Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Тёмная половина
Тёмная половина

помещения для запчастей были словно укутаны воробьями. Они были повсюду... и Тад не слышал ни одного из них, когда они сумели подлететь сюда.

Оба мужчины смотрели во все глаза на птиц. Птицы в ответ взирали на них, может быть, двадцатью тысячами пар глаз... а, может быть, и сорока тысячами. Они не шумели. Они только сидели на крышах, окнах, выхлопных трубах, решетках, моторах, сцеплениях, рамах - повсюду.

- Иисус Христос, - хрипло сказал Роули. - Психопомпы... вот что это значит, Тад? Так что же это?

- Я, кажется, начинаю понимать, - ответил Тад.

- Бог мой, - сказал Роули. Он поднял руки над годовой и громко хлопнул ими. Воробьи не шелохнулись. И они не интересовались Роули, они смотрели только на Тада Бомонта.

- Найдите Джорджа Старка, - сказал Тад спокойным голосом - почти шепотом. - Джорджа Старка. Найдите его. летите!

Воробьи поднялись в жаркое летнее небо черным облаком, крылья их производили звук, похожий на шуршание лепестков друг об друга, а из клювов раздавалось попискивание. Оба мужчины, стоявшие около стенки здания, выбежали к середине двора, чтобы лучше увидеть дальнейшее. Наверху монолитная черная масса разделилась на несколько частей, одна из которых, поменьше, отправилась на запад.

Тад смотрел на них, и в какой-то миг эта сегодняшняя действительность слилась с теми видениями, которые предшествовали его трансам; на мгновение прошлое и настоящее были единым целым, странным и витиеватым образом сплетенным косичкой из фактов и миражей.

Воробьи улетели.

- Всемогущий Боже! - провозгласил человек в сером рабочем комбинезоне. - Вы видали этих птиц? Откуда только эти чертовы птицы могли здесь появиться?

- У меня есть вопрос получше, - сказал Роули, глядя на Тада. Он уже овладел собой, но было ясно, что он сильно потрясен. - Куда они отправились? Ты ведь знаешь это, Тад?

- Да, конечно, - пробормотал Тад, открывая дверцу "Фольксвагена". -Мне тоже нужно отправляться, Роули - действительно, очень нужно. Я не могу тебе выразить всю благодарность.

- Будь осторожен, Тадеуш. Будь очень осторожен. Никто из людей не может управлять выходцами из загробного мира. Это длится всегда недолго -и за все приходится платить.

- Я буду осторожен, насколько удастся.

"Фольксваген" сперва поупирался, но затем, наконец, сдался и заворчал двигателем. Тад подождал чуть-чуть, надевая солнцезащитные очки и кепочку, затем помахал рукой Роули и выехал на дорогу N2.

Делая это, он увидел Роули, переваливающегося к тому же телефону-автомату, которым сам недавно пользовался. Тад подумал: "Теперь я Сумею не допускать к себе Старка. Потому что у меня есть секрет. Я не могу управлять, может быть, этими психопомпами, но какое-то время они принадлежат мне - или они владеют мной - и он не должен этого знать".

Он нашел вторую передачу, и чудный "Фольксваген" Роули Делессепса вздрогнул от неожиданности, переходя на еще никогда не испытанную им скорость выше тридцати пяти миль в час.

Глава 23

ДВА ЗВОНКА ШЕРИФУ ПЭНБОРНУ

1

Первый из звонков, поразивший Алана Пэнборна в самое сердце, прозвенел сразу после трех часов, когда Тад заливал три кварты моторного масла "Сапфир" в жаждущий "Фольксваген" на бензозаправочной колонке в Аугусте. Алан в это время уже думал держать путь в закусочную, чтобы получить свою чашку кофе. ( )

Шейла Бригхем неожиданно выглянула вслед проходившему на выход шерифу и окликнула его: - Алан? Тебя вызывают. Ты знаешь кого-нибудь по имени Хью Притчард? ()

Алан резко обернулся. - Да. Принимай вызов.

Он кинулся в офис и схватил трубку как раз в тот момент, когда Шейла принимала счет за подключение.

- Доктор Притчард? Доктор Притчард, это вы?

- Да, я здесь. - Связь была очень четкой, но Алан ощутил какое-то сомнение - этот человек говорил голосом, не похожим на тот, что бывает у семидесятилетнего. Сорок, возможно, но никак не семьдесят.

- Вы тот доктор Хью Притчард, который практиковал в Бергенфилде, штат Нью-Джерси?

- Бергенфилд, Тенафли, Хэгенсак, Энглвуд, Энглвуд Хайтс... черт возьми, я профессорствовал всю свою жизнь. Вы тот шериф Пэнборн, которому я вдруг так понадобился? Моя жена и я только что вернулись из похода через перевал Дьявола. Только что вернулись. Даже моя боль может болеть.

- Да, я приношу извинения. Я хочу поблагодарить вас за звонок, доктор. Ваш голос значительно моложе, чем я ожидал услышать.

- Так, все это прекрасно, - сказал Притчард, - но вам бы надо было увидеть и меня всего остального. Я похож на крокодила, разгуливающего на задних лапах. Чем могу служить?

Алан еще раз подумал и решил быть предельно осторожным и осмотрительным. Сейчас он зажал трубку между ухом н плечом, откинулся назад в кресле - и парад животных прошел по стене.

Я расследую убийство здесь, в Кастл Роке, штат Мэн, - сказал Пэнборн. - Жертвой стал здешний житель, Хомер Гамаш. Возможно, что существует свидетель этого преступления, но у меня чрезвычайно деликатная ситуация с этим мужчиной, доктор Притчард. Существуют на это целых две причины. Во-первых, он знаменит. Во-вторых, у него наблюдаются симптомы, о которых вы можете вспомнить, поскольку однажды уже были с ними знакомы. Я так говорю, потому что вы оперировали его двадцать восемь лет назад. Он имел доброкачественную опухоль на мозге. Я опасаюсь, что если эта опухоль снова появилась, то его показаниям нельзя будет особо дове...

- Тадеуш Бомонт, - сразу перебил шерифа Притчард. - И каковы бы ни были нынешние симптомы, я очень сильно сомневаюсь, что это рецидивы той старой опухоли.

- Как вы догадались, что речь идет о Бомонте?

- Потому что я спас ему жизнь в 19б0 году, - сказал Притчард и добавил с несокрушимым высокомерием: - Если бы не я, ему бы не пришлось написать ни одной книги, потому что он не дожил бы и до двенадцати лет. Я следил за его карьерой с некоторым интересом еще с той поры, когда он чуть было не получил Национальную книжную премию за свой первый же роман. Я как-то взглянул на фото автора на суперобложке книги и узнал все того же парня. Лицо изменилось, а глаза остались прежними. Необычные глаза. Мечтательные, как бы я их назвал. И, конечно, я узнал, что он живет в Мэне, после этой недавней статьи в "Пипл". Она пришла к нам как раз перед нашим отъездом на отдых.

Он подождал чуть-чуть, а затем проговорил нечто сногсшибательное, но столь обычным тоном, что Алан не сразу даже и среагировал.

- Вы сказали, что он, возможно, был свидетелем убийства? Вы уверены, что вы действительно не подозреваете его самого в совершении этого преступления?

- Ну... я...

- Я только спрашиваю, - продолжал Притчард, - поскольку люди с мозговыми опухолями часто делают очень странные вещи. Причем своеобразие и необычность таких действий прямо пропорциональны интеллекту мужчины или женщины, их совершивших. Но у мальчика вообще не было мозговой опухоли, знаете ли, - по крайней мере в общепринятом смысле этого термина. Это был очень необычный случай. Чрезвычайно необычный. Я прочел всего о трех подобных случаях с 1960 года, причем о двух - уже после ухода в отставку. Ему сделали стандартные нейрологические исследования?

- Да.

- И?

- Они дали отрицательные результаты, относительно каких-то посторонних образований.

- Я не удивлен. - Притчард помолчал несколько секунд, затем добавил: - Вы не совсем откровенны со мной, молодой человек, верно?

Алан прекратил свои настенные развлечения с тенями и подался вперед в кресле.

- Да, боюсь, что так. Но я очень хотел бы узнать, что вы имели в виду, говоря, что у Тада Бомонта не было мозговой опухоли "в общепринятом смысле этого термина". Я знаю обо всех конфиденциальных условиях в отношениях между докторами и пациентами и не знаю, поверите ли вы человеку, с которым разговариваете впервые в жизни - и к тому же по телефону. Но я надеюсь, что вы все же поверите мне, если я скажу, что я на стороне Тада и что я абсолютно уверен в его согласии на то, чтобы вы рассказали мне обо всем, что мне нужно узнать. У меня нет времени, чтобы организовывать его звонок вам и давать на это свое формальное согласие, доктор, - мне это надо знать сейчас.

И Алан сам удивился, обнаружив, что все это - правда, или по крайней мере, что он верит, что это правда. Его начало охватывать непоколебимое чувство, что сейчас происходят какие-то важные события. События, о которых он не знал еще... но скоро узнает.

- У меня нет никаких проблем, связанных с рассказом об этом случае, -спокойно ответил Притчард. - Я не раз подумывал, не стоит ли мне сообщить обо всем этом и самому Бомонту, а не ограничиться простым уведомлением, что операция в госпитале прошла нормально, сразу после окончания хирургического вмешательства. Я чувствовал, что это может очень заинтересовать его.

- Что же это было?

- Я как раз подступаю к этому, смею вас уверить. Я не сообщил его родителям, что обнаружилось при операции, потому что это не имело особого значения в любом практическом аспекте, а мне не хотелось связываться с ними ни по какому поводу. С его отцом - в особенности. Тот мужик, должно быть, родился в пещере и провел свою молодость, охотясь на мамонтов. Поэтому в то время я решил сказать им только то, что они хотели и могли услышать и понять, и отделаться от них поскорее. Затем, конечно, и время сыграло свою роль. Вы теряете связь с пациентами. Я подумал было написать Бомонту письмо, когда Хельга показала мне его первую книгу, и не раз еще возвращался к этому своему намерению. Но я также чувствовал, что он может и не поверить мне... или не проявит какого-либо интереса... или может подумать, что я немного спятил. Я не очень-то знаю знаменитых людей, но мне их жаль - я подозреваю, что их жизнь имеет оборонительный, неорганизованный, печальный характер. Мне показалось, что лучше не трогать спящую собаку. А теперь к делу. Как говорят мои внуки, кончай лодырничать. - Что случилось с Тадом? Что привело его к вам?

- Фуги. Головные боли. Призрачные звуки. И наконец...

- Призрачные звуки?

- Да, но вы не должны мешать мне говорить так, как я привык, шериф. -Алан вновь ощутил несокрушимое высокомерие в голосе старого доктора.

- Все правильно.

- Наконец, был припадок. Все проблемы были вызваны небольшим вкраплением в надлобной доле. Мы делали операцию, предполагая опухоль. А опухоль оказалась близнецом Тада Бомонта.

- Что?

- Да, в самом деле, - ответил Притчард. Голос звучал так, словно шок у Алана Пэнборна весьма порадовал его собеседника. - Это не столь уж и редко. Близнецы часто поглощаются в утробе матери но очень редко такое поглощение бывает неполным; но необычным было месторасположение этого постороннего вкрапления, а также то, что оно начало развиваться. Такие ткани почти всегда остаются инертными. Я полагаю, что проблемы у Тада, возможно, были вызваны ранней половой зрелостью.

- Минутку, - попросил Алан. - Одну минутку. - Он читал фразу "его сознание покачнулось" раз или два в каких-то книгах, но здесь впервые он ощутил это на самом себе. - Вы говорите мне, что Тад был двойняшкой, но он... он как-то... как-то съел своего брата?

- Или сестру, - поправил Притчард. - Но я предполагаю, что все же брата, поскольку, я думаю, поглощение происходит намного реже именно в случаях близнецов-братьев. Это мнение базируется на статистических данных, а не на твердых фактах, но все же я ему верю. А поскольку близнецы-двойняшки всегда относятся к одному полу, ответом на ваш вопрос будет слово "да". Я полагаю, что Тад Бомонт как-то съел своего брата в материнской утробе.

- Иисус Христос, - сказал шериф тихим голосом. Он не мог вспомнить, слышал ли он что-нибудь столь ужасающее или столь необычное за всю свою жизнь.

- Вы говорите так, словно потрясены, - заботливо произнес доктор Хью Притчард, - но на самом деле для этого нет никаких оснований, если только вы рассмотрите все это дело под правильным углом зрения. Мы ведь говорим не о Каине, убивающем своего брата Авеля камнем. Здесь ведь не случай убийства; это просто некий биологический императив, который мы еще не понимаем, но работаем над раскрытием его тайны. Возможно, плохой сигнал, вызванный какими-то нарушениями в эндокринной системе матери. Мы даже не говорим о внутриутробном плоде, если применять точные термины, в момент абсорбции в утробе миссис Бомонт существовало лишь два конгломерата тканей, видимо, еще без человеческих свойств и качеств. Живые амфибии, если позволите. И одна из них - более крупная и сильная - просто задавила более слабую, смяла ее... и поглотила.

- Это звучит чертовски биологически, - пробормотал шериф.

- Разве? Вообще, да, немного есть. В любом случае, поглощение оказалось неполным. Небольшой фрагмент другого близнеца остался целым. Этот посторонний предмет - я не знаю, как правильнее или точнее его обозначить, - вплелся в ткань, ставшую позднее мозгом Тада Бомонта. И по какой-то причине, он проснулся незадолго до того, как мальчику исполнилось одиннадцать. Он начал расти. Но в доме для него не было свободной комнаты. Поэтому было необходимо вырезать его подобно бородавке. Что мы и проделали, очень успешно.

- Подобно бородавке, - повторил, чувствуя отвращение, потрясенный Алан.

Множество мыслей мелькали в его мозгу. Это были темные мысли, столь же темные как летучие мыши на колокольне заброшенной церкви. Только одна была абсолютно цельной и ясной: "Он - это два мужчины, он всегда был двумя мужчинами. Это то, чем должны быть всякий мужчина или женщина, которые верят во что-то. Один, который существует в обычном мире... и другой, который создает миры. Двое. Всегда, по крайней мере, двое".

- Я буду помнить столь необычный случай независимо ни от чего, -сказал Притчард, - но произошло еще кое-что, как раз перед тем, как мальчик очнулся после операции - и это, может быть, было самым необычным во всей этой истории. Нечто, о чем я всегда с удивлением вспоминаю.

- Что же это было?

- Бомонт слышал птиц перед каждым приступом головной боли, - пояснил Притчард. - Само по себе это не столь необычно; это хорошо известные симптомы в случаях мозговой опухоли или эпилепсии. Они называются предвещающими сенсорными синдромами. Но вскоре после операции случился странный инцидент, связанный с реальными птицами. Госпиталь графства Бергенфилд фактически был атакован воробьями.

- Что вы подразумеваете?

- Это звучит абсурдно, правда? - Притчард был все более доволен собой. Я бы вообще не стал говорить о таком событии, если бы оно не было очень хорошо документировано. Большой отчет с фото был опубликован в "Курьере" Бергенфилда на первой полосе. Ровно в два часа дня 2 октября 1960 года необычайно большая стая воробьев влетела в западную часть госпиталя. В те дни в этом крыле работала служба интенсивной терапии, и, конечно, туда был помещен и Тад Бомонт после операции.

- Было разбито множество окон и служители госпиталя убрали более трехсот мертвых воробьев в течение этого инцидента. В статье "Курьера" цитировали какого-то орнитолога. Как я помню, он считал, что поскольку вся западная часть госпитального здания была из стекла, то птицы, по его теории, могли быть привлечены отражением от стекла яркого солнечного света.

- Это чушь, - сказал Алан. - Птицы летят на стекло, только когда они не видят его.

- Я полагаю, что и репортер, бравший это интервью, заметил то же самое, а орнитолог заявил, что птицы, видимо, использовали групповую телепатию, которая объединяет многие сознания - если птицы могут иметь таковое - в одно целое. Подобно муравьям-фуражерам. Он заявил, что если один воробей из стаи решит лететь на стекло, остальные могли просто последовать его примеру. Я не был в госпитале, когда все это случилось - я закончил операцию над мальчиком, проверил стабильность его вайтс...

- "Вайтс?"

- Симптомы жизнестойкости, шериф. А затем отправился играть в гольф. Но я знаю, что эти птица наделали много дел тогда. Двое людей были порезаны выбитым стеклом. Я могу принять теорию орнитолога, но до сих пор у меня в голове сидит этот гвоздь... потому что я помню о сенсорном синдроме Бомонта, как вы видите. Не просто птицы, а весьма конкретные птицы: воробьи.

- Воробьи летают снова, - пробормотал Алан дрожащим и ужаснувшимся голосом.

- Не понял, шериф.

- Ничего. Продолжайте.

- Я спросил его об этих синдромах на следующий день. Иногда встречается локализованная сенсорная амнезия с такими синдромами, которые могут, правда частично, оставаться в сознании даже после того, как операция устранила их причину. Но не в этом случае. Он помнил все абсолютно точно. Он видел птиц так же хорошо, как и слышал их. Птиц повсюду, как говорил Тад, на домах, лужайках, улицах Риджуэя, который является районом Бергенфилда, где он проживает.

- Я настолько заинтересовался, что проверил его карту и сравнил сведения в ней с отчетами об инциденте с птицами. Стая воробьев атаковала госпиталь примерно в два ноль пять. Мальчик очнулся в два десять. Может быть чуть раньше. - Притчард помолчал и добавил: - На самом деле одна из сиделок отделения интенсивной терапии утверждает, что разбудил Тада именно шум разбиваемого стекла.

- Ну и ну, - сказал Алан тихо.

- Да. Ну и ну здесь очень подходит. Я не говорил об этом деле многие годы, шериф Пэнборн. Это чему-то помогает сейчас?

- Я не знаю, - честно заявил Ален. - А не могло так случится, доктор Притчард, что вы не достали ее всю - я подразумеваю, не могло случиться так, что там что-то осталось и снова начало расти.

- Вы говорите, его обследовали. Делали сканирование на КЭТ?

- Да.

- И просвечивали рентгеном, конечно.

- Угу.

- Если результаты отрицательные, то только потому, что там нечего показывать. Что до меня, я думаю, мы действительно вычистили все.

- Благодарю вас, доктор Притчард. - Шериф почувствовал некоторое беспокойство, произнося слова; его губы онемели и плохо слушались.

- Вы расскажете мне о том, что произошло более подробно, когда дело закончится, шериф? Я был очень откровенен с вами и, думаю, имею право рассчитывать здесь на взаимность. Я очень любопытен.

- Я сделаю все, что смогу.

- Это все, что я прошу. Теперь я не хочу мешать вам работать, а я вернусь к моему отдыху.

- Надеюсь, что ваша жена и вы хорошо проведете время.

Притчард вздохнул. - В моем возрасте я должен работать усерднее и еще усерднее, чтобы иметь хотя бы удовлетворительно проведенное время, шериф. Мы любим туризм и палатки, но на следующий год, наверное, останемся дома. - В таком случае, я еще более ценю вашу любезность, то, что вы тут же ответили на мой звонок.

- Не стоит благодарности. Я обожал свою работу, шериф Пэнборн. Не мистику хирургии - я никогда не был этим озабочен - но тайну. Тайну сознания. Это очень увлекательно. - Представляю, насколько, - согласился Алан, думая, что был просто счастлив, если бы в его нынешней жизни встречалось бы поменьше всех этих тайн мозга и сознания.

- Я свяжусь с вами, как только события... сами собой прояснятся.

- Спасибо, шериф. - Доктор помолчал н добавил: - Это дело очень беспокоит вас?

- Да. Очень.

- Мальчик, которого я помню, был очень симпатичным. Рассеянным, но симпатичным. А каким мужчиной он стал?

- Думаю, хорошим, - ответил Алан. - Чуточку холодноват, может быть, и несколько отчужден, но хороший человек во всем прочем. - И снова повторил: - Я думаю.

- Спасибо. Занимайтесь своими делами. До свидания, шериф Пэнборн. Последовал отбой на линии, и Алан медленно опустил трубку. Он вновь откинулся назад в кресле, сложил перекрещенные руки н изобразил большую черную птицу, медленно пролетающую через освещенную ярким солнцем стену его офиса. Строчка из "Волшебника страны Оз" вдруг пришла ему в голову и запрыгала в сознании: "Я действительно верю в привидения, я действительно верю в привидения, я действительно, я действительно верю в привидения!" Это был Пещерный Лев, ведь так?

Вопрос заключался, во что верит он?

Конечно, проще для него ответить, что он не верит. Он не верит, что Тад Бомонт кого-то убил. Также не верит, что Тадом написаны эти шифрованные строки на стенах квартир убитых.

Но как же все произошло?

Просто. Старый доктор Притчард прилетел на восток из Форт Ларами, прикончил Фредерика Клоусона, написал у него на стенке "ВОРОБЬИ ЛЕТАЮТ СНОВА", затем полетел в Нью-Йорк из Вашингтона убил там Мириам Коули своим любимым скальпелем, сперва открыв входную дверь этим же орудием. Он поработал над ними, потому что обожал тайну хирургии.

Нет, конечно нет. Но Притчард был не единственным, кто знал о Таде -как он это называл, - об его предвещающих сенсорных синдромах. Этого, правда, не было в статье "Пипл", но...

Ты забываешь о дактилоскопических и голосовых отпечатках. Ты забываешь о спокойном и уверенном допущении Тадом и Лиз того, что Джордж Старк - реально существует, что он жаждет продолжать убивать для того, чтобы ОСТАТЬСЯ реальным. А сейчас ты пытаешься просто не замечать того факта, что ты начинаешь верить в то, что все может оказаться правдой. Ты пытался убедить их, как безумно верить не в какое-то таинственное привидение, а в призрак человека, никогда не существовавшего. Но писатели ПРИГЛАШАЮТ призраки, это вполне возможно; наряду с актерами и художниками, они, наверное, единственно приемлемые в сегодняшней нашей жизни медиумы. Они создают миры, которые никогда не существовали, населяют их людьми, никогда не жившими, а затем приглашают нас присоединяться к ним в их фантазиях. И мы так и делаем. Да. Мы ПЛАТИМ, чтобы делать это.

Алан снова соединил руки, вытянул свои гибкие пальцы и послал на стену лететь под солнцем куда меньшую птицу. Воробья.

Ты не можешь объяснить стаю воробьев, которые наводнили госпиталь графства Бергенфилд почти тридцать лет тому назад, как и то, что не знаешь, чем можно объяснить существование двух людей с одинаковыми дактилоскопическими и голосовыми отпечатками. Но ты знаешь, что Тад Бомонт находился в утробе матери еще с кем-то. С посторонним.

Хью Притчард упомянул раннюю половую зрелость.

Алан Пэнборн вдруг подумал, а не мог ли этот рост постороннего вкрапления совпасть с чем-то совсем иным?

Он задумался, не связано ли было это с тем, что Тад Бомонт начал писать.

Сигнал вызова на его столе снова отвлек шерифа. Это была опять Шейла: - Фаззи Мартин на линии, Алан. Он хочет говорить с тобой.

- Фаззи? Какого дьявола ему надо?

- Я не знаю. Он не захотел сказать мне.

- Иисус Христос, - проговорил Алан. - Этого мне только сегодня не хватало.

Фаззи имел большой земельный участок около городской дороги N2, в четырех милях от озера. Когда-то Мартин владел процветающей фермой, но это было еще в те дни, когда Фаззи был известен под своим настоящим христианским именем Альберт. Он и тогда больше всего обращал внимание на кувшин с виски, чем на все прочее в окружающем его мире. Его дети подросли, жена оставила этот мир, из-за непосильной работы еще десять лет тому назад, и теперь Фаззи в одиночестве командовал двадцатью семью акрами земли, которые медленно, но неуклонно возвращались в свое дикое состояние. На западной стороне его участка, около поворота дороги к озеру, стояли его дом и амбар. Амбар когда-то служил приютом для сорока коров, а теперь был заброшенным зданием с прохудившейся крышей, краска его облезла, а большинство окон забиты досками. Алан н Тревор Хартленд, пожарный инспектор Кастл Рока, давно ожидали, что либо дом Мартина, либо его амбар, либо и то и другое сразу когда-нибудь сгорят дотла.

- Ты хочешь, чтобы я сказала ему, что тебя здесь нет? - спросила Шейла. - Только что пришел Клат - я могу их соединить.

Алан обдумал это предложение, затем вздохнул и покачал головой. - Я поговорю с ним, Шейла. Спасибо.

Он снял трубку и зажал ее между ухом и плечом.

- Шеф Пэнборн?

- Это шериф, да.

- Это Фаззи Мартин, у дороги N2. Здесь может быть проблема, шеф.

- Да? - Алан пододвинул к себе еще один телефон на столе. Эта была прямая линия с другими службами муниципального здания. Подушечка его пальца приблизилась к квадратной кнопке с номером "четыре" и легла на нее. Теперь ему надо было только нажать на кнопку, чтобы связаться с Тревором Хартлендом. - Что это за проблема?

- Ну, шеф, я бы скорее вляпался в дерьмо, чем это точно знаю. Я бы назвал это Великой автомобильной кражей, если бы знал, что это за машина. Но я не знаю. Никогда раньше не видал в моей жизни. Но он вышел из моего амбара. - Фаззи говорил с тем глубоким и иногда вызывающим сатирические насмешки мэнским акцентом, который превращал любое простое слово типа "амбар" в нечто удивительно протяжное, звучащее, как раскат смеха: "ммбаар".

Алан вернул телефон внутренней связи на его старое и обычное место. Бог оберегает дураков и пьяниц - факт давно и хорошо им изученный за многие годы полицейской службы - это подтверждалось тем, что дом и амбар Фаззи благополучно стояли на своих местах, несмотря на пагубную привычку их хозяина повсюду оставлять непогашенные окурки, когда он был пьян, что, собственно, был его наиболее естественным состоянием. "Сейчас все, что мне надо делать, - подумал Алан, - это сидеть здесь и ждать, когда он доберется до этой своей проблемы. Тогда мне, может, удастся выяснить - или попытаться - существует ли эта проблема в реальном мире или где-то внутри того мира, который, может, еще сохранился в сознании Фаззи".

Шериф сложил пальцы и запустил еще одного воробья лететь по стене, а затем вдруг остановил его.

- Что за машина выехала из твоего амбара, Альберт? - терпеливо спросил Алан. Почти все в Кастл Рок (включая и самого Мартина) называли его не по имени, а кличкой Фаззи, да и сам шериф мог бы попытаться когда-нибудь начать так величать Мартина, проживи он здесь еще лет десять. А, может быть, двадцать.

- Я только что сказал, что никогда раньше его не видал, - сказал Фаззи таким тоном, словно хотел выразиться: "Ты, проклятая дурачина", - и это прозвучало не менее ясно, чем если бы действительно было высказано вслух. - Вот почему я и звоню, шеф. Уверен, что никогда не видал, и она никак не моя.

Наконец в голове Алана начала складываться какая-то картина.

Лишившемуся своих коров, детей и жены, Фаззи Мартину почти не требовались наличные - земля его была свободна от долгов или выплат, за исключением налогов, когда он получил наследство от отца. Те деньги, которые Фаззи все еще получал, приходили к нему из весьма сомнительных источников. Алан полагал, а точнее - наверняка знал, что на самом деле, среди сена в амбаре Мартина почти всегда лежит тюк, а то и два с марихуаной, которые исчезают через пару месяцев, и это было только одним из небольших развлечений и занятий Фаззи. Шериф время от времени подумывал, не стоит ли ему всерьез заняться Фаззи по поводу незаконного хранения наркотиков с целью их сбыта, но Алан очень сомневался даже в том, чтобы Мартин курил это зелье, не говоря уж о том, чтобы имел мозги, для его продажи нужным людям в нужное время. Скорее всего, он только временами предоставлял место для хранения, за сто или двести долларов. И даже в таком маленьком местечке как Кастл Рок всегда находили более серьезные дела, чем выискивание пьяниц, держащих у себя сомнительное курево.

Другое занятие Фаззи, связанное с его амбаром, было вполне законным -он предоставлял площадь для крытой стоянки автомобилей летних отдыхающих. Когда Алан впервые оказался в Кастл Рок, амбар Фаззи был действительно хорошо оборудованным гаражом. Вы могли увидеть там не менее пятнадцати автомашин - большинство из них принадлежало владельцам дачных участков у озера, которые приезжали сюда лишь на лето - сменяемых зимой коровами под этой же крышей. Фаззи даже сделал перегородку в амбаре, отделив в нем участок для круглогодичного гаража, в котором все желающие отдыхающие могли оставлять свои машины на осенний и зимний сезоны, и их четырехколесные детища мирно соседствовали с четвероногими законными хозяевами пропахшего сеном амбара, на потолке которого отражалась причудливая картина из задумчивых коровьих морд и сверкающих бамперов, тесно прижавшихся друг к другу. С годами дело Фаззи с гаражом резко пошатнулось. Алан предполагал, что более всего здесь вредят справедливые слухи о неосторожном курении Мартина, угрожавшем спалить в любую минуту не только свое, но и чужое добро. Желающих рискнуть своими машинами становилось все меньше, даже если речь шла о почти разваливающихся колымагах. В последний раз, когда шериф побывал на ферме у Фаззи, он смог увидеть в амбаре лишь две машины "Т-Берд" 1959 года выпуска Оззи Брэнингена - машину с классическими формами, если бы она не была столь побита и проржавлена - старый "Форд Вууди" Тада Бомонта.

Снова Тад.

Сегодня, видимо, все дороги ведут к Таду Бомонту.

Алан выпрямился в кресле, машинально пододвигая телефон к себе поближе.

- Это не был старый "Форд" Тада Бомонта? - спросил он Фаззи. - ты уверен?

- Конечно, уверен. Это был не "Форд" и уж будьте уверены никакой не "Вууди". Это был черный "Торнадо". Еще одна искорка вспыхнула в сознании Алана... но он не был еще полностью уверен, что знает, почему. Кто-то говорил ему об этом черном "Торнадо", и не так уж давно. Он подумает, кто и когда, но не сейчас... но обязательно вспомнит.

- Я как раз был на кухне, доставал холодный лимонад, - продолжал Фаззи, - и тут увидел этот "Торнадо" выезжающим прямо из моего амбара. Сперва я подумал, что у меня не стояла похожая на него машина. А во-вторых, я подумал о том, как же кто-то сумел забраться ко мне в амбар, если на его двери висит здоровенный старый висячий замок Крейга, и только у меня есть ключ от него.

- А как насчет хозяев машин, которые стоят у тебя? Разве у них нет ключей?

- Нет, сэр! - Фаззи казался обиженным только самим этим предположением.

- Ты не смог, конечно, разглядеть его лицензионный номер?

- Будь я проклят, если не смог! - завопил Фаззи. - Разве у меня нет бинокля, как раз здесь на кухонном подоконнике?

- Алан, который не раз бывал с инспекцией на ферме Мартина вместе с Тревором Хартлендом, никогда не попадал там на кухню (и, слава богу, не собирался этого делать и в будущем), сказал извиняющимся тоном:

- О, да. бинокли. Я забыл о них.

- Зато я не забыл! - победоносно заключил Фаззи. - Вы достали карандаш?

- Разумеется, Альберт.

- Шеф, почему бы вам не звать меня "Фаззи", как это все делают?

Алан вздохнул. - О'кей, Фаззи. А раз мы так порешили, то почему бы тебе не звать меня просто "шериф"?

- Как хотите. Так вы хотите знать номер или нет?

- Разумеется.

- Прежде всего, это номер штата Миссисипи, - заявил Фаззи с явно триумфаторскими нотками в голосе. - Что бы вы подумали об этом? Пэнборн точно не знал, что он думает, если не считать, что еще одна искра мелькнула в его сознании, куда ярче, чем предыдущие. "Торнадо". И Миссисипи. Что-то про Миссисипи. И о городе. Оксфорд? Это был Оксфорд? Еще один, как и тот Оксфорд, что совсем неподалеку отсюда.

- Я не знаю, - ответил Алан, а затем добавил то, что, по его мнению, Фаззи хотел бы от него услышать: - Все выглядит очень подозрительно.

- И вы чертовски правы! - прокричал Фаззи. Затем он прочистил глотку и перешел на деловой тон: - О'кей. Миссисипский номер 62284. Вы его записали, шеф?

- 62284.

- Да, 62284, вы можете ввести его в ваш сучий банк! Подозрительно! О, да! Это то, что я и подумал! Иисус, поедающий банку бобов!

24



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.