэтому Тиан запряг в плуг сестру. Почему нет? Тиа была рунтом, следовательно, ни для чего другого практически не годилась. Девушка крупная, у рунтов это обычное дело, она и не возражала. Человек-Иисус любил ее. Старина сделал ей Иисус-дерево, он называл его распя-тьем, и она всегда носила его. Вот и теперь оно болталось взад-вперед, из стороны в сторону, ударяя по потной коже, когда она с силой тянула плуг за собой.

Плуг крепился к ее плечам кожаной упряжью, а позади, вцепившись в железные рукоятки, пыхтел Тиан, вжимая лемех в землю и стараясь не споткнуться об отвалы. Полная Земля подходила к концу, но на Сукином сыне было жарко, как в разгаре лета. Комбинезон Тиа потемнел и промок от пота и плотно облегал ее длинные, мясистые бедра. Всякий раз, когда Тиан вскидывал голову, чтобы отбросить волосы, падавшие на глаза, во все стороны летели брызги пота.

- Осторожнее, сука! - крикнул он. - Ты тащишь плуг на валун, который может его сломать. Или ты слепая?

Не слепая, не глухая, всего лишь рунт. Она потянула налево, и сильно. Тиана рвануло следом, и он ударился голенью о большой камень, которого не видел и который, вот уж чудо, миновал плуг. Чувствуя, как первые теплые струйки потекли по лодыжке, Тиан задался вопросом, ну почему Джеффорсов постоянно тянет сюда, к Сукиному сыну? В глубине души он понимал, что толку от посадки мадригала будет не больше, чем от посадок порина, и расти тут могла только чертова трава. Если б он захотел, мог бы засадить этой дрянью все двадцать акров. Да только первейшая задача фермера на Новую Землю заключалась в том, чтобы выдернуть все ее всходы. Она...

Плуг дернуло вправо, потом рвануло вперед, с такой силой, что руки Тиана едва не вывернулись их плечевых суставов.

- Эй! - прорычал он. - Полегче, девочка! Если ты мне их оторвешь, заново они не вырастут!

Тиа подняла широкое, потное, тупое лицо к небу с нависшими над землей облаками и расхохоталась. Человек - Иисус, даже смехом она напоминала осла. И, тем не менее, это был смех, человеческий смех. Она понимала смысл его слов или реагировала только на интонации? Рунты вообще что-нибудь...

- Добрый день, сэй, - раздался над ухом громкий, начисто лишенный эмоций голос. Его владелец полностью проигнорировал вскрик испуга, который издал Тиан. - Приятных тебе дней, и пусть долго длятся они на земле. Я вернулся из долгих странствий и теперь к твоим услугам.

Тиан обернулся, увидел стоящего за спиной Энди, все его семь футов, и едва не упал, потому что его сестра вновь шагнула вперед. Ремни хомута вырвались из его рук и обвились вокруг шеи. Тиа, ничего не замечая сделала еще шаг, у Тиана перехватило дыхание. Энди наблюдал за происходящим с обычной широченной и бессмысленной улыбкой.

Еще шаг, и Тиана сшибло с ног. Копчиком он приземлился на камень, но хотя бы получил возможность дышать. Во всяком случае, на мгновение. Поганое несчастливое поле! Всегда таким было! И всегда будет!

Тиан ухватился за кожаный ремень до того, как он вновь затянулся на шее и закричал: "Стой, сука! Стой, если не хочешь, чтобы я оторвал твои здоровенные и бесполезные сиськи!"

Тиа тут же остановилась и оглянулась, чтобы посмотреть, с чего столько шума. Тут же ее улыбка стала шире. Она подняла мускулистую руку, блестевшую от пота, указала на семифутовую фигуру.

- Энди! - сказала она. - Энди пришел!

- Я не слепой, - пробурчал Тиан, поднялся, потирая задницу. Там у него тоже пошла кровь? Добрый Человек - Иисус, он полагал, что да.

- Добрый день, сэй, - поздоровался с ней Энди, три раза постучал на металлической шее тремя металлическими пальцами. - Длинных дней и приятных ночей.

Хотя Тиа тысячу, а то и более раз слышала стандартный ответ: "И пусть твои продлятся в два раза дольше", - она смогла лишь поднять к небу широкое лицо идиотки и рассмеяться ослиным смехом. Тиан почувствовал щемящую боль, не в руках, ни в пораненной ноге, ни в ушибленном заде, а в сердце. Он смутно помнил Тию маленькой девочкой, красивой, шустрой, как стрекоза, умной, сообразительной. А теперь...

Но, прежде чем эта мысль окончательно сформировалась, у него возникло дурное предчувствие. И сердце упало. "Что-то случилось, пока я здесь пахал, - подумал Тиан. - Неужто пришло то самое время, хуже которого не бывает?" Пора ведь. Давно пора.

- Энди, - он повернулся к роботу.

- Да! - Энди улыбался. Энди, твой друг! Вернулся из дальних странствий и к твоим услугам. Хочешь услышать свой гороскоп, сэй Тиан? Сейчас Полная Земля. Луна красная, и в Срединном мире такая луна называется Охотничьей. А тебе придет в гости друг! В делах будет сопутствовать удача! У тебя возникнут две идеи, одна хорошая и одна плохая...

- Плохая заключалась в том, что я решил вспахать это поле, - пробурчал Тиан. - О моем чертовом гороскопе забудь. Чего ты пришел сюда?

В улыбке Энди, скорее всего, не могла читаться тревога, в конце концов, он был роботом, последним в Кэлла Брин Стурджис и на многие мили и колеса вокруг, но Тиану показалось, что он ее разглядел. Выглядел робот, как ребенок-переросток, невообразимо высокий и невообразимо тощий. Руки и ноги серебрились. Голова напоминала стальной бочонок с электрическими глазами. Тело, обычный цилиндр, отливало золотом. На цилиндре, примерно в том месте, где у человека находится грудь, крепилась табличка:

НОРТ СЕНТРАЛ ПОЗИТРОНИК, ЛТД

ПРИ УЧАСТИИ

ЛаМЕРК ИНДАСТРИС

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

ЭНДИ

Назначение: ПОСЫЛЬНЫЙ (много других функций)

Серийный № DNF-44821-V-63

Почему и как эта глупая железяка выжила, хотя остальные роботы исчезли, и исчезли много поколений тому назад, Тиан не знал и не хотел. Энди постоянно мотался на Кэлле (но никогда не выходил за ее пределы), вышагивая на невероятно тонких серебристых ногах, все высматривал, иногда внутри него что-то щелкало, словно он набирал, (а может, наоборот, стирал, кто знает) информацию. Он пел песни распространял слухи и сплетни, не знающий устали ходок Энди, робот-посыльный, но больше всего ему нравилось сообщать каждому встречному его гороскоп, хотя все давно уже сошлись во мнении, что гороскопы эти очень уж далеки от действительности.

Но была у Энди еще одна функция, которая воспринималась очень серьезно.

- Почему ты пришел сюда, старый мешок, набитый гайками и болтами? Отвечай мне! Неужели Волки? Они идут из Тандерклепа?

Тиан снизу вверх смотрел на глупое, улыбающееся металлическое лицо, пот на его коже обратился в ледяную корку. Он молился все богам, что железный человек притопал ответил нет, потом вновь предложил составить гороскоп, а может, и спел бы песню "На зеленом кукурузном поле", все двадцать или тридцать куплетов.

Но Энди, все также улыбаясь, коротко ответил: "Да, сэй".

- Христос и Человек-Иисус, - вырвалось у Тиана (вроде бы Старик говорил ему, что это два названия одного и того же, но уточнять он не стал. - Как скоро?

- До их прибытия один лунный день, - ответил Энди, продолжая улыбаться. ()

- От полной до полной луны?

- Практически да, сэй.

Значит, тридцать, плюс-минус один или два, дней. Тридцать дней до прибытия Волков. И никакой надежды на то, что Энди ошибается. Никто не мог объяснить, каким образом Энди удается заранее узнавать о прибытии Волков из Тандерклепа, но он это знал. И никогда не ошибался.

- Будь ты проклят со своими плохими новостями! - воскликнул Тиан, и пришел в ярость от дрожи, которую услышал в собственном голосе. - Какой от тебя прок?

- Я сожалею, что новости плохие, - ответил Энди. Внутри у него что-то защелкало, синие глаза заблестели ярче, он отступил на шаг. - Не хочешь выслушать свой гороскоп? Сейчас самый конец Полной Земли, когда особенно важно завершить все старые дела и встретиться с новыми людьми...

- Да пошел ты со своими пророчествами! - Тиан наклонился, поднял ком земли и бросил в робота. Камешек, прятавшийся в коме, звякнул, ударившись о металлический бок Энди. Тиа ахнула, потом начала плакать. Энди отступил еще на шаг, его тень длинной полосой двигалась по поверхности Сукиного сына. Но на лице по-прежнему оставалась ненавистная, глупая улыбка.

- Как насчет песни? Я услышал очень забавную от Мэнни, далеко к северу от деревни. Она называется: "Когда тебе грозит беда, надейся только на себя", где-то в чреве Энди зазвучала музыка. - Она начинается...

Пот градом катился по щекам Тиана, штаны, мокрые от пота, прилипли к бедрам. Запах его Тиан терпеть не мог. И Тиа ревела, обратив к небу глупое лицо. А этот идиот - посыльный намеревался исполнить ему какой-то псалом Мэнни.

- Помолчи, Энди, - ему удалось произнести эти слова ровным голосом, пусть и сквозь сцепленные зубы.

- Сэй, - робот согласился, замолчал.

Тиан подошел к ревущей сестре, обнял за плечо, вдохнув идущий от нее сильный (но не такой уж и неприятный) запах пота. Ничего противного, просто запах работы и покорности. Он вздохнул, потом начал поглаживать ее по руке.

- Прекрати, хватит орать, дуреха, - реагировала она не на слова, а на тон, говорил он мягко, так что рыдания пошли на убыль. Бедро Тиа едва не доходило до грудной клетки Тиана (она возвышалась над ним на добрый фут), и любой незнакомец, проходивший мимо и остановившийся, чтобы взглянуть на них, изумился, отметив удивительную схожесть лиц и разительное несоответствие роста. Насчет схожести, впрочем, все было понятно: для близнецов это обычное дело.

Он окончательно успокоил сестру, перемежая добрые слова и ругательства: за годы, прошедшие с того дня, как она вернулась с востока рунтом, для Тиана Джеффордса первые не так уж отличались от вторых, и она перестала плакать. А когда по небу пролетела расти, как всегда, отвратительно каркая, Тиа вскинула руку, указывая на нее, и засмеялась.

Новое чувство стало подниматься в Тиане, столь для него нехарактерное, что поначалу он и не понял, что с ним происходит.

- Это не правильно, - он облек чувство в слова. - Нет, клянусь Человеком-Иисусом и всеми богами, это не правильно, - он посмотрел на восток, где холму уходили в громоздящуюся на горизонте темноту, которая лишь отдаленно походила на облака. Там лежала граница Тандерклепа. - То, что они творят с нами, не правильно.

- Так ты точно не хочешь услышать свой гороскоп, сэй? Я вижу блестящие монеты и прекрасную черную даму.

- Черные дамы обойдутся без меня, - Тиан начал снимать упряжь с широких плеч сестры. - Я женат, и ты это прекрасно знаешь.

- У многих женатых мужчин есть подружки, - отметил Энди. Как показалось Тиану, с нотками самодовольства в голосе.

- Только не у тех, кто любит своих жен, - Тиан взвалил упряжь на плечо (он сделал ее сам, специально для сестры), повернулся, направился к жилищу. - И, в любом случае, не у фермеров. Покажи мне фермера, который может позволить себе подружку, и я поцелую тебя в твою блестящую задницу. Давай, Тиа. Ноги в руки и пошла.

- К жилищу? - спросила она.

- Совершенно верно.

- Ленч в жилище? - она с надеждой посмотрела на него. - Картофель? - пауза. - С подливой?

- Конечно, - кивнул Тиан. - Почему нет?

Тиа испустила радостный вопль и побежала к дому. И в бегущей Тиа было что-то завораживающее. Как однажды отметил их отец, незадолго до удара, после которого он покинул этот мир: "Умная или глупая, где еще увидишь в движении столько мяса?"

Тиан медленно двинулся следом, опустив голову, уставившись в землю, чтобы не угодить ногой в норы, которые его сестра обходила, не глядя, словно какая-то ее часть точно знала, где они находятся. А странное новое чувство росло и крепло. Он, конечно знал, что такое злость. Ее испытывал каждый фермер, который терял корову из-за молочной болезни или наблюдал, как летний заряд града выбивает почти созревшую пшеницу, но злость, пожалуй, не могла тягаться с этим чувством. То была ярость, а вот ее-то Тиан ощущал впервые. Продолжал идти, так же медленно, с опущенной головой, крепко сжав кулаки. Не замечал, что Энди не отстает ни на шаг, пока робот не сказал: "Есть и другие новости, сэй. К северо - западу от деревни, на Тропе Луча, появились незнакомцы из Внешнего мира...

- На хрен Луч, на хрен незнакомцев, на хрен тебя, с твоим вечно хорошим настроением, - рявкнул Тиан. - Отвяжись от меня, Энди.

Энди застыл на месте, окруженный валунами, сорняками и буграми Сукиного сына, неблагодарного участка земли, принадлежащего Джеффордсам. Защелкали реле под металлическим корпусом. Сверкнули глаза. И он решил пойти и поговорить со Стариком. Старик никогда не посылал его на хрен. Старик всегда с радостью выслушивал гороскоп.

И его всегда интересовали незнакомцы.

Энди пошел к деревне и церкви Нашей Госпожи Непорочности.

2

Залия Джеффорс не слышала, как муж и его сестра вернулись с Сукиного сына. Не слышала, как Тиа опускала голову в бочку с дождевой водой у амбара, а потом слизывала влагу с губ, как лошадь. Залия находилась с южной стороны дома, развешивала выстиранное белье и приглядывала за детьми. Она не знала о возвращении Тиана, пока не увидела, что он выглядывает из окна кухни. Удивилась тому, что он вернулся так рано, и еще больше удивилась, заметив, какое у него лицо. Мертвенно белое, если не считать двух пятен румянца на щеках и третьего, горящего на лбу, словно клеймо.

Она бросила прищепки, которые держала в руках, в корзину с бельем и направилась к дому.

- Куда идешь, ма? - тут же спросил Хеддон, а за ней эхом откликнулась Хедда: "Куда идешь, ма-ма?"

- Не ваше дело, - ответила Залия. - Приглядывайте за младшими.

- Почему-у-у-у? - завыла Хедда. Завыванием своим она уже достала мать. Чувствовалось, что очень скоро перегнет палку и получит крепкую оплеуху.

- Потому что вы - старшие.

- Но...

- Закрой рот, Хедда Джеффордс.

- Мы приглядим за ними, ма, - ответил Хеддон. Вот уж кто никогда с ней не спорил. Может, не такой умный, как его сестра, но зато послушный. А ум в жизни это еще не все. Далеко не все. - Хочешь, чтобы мы развесили оставшееся белье?

- Хед-дон-н-н-н... - это уже его сестра. Опять завыла. Но времени на них у Залии не было. Она коротко посмотрела на остальных детей. Пятилетних Лаймана и Лию, двухлетнего Аарона. Аарон, голый, сидел в пыли и радостно стучал камнями. Он родился один, редкий случай, и как же ей завидовали женщины всей деревни! Потому что Аарону ничего не грозило. А вот остальные, Хеддон и Хедда, Лайман и Лия...

Залия внезапно осознала, что могло означать появление Тиана в доме в разгаре дня. Она помолилась богам, попросила их, чтобы они такого не допустили, но, войдя в дом и увидев, как он смотрит на детей, поняла: случилось худшее.

- Скажи мне, что это не Волки, - она вдруг осипла. - Скажи, что не они.

- Они, - Тиан вздохнул. - Будут здесь через тридцать дней, говорит Энди. От луны к луне. И в этом Энди никогда...

Прежде чем он продолжил, Залия Джеффордс прижала руки к вискам и пронзительно закричала. Во дворе Хедда аж подпрыгнула. И уже сорвалась с места, чтобы бежать в дом, но Хеддон удержал ее.

- Они не берут таких маленьких, как Лайман и Лия, не так ли? - спросила она его. - С Хеддой и Хеддоном все понятно, но уж моих маленьких они не тронут? Им исполнится шесть только через полгода!

- Волки берут всех, кто старше трех лет, и ты это знаешь, - ответил Тиан. Его пальцы сжимались в кулаки и разжимались. Новое чувство продолжало расти, то самое, более сильное, чем злость.

Залия смотрела на него, на щеках блестели слезы.

- Может, нам пора сказать нет, - Тиан и сам не узнал собственного голоса, он не говорил - рычал.

- Да разве мы сможем? - прошептала Залия. - Да разве, во имя богов, мы посмеем?

- Не знаю, женщина, но, прошу тебя, подойди сюда.

Она подошла, бросив последний взгляд на своих пятерых детей, которые играли во дворе, чтобы убедиться, что все на месте, что Волки их еще не забрали, и лишь потом пересекла гостиную. Дедушка сидел в кресле у потушенного камина, спал, склонив голову набок, из беззубого рта вытекала на подбородок струйка слюны.

Из этой комнаты окно выходило на сарай. Тиан протянул руку.

- Смотри, женщина. Ты хорошо их видишь?

Естественно, она видела. Сестра Тиана, ростом в шесть с половиной футов, скинула с плеч широкие лямки комбинезона, и ее здоровенные груди влажно блестели: она только что вымыла их в бочке с дождевой водой. В дверном проеме амбара стоял Залман, родной брат Залии. Почти в семи футов, огромный, как лорд Перт, высокий, как Энди, с тупым, как и у Тиа, лицом. У любого молодого парня, смотрящего в упор на молодую деваху с голыми сиськами, тут же раздуло бы штаны, но только не у Залли. В штанах у него ничего не могло раздуться. Он был рунтом. ( )

Залия повернулась к Тиану. Они смотрели друг на друга, мужчина и женщина, не рунты, но лишь потому, что так распорядился слепой случай. С той же степенью вероятности ситуация могла повториться с точностью до наоборот: Зал и Тиа стояли бы у окна и наблюдали за крупнотелыми и пустоголовыми Тианом и Залией.

- Разумеется, вижу, - ответила она. - Или ты думаешь, что я слепая?

- У тебя не возникало желания стать такими же, как они? - спросил он. - Чтобы никогда такого не видеть?

Залия промолчала.

- Это не правильно, женщина. Не правильно. Никогда не было правильным.

- Но ведь с незапамятных времен...

- На хрен незапамятные времена! - воскликнул Тиан. - Они - дети! Наши дети!

- Так ты бы хотел, чтобы Волки сожгли Кэллу дотла? Оставили нас с перерезанными шеями и выпущенными глазами? Такое уже случалось. Ты знаешь.

Он знал, само собой. Но кто мог исправить не правильное, как не мужчины Кэллы Брин Стурджис? Никакой власти, хотя бы шерифа, в этих краях не было. Они жили сами по себе. Даже в далеком прошлом, когда во Внутренних феодах царили свет и порядок. А потом начали приходить Волки и жизнь стала еще более странной. Как давно это началось? Сколько с тех пор сменилось поколений? Тиан не знал, но подозревал, что насчет незапамятных времен Залия погорячилась. Волки совершали набеги на пограничные деревни, когда дедушка был молодым, собственно, они увезли с собой его брата - близнеца, когда они играли в пыли. "Они взяли его, потому что он был ближе к ним, - рассказывал им дедушка (много раз). - Эл вышел из дома в тот день первым и оказался ближе к ним. Если бы первым вышел я, они бы взяли меня. Слава Богу, этого не случилось!" - тут он целовал деревянное распя-тье, которое дал ему Старик, поднимал его к небу и хихикал.

Однако дед дедушки рассказывал тому, что в его время, то есть пять или шесть поколений тому назад, если Тиан не ошибался в расчетах, никакие Волки не появлялись из Тандерклепа на серых лошадях. Как-то Тиан спросил у старика: "В те времена тоже практически всегда рождались двойни? Что говорили старые люди в дни твоей молодости?" Дедушка долго думал, потом покачал головой. Он не помнил, чтобы старики такое говорили.

Залия озабоченно смотрела на мужа.

- Ты не в настроении, потому что провел все утро на Сукином сыне. Успокойся.

- Как я могу успокоиться, если они скоро нагрянут и заберут наших детей?

- Но ты не собираешься сделать что-нибудь глупое, не так ли, Ти? Что-нибудь глупое и в одиночку?

- Нет, - ответил он.

Без малейшей запинки. "Он уже начал строить планы", - подумала Залия, и у нее в душе затеплилась надежда. Конечно, Тиан ничего не мог противопоставить Волкам, никто из них не мог, но он был далеко не дурак. В фермерской деревне, где у большинства мужчин хватало ума лишь на то, что пахать, сеять да убирать урожай, Тиан разительно отличался от остальных. Он мог написать свое имя. Он мог написать: "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ЗАЛЛИ". Этим, собственно, он и завоевал ее сердце, хотя она не могла прочитать написанное в пыли. Он мог складывать числа, мог перечислять их, идя от большего к меньшему, что, по его словам, куда сложнее. Так может..?

Какая-то ее честь не хотела доводить эту мысль до логического завершения. И однако, когда она подумала о Хедде и Хеддоне, Лии и Лаймане, другая ее часть начала надеяться на лучшее.

- И что ты задумал?

- Хочу созвать общее собрание. Пошлю перышко.

- Они придут?

- После того, как новость облетит Кэллу, придут все мужчины. Мы все обговорим. Может, на этот раз они решатся вступить в бой. Может, захотят сразиться за своих детей.

Сзади раздался старческий голос: "Глупая это затея".

Тиан и Залия обернулись, посмотрели на старика. Тот смотрел на них.

- Почему ты так сказал, дедушка? - спросил Тиан.

- Расходясь с такого собрания, как ты планируешь, мужчины, если пьяные, могут сжечь половину страны, - ответил старик. - А трезвые... - он покачал головой. - Ты не сдвинешь их с места.

- Я думаю, на этот раз ты ошибаешься, дедушка, - стоял на своем Тиан, и Залия почувствовала, как ужас сжимает сердце. Однако, огонек надежды не желал гаснуть.

3

Ворчания бы поубавилось, если б Тиан назначил собрание на вечер следующего дня, но он этого не сделал, полагая, что времени у них осталось слишком мало, чтобы терять даже один день. И когда он послал Хедду и Хеддона с перышком, они пришли. Как он и рассчитывал.

Зал собраний Кэллы находился в дальнем конце Главной улицы, за магазином Тука, рядом с Павильоном, темным и пыльным в конце лета. При обычном раскладе в скором времени женщины начали бы его украшать, готовясь к празднику Жатвы, но в принципе праздник этот никогда не отмечался в Кэлле с размахом. Детям нравилось смотреть, как соломенные чучела бросают в костер, некоторым смельчакам удавалось урвать свою долю поцелуев, но на том все и заканчивалось. Народ, возможно, и гулял в Срединном и Внутреннем мирах, но не здесь. Здесь людей занимали более серьезные проблемы, чем праздник Жатвы.

Такие проблемы, как Волки.

Некоторые из мужчин, с процветающих ферм на западе и трех ранчо на юге, приехали на лошадях. Эйзенхарт с Рокинг Би даже прихватил с собой винтовку, а грудь его крест накрест перепоясывали патронташи (Тиан Джеффордс, правда, сомневался, что от патронов будет какой-то толк, а из древней винтовки можно стрелять, хотя некоторые таки стреляли). Делегация Мэнни приехали на телеге, запряженной двумя меринами-мутантами: одном трехглазом, втором - с большущим розовым наростом на спине. Но в большинстве своем мужчины Кэллы приезжали на ослах или волах, одетые в белые штаны и цветастые рубашки. Тычком мозолистого большого пальца они отбрасывали сомбреро на спину, там его удерживали завязки на шее, входили в зал, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, рассаживались по скамьям из некрашеной сосны. В отсутствии женщин и рунтов мужчины заполнили менее тридцати из девяносто скамей. Некоторые переговаривались друг с другом. Никто не смеялся.

Тиан стоял у дверей, с перышком в руке, наблюдал, как солнце скатывается к горизонту, как золото все гуще замешивается на багрянце. Когда его край коснулся земли, Тиан еще раз посмотрел на главную улицу. Пусто. Лишь три или четыре рунта сидели на ступенях магазина Тука. Все огромные и годящиеся лишь на то, чтобы ворочать камни. А вот мужчин он больше не увидел, ни пеших, ни на ослах, ни на лошадях. Глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, поднял глаза к небу.

- Человек-Иисус, я в тебя не верю, - сказал он. - Но, если ты там, помоги мне. Замолви Богу словечко.

Потом вошел в Зал собраний и захлопнул двери, возможно, чуть громче, чем требовалось. Разговоры смолкли. Сто сорок мужчин, в основном, фермеры, наблюдали, как он идет по проходу, в широких штанах, каждый шаг гулко отдавался от деревянного пола. Он-то опасался, что перспектива выступить перед всеми мужчинами Кэллы вгонит его в ужас, все-таки он - простой фермер, не артист или политик. Но подумал о своих детях, потом посмотрел на мужчин и понял, что без труда может держать их взгляды. Перышко в его руке не дрожало. Когда он заговорил, слова слетали с языка одно за другим, складываясь в четкие, связные предложения. Они могли не поддержать его, хотя он надеялся, что поддержат, что дедушка ошибается, но чувствовалось, что слушать они готовы.

- Вы знаете, кто я, - начал он. - Тиан Джеффордс, сын Люка, муж Зелии Хуник. У нас пятеро детей, две пары близнецов и еще один сын.

По залу пробежал тихий шепот, возможно, люди говорил друг другу, какие же Тиан и Залия счастливые, раз у них родился единственный ребенок. Тиан подождал, пока вновь установится тишина.

- Я прожил в Кэлле всю жизнь. Я делил с вами хлеб, а вы делили его со мной. А теперь прошу, чтобы вы выслушали меня.

- Мы говорим, спасибо, сэй, - пробормотали они. Стандартный, нейтральный ответ, но и он воодушевил Тиана.

- Скоро придут Волки. Мне сообщил об этом Энди. Тридцать дней, от луне к луне, и они будут здесь.

Вновь бормотание. Тиан слышал в нем отчаяние и ярость, но не удивление. Когда дело касалось распространения новостей, Энди не было равных.

- Даже те из нас, кто умеет читать и писать, не могут ничего написать, потому что нет бумаги, - продолжил Тиан, - поэтому я не могу сказать с определенностью, когда они приходили в последний раз. Ничего не записывается, вы знаете, все передается из уст в уста, от стариков к молодым. Но я помню, что уже ходил в штанах, следовательно, прошло больше двадцати лет...

- Двадцать четыре, - крикнули из дальних рядов.

- Нет, двадцать три, - возразил кто-то из сидящих впереди. Мужчина поднялся. Рубен Каверра, пухлый, всегда улыбающийся толстячок. Но теперь улыбка исчезла с его лица, на нем отражалась только печаль. - Они взяли мою сестру, Рут, так что можете мне поверить.

Вновь шепот, на этот раз выражающий согласие. Мужчины могли бы рассесться по всему залу, но предпочли сесть в тесноте, чтобы чувствовать плечо друг друга. Иной раз и в неудобстве есть свои плюсы, отметил про себя Тиан.

- Мы играли под большой сосной перед домом, когда они пришли, - продолжил Рубин. - С тех пор я каждый год оставлял на дереве зарубку. Даже после того, как ее привезли назад, продолжал оставлять. Сейчас их двадцать три, следовательно, прошло двадцать три года, - с этим он сел.

- Двадцать три или двадцать четыре, разницы нет, - вновь заговорил Тиан. - Те, кто был детьми, когда Волки приходили в последний раз, стали взрослыми, и у них самих уже появились дети. Неплохой урожай для этих мерзавцев, - он помолчал, давая им возможность самим прийти к мысли, которую собирался озвучить. - Если мы позволим этому случиться, если мы позволим Волкам забрать наших детей в Тандерклеп и вернуть рунтами.

- Да что еще мы можем сделать? - в отчаянии воскликнул кто-то из мужчин, сидящих в средних рядах. - Они же нелюди! - и по залу пробежал согласный шепот.

Поднялся один из Мэнни, в темно-синем плаще на худых плечах. Взгляд его мрачных глаз обещал сидящих. Они не были безумными, эти глаза, но Тиану показалось, что и здравомыслия в них немного.

- Выслушайте меня, прошу вас.

- Мы говорим, спасибо, сэй, - ответили ему уважительно, но сдержанно. Появление Мэнни в деревне - явление редкое, а тут пришли целых восемь, толпа. Тиан радовался их приходу. Если у кого-то и возникали сомнения в серьезности ситуации, лучшего подтверждения тому, чем приход Мэнни, просто не могло быть.

Дверь Зала собраний открылась, и через порог переступил еще один мужчина. В длинном черном плаще. Со шрамом на лбу. Никто, включая Тиана, его появления не заметил. Все смотрели на Мэнни.

- Послушайте, что говорит Книга Мэнни: "Когда ангел смерти пролетел над Айджипом, он убил первенца в каждом доме, дверной косяк которого не был помазан кровью жертвенного барашка". Так говорит Книга.

- Да здравствует Книга, - воскликнули остальные Мэнни.

- Может, мы должны поступить также, - продолжил Мэнни-оратор. Голос звучал спокойно, но на лбу яростно пульсировала жила. - Может, эти тридцать дней нам превратить в праздник для тех, кого могут увести, а потом усыпить их, чтобы они заснули вечным сном и окропить землю их кровью. И пусть Волки увезут на восток трупы, если будет у них такое желание.

- Ты безумец, - ответил ему Бенито Кэш, негодующее и одновременно чуть ли не смеясь. - Ты и тебе подобные. Мы не собираемся убивать наших детей!

- А разве те, кто возвращается, лучше мертвых? - спросил Мэнни. - Огромные, бесполезные тела! Пустые, лишенные разума головы!

- Тут ты прав, но как насчет их братьев и сестер? - спросил Воун Эйзенхарт. - Волки берут только одно из близнецов, и вы это знаете.

Поднялся второй Мэнни, с серебристой бородой, лежащей на груди. Первый сел. Старик, звали его Хенчик, оглядел всех, потом посмотрел на Тиана.

- Ты держишь перышко, молодой человек... могу я говорить?

Тиан кивнул, предлагая ему продолжить. Он не видел ничего плохого в многообразии мнений. Пусть высказываются. Потому что не сомневался, что выбирать придется лишь между двумя вариантами: или позволить Волкам, как было всегда, забрать по одному ребенку из каждой пары близнецов, не достигшей совершеннолетия, или вступить с ними в бой. Но для того, чтобы сузить выбор до этих двух вариантов, следовало понять, что все остальные - тупиковые.

Старик заговорил медленно, с печалью в голосе.

- Это ужасная идея, согласен. Но подумайте вот о чем, сэи. Если волки придут и найдут нас бездетными, они, возможно, оставят нас в покое на веки вечные.

- Да, могут оставить, - пробормотал один из мелких фермеров, Джордж Эстрада. - А могут и не оставить. Мэнни-сэй, неужто вы готовы перебить всех детей ради того, что только может быть?

Мужчины одобрительно загудели. Поднялся еще один мелкий фермер, Гарретт Стронг. На грубом, словно вырубленном из камня лице, зло сверкнули глаза. Прежде чем заговорить, он засунул за ремень большие пальцы.

- Лучше убить всех. И себя, и детей.

Хенчику это предложение не показалось из ряда вон выходящим. Как и остальным семерым Мэнни, сидящих рядком в одинаковых синих плащах.

- Это вариант, - кивнул старик. - Мы готовы его обсуждать, если будет на то согласие остальных, - и сел.

- Я не готов, - пробурчал Гарретт Стронг. - Никто не отрезает себе голову, чтобы не бриться. Слышите меня?

Раздался смех, несколько выкриков: "Будь уверен, слышим и очень хорошо". Гарретт сел, сковывавшее его напряжение спало, он наклонился к Воуну Эйзерхарту, о чем-то зашептался. Еще один ранчер, Диего Адамс, внимательно прислушивался, не сводя с них черных глаз.

Поднялся очередной мелкий фермер, Баки Джавьер. Синие глазки возбужденно сверкали на маленькой головке. Бороденка не могла скрыть практически полного отсутствия подбородка.

- А может, нам на какое-то время уйти? Что, если мы возьмем детей и отправимся на запад? Далеко на запад, до рукава Большой Реки?

Несколько мгновений все молча оценивали эту смелую идею. Западный рукав Уайе находился практически в Срединном мире... где, согласно Энди, недавно появился огромный дворец из зеленого стекла, чтобы через некоторое время исчезнуть. Тиан уже собирался ответить, но его опередил Эбен Тук, хозяин магазина. Тиан этому только порадовался. Он намеревался молчать как можно больше. И высказаться уже после всех.

- Ты чокнулся? - спросил он. - Волки придут, увидят, что нас нет, и сожгут все дотла, фермы и ранчо, посевы и припасы, вершки и корешки. И к чему мы тогда вернемся?

- А если они пойдут за нами? - вставил Джордж Эстрада. - Ты думаешь, нас трудно догнать, таким, как Волки? Они все сожгут, как и говорил Тук, потом догонят нас и все равно заберут детей!

Сидящие в зале одобрительно затопали. Послышались крики: "Дело говорит, дело".

- А кроме того, - Нейл Фарадей поднялся, держа перед собой огромное и грязное сомбреро, - они никогда не берут всех наших детей, - в голосе явственно слышался испуг человека, который хотел оставить все как есть, соглашался на плохое, чтобы не допустить худшего. Тиан аж скрипнул зубами. Такой точки зрения он больше всего и боялся. Покорности судьбе.

Один из Мэнни, молодой и безбородый, резко, пренебрежительно рассмеялся.

- Ага, из двоих спасется один. А значит, все хорошо, не так ли? Да благословит тебя Господь!

Он мог сказать и что-то еще, но костлявые пальцы Хенчика сжали предплечье молодого человека. Он замолчал, но не опустил в смирении голову. Глаза его пылали огнем, губы превратились в белую полоску.

- Я не говорю, что это хорошо, - Нейл начал крутить сомбреро, - но мы должны смотреть в лицо реальности. Они не берут всех детей. Вот моя дочь Джорджина, умная, веселая, шустрая...

- Да, а твой сын Джордж - пустоголовый здоровяк, - прервал его Бен Слайтман. Он работал на ранчо у Эйзенхарта, своей фермы у него не было, но дураков он на дух не переносил. Бен снял очки протер их банданой, вернул на переносицу. - Я видел, что он сидел на ступенях магазина, когда проезжал по улице. Он и еще несколько пустоголовых...

- Но...

- Я знаю, - вновь Слайтман не дал ему договорить. - Это трудное решение. Возможно, несколько пустоголовых лучше, чем общая смерть, - он помолчал. - Или ситуация, когда они забирали бы всех детей, а не половину.

И Слайтман сел под крики: "Дело говорит" и "Спасибо, сэй".

- Они никогда не оставляли нас без всего, - заговорил еще один мелкий фермер, земли которого находилась к западу от жилища Туана, у границы Кэллы. Его звали Луис Хейкокс, и в голосе слышалась горечь. А в улыбке, которая изгибала губы под усами, напрочь отсутствовала веселость. - Мы не будем убивать наших детей, - он посмотрел на Мэнни. - При всем уважении к вам, господа, я не верю, что даже вы сподобитесь на такое, когда придется от слов переходить к делу. Во всяком случае, если и сподобитесь, то не все. Мы не можем собрать пожитки и двинуться на запад, или в любом другом направлении, потому что тогда придется оставить наши фермы. Волки их сожгут, это точно, а потом все равно придут за нашими детьми. Они им нужны, уж не знаю почему.

Все всегда сводится к одному: мы - фермеры, большинство из нас. Мы сильные, когда имеем дело с землей, слабые, когда нет. У меня двое детей, им по четыре года, я люблю их обоих, и сердце обливается кровью при мысли о том, что одного придется потерять. Но я отдам одного, чтобы сохранить второго. И ферму, - вокруг одобрительно зашептались. - А какое другое решение мы можем принять? Я скажу так: злить Волков - худшая из ошибок, которые мы можем допустить. Если, конечно, мы не сможем дать им бой. Если сможем, я только за. Но я просто ума не приложу, что мы им противопоставим?

Тиан чувствовал, как от каждого слова Хейкокса у него сжимается сердце. Этот человек просто выбивал почву у него из-под ног. Боги и Человек-Иисус!

Со скамьи поднялся Уэйн Оуверхолсер, самый процветающий фермер Кэллы Брин Стурджис, доказательством чего служил внушительный живот.

- Выслушайте меня, прошу вас.

- Мы говорим, спасибо, сэй, - пробормотали они.

- Скажу вам, что мы должны сделать, - он огляделся. - То же самое, что делали всегда. Кто-нибудь из вас хочет предложить сразиться с Волками? Есть среди нас сумасшедшие? Чем будем сражаться? Камнями и копьями? Несколькими луками и винтовками? Таким вот заржавленными, как у него? - он ткнул пальцем в Эйзенхарта. - Думаю, во всей Кэлле мы наберем штуки четыре.

- Не надо смеяться над моей железной стрелялкой, сынок, - ответил Эйзенхарт, но с грустной улыбкой.

- Они придут и возьмут наших детей, - вновь Уэйн Оуверхолсер обвел взглядом сидящих в зале мужчин. - Некоторых из них. А потом оставят нас в покое на целое поколение. А то и дольше. Так есть, так было, я говорю, нельзя и пытаться что-либо изменить.

Многие, похоже, не согласились с Оуверхолсером, но он подождал, пока ропот смолкнет.

- Двадцать три года или двадцать четыре, особой разницы нет, - продолжил он, когда установилась тишина. - В любом случае это долгий период. Долгий период мира. Возможно, вы кое-что забыли, друзья. К примеру, что дети, в принципе, та же пшеница или кукуруза. Бог пошлет новых. Я знаю, смириться с этим трудно, но так мы жили и так должны жить.

Тиан не стал ждать ответной реакции. Чем дальше они уходили по этой дороге, тем меньше оставалось у него шансов на то, что удастся их развернуть. Он поднял перышко опопанакса и воскликнул: "Послушайте, что я скажу! Послушайте меня, прошу вас!"

- Мы говорим, спасибо, сэй, - откликнулись мужчины. Оверхостер недоверчиво смотрел на него.

"И ты прав в том, что так смотришь на меня, - подумал фермер. - Потому что я сыт по горло этим трусливым здравым смыслом".

- Уэйн Оуверхолсер - умный человек, человек, добившийся многого, - начал Тиан, - и по этим причинам мне не хочется спорить с ним. Есть и еще одна причина: по возрасту он мог бы быть мне отцом.

- А ты уверен, что он не твой отец? - крикнул Росситер, единственный наемный работник Гарретта Стронга. Конечно же. Все засмеялись, даже Оуверхолсер улыбнулся шутке.

- Сынок, если ты не хочешь спорить со мной, так и не спорь, - заметил Оуверхолсер. Он продолжал улыбаться, но только ртом.

- Но я должен, - Тиан начал прохаживаться перед рядами скамей. В его руке мерно покачивалось ржаво - красное перышко опопанаса. Тиан чуть возвысил голос, чтобы все поняли, что теперь он говорит не только с крупным фермером.

- Я должен, потому что сэй Оуверхолсер достаточно старый, чтобы быть мне отцом. Его дети выросли, как вы все знаете, и, насколько мне известно, их было всего двое, одна девочка и один мальчик, - он выдержал театральную паузу, а потом нанес удар. - Родившиеся через два года, - другими словами, по одному. То есть недоступные для Волков. Произносить этих слов не требовалось. Все и так поняли. И зашептались.

Оуверхолсер густо покраснел.

- Зачем ты это сказал? Я говорил в общем, независимо от того, сколько детей рождается сразу, один или двое! Дай мне перышко, Джеффордс. Мне еще есть, что сказать.

Но сапоги начали барабанить по полу, все сильнее и сильнее. Оуверхолсер сердито огляделся, из красного стал багровым.

- Я говорю! - взревел он. - Или вы не хотите меня слушать, спрашиваю я вас? 1

Страницы:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ...35 В конец »»


система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.