Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Тёмная половина
Тёмная половина

4

Тад взглянул на него в полном изумлении, а через мгновение рассмеялся. - Иисус Христос. Это сумасшествие.

- Вы хотите взять плащ, мистер Бомонт? - спросил другой полисмен. -Там здорово моросит.

- Я не собираюсь идти с вами куда-либо, - ответил Тад с отсутствующим видом, полностью игнорируя появившееся у Пэнборна выражение крайнего нетерпения на лице. Тад напряженно думал.

- Я боюсь, что вы все же были здесь так или иначе замешаны, - сказал шериф.

- Но должен быть другой, - сказал Тад и наконец вышел из себя. -Когда это случилось?

- Мистер Бомонт, - сказал Пэнборн, говоря необычайно медленным и очень заботливым голосом, как будто он говорил с четырехлетним малышом, страстно желая внушить ему что-то. - Мы здесь совсем не для того, чтобы давать вам информацию.

Лиз появилась в дверях с обоими детьми. Лицо ее страшно побледнело, ее лоб горел как раскаленная лампа. - Это безумие, - сказала она, глядя то на шерифа, то на патрульных, то снова на шерифа. - Безумие. Разве вы не понимаете этого?

- Слушайте, - заявил Тад, подойдя к Лиз и обняв ее одной рукой. - Я не убивал Хомера, шериф Пэнборн, но я понимаю теперь, почему вы так разъярены. Поднимитесь со мной в кабинет. Давайте сядем и посмотрим, не сможем ли мы все это выяснить здесь...

- Мне бы хотелось, чтобы вы взяли свой плащ, - сказал на это шериф. Он посмотрел на Лиз. - Извините меня за эту накидку, но мне пришлось промотаться сегодня все утро под этим проливным дождем. Мы наследили здесь.

Тад взглянул на старшего из полисменов.

- Вы не смогли бы немного вразумить этого человека? Объясните ему, что он избежит многих неприятностей и беспокойств, просто рассказав мне, когда был убит Хомер. - И затем добавил после некоторого раздумья: - И где. Если это было здесь, в Роке, я не представляю, что мог бы тут делать Хомер... и, да, я не выезжал из Ладлоу, кроме как в университет, за последние два с половиной месяца. - Он посмотрел на Лиз, и она кивнула. Полисмен обдумал эти слова и затем заявил: - Позвольте нам недолго посоветоваться.

Все трое спустились вниз, причем полисмены почти вели шерифа. Они вышли за дверь на улицу. Как только дверь закрылась за ними, Лиз разразилась градом вопросов. Тад слишком хорошо знал ее, чтобы предполагать возможность проявления ее ужаса в нарастающем озлоблении, даже ярости - хотя бы на полисменов, если уж не на известие о смерти Хомера Гамаша. На самом деле, она готова была разрыдаться.

- Все идет нормально, - сказал он и поцеловал ее в щеку. После раздумья он решил поцеловать Уильяма и Уэнди, которые выглядели все более обеспокоенными.

- Я думаю, что патрульные уже поняли, что я говорю правду. Пэнборн... ну он же знал Хомера. Ты тоже. Он просто дьявольски разъярился. К тому же, судя по его виду и тону, у него должны быть какие-то неопровержимые доказательства моего участия в этом убийстве, - подумал Тад, но не высказал эту мысль.

Он подошел к двери прихожей и выглянул в боковое узкое окошко, как это делала Лиз. Если бы не сложившаяся ситуация, то, что он увидел, показалось бы ему очень забавным. Все трое стояли на одной ступеньке, почти защищенные от дождя навесом, но все же не целиком, и проводили там своего рода конференцию. Тад мог уловить звуки их голосов, но не смысл сказанного. Он подумал, что они напоминают членов бейсбольной команды, обсуждающих тактику игры во время решающего розыгрыша. Оба полисмена что-то внушали Пэнборну, который качал головой и горячо возражал.

Тад вернулся в прихожую.

- Что они там делают? - спросила Лиз.

- Я не знаю, - сказал Тад, - но думаю, что патрульные из полиции штата пытаются убедить шерифа рассказать мне, почему он так уверен, что именно я убил Хомера Гамаша. Или хотя бы что-нибудь из той информации, что он имеет по этому делу.

- Бедный Хомер, - прошептала она. - Это напоминает кошмарный сон.

Тад забрал у нее Уильяма и еще раз попросил ее не волноваться.

5

Полисмены вернулись через две минуты. Лицо Пэнборна было очень мрачно. Тад предположил, что полисмены объяснили шерифу то, что Пэнборн уже и сам знал, но никак не хотел принять во внимание: писатель не проявил в своем поведении никаких признаков совершенного преступления.

- Хорошо, - сказал шериф. "Он пытается избежать скандала, - подумал Тад, - н хорошо делает. Он играет роль не совсем последовательно, но тем не менее очень хорошо, с большим чувством, особенно если учесть, что она исполняется перед лицом подозреваемого номер один в совершенном убийстве однорукого старика". - Эти господа просили меня задать вам здесь хотя бы один вопрос, мистер Бомонт, и я сделаю это. Можете ли вы дать нам отчет, чем и где вы занимались в период с одиннадцати вечера 31 мая до четырех утра 1 июня?

Бомонты переглянулись. Тад почувствовал, что сердце его похолодело. Оно не выскочило из его груди, нет, но он почувствовал себя так, словно все канаты, поддерживающие сердце, вдруг оказались обрубленными. И сейчас его сердце готово обрушиться вниз.

- Ты помнишь? - обратился он к жене. Он подумал, что тоже хорошо помнит, но это было бы слишком большой удачей, чтобы быть правдой.

- Я уверена, что помню, - откликнулась Лиз. - Тридцать первое, говорите вы? - Она смотрела на Пэнборна со все крепнущей надеждой.

Шериф обернулся, глядя подозрительно. - Да, мэм. Но я боюсь, что вашего необдуманного слова будет достаточно...

Она не обращала уже на него внимания, ведя обратный отсчет дней на пальцах. Вдруг она вскрикнула, как школьница. - Вторник! Вторник был тридцать первое! - восклицала она, обращаясь к мужу. - Это был вторник. Слава Богу!

Пэнборн смотрел на них с еще большим изумлением и подозрением. Патрульные переглянулись, а затем посмотрели на Лиз. - Вы позволите и нам быть в курсе дела, миссис Бомонт? - спросил один из полисменов.

- У нас была вечеринка в тот вечер во вторник тридцать первого, -ответила она и подарила Пэнборну торжествующий нелюбезный взгляд. - Было полным-полно народу! Ведь так, Тад?

- Я уверен, что так.

- В случае типа этого хорошее алиби само по себе вызывает подозрение, - сказал шериф, но выглядел он неловко.

- Ох, вы глупый и самонадеянный человек! - взорвалась Лиз. На ее щеках теперь заиграл румянец. Страх прошел, злость нарастала. Она посмотрела на патрульных. - Если мой муж не имеет алиби по делу об этом убийстве, к которому, как вы заявляете, он причастен, вы забираете его в полицейский участок! Если же алиби есть, этот человек заявляет, что это, скорее всего, означает, что Тад все равно как-то сделал это! Что же, вы побаиваетесь немного честно поработать? Почему вы здесь?

- Теперь успокойся, Лиз, - спокойно проговорил Тад. - У них были веские основания находиться здесь. Если бы шериф Пэнборн отправился охотиться на диких гусей или гоняться за зайцами, я уверен, что он пошел бы один.

Пэнборн взглянул весьма мрачно на Тада и испустил короткий вздох.

- Расскажите нам об этой вечеринке, мистер Бомонт.

- Она была организована в честь Тома Кэрролла, - ответил Тад. - Том провел на факультете английского языка девятнадцать лет, и последние пять был у нас деканом. Он ушел в отставку 27 мая, когда заканчивается официально учебный год. Он всегда был любимцем на факультете и все мы, старые его товарищи, звали его Гонзо Том, потому что он сильно увлекался рассказами Хантера Томпсона. Поэтому мы и решили организовать эту вечеринку для него и его жены.

- В котором часу окончилась эта встреча?

Тад усмехнулся. - Ну, было немного меньше четырех утра, но скажу точно, что вечер затянулся допоздна. Когда вы собираете преподавателей с английского факультета с почти неограниченной выпивкой, вы можете не заметить, как пролетит весь уик-энд. Гости начали приезжать что-то около восьми... кто был последним, детка?

- Роули Делессепс и эта беспардонная женщина с факультета истории. Из тех, которые с ходу представляются: "Зовите меня просто Билли, как все мои знакомые", - ответила Лиз.

- Верно, - сказал Тад. Теперь он улыбался. - Великая Колдунья Востока.

Глаза Пэнборна ясно говорили "вы-лжете-и-мы-оба-это-знаем".

- А в какое время ушли все эти друзья?

Тад пожал плечами.

- Друзья? Роули, да. Та женщина - очевидно, совсем нет. ()

- В два часа, - сказала Лиз.

Тад кивнул.

- Мы увидели их уходящими, когда было, по меньшей мере, два часа. После этого мы уехали из этого клуба поклонников Вильгельмины Беркс, и я думаю, что было много позже двух. Никого в это время, ночью со вторника на среду, на дороге мы не встретили к сожалению - но это так. Исключая, быть может, нескольких оленей на лужайках. - Он закрыл рот весьма резко. В своей надежде оправдаться он почти перешел на болтовню.

На мгновение воцарилась тишина. Оба полисмена теперь рассматривали пол. На лице Пэнборна появилось выражение, которое Тад не мог прочитать -он даже не верил, что встречал его раньше когда-либо. Не то чтобы чистая досада, хотя и досада была здесь одной из составных частей.

Что за бардак здесь происходит?

- Так, это очень удобно, мистер Бомонт, - наконец произнес шериф, -но и очень далеко от твердой почвы доказательств. Мы выслушали ваши слова и слова вашей жены относительно того времени, когда увидели последнюю пару, уходящую с вечеринки. Если все они были так сильно на взводе, как вы утверждаете, то они вряд ли смогут поддержать ваши утверждения. А если этот Делессепс действительно ваш друг, он может сказать... Ну кто его знает?

И все же Алан Пэнборн терял свои позиции. Тад видел это и надеялся -нет, знал, что патрульные тоже видят это. И все же шериф не собирался еще отступать. Тот страх, который Тад испытал в самом начале встречи, и та злость, которая пришла на смену страху, теперь сменились у него серьезностью и любопытством. Он подумал, что никогда не встречал, даже на войне во Вьетнаме, столь равномерно представленные в одном и том же человеке недоумение и уверенность. Факт проведения вечеринки - а это явный факт, который слишком легко и просто проверить любому, - потряс доводы шерифа, но не убедил его. И патрульные, как он заметил, не были полностью убеждены. Единственным различием было то, что полисмены не столь горячо переживали все это дело. Они не знали Хомера Гамаша лично и поэтому никак не могли проявить особую ревностность и заинтересованность. Алан Пэнборн знал и проявлял.

Я знал его тоже, - подумал Тад. - Поэтому, может быть, я тоже в этом участвую. Помимо своей воли.

- Послушайте, - терпеливо сказал он, не сводя глаз с шерифа и стараясь не отвечать на враждебность враждебностью, - давайте спустимся на землю, как любят говорить мои студенты. Вы спрашиваете, не можем ли мы эффективно доказать все эти наши "где-то что-то"...

- Ваши "где-то что-то", мистер Бомонт, - поправил его Пэнборн.

- О'кей, мои. Пять чертовски трудных часов. Часов, когда большинство людей уже в постели. По чистой и счастливой случайности, мы - я, то есть, раз вы предпочитаете такую формулировку, могу отчитаться за три часа из этих пяти. Может быть, Роули и его одиозная леди уехали в два, а может быть, в час тридцать или в два пятнадцать. Как бы то ни было, было уже поздно. Они подтвердят это, и вряд ли эта женщина, Билли Бернс, будет сочинять мне алиби, даже если бы Роули стал это делать из дружбы ко мне. Лиз посмотрела на Тада со страшной беглой улыбкой, забирая у него Уильяма, который начал почему-то корчиться на руках у отца. Сперва он не понял этой улыбки, и только потом до него дошел ее смысл. Эта фраза, конечно - сочинять мне алиби. Эту фразу Алексис Мэшин, архизлодей из романов Джорджа Старка, произносил нередко. Это было странно, между тем, Тад не мог вспомнить, чтобы ранее он когда-либо использовал старкизмы в своей речи. С другой стороны, его никогда ранее не обвиняли в убийстве, а убийство было излюбленной ситуацией для Джорджа Старка.

- Даже предположив, что мы ушли в час, и все гости к этому времени уже разошлись, - продолжил Тад, - и предположив далее, что я вскочил в машину за минуту - нет, секунду - когда они все скрылись за холмом, и понесся как сумасшедший недоносок в Кастл Рок, я бы попал туда никак на ранее четырех тридцати или пяти часов утра. На запад не ведет ни одна магистраль, вы же знаете.

Один из полисменов начал: - А эта женщина Арсено утверждает, что было около четверти первого, когда она увидела...

- Нам не надо сейчас это обсуждать, - быстро перебил его шериф.

Лиз издала не очень вежливый, предостерегающий звук, и Уэнди воззрилась на мать с комическим недоумением. На другой руке Лиз Уильям прекратил свои извивающиеся упражнения и замер в восхищении от собственных пальцев на руке. Она сказала Таду: - Там было полно еще народу в час. Полно.

Затем она накинулась на шерифа Алана Пэнборна - действительно и всерьез взялась за него.

- Что здесь не так, шериф? Почему вы с бычьей настойчивой тупостью пытаетесь повесить все это на моего мужа? Разве вы настолько глупы? Или ленивы? Или вы настолько плохой человек? Вы никогда не были раньше похожи на таких людей, но нынешнее ваше поведение заставляет меня сильно удивляться. Очень и очень сильно. Может быть, вы играли в лотерею. Не так ли? И вы вытащили номер с его именем из... шляпы?

Алан возразил не очень уверенно и в явном смущении от ее напора -Миссис Бомонт...

- Боюсь, что у меня здесь есть преимущество, шериф, - сказал Тад. -Вы думаете, что я убил Хомера Гамаша.

- Мистер Бомонт, вас не обвиняют в этом...

- Нет. Но вы так думаете, ведь так?

Щеки Пэнборна покраснели, и лицо его налилось кровью, однако он не обнаруживал ни тени замешательства или неуверенности, заметил про себя Тад.

- Да, сэр, - сказал шериф. - Я так действительно думаю. Несмотря на все то, что сказали вы и ваша жена.

Этот ответ озадачил Тада. Что же, во имя Бога, могло произойти с этим человеком (который, как сказала уже Лиз, никак не был безнадежно тупым), чтобы быть столь уверенным в своем предположении? Так чертовски уверенным? Тад ощутил холодок, бегущий по его спине... и затем случилась странная вещь. Призрачный звук заполнил его мозг - не голову, а именно мозг - на какую-то секунду. Это был тот самый звук, который почти свел его с ума около тридцати лет тому назад, и с тех пор он не слышал его. Это было пищание сотен, может быть, тысяч мелких птиц.

Он положил руку на голову, коснулся маленького шрама на лбу, и дрожь снова охватила его, на этот раз сильнее, заставляя его нервы вибрировать как проволоку. Сочини мне алиби, Джордж, - подумал он. - Меня здесь затягивают все туже, поэтому сочини мне алиби.

- Тад? - спросила Лиз. - Ты в порядке?

- Хмм? - он огляделся кругом и посмотрел на нее.

- Ты бледен.

- Все нормально, - ответил он, и сказал правду. Звук ушел. Если вообще он был здесь.

Он повернулся к Пэнборну.

- Как я уже заметил, шериф, у меня есть некоторое преимущество в этом деле. Вы думаете, это я убил Хомера. Я, однако, знаю, что это был не я. Кроме как в книгах, я никогда никого не убивал.

- Мистер Бомонт...

- Я понимаю ваше рвение. Он был симпатичным стариком с заботливой женой, хорошим чувством юмора и с одной только рукой. Я также потрясен этим. Я сделаю все, чтобы помочь вам, но вам пора бросить эти полицейские тайны и сказать мне, почему вы находитесь именно здесь, что же, в конце концов, привело вас ко мне, а не куда-нибудь еще. Я просто недоумеваю. Алан смотрел на Тада очень долго и, наконец, сказал:

- Все во мне говорит, что я слышу правду.

- Слава Богу, - сказала Лиз. - Наконец-то, этот человек нам поверил. - Если все это так, - продолжал Алан, глядя только на Тада, - я лично отыщу в A.S.R. и I. этого человека, который выкрутил это удостоверение личности из металлической пластины и содрал с него всю оболочку. ()

- А что такое "A.S." и как там дальше? - спросила Лиз.

"Записи и идентификация преступлений с оружием", - пояснил один из полисменов. - В Вашингтоне.

- Я никогда не слыхивал, чтобы кто-то выкручивал удостоверение личности, - продолжал Алан тем же медленным голосом.

- Они тоже говорят, что впервые с этим сталкиваются, но... если ваша вечеринка подтверждается, то я действительно оказываюсь в чертовски неловком положении.

- Не смогли бы вы сказать нам, что же все-таки случилось? - спросил Тад.

Алан вздохнул.

- Мы и так далеко зашли, почему бы и нет? По правде говоря, не столь уж важно, когда точно ушли последние гости с этой вечеринки. Если вы там находились в полночь и есть свидетели, подтверждающие этот факт...

- Их будет, по крайней мере, двадцать пять, - сказала Лиз.

- ...Тогда вы вне подозрений. Соединив показания дамы с фермы, которые она уже дала нашему патрульному, и медицинское заключение экспертов, мы почти можем быть уверены, что Хомера убили между часом и тремя в ночь на первое июня. Его забили насмерть его же протезом.

- Святой Боже, - прошептала Лиз. - И вы думали, что Тад...

- Пикап Хомера был найден через двое суток на парковочной стоянке около закусочной на участке I-95 в Коннектикуте, совсем близко от границы штата Нью-Йорк.

Алан сделал паузу. - Там было полным-полно отпечатком пальцев, мистер Бомонт. Большинство относились к Хомеру, но были и отпечатки преступника. Некоторые просто отличные для идентификации личности. А один прямо-таки как слепок с пальца поскольку этот негодяй вытащил жвачку изо рта и придавил ее к приборной доске автомобиля. Она там и присохла. Но самый лучший отпечаток был на зеркальце заднего обзора. Он смотрелся прямо как цветной оттиск в картотеке уголовного розыска. Только вместо краски здесь была кровь.

- Тогда почему же все-таки Тад? - Требование объясниться звучало в голосе Лиз все более настойчиво. - Была ли эта вечеринка или нет, как вы могли подумать, что Тад...

Шериф посмотрел на нее и сказал:

- Когда служащие A.S.R. и I. ввели эти отпечатки в их компьютеры, машины выдали информацию о вашем муже. Если быть точным, они выдали отпечатки пальцев вашего мужа.

Какой-то момент Тад и Лиз могли только молча смотреть друг на друга, оцепенев от неожиданности. Затем Лиз сказала:

- Это была ошибка. Несомненно, люди, работающие с этими вещами, могут совершать ошибки, время от времени.

- Да, но они редко ошибаются столь сильно. Конечно же, есть свои трудности и неточности в сфере идентификации людей по отпечаткам пальцев. согласен. Любитель детективов, выросший на чтении и просмотре фильмов типа "Барнаби Джонс" думает, что дактилоскопия - это точная наука, но это не так. Однако компьютеризация позволяет восстанавливать и сопоставлять огромные массивы информации при сопоставлении отпечатков, и в этом случае мы имели чрезвычайно четкие оттиски пальцев. Когда я говорю, что это были следы пальцев вашего мужа, я отвечаю за свои слова. Я видел оттиски с компьютера и эти отпечатки. Эта пара не просто очень схожа.

Он повернулся к Таду и пристально посмотрел на него своими голубыми холодными глазами.

- Эта пара абсолютно идентична.

Лиз застыла с открытым ртом, а сидящий на руках матери Уильям начал плакать, и вскоре к нему присоединилась Уэнди.

Глава 8

ПЭНБОРН НАНОСИТ ВИЗИТ

1

Когда дверной колокольчик зазвонил в четверть восьмого в тот же вечер, дверь снова пошла открывать Лиз. Она уже успела уложить Уильяма в постель, а Тад все еще занимался этой тяжелой работой с Уэнди. Все книги утверждают, что родительское искусство не имеет какой-то зависимости от пола родителя, но Лиз сильно сомневалась в истинности этих утверждений. Тад очень старался, делая все тщательно и ревностно, но был слишком медлителен. Когда он ухаживал за ней и даже в церкви во время их свадебной церемонии, Тад не производил такого впечатления, но когда пришло время ежедневного укладывания близнецов в постель...

Уильям был вымыт, переодет во все чистое, упакован в зеленый спальный мешок и восседал в кровати. Тад тем временем пытался завернуть Уэнди в пеленки (и Лиз заметила, что ему не удалось смыть все мыло с волос Уэнди, но после недолгих сомнений она решила, что день уже кончается, и она это сможет лучше сделать завтра, ничего не говоря мужу).

Лиз прошла через гостиную к наружной двери и выглянула в боковое окошко. Она увидела шерифа Пэнборна. На этот раз он был один, но это мало ее успокоило.

Она повернула голову назад и позвала мужа: - Он вернулся! - В ее голосе ясно слышались ноты тревоги.

Последовала долгая пауза, и наконец Тад появился у двери проема из дальнего конца дома. Он был босиком, в джинсах и в белой тенниске.

- Кто? - спросил он странно тихим голосом.

- Пэнборн, - сказала она. - Тад, ты в порядке? - На руках у него сидела Уэнди, закутанная в пеленку, но ее руки были свободны, и девчушка водила ими по лицу Тада... За то короткое время, когда Лиз оглядывала мужа, она вдруг ощутила, что далеко не все у него в порядке.

- Я о'кей. Впустим его. Я сейчас одену ее. - И прежде чем Лиз ответила, он быстро вышел с ребенком на руках.

Между тем шериф Алан Пэнборн по-прежнему терпеливо стоял на ступеньках снаружи дома. Он заметил, как выглядывала Лиз из окошка и не стал больше звонить. У него был вид человека, любящего носить шляпу для того, чтобы можно было ее подержать в руках и даже иногда помять немного. Медленно и совсем без приветственной улыбки она сняла дверную цепочку и впустила шерифа в дом.

Уэнди была возбуждена и полна веселья, что делало ее трудноуправляемой. Таду удалось, наконец, засунуть ее ноги в спальный мешок, после чего он перешел к рукам. Она старательно отбивалась и ухитрилась схватить его за нос, весьма больно и очень крепко. Он взвыл от боли вместо обычного смеха, что вызвало огромное изумление Уэнди, вытаращившейся на отца со столика для пеленания. Он взялся, наконец, за молнию, шедшую с низа левой ноги до самой горловины спального костюма, затем вдруг остановился и вытянул свои руки. Они дрожали. Это было мелкое подрагивание, но оно было.

На что ты уставился? Или ты опять ощущаешь вину?

Нет, не вину. Он почти желал бы ее чувствовать. Дело было в другом, он получил еще один удар сегодня, в день, когда этих ударов было слишком много для него.

Первый нанесла полиция со своим странным предположением н еще более странной уверенностью. Затем этот странный пронзительный свистящий звук. Он не знал, что это такое, но был уверен, что уже был знаком с этими звуками ранее.

После ужина это снова повторилось.

Он поднялся в тот вечер в кабинет проверить свои записи для новой книги "Золотая собака". И вдруг, когда он склонился над листом рукописи, чтобы внести небольшие исправления, звук заполнил его голову. Тысячи птиц, пищащие и чирикающие одновременно, и у него возникло четкое представление о тех, кто именно этим занимается.

Воробьи.

Тысячи и тысячи воробьев, облепившие крыши и телефонные провода, как это делают полевые воробьи ранней весной, в марте, пока еще лежит последний снег на земле в грязных маленьких желобках и канавках.

- Ох, снова пришла эта проклятая головная боль, - подумал он в отчаянии, и тот голос, которым была произнесена эта мысль, голос испуганного до смерти мальчика, был тем отпечатком, который давно хранился в памяти Тада. Ужас сдавил его горло и, казалось, медленно сжимал его виски ледяными руками.

- Это опухоль? Она снова появилась? Вдруг она на этот раз злокачественная?

Призрачные звуки - голоса птиц - вдруг стали затихать, почти угасли. К ним примешивались тонкие звуки взмахов крыльев. Теперь он смог увидеть их взлетающими, всех сразу. Тысячи мелких птиц, закрывающих белое весеннее небо.

- "Хотят лететь назад на север", - услышал он свои же собственные слова, произнесенные медленным, гортанным голосом, голосом, совсем ему не принадлежащим.

И вдруг, совсем неожиданно, видение и звуки этих птиц ушли из его головы. Был снова 1988, а не 1960 год, и он находился в кабинете. Он был взрослым мужчиной, с женой, двумя детьми и пишущей машинкой "Ремингтон". Он глубоко вздохнул. Не было этой страшной головной боли. Ни тогда, ни сейчас. Он чувствовал себя превосходно. Исключая...

Исключая лишь то, что взглянув на лист рукописи снова, он заметил, что успел написать там кое-что. Оно было выведено поперек машинописного текста крупными прописными буквами.

"ВОРОБЬИ ЛЕТАЮТ СНОВА", - написал он.

Это было написано не его рукой "Скрипто", а одним из карандашей "Бэрол Блэк Бьюти", хотя он не помнил, как и когда он мог заменить им свою обычную ручку. Он ведь никогда сам не пользовался карандашами. "Бэрол" принадлежали ушедшему времени... темному времени. Он поставил карандаш обратно в кувшин, связал затем все эти карандаши вместе и убрал эту связку в выдвижной ящик стола. Руки Тада при этом не были абсолютно твердыми. Затем Лиз позвала его помочь уложить детей в постель, и он спустился к ней. Он хотел рассказать о том, что произошло, но обнаружил, что этот ужас - ужас, навсегда отпечатавшийся в его душе с детских лет, ужас от воспоминаний об опухоли, которая на этот раз может быть злокачественной -сковывает его губы. Возможно, он чуть позднее сказал бы ей и об этом... но как раз зазвонил дверной колокольчик. Лиз пошла выяснять, в чем дело, и она сказала как раз ту опасную фразу и тем опасным тоном, которых он больше всего сейчас не хотел бы слышать.

Он вернулся! Лиз прокричала это в абсолютном недоумении и отчаянии, и ужас пронзил его насквозь, заставив похолодеть, как при резком порыве зимнего ветра. Ужас и одно только слово: Старк. В какой-то миг, пока он не осознал всего происходящего, он был уверен, что именно он был тот человек, которого она так испугалась. Воробьи снова летали, а Старк возвращался. Но он был мертв, мертв и публично похоронен, правда, он никогда н не существовал в действительности, дело даже не в том, реальный или нет, но он вернулся, все такой же.

- Успокойся, - приказал Тад самому себе. - Ты же не неврастеник, и не надо сходить с ума из-за этой дурацкой выдумки. Услышанный тобой звук -писк птиц - простое психологическое явление, называемое "остаточной памятью". Оно вызвано стрессом и всеми этими неприятностями. Поэтому просто возьми себя в руки.

Но какая-то часть ужаса никак не уходила из его души. Писк птиц не только вызвал воспоминания о кошмарном прошлом, но и свидетельствовал о каких-то предвидениях.

Предвидение: ощущение воспоминания о чем-то, что еще не произошло, но несомненно произойдет. Не предсказание, конечно, а именно перемещенная память.

Перемещенное во времени дерьмо, вот что это означает.

Он вытянул руки и внимательно посмотрел на них. Дрожание понемногу затихало, а затем совсем прекратилось. Когда он удостоверился в этом, он упаковал Уэнди в ее спальный костюм, тщательно застегнул молнию и положил девочку в постель рядом с ее братом. После этого Тад вышел в прихожую, где еще стояли Лиз с Аланом Пэнборном.

Если бы шериф на этот раз не был один, можно было бы подумать, что утренняя сцена повторяется снова.

Сейчас здесь как раз для меня законное время и место, чтобы немного поразвлечься, - подумал Тад, но не было ничего смешного во всем происходящем. То странное ощущение было по-прежнему еще очень сильно в его душе... и звук воробьев. - Чем могу служить, шериф? - спросил он без улыбки.

Ах! Еще что-то, чего раньше не было. Пэнборн держал шестибаночную пивную упаковку в одной руке. - Мне, кажется, мы могли бы распить это, пока пиво холодное, - сказал он, - а заодно и обсудить кое-что.

3

Лиз и Алан Пэнборн пили пиво, Тад предпочитал пепси из холодильника. Пока они разговаривали, они также могли наблюдать и за близнецами в этой же комнате.

- У меня нет поводов находиться здесь по службе, - заявил шериф. - Я теперь ищу человека, подозреваемого в совершении уже не одного, а двух убийств.

- Двух, - воскликнула Лиз. ( )

- Я разберусь в этом. Я разберусь во всем. Я надеюсь расколоть этот орешек. Кстати, я абсолютно уверен, что ваш муж имеет и второе алиби на этот случай. Полисмены штата также в этом не сомневаются. Они просто бегают по одному и тому же кругу.

- Кто убит? - спросил Тад.

- Молодой человек по имени Фредерик Клоусон, в Вашингтоне, округ Колумбия. - Он заметил, что Лиз вздрогнула в кресле и пролила немного пива на тыльную сторону ладони. - Я вижу, вам знакомо это имя, миссис Бомонт, -произнес шериф без особой иронии.

- Что происходит? - спросила она безжизненным шепотом.

- У меня нет на этот счет ни малейшего представления. Я почти схожу с ума, пытаясь что-то понять в этом. Я здесь не для того, чтобы арестовать или как-то досадить вам, мистер Бомонт, хотя будь я проклят, если могу понять, кто еще, кроме вас, мог совершить эти преступления. Я здесь потому, что хочу от вас получить помощь.

- Почему вы не называете меня Тадом?

Алан почувствовал себя не очень уютно в кресле. - Я думаю, в нынешней ситуации мне будет более удобно называть вас "мистер Бомонт".

Тад кивнул: - Как вам больше нравится. Итак, Клоусон мертв. - Тад задумчиво помолчал некоторое время, затем обратился к шерифу. - И опять повсюду были отпечатки моих пальцев, ведь верно?

- Да, даже на самых неожиданных предметах и при непонятных обстоятельствах. Журнал "Пипл" писал о вас недавно, не так ли, мистер Бомонт?

- Две недели тому назад, - согласился Тад.

- Статья была найдена в квартире Клоусона. Одна страница, судя по всему, послужила своего рода символом этого преступного дела, которое более всего смахивает на ритуальное убийство.

- Христос, - проговорила Лиз. Голос ее был усталым и пропитан ужасом. - Вы не хотите сказать мне, кем он был для вас? - спросил Алан.

Тад кивнул. - Нет никаких оснований что-то здесь утаивать. Вам приходилось читать эту статью, шериф?

- Жена принесла журнал из супермаркета, - ответил Алан, - но, сказать по правде, я только посмотрел картинки. Я как раз собираюсь, когда вернусь домой, прочитать этот текст, как можно скорее.

- Вы не очень много потеряли, но Фредерик Клоусон был причиной, почему вообще эта статья появилась на свет. Видите ли...

6



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.