Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Тёмная половина
Тёмная половина

затем начинали действовать слишком застенчиво. Это выглядело так, если бы они что-то знали, они обязательно помогли бы, но им никак не удавалось узнать вовремя. Это была - или должна была быть - охрана Дональдсона. Они, конечно, не будут держать детектива в передвижном сыскном автомобиле. Это было слишком маловероятно. Этот парень прибыл с охранниками, чтобы сперва допросить Дональдсона, а затем понянчить его.

"Извините, друзья, - подумал Старк. - Я думаю, что эти дни ребячьей болтовни уже кончились".

Он вскочил на ноги и обошел кадку. Ни один лист пальмы не дрогнул. Ноги бесшумно двигались по паркету. Он проскользнул менее чем в трех футах от детектива, наклонившегося над убитым и вытаскивающего револьвер из кармана на голенище. Старк мог бы дать по его заду хорошего пинка, если бы только пожелал.

Он втиснулся в еще открытый лифт в самый последний момент перед тем, как двери полностью закрылись. Один из полисменов уловил уголком глаза какое-то движение, может - двери, может - самого Старка, и поднял голову от тела Дональдсона.

- Эй...

Старк поднял руку и показал полисмену кукиш. Всего-навсего. Затем двери окончательно закрылись.

Площадка на первом этаже была пуста, лишь швейцар, казалось, почивал за столом, полностью отключившись от земных забот после полученного нокаута. Старк вышел, повернул за угол, залез в украденную машину и укатил.

2

Филлис Майерс жила в одном из новых многоквартирных домов на Вест-сайд в Манхэттене. Ее полицейская охрана (в сопровождении детектива, носившего кроссовки "Найк", хоккейный свитер "Нью-Йорк Айлендерс" с закатанными рукавами и те же неизменные темные очки) прибыла в половине одиннадцатого шестого июня и нашла ее целиком погруженной в творческую работу. Сперва она была малоразговорчивой и даже угрюмой, но значительно оттаяла, услыхав, что кто-то, кого считают Джорджем Старком, может стремиться убить ее. Она ответила на все вопросы детектива об интервью Тада Бомонта, которое она называла "съемкой Тада Бомонта", заправляя свои три камеры новой пленкой и колдуя над двумя дюжинами объективов. Когда детектив поинтересовался, чем она занимается, она ему подмигнула и заявила: "Я верю в девиз бойскаутов. Кто знает - может действительно что-то произойдет".

После допроса, уже за дверью квартиры, один из полисменов спросил детектива:

- Она верит в это?

- Конечно, - ответил тот. - Ее трудности в том, что она вообще ничто не считает реальным, кроме своих фотографий. Для нее весь мир - это фото, ожидающее происшествий. Это просто глупая сучка, которая действительно верит, что она всегда стоит там, где надо, со своим объективом.

Ныне, к половине четвертого утра седьмого июня, когда детектив давно уже удалился, прошло уже более двух часов после сообщения охранникам Филлис Майерс об убийстве Дональдсона. Это сообщение пришло по рации, закрепленной на их поясах. Им советовали быть особенно осторожными и чрезвычайно бдительными, поскольку психопат, с которым сейчас они могли столкнуться, оказался в высшей степени кровожадным и изворотливым.

- "Осторожный" - это мое второе имя, - сказал коп номер один.

- Какое совпадение, - вторил ему коп номер два. - А мое второе имя -"чрезвычайный".

Они работали вместе более года и хорошо ладили. Сейчас они подшучивали друг над другом, почему бы и нет? Они были вооруженными членами червивого и старого, но самого прекрасного Большого Яблока, стоявшими в холле на двадцать шестом этаже многоквартирного дома.

Кондиционеры работали отлично, и пока еще никто не прыгал с потолка с направленным на них автоматом "Узи", который никогда не дает осечек. Это была реальная жизнь, а не восемьдесят седьмой роман в серии о полицейских подвигах или фильм о Рэмбо. А то, что реальная жизнь включает в себя бессонную ночь здесь, могло быть даже чуть лучше, чем патрулирование в полицейской машине для прекращения пьяных драк в барах или семейных ссор между не менее пьяными мужьями и женами в их квартирах. Реальная жизнь должна всегда предполагать их осторожность и чрезвычайность действий в кондиционируемых холлах жаркими ночами в городе. Так они твердо считали. Они бы продвинулись еще дальше в своих размышлениях на эту тему, но двери лифта отворились, и из него вышел раненый слепой человек, неуверенно зашагавший внутрь коридора. ()

Он был высок и очень широкоплеч. Ему вряд ли было больше сорока. Он был одет в спортивный плащ и брюки, которые не совсем подходили к плащу, но и не очень портили общее впечатление. Первый полисмен - "Осторожный" -имел время подумать, что человек, который подбирал одежду слепому, должен иметь неплохой вкус. На слепом были также большие черные очки, которые съезжали ему на нос из-за сломанной дужки. Это были не затемненные очки, а самые темные солнцезащитные, типа тех, что носил Человек-невидимка изо романа Уэллса.

Слепой держал обе руки протянутыми вперед. Левая была пустой, а в правой он держал грязную белую палку с резиновым набалдашником. Обе руки были покрыты засохшей кровью. Брызги крови были видны на плаще и на рубашке слепого. Если бы оба охранника Филлис Майерс действительно были чрезвычайно осторожными, одна вещь непременно показалась бы им странной. Слепой человек вел себя так, словно с ним только что случилось какое-то несчастье, что-то обязательно случилось не очень приятное, но кровь уже побурела и засохла. Это заставляло предполагать давность происшествия, факт, который должен был бы насторожить полисменов, как не соответствующий всему сценарию. Он должен был послужить для них красным сигналом тревоги. Хотя этого, вероятно, и нельзя было требовать. Все произошло слишком быстро, а когда такие вещи происходят достаточно быстро, они не дают возможности их обдумать и оценить даже при особой бдительности и чрезвычайной осторожности. Вы просто плывете по течению.

Какое-то мгновение они еще стояли около дверей Филлис Майерс, счастливые, как школьники, у которых отменили сегодня занятия из-за поломки в бойлерной, а в следующий миг окровавленный слепой мужчина уже оказался перед самым их носом, размахивая своей грязной белой палкой в поисках нужного пути. Не было времени для размышлений, можно было только действовать.

- По-лиииция, - выкрикивал слепой еще даже до того, как двери лифта открылись полностью, чтобы выпустить его. - Швейцар сказал, что полисмены где-то здесь, на двадцать шестом! По-лиииция! Вы здесь?

Теперь он нашаривал путь в холле, палка постукивала из стороны в сторону, и - "хук"! - он коснулся стены слева и повернулся в другую сторону, затем снова - "хук"! - стена оказалась и справа, и если еще кто-то не проснулся на этаже от этого грохота, то ему предстояла эта радостная перспектива уже в очень недалеком будущем.

Чрезвычайный и Острожный подались вперед, даже не переглянувшись.

- По-лиииция! По...

- Сэр! - поспешил Чрезвычайный.

- Держитесь! Вы собираетесь упасть на...

Слепой дернул головой в направлении голоса Чрезвычайного, но не остановился. Он отклонился назад, размахивая свободной рукой и палкой, напоминая при этом самого Леонарда Бернстайна, пытающегося дирижировать Нью-Йоркским филармоническим оркестром после того, как выкурил порцию или две крэка.

- По-лиииция! Они убили мою собаку-поводыря! Они убили Дейси! ПО-ЛИИИЦИЯ!

- Сэр...

Осторожный подошел к несчастному слепому. Шатающийся из стороны в сторону безутешный человек опустил свободную руку в карман плаща, но вынул оттуда вовсе не два билета на гала-концерт, организуемый Обществом слепых, а револьвер сорок пятого калибра. Он направил его на Осторожного и дважды нажал курок. Выстрелы были приглушены и неясны в этом тесном и почти закрытом со всех сторон холле. Зато было много голубого дыма. Осторожный получил пули почти в упор. Он осел на пол с продырявленной грудью, а его китель был обожжен н продолжал тлеть.

Чрезвычайный замер перед нацеленным на него дулом в руках слепого. -Ради Бога, пожалуйста, не делайте этого, - сказал Чрезвычайный очень тонким голосом. Он звучал словно голос маленького ребенка. Но слепой выпалил еще дважды. Стало еще больше голубого дыма. Выстрелы были чрезвычайно точными для незрячего человека. Чрезвычайный упал навзничь на паркет холла, дернулся в конвульсии и затих.

3

В Ладлоу, в пятистах милях от Нью-Йорка, Тад Бомонт беспокойно повернулся во сне. - Голубой дым, - пробормотал он. - Голубой дым.

За окном спальни девять воробьев сидели на телефонном проводе. К ним присоединилось еще добрых полдюжины. Птицы сидели, тихие и незаметные, над наблюдателями в патрульной полицейской машине.

- Мне они больше не понадобятся, - сказал во сне Тад. Он неуклюже потянулся одной рукой к своему лицу, а другую руку вскинул вверх.

- Тад, - сказала Лиз, садясь в кровати. - Тад, ты слышишь?

Тад ответил что-то невнятное, продолжая спать.

Лиз посмотрела на свои руки. Они покрылись гусиной кожей.

- Тад? Опять эти птицы? Ты опять слышишь их?

Тад ничего не сказал. За окном воробьи дружно взлетели и скрылись во мгле, хотя время для их полета было совсем неподходящим.

Ни Лиз, ни оба полицейских в машине не заметили их.

4

Старк отшвырнул черные очки и палку в сторону. Холл был наполнен едким дымом. Кольт Старка был заряжен разрывными пулями. Две из них прошили полисменов навылет и сильно разнесли стену коридора. Он подошел к двери квартиры Филлис Майерс. Он был готов вызвать ее наружу, но она оказалась как раз за дверью, и Старк смог коротко сказать ей то, что должно было успокоить леди в наибольшей степени.

- Что тут происходит? - прокричала она испуганно. - Что случилось?

- Мы взяли его, мисс Майерс, - ласково ответил Старк. - Если вам хочется сделать фотографию, делайте это чертовски быстро и запомните, что я никогда ничего вам не разрешал специально.

Она держала дверь на цепочке, когда приоткрыла ее, но все было о'кей. Когда она приложила свой большой карий глаз к объективу, Старк послал в него пулю.

Закрывание ее глаз - вернее, того одного, что еще существовал - здесь было не обязательным ритуалом, поэтому Старк повернулся и кинулся к лифтам. Он не медлил, но и не бежал. Одна из квартирных дверей приоткрылась - казалось, все только и занимались таким развлечением этим вечером - и Старк погрозил револьвером кроличьей морде с выпученными глазами, когда увидел ее. Дверь квартиры тут же захлопнулась. Он нажал кнопку вызова лифта. Дверь открылась тут же, чего можно было ожидать в ночное время, когда одновременно работают три лифта. Старк швырнул револьвер через плечо на пол. Спустившись на первый этаж, Старк прошел мимо уже второго отключенного им за этот вечер швейцара (которого он нокаутировал тростью, украденной у слепого на Шестидесятой улице) и вышел из подъезда.

5

Солнце всходило в гостиной Рика Коули, когда зазвонил телефон. Рику было пятьдесят, и он был красноглазым, осунувшимся и полупьяным. Он снял трубку сильно дрожащей рукой. Он еле сознавал, где он находится, и его усталый, отключившийся мозг пытался внушить ему, что вообще все это происходит во сне. Не был ли он всего три часа назад в бюро морга на Первой авеню, опознавая там израненное тело своей бывшей жены, всего в каком-то квартале от шикарного маленького французского ресторана, где обслуживали не просто клиентов, а только друзей? Была ли за его наружной дверью полиция, потому что человек, убивший Мириам, мог также попытаться проделать это с ним? Неужели все это правда? Конечно же, нет. Несомненно, сон... и, может быть, звонок вовсе не телефонный, это всего лишь автоматический будильник у постели. Как правило, он ненавидел эту треклятую штуковину... неоднократно швырял ее подальше от себя. Но в это утро он бы расцеловал ее, даже по-французски.

Рик, однако, еще так и не проснулся до конца. Наконец, он пробормотал в трубку:

- Хэллоу?

- Это человек, перерезавший глотку вашей жене, - произнес бесстрастный голос, и Рик вдруг сразу очнулся. Все его робкие мечты о сновидениях вместо реальных событий молниеносно исчезли. Это был тот голос, который вам лучше слышать только во сне... но никогда - в обычной своей жизни.

- Кто вы? - услышал Рик свой слабый испуганный голосок.

- Спроси Тада Бомонта, кто я, - сказал мужчина. - Он все знает про это. Передай ему, что я сказал: "Ты разгуливаешь вокруг мертвых". И скажи ему, что я еще не приготовил дурацкой начинки.

Рику послышался клик опускаемой незнакомцем трубки, секундная тишина и сигналы, что линия освободилась.

Рик тоже опустил трубку, посмотрел на телефон и вдруг разрыдался.

6

В девять часов утра Рик позвонил в контору и сообщил Фриде, что она и Джон могут идти домой - у них сегодня и до конца недели выходные дни. Фрида захотела узнать, почему, и сам Рик удивился тому, что не смог сказать ей какую-нибудь ложь или полуправду. Что-нибудь типа того, что Рик был замешан в раскрытии запутанного и серьезного преступления - скажем, воровства или растления детей. Но не в силах и рассказывать все подробно, пока не пройдет первый шок.

- Мириам мертва, - ответил он Фриде. - Ее убили в ее же квартире этой ночью.

Фрида коротко вздохнула и в ужасе воскликнула: - Иисус Христос, Рик? Не шути так! Когда ты так шутишь, эти вещи действительно происходят!

- Это правда, Фрида, - сказал он и снова чуть было не расплакался. И эти слезы - и те, которые он пролил в морге, и те, которые были в машине на обратном пути оттуда, и те, которые вызвал этот безумец своим звонком, и те, которые он пытался сейчас удержать - все они были только первыми. Мысли о слезах в будущем заставили его особенно остро почувствовать все свое несчастье. Мириам была шлюхой, но она была также, по-своему, сладкой шлюхой, и он любил ее. Рик закрыл глаза. Когда он открыл их, то увидел человека. глядящего на него через окно, хотя оно находилось на четырнадцатом этаже. Рик вскочил, но увидел рабочую форму на этом человеке. Мойщик стекол. Рабочий помахал рукой в своей люльке. Рик поднял руку в ответном приветствии. Казалось, его рука вдруг стала весить добрых восемь сотен фунтов, и он уронил ее на бедро почти мгновенно.

Фрида вновь посоветовала ему не шутить, и это вызвало у него еще большую печаль. Слезы, понимал он, это только начало. Он сказал: -Минутку, Фрида, - и поставил телефон на пол. Он подошел к окну, чтобы задернуть занавески. Ему вполне достаточно разговаривать с Фридой на другом конце провода, не хватало еще, чтобы чертов мойщик наблюдал за ним в эту минуту, столь тягостную н неприятную. Когда он подошел к окну, человек в люльке полез в карман комбинезона, чтобы извлечь оттуда что-то. Рик вдруг почувствовал смятение. Передай ему, что я сказал... Ты разгуливаешь вокруг мертвых.

(Иисус Христос...) Мойщик развернул маленький плакат. На желтом фоне красовались черные буквы. Послание было окаймлено широко улыбающимися лицами. "НАСЛАЖДАЙСЯ ПРЕКРАСНЫМ ДНЕМ!" - гласило оно.

Рик грустно кивнул. Наслаждайся прекрасным днем. Конечно. Он задернул занавески и вернулся к телефону.

7

Когда, наконец, Рику удалось убедить Фриду, что он совсем не шутит, она сперва разразилась криками и стонами, а затем совершенно искренними рыданиями - все в конторе, да и все клиенты, даже этот тупица Оллинджер, который писал чертовски скверные научно-фантастические романы и который, очевидно, предназначил себя делу разбивания бра во всем Западном полушарии, любили Мир. И, конечно же, сам Рик вторил ее стенаниям и плачу, пока, наконец, не разъединился с Фридой. "Хорошо, по крайней мере, что я закрыл занавески, - подумал Рик.

Через пятнадцать минут, когда Рик готовил себе кофе, он вновь вспомнил звонок того сумасшедшего. Ведь снаружи квартиры у ее дверей находятся два полицейских охранника. Какого же черта он не сказал им об этом. Почему он стал таким слабоумным?

"Да, - подумал он, - моя жена умерла и, когда я увидел ее в морге, она выглядела, словно у нее вырос еще один рот двумя дюймами ниже подбородка. Что-то надо делать со всем этим".

Спроси Тада Бомонта, кто я. Он все знает про это.

Он, конечно, имел в виду телефонный звонок Таду. Однако сознание Рика все еще находилось в свободном падении, вещи приобретали новые пропорции, которые он не мог, по крайней мере сейчас, никак уловить. Да, он, конечно, позвонит Таду. Ему следует это сделать сразу же после того, как он сообщит о звонке того психопата своим охранникам.

Он действительно все это рассказал им, чем чрезвычайно заинтересовал полицейских. Один из охранников по своей переговорной рации тут же связался с полицейским управлением и передал всю полученную информацию. Закончив разговор, он сообщил Рику, что шеф детективов приглашает его в полицию для дачи показаний по поводу этого необычного звонка. Пока Рик будет это делать, в его квартире будет сидеть их парень и подключит к телефону Рика записывающее устройство и оборудование для пеленгования его собеседников. Если, конечно, будут еще другие звонки.

- Это вполне вероятно, - сказал второй коп Рику. - Эти психопаты просто влюблены в собственные голоса.

- Я должен сперва позвонить Таду, - заметил Рик. - Он может быть в беде тоже. Именно так все прозвучало.

- Мистер Бомонт находится под охраной полиции в Мэне, мистер Коули. Лучше пойдемте, ладно?

- Однако, мне кажется...

- Вы вполне сможете позвонить ему и из полиции. А сейчас, вы возьмете плащ?

Поэтому Рик, смущенный и вовсе не уверенный, что все это происходит с ним наяву, позволил им увести себя.

8

Когда они вернулись к квартире Рика через пару часов, один из охранников Рика, увидев дверь, внезапно нахмурился и сказал: - Здесь никого нет.

- И что же? - устало спросил Рик. Он чувствовал полное изнурение и разбитость. Ему задавали великое множество вопросов, и он отвечал, как только мог, - сложная задача, поскольку лишь немногие из этих вопросов казались ему имеющими какой-то смысл.

- Если бы ребята из связи закончили до нашего прихода, они должны были бы подождать нас.

- Может быть, они внутри? - спросил Рик.

- Один из них возможно, но второй должен быть здесь снаружи. Это стандартная процедура.

Рик вынул ключи, поискал нужный и вставил его в замочную скважину. Его не волновали все эти проблемы полицейских процедур. Слава Богу, ему осталось выполнить только одно дело, оставшееся с утра. - Я должен перво-наперво позвонить Таду, - сказал он самому себе. Он вздохнул и чуть улыбнулся. - Еще даже не полдень, а я чувствую себя так, словно этот день никак не кончится...

- Не делайте этого! - вдруг воскликнул один из полисменов и кинулся вперед.

- Делайте чего..., - начал было Рик, поворачивая ключ, и дверь с грохотом взорвалась облаком огня и дыма. Полисмен, чьи навыки и инстинкты сработали слишком поздно, был опознан своими близкими, а Рик Коули почти испарился. Другой полисмен, который стоял немного позади и успел нагнуться во время возгласа товарища, подвергся последующему лечению от ожогов и сотрясения мозга, а также долгому внутреннему расследованию всего этого дела. По счастливой случайности - почти волшебной - вся шрапнель от двери и стены пролетела вокруг него густым облаком, не коснувшись его тела. Он уже никогда снова не смог работать в полиции, взрыв мгновенно сделал его глухим на всю оставшуюся жизнь.

В квартире Рика, в гостиной, лежали два трупа техников из отдела связи, которые должны были поработать с телефоном. Ко лбу одного из них кнопкой была прикреплена записка:

"ВОРОБЬИ ЛЕТАЮТ СНОВА".

Ко лбу другого было прикреплено другое послание:

"БОЛЬШЕ ДУРАЦКОЙ НАЧИНКИ. ПЕРЕДАТЬ ТАДУ".

ЧАСТЬ II

СТАРК ПРИНИМАЕТ КОМАНДОВАНИЕ - Любой дурак с быстрыми руками может схватить тигра за яйца, - сказал Мэшин Джеку Халстеду. - Ты не знал этого? Джек начал смеяться. Взгляд, которым наградил его Мэшин, заставил его, однако, призадуматься.

- Сотри эту идиотскую ухмылку со своей рожи и слушай меня, - сказал Мэшин. - Я сейчас даю тебе здесь урок. Ты внимательно слушаешь?

- Да, мистер Мэшин.

- Тогда слушай и никогда не забывай об этом.

Любой дурак с быстрыми руками может схватить тигра за яйца, но только герой сможет сжать их. Я скажу тебе кое-что еще по этому поводу, Джек: только герои и трусы ходят по земле. Никто больше. И я не трус.

Джордж Старк "Путь Мэшина"

Глава 15

( )

НЕВЕРИЕ СТАРКА

1

Тад и Лиз сидели в столь глубоком шоке, что их подавленность, казалось, была сродни ледяному испугу, от которого уже почти невозможно избавиться. Алан Пэнборн рассказывал о том, как прошли ночные и ранние утренние часы в Нью-Йорке. Майкл Дональдсон зарезан н забит до смерти в холле около своей квартиры; Филлис Майерс н два полисмена-охранника застрелены в ее доме на Вест-Сайде. Ночной швейцар в доме Майерс получил удар по голове чем-то очень тяжелым, и теперь ему пытаются лечить трещину в черепе. Доктора не могут дать никаких гарантий, что он не окажется в любой миг на небесах. Швейцар того здания, где жил Дональдсон, уже мертв. Все эти убийства осуществлены самым простым бандитским способом, когда преступник просто приближается к жертвам и приканчивает их.

Пока Алан говорил, он не раз называл убийцу Старком.

"Он называет его правильным именем, не задумываясь об этом", -подумал Тад.

Затем он покачал головой, недовольный своей же собственной поспешностью. Ты можешь звать его как-то по-другому, но "Старк" все же намного лучше, чем "преступник" или "Мистер Х". Видимо, будет ошибкой думать по этому поводу, что шериф использует это имя по каким-то особым причинам, кроме как для удобства и ясности в этой беседе.

- А как Рик? - спросил Тад после окончания длинного сообщения Алана Пэнборна, когда тот переводил дух.

- Мистер Коули жив и здоров, он находится под полицейской охраной. -Было только четверть десятого утра, и взрыв, убивший Рика и одного из полисменов, должен был произойти еще почти через два часа.

- Филлис Майерс тоже была под охраной, - заметила Лиз. В большом детском манеже Уэнди уже спит, а Уильям пока еще только клюет носом. Его голова то опускается на грудь, то снова поднимается, глаза уже закрыты. Алану смешно наблюдать за этой сценой, которая напоминает поведение караульного, старающегося не заснуть на дежурстве. Но каждый подъем головы был все слабее и слабее. Наблюдая за близнецами и убрав записную книжку в карман, шериф отметил интересный факт: всякий раз, когда Уильям дергает головой, боясь бодрствовать, Уэнди ворочается во сне.

"Заметили ли это родители? - подумал Пэнборн, а затем решил. -Конечно, да".

- Ваша правда, Лиз. Он удивил их. Полицию ведь можно удивить точно так же, как и любого человека, вы знаете это; просто предполагается, что они должны лучше реагировать на всякие неожиданности. На том этаже, где жила Филлис Майерс, несколько жильцов открывали двери квартир и выглядывали из них после выстрелов, и мы получили достаточно четкое и ясное представление о происшедшем из их показаний и осмотра места преступления. Старк притворился слепым. Он не переоделся после убийств Мириам Коули н Майкла Дональдсона, которые были... вы простите меня, но они были грязными. Он вышел из лифта, надев черные очки, купленные, наверное, в Таймс-сквере им у уличного торговца, и держа белую трость, забрызганную кровью. Бог знает, где он раздобыл эту трость для слепых, но полиция считает, что именно ею он оглушил швейцара.

- Несомненно, он украл или отнял ее у настоящего слепого, - сказал Тад спокойным голосом. - Это не рыцарь короля Артура, Алан.

- Явно нет. Он, видимо, прокричал, что был ограблен или, может быть, подвергся бандитскому нападению в своей квартире. В любом случае, он подобрался к ним столь быстро, что они не успели отреагировать. Это ведь была пара полицейских из патрульной автомашины, которые поснимали с себя свои ремни и торчали у двери Майерс без особой осторожности.

- Но ведь они, несомненно, уже знали, что Дональдсон был убит, -запротестовала Лиз. - Неужели даже это не смогло обеспокоить их и дать понять, что этот человек очень опасен...

- Они также уже были в курсе того, что охрана прибыла слишком поздно, после убийства Дональдсона, - сказал Тад. - Они были слишком уверены в себе.

- Возможно, они были слишком самоуверенны, - согласился Алан. - У меня нет способов выяснить это точно. Но парни у Коули уже знают, что этот человек чрезвычайно целеустремлен, абсолютно разумен и в то же время одержим мыслью об убийстве. Их глаза открыты, а уши чутки. Нет, Тад, ваш агент в безопасности. Здесь вы можете быть спокойны.

- Вы сказали, там были свидетели, - напомнил Тад.

- О, да. Множество свидетелей И у квартиры Мириам Коули, н у Дональдсона, и у Майерс. Он нигде не наложил в штаны от страха. - Алан посмотрел на Лиз. - Извините.

Она усмехнулась. - Я уже слыхала это раз или два ранее, Алан.

Шериф кивнул с легкой улыбкой и снова повернулся к Таду.

- Мое описание совпадает со свидетельскими?

- Все в точности сходится, - сказал шериф. - Он большой, светловолосый, сильно загорелый. Поэтому назовите мне его, Тад. Дайте мне его имя. У меня теперь куда больше беспокойств, чем по одному делу Хомера Гамаша. Чертов комиссар полиции Нью-Йорка давит на меня, а Шейла Бригхем, это мой дежурный диспетчер, полагает, что я превращаюсь в звезду телеэкрана из-за столь явно возросшего ко мне внимания и интереса со всех сторон, но все же меня по-прежнему больше всего волнует Хомер. Поэтому дайте имя.

- Я уже это сделал, - сказал Тад.

Последовало долгое молчание; возможно, не менее десяти минут. Затем, очень тихо, Алан спросил: - Что? ()

- Его имя - Джордж Старк, - сам Тад удивился спокойствию своего голоса, а еще более тому, что он чувствовал себя спокойным... если только спокойствие и глубокий шок не заставляют ощущать одно и то же. Но сразу убедить в истинности этого высказывания: "Вы уже знаете его имя, это -Джордж Старк", было не слишком легким и благодарным делом.

- Я не уверен, что понимаю вас, - сказал Алан после долгой паузы.

- Конечно, понимаете, Алан, - вмешалась Лиз. Тад взглянул на нее, изумленный столь безучастным голосом. - Мой муж сказал, что его литературный псевдоним ухитрился каким-то способом ожить. Могильная плита на фотографии... что там говорилось на ней, где по идее должна была бы красоваться цитата из писания или какие-то краткие стихи, но Тад сказал репортеру: "НЕ САМЫЙ ПРИЯТНЫЙ ПАРЕНЬ". Вы помните?

- Да, но, Лиз... - шериф посмотрел на них обоих с выражением беспомощного удивления, как будто он впервые осознал, что разговаривает с людьми, потерявшими рассудок.

- Приберегите свои насмешки, - сказала она все тем же колючим тоном. - У вас еще будет для них достаточно времени. У вас и всех прочих. А пока же послушайте меня. Тад совсем не преувеличивал и не шутил, говоря, что Джордж Старк - не самый приятный парень. Тад, может быть, и думал, что он дурачится, но это не было просто шуткой. Я это знаю, даже если Тад этого сам еще не понял. Джордж Старк не просто не самый приятный парень, на самом деле - он ужасный парень. Он заставлял меня все более волноваться и страдать из-за каждой из четырех написанных им книг, и когда Тад наконец решил убить Старка, я поднялась в нашу спальню и расплакалась от чувства облегчения. - Она посмотрела на Тада, который не сводил с нее взгляда. Она ответила ему глазами перед тем, как продолжить. - Это правда. Я плакала. Я действительно плакала. Мистер Клоусон из Вашингтона был омерзительным мелким пресмыкающимся, но он принес нам большую пользу, может быть, самую большую за все годы нашей семейной жизни, и потому мне жаль, что он мертв, намного больше, чем жаль других.

- Лиз, я не думаю, что вы действительно хотите сказать...

- Не говорите мне, что я хочу или не хочу сказать, - ответила она.

Алан вздохнул. Ее голос оставался ровным н достаточно негромким, чтобы не разбудить Уэнди или вызвать более энергичные подъемы головы Уильяма перед тем, как он уляжется на своей половине манежа и заснет вслед за сестрой. Алан почувствовал, что если бы не дети, он обязательно услышал бы более громкий голос. Может быть, даже голос, повернутый на всю катушку. - Таду есть что сказать вам. Вам следует очень внимательно выслушать его, Алан, и попробовать хотя бы проверить или поверить его словам. Потому что иначе этот человек - кто бы он ни был - будет продолжать убивать, пока не дойдет до последней строчки в своем списке мясника. У меня есть некоторые сугубо личные причины не желать продолжения этого кошмара. Видите ли, я думаю, что и Тад, и я, и наши дети тоже могут находиться в таком списке.

- Хорошо. - Голос Алана звучал спокойно, хотя его мысли скакали в сумасшедшем темпе. Он делал большие усилия, чтобы подавить в себе раздражение от несбывшихся ожиданий, даже злость, а может и удивление, и попытаться рассмотреть эту сумасшедшую идею возможно более четко и объективно, насколько это было возможно. Не было, конечно, вопроса, истинна или ошибочна вся эта гипотеза - она, несомненно, была за пределами

12



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.