Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Сияние
Сияние

- Муха, кыш, - сказала Венди и опять хихикнула.

- Красивые у нее были живые изгороди, пап? - спросил Дэнни и тут родители взорвались хохотом. Венди так смеялась, что по щекам потекли слезы и пришлось доставать из сумки салфетку.

- Это были не звери, Дэнни, - сказал Джек, когда снова взял себя в руки. - Это были карточные масти. Пики, черви, трефы, бубны... Но изгородь, видишь ли, разрастается...

ПОЛЗЕТ, сказал Уотсон... нет, не изгородь, давление в котле. ЗА НИМ НУЖЕН ГЛАЗ ДА ГЛАЗ, А ТО ПРОСНЕТЕСЬ ВЫ ВСЕЙ СЕМЕЙКОЙ НА ЛУНЕ, МАТЬ ЕЕ ТАК!

Они, озадаченные, смотрели на него.

- Пап? - спросил Дэнни.

Посмотрев на них, он заморгал, словно возвращаясь откуда-то издалека. - Она разрастается, Дэнни, и теряет форму. Поэтому раз или два в неделю приходится ее подстригать, пока не станет так холодно, что изгородь перестает расти до следующей весны.

- Да тут и детская площадка есть, - сказала Венди. - Ах ты, мой везунчик.

Детская площадка располагалась за древесными скульптурами. Две горки, большие качели с дюжиной прикрепленных на разной высоте сидений, гимнастические снаряды, тоннель из цементных колец, песочница и домик - точная копия самого "Оверлука".

- Нравится, Дэнни? - спросила Венди.

- Еще бы, - ответил он, надеясь, что в голосе прозвучит больше воодушевления, чем он чувствует. - Тут приятно.

Детская площадка была огорожена не бросающейся в глаза металлической сеткой, дальше виднелась широкая, засыпанная щебнем подъездная дорога, ведущая к отелю, а за ней - сама долина, обрывающаяся в ярко-синее полуденное марево. Слова "изоляция" Дэнни не знал, но объясни ему кто-нибудь, что это такое, он так и ухватился бы за него. Дорога, ведущая обратно в Сайдвиндер и дальше, в Боулдер, лежала далеко внизу, напоминая длинную черную змею, которая решила немного вздремнуть на солнышке. Дорога, которая закроется на всю зиму. От этой мысли Дэнни слегка задохнулся и буквально подпрыгнул, когда папа положил ему руку на плечо.

- Как только будет можно, дам тебе попить, док. Сейчас они немного заняты.

- Конечно, пап.

Из конторы с видом человека, отстоявшего свою позицию, вышла миссис Брент. Спустя несколько минут она широким шагом победоносно прошествовала через парадную дверь, а за ней, сражаясь с восемью чемоданами, изо всех сил спешили два рассыльных. Дэнни наблюдал из окна, как, подогнав к крыльцу длинную серебристую машину миссис Брент, из нее вылез человек, своей серой формой и кепи схожий с армейским капитаном. Приподняв при виде миссис Брент кепи, он побежал открывать багажник.

И в одном из случающихся у него время от времени озарений Дэнни уловил законченную мысль миссис Брент - мысль, плывущую над той невнятной сумятицей чувств и красок, которую он обычно воспринимал, когда вокруг бывало много народу.

ХОТЕЛА БЫ Я ЗАБРАТЬСЯ В ЭТИ ШТАНЫ

Морща лоб, Дэнни наблюдал, как рассыльные ставят в багажник чемоданы. Она довольно пронзительно смотрела на мужчину в форме, который надзирал за погрузкой. Зачем ей штаны этого дяди? Ей что, холодно даже в длинной шубе? А если ей так холодно, почему она не наденет свои штаны? Его мама носила штаны почти всю зиму.

Человек в серой форме закрыл багажник и вернулся, чтобы помочь миссис Брент сесть в машину. Дэнни не сводил с них глаз: вдруг она скажет что-нибудь про штаны? Но она только улыбнулась и сунула ему доллар - на чай. Через минуту она уже выводила длинный серебристый автомобиль по подъездной дороге к воротам.

Дэнни подумал, не спросить ли у мамы, зачем миссис Брент могли понадобиться штаны шофера, но отказался от этой мысли. Иногда вопросы приносили только неприятности. Такое уже с ним бывало.

Поэтому вместо того Дэнни втиснулся на маленький диванчик между сидящими рядышком мамой и папой, которые наблюдали, как народ выписывается возле стойки. Он радовался, что они счастливы и любят друг друга, но не мог избавиться от легкой тревоги. Он ничего не мог с ней поделать.

10. ХОЛЛОРАНН Повар совершенно не соответствовал представлениям Венди о типичном персонаже с гостиничной кухни. Начать с того, что к подобному лицу следовало обращаться "шеф" - о простецком "повар" и речи быть не могло: поварихой Венди становилась тогда, когда, свалив у себя на кухне в смазанную жиром кастрюльку "Пирэкс" все остатки, добавляла туда вермишель. Далее, кулинару-чародею из такого отеля, как "Оверлук", реклама которого размещалась в разделе "Курорты" нью-йорской "Санди Таймс", следовало быть низеньким, кругленьким, с одутловатым (как у Пончика Пиллсбери) лицом, непременно украшенным тоненькими, будто нарисованными карандашом, усиками в стиле звезд музыкальных кинокомедий сороковых годов; ему следовало быть темноглазым, а также иметь французский акцент и омерзительный характер.

Темноглазым Холлоранн был - но и только. Он оказался высоким негром со скромной стрижкой "афро", уже чуть припудренной сединой. У него был мягкий южный выговор и он много смеялся, обнаруживая зубы, слишком белые и ровные, чтобы быть настоящими. Наверняка это был протез от Сирса и Робака образца 1950 года. Парочка таких протезов была у отца Венди, он прозвал их "робакерами". Бывало, за ужином отец комично выталкивал их изо рта... теперь Венди припомнила, что так бывало каждый раз, как мать выходила на кухню или к телефону.

Дэнни уставился вверх на черного гиганта в костюме из синего "сержа" , а потом улыбнулся, когда Холлоранн легко поднял его на руки, усадил на сгиб локтя и сказал: "Ведь ты же не собираешься проторчать тут всю зиму?"

- А вот собираюсь, - сказал Дэнни с застенчивой улыбкой.

- Не-ет, ты поедешь со мной в Сен-Пит и выучишься готовить, и каждый вечер будешь ходить на пляж и глядеть на крабов, е-мое. Идет?

Дэнни восторженно хихикнул и помотал головой: нет. Холлоранн ссадил мальчика на землю.

- Коли собираешься передумать, - серьезно сказал Холлоранн, склоняясь к нему, - лучше поторопись. - Полчаса - и я в машине. Еще два с половиной часа - и я уже сижу у прохода №_32, дорожка Б, милей выше этого места, в Стэплтонском аэропорту города Дэнвер, Колорадо. Еще три часа - и я нанимаю машину в аэропорту Майами, жму в солнечный Сен-Пит, жду не дождусь, как влезу в плавки, и смеюсь в кулачок над всеми, кто застрял в снегу. Сечешь, мальчуган?

- Да, сэр, - улыбаясь сказал Дэнни.

Холлоранн повернулся к Джеку с Венди. - Кажись, мальчуган-то что надо, а?

- Мы думаем, он нам подходит, - сказал Джек, протягивая руку. Холлоранн пожал ее. - Я - Джек Торранс. Моя жена, Виннифред. С Дэнни вы уже познакомились.

- И было это очень приятно. Мэм, вы Винни или Фредди?

- Я Венди, - отозвалась она с улыбкой. ( )

- О'кей. Пожалуй, это получше, чем другие два. Сюда, сюда. Мистер Уллман хочет, чтоб вы сделали обход - так вот вам обход. - Он покачал головой и пробормотал себе под нос: "Ну и рад же я буду повидаться с ним в последний раз!"

Начал Холлоранн с того, что повел по самой бесконечной кухне, какую Венди приходилось видеть. Кухня сияла чистотой. Все было отполировано до полного блеска. Она была не просто большой, она подавляла. Венди шла рядом с Холлоранном, а тем временем Джек, оказавшись совершенно не в своей стихии, немного отстал вместе с Дэнни. Возле мойки с четырьмя раковинами расположилась длинная доска, увешанная всевозможным режущим инструментом от овощечисток до больших двуручных мясницких ножей. Доска для резки хлеба была не меньше кухонного стола в их боулдерской квартире. Одну стену целиком, от пола до потолка, покрывал приводящий в изумление набор сковородок и кастрюль из нержавеющей стали.

- По-моему, каждый раз, как я зайду сюда, мне придется оставлять дорожку из хлебных крошек, - сказала Венди.

- Не давайте ей застращать себя, - откликнулся Холлоранн. - Она, конечно, не маленькая, но все-таки это просто кухня. Большей части этой ерунды вам и касаться не придется. Держите ее в чистоте, а большего я и не прошу. Будь я на вашем месте, я бы пользовался вон той плитой. Вообще-то всего их три, но эта самая маленькая.

"Самая маленькая!" - уныло подумала Венди, разглядывая плиту. Там было двенадцать конфорок, две обычных духовки и одна голландская, наверху находился котел с подогревом, где на медленном огне можно было кипятить соусы или запекать бобы, жаровня и подогреватель - плюс миллион циферблатов и термометров.

- Только газ, - сказал Холлоранн. - Венди, вам раньше случалось готовить на газу?

- Да.

- Обожаю газ, - сказал он и включил одну из конфорок. Та немедленно расцвела синими язычками пламени и Холлоранн нежно привернул пламя до слабого огонька. - Хотел бы я поглядеть, на каком огне вы готовите. Видите, где все краны от конфорок?

- Да.

- А циферблаты духовок все помечены. Мне-то самому больше по душе средняя, она, похоже, греет ровней всего, но вы пользуйтесь, какой

Захотите - а то и всеми тремя, коли на то пошло.

- В каждой можно приготовить такой обед, как по телевизору показывают, - сказала Венди и неуверенно засмеялась.

Холлоранн раскатисто захохотал.

- Давайте, валяйте, если вам нравится. Список всего съедобного я оставил над раковиной. Видите?

- Вон он, мам! - Дэнни притащил два листа бумаги, густо исписанных с обеих сторон.

- Молодчина, - сказал Холлоранн, забирая у него листки и ероша Дэнни волосы. - Точно не хочешь поехать со мной во Флориду, малыш? Научиться готовить самых вкусных в той райской сторонке креветок по-креольски?

Зажав рот обеими руками, Дэнни захихикал и ретировался к отцу.

- Похоже, вы, ребята, можете тут втроем кормиться целый год, - сказал Холлоранн. - У нас есть холодильная камера, рефрижератор, любые овощи целыми мешками, и два холодильника. Пошли, покажу.

Следующие десять минут Холлоранн открывал ящики и дверки, являя еду в таком количестве, какого Венди прежде ни разу не видела. Запасы съестного повергли ее в изумление, однако успокоили вовсе не настолько, насколько она рассчитывала: на ум все равно приходила компания Доннеров. Нет, о людоедстве Венди не думала (с такой уймой продуктов им очень не скоро пришлось бы урезать свой рацион до скудной плоти друг дружки), но ею вновь завладела действительно серьезная мысль: пойдет снег, и часовая поездка отсюда в Сайдвиндер превратится в крупную операцию. Они, как какие-нибудь сказочные существа, будут сидеть тут, в огромном заброшенном отеле, поедать оставленные им припасы и слушать сильный неприятный ветер, обдувающий заваленные снегом карнизы. В Вермонте, когда Дэнни сломал руку

(когда Джек сломал Дэнни руку)

она набрала номер, записанный на небольшой карточке, прикрепленной к аппарату, и вызвала бригаду скорой помощи. Всего десять минут спустя те приехали к ним на дом. На той же маленькой карточке были и другие номера. В пять минут можно было вызвать полицию, а пожарные приезжали даже быстрее, потому что до пожарной станции было всего три дома в сторону и один - назад. Было, кому позвонить, если погаснет свет, пропадет вода, сломается телевизор. Но что будет здесь, если у Дэнни случится один из его обморочных припадков и он подавится языком?

о боже, что за мысль!

Что, если начнется пожар? Если Джек свалится в шахту лифта и проломит себе череп? Что если...

Что, если мы отлично проведем время, сейчас же ПРЕКРАТИ это, Виннифред!

Сперва Холлоранн отвел их в рефрижератор, где дыхание превращалось в смешные, длинные, похожие на воздушные шарики, облачка. Можно подумать, зима там уже наступила.

Гамбургеры в больших пластиковых пакетах - по десять фунтов в каждом, дюжина пакетов; сорок целых цыплят свисали с крюков, рядком вбитых в деревянные планки обшивки стен. Банки консервированной ветчины стояли штабелями, как фишки для покера. Под цыплятами - десять пластов говядины, десять - свинины и большущая баранья нога.

- Любишь барашков, док? - усмехаясь, спросил Холлоранн.

- Обожаю, - немедленно сказал Дэнни. Барашка он еще никогда не пробовал.

- Так я и знал. Холодным вечером нет ничего лучше парочки добрых кусков баранинки, да еще с мятным желе. Мятное желе тут тоже имеется. Баранина облегчает желудок. С этим сортом мяса столковаться нелегко.

Джек за их спиной с любопытством спросил:

- Откуда вы узнали, что мы зовем его "док"? Холлоранн обернулся.

- Пардон?

- Дэнни. Мы иногда зовем его "док". Как в мультфильме про Кролика Багза.

- Да он просто вылитый док, верно? - Поглядев на Дэнни, Холлоранн наморщил нос, облизал губы и сказал: - Э-э-э, в чем дело, док?

Дэнни захихикал, а потом Холлоранн очень ясно что-то

точно не хочешь во Флориду, док?

сказал ему. Он расслышал каждое слово. Ошарашенный и немного испуганный, Дэнни взглянул на повара. Тот серьезно подмигнул и снова занялся продуктами.

Венди перевела взгляд с широкой, обтянутой шерстяной материей спины на сына. У нее было невероятно странное чувство, что между ними что-то произошло - что-то, чего она понять не могла.

- Тут у вас дюжина упаковок сосисок, дюжина упаковок бекона, - говорил Холлоранн. - То же самое со свининой. В этом ящике - двадцать фунтов масла.

- Настоящего масла? - спросил Джек.

- Первый номер - высший класс.

- Я, кажется, не пробовал настоящего масла с тех пор, как ребенком жил в Берлине, Нью-Хэмпшир.

- Ну, тут вам его есть и есть, пока постное масло лакомством не покажется, - смеясь, сказал Холлоранн. - Вон в том ларе хлеб - тридцать буханок белого да двадцать - черного. Мы в "Оверлуке" стараемся поддерживать расовое равновесие, вон как. Знаю, знаю, пятидесяти буханок маловато, но тут полно форм для выпечки, а свеженькое всегда лучше размороженного, что в будни, что в праздники. Тут, внизу, рыба. Пища для мозгов, так, док?

- Да, мам?

- Раз мистер Холлоранн так говорит, милый, - она улыбнулась.

Дэнни сморщил нос.

- Не люблю рыбу.

- Как бы не так, - сказал Холлоранн. - Просто тебе не попалась рыба, которой ТЫ по душе. Эта рыба тебя полюбит, еще как. Пять фунтов радужной форели, десять фунтов камбалы, пятнадцать банок тунца...

- У-у, тунца я люблю.

- ...и пять фунтов палтуса, вкусней которого в море не бывало. Мой мальчик, когда подкатит следующая весна, ты скажешь спасибо старине... Он прищелкнул пальцами, словно запамятовал что-то. - Ну-ка, как меня звать? Что-то я подзабыл.

- Мистер Холлоранн, - сказал Дэнни, улыбаясь. - Для друзей - Дик.

- Вот, точно! А раз ты мой друг, пусть будет Дик.

Пока Холлоранн вел их в дальний угол, Венди с Джеком обменялись озадаченными взглядами - каждый пытался вспомнить, называл ли им Холлоранн свое имя.

- А вот сюда я положил кой-что особенное, - сообщил повар, - надеюсь, ребята, вам понравится.

- Ну, это ни к чему, честное слово, - растроганно сказала Венди. "Кой-что особенное" оказалось двенадцатифунтовой индейкой, обвязанной широкой ярко-алой лентой, увенчанной бантом.

- Венди, в День Благодарения вы получите свою индейку, - серьезно произнес Холлоранн. - Где-то тут, кажись, был рождественский каплун, вы на него наткнетесь, тут сомневаться нечего. Давайте-ка отсюда, пока все не подхватили воспаление легких. Идет, док?

- Идет!

В холодильной камере оказалось еще много удивительного. Сотни картонок с сухим молоком (Холлоранн серьезно посоветовал, пока будет такая возможность, покупать мальчику в Сайдвиндере свежее молоко); пять двадцатифунтовых мешков сахара; галлон патоки в банке; каши; стеклянные банки с рисом, макаронами, спагетти; выстроившиеся рядами консервные банки с фруктами и фруктовым салатом; бушель свежих яблок, от которых вся кладовка пропахла осенью; сушеный изюм, сливы и абрикосы ("Если хочешь быть счастливым, ешь побольше чернослива", - сказал Холлоранн и его смех взлетел к потолку, откуда на железной цепочке свисала несовременная лампочка в шаровидном колпаке); глубокий ларь, полный картошки; ящики поменьше с помидорами, луком, турнепсом, кабачками и капустой.

- Ну, скажу я вам, - объявила Венди, когда они вышли оттуда. Однако вид подобного изобилия свежих продуктов настолько угнетающе подействовал на нее - с ее-то тридцатью долларами на съестное в неделю! - что она так и не сумела объяснить, что же именно им скажет.

- Время уже поджимает, - сказал Холлоранн, поглядев на часы, - так я, раз уж вы тут поселились, просто покажу, что в шкафах и холодильниках. Так: сыры, консервированное молоко, сгущенка, дрожжи, питьевая сода, целый мешок пирожков - ну, тех, "Застольный разговор", несколько гроздьев бананов - но им еще зреть да зреть...

- Хватит, - сказала Венди, со смехом поднимая руки. - Мне никогда все это не упомнить. Это выше моих сил. Обещаю держать все в чистоте.

- А мне больше ничего и не надо, - он повернулся к Джеку. - Что, мистер Уллман уже намекнул насчет крыс в своем чердаке?

Джек ухмыльнулся.

- Он сказал, что там вполне может оказаться несколько штук... а мистер Уотсон говорит, они и внизу, в подвале могут быть. Там, должно быть, тонны бумаги, но погрызенных я не видел - обычно они грызут бумагу, когда устраивают гнезда.

- Уотсон, Уотсон, - с насмешливой грустью сказал Холлоранн, качая головой. - Видали вы большего матершинника?

- Да-а, характерец, - согласился Джек. Самым большим матершинником, какого он в жизни встречал, был его отец.

- В общем-то его можно пожалеть, - сказал Холлоранн, провожая их обратно к широким качающимся дверям в столовую "Оверлука". - Давным-давно у его семьи были денежки. Отель-то построил Уотсонов дед или прадед... не помню, который из них.

- Да, мне говорили, - сказал Джек.

- А что случилось? - спросила Венди.

- Не сумели запустить дело, вот что, - сказал Холлоранн. - Эту историю Уотсон вам еще расскажет. Разреши ему, так он ее будет рассказывать и по два раза на дню. Старик свихнулся на этом отеле. По-моему, он позволил "Оверлуку" спихнуть себя вниз. У него было два сына, и один погиб в несчастном случае, когда катался верхом на тутошней территории - сам-то отель тогда еще строился. Было это, наверное, году в девяносто восьмом... или девятом. Жена старика умерла от инфлюэнцы, и остались они одни с младшим сыном. Под конец их взяли сторожами в тот самый отель, который старик построил. ()

- Да, жалко, - сказала Венди.

- Что с ним стало? Со стариком? - спросил Джек.

- Сунул по ошибке палец в розетку, тут ему и конец пришел, - отозвался Холлоранн. - Это было в начале тридцатых, перед тем, как Депрессия прикрыла отель на десять лет. Кстати, Джек, коли вы с женой присмотрите заодно и за крысами в кухне, я ничего против не имею. Ежели заметите... не травите - ловушками их.

Джек заморгал.

- Конечно. Кто же травит крыс в кухне ядом?

Холлоранн иронически рассмеялся.

- Мистер Уллман, вот кто. Прошлой осенью его посетила эта блестящая идея. Ну, я-то объяснил, сказал: "А ну, как все мы приедем сюда на будущий год в мае, мистер Уллман, я на вечер открытия приготовлю традиционный обед - а это, кстати, лосось под очень приятным соусом - и все до единого захворают, а доктор придет и скажет, "Уллман, что это вы тут творите? Восемь самых богатых ребят в Америке отравились крысиным ядом! Чьих, интересно, рук это дело?"

Джек закинул голову и звучно расхохотался.

- Что ответил Уллман?

Холлоранн изнутри ощупал щеку языком, словно проверяя, не застрял ли там кусочек пищи.

- Он сказал: "В таком случае - ловите, Холлоранн!"

На этот раз засмеялись все, даже Дэнни, хотя он не совсем понимал, в чем состоит шутка - ясно было только, что она касается мистера Уллмана, который, в конце концов, знает не все на свете.

Вчетвером они прошли через столовую, сейчас тихую и пустынную. Из окон открывался сказочный вид на заснеженные западные вершины. Все белые льняные скатерти были прикрыты кусками чистого жесткого пластика. В одном углу, словно часовой на посту, стоял уже скатанный на зиму ковер.

На другой стороне широкой комнаты находилась дверь, створки которой напоминали крылья летучей мыши, а над ней - выведенная позолоченными буквами старомодная надпись: "БАР КОЛОРАДО".

Увидев, куда смотрит Джек, Холлоранн сказал:

- Коли вы любитель выпить, так, надеюсь, прихватили запасы с собой. Тут хоть шаром покати - вчера была вечеринка для сотрудников, вот что. Сегодня у всех горничных и рассыльных трещит голова, включая и меня.

- Я не пью, - коротко сообщил Джек. Они вернулись в вестибюль.

За те полчаса, что они провели в кухне, там стало куда свободнее. Продолговатое помещение уже приобретало замерший, заброшенный вид, и Джек решил, что довольно скоро они свыкнутся с этим. Стулья с высокими спинками опустели. Монахинь, что сидели у огня, уже не было, да и сам огонь потух, превратившись в слой уютно тлеющих углей. Венди выглянула на стоянку и увидела, что осталась всего дюжина машин, остальные исчезли.

Она поймала себя на том, что хочет, чтобы можно было сесть в фольксваген и уехать в Боулдер... или еще куда-нибудь.

Джек озирался в поисках Уллмана, но того в вестибюле не было. Подошла молоденькая горничная с заколотыми на затылке пепельными волосами. - Твой багаж на крыльце, Дик.

- Спасибо, Салли. - Он чмокнул ее в лоб. - Желаю хорошо провести зиму. Я слыхал, ты выходишь замуж?

Она зашагала прочь, развязно виляя задом, а он повернулся к Торрансам. - Ежели я собираюсь успеть на свой самолет, надо поторопиться. Хочу пожелать вам всего хорошего. Так и выйдет, я знаю.

- Спасибо, - сказал Джек. - Вы были очень добры.

- Я хорошенько позабочусь о вашей кухне, - снова пообещала Венди. - Наслаждайтесь Флоридой.

- Как всегда, - сказал Холлоранн. Он оперся руками о колени и нагнулся к Дэнни. - Последний шанс, парень. Хочешь во Флориду?

- Кажется, нет, - с улыбкой ответил Дэнни.

- О'кей. Хочешь проводить меня с сумками до машины?

- Если мама скажет, что можно.

- Можно, - сказала Венди, - но придется застегнуть курточку.

Она нагнулась сделать это, но Холлоранн опередил ее, большие, темные пальцы двигались ловко и проворно.

- Я отошлю его прямо к вам, - сказал он.

- Отлично, - откликнулась Венди и проводила их до дверей. Джек все еще оглядывался - не появится ли Уллман. У стойки выписывались последние постояльцы "Оверлука".

11. СИЯНИЕ Прямо за дверями были свалены в кучу четыре сумки. Три здоровенных, видавших виды старых чемодана из черной искусственной крокодиловой кожи. Последняя необъятных размеров сумка на молнии была из выцветшей шотландки.

- Похоже, ты ее унесешь, а? - спросил Холлоранн у Дэнни. Сам он в

Одну руку взял два больших чемодана, а оставшийся сунул подмышку.

- А как же, - сказал Дэнни. Он вцепился в сумку обеими руками и вслед за поваром спустился по ступенькам крыльца, мужественно стараясь не кряхтеть, чтобы не выдать, как ему тяжело.

За то время, что прошло с приезда Торрансов, поднялся резкий, пронизывающий ветер; он свистел над стоянкой, и Дэнни, тащившему перед собой сумку, которая стукала его по коленкам, приходилось щуриться так, что глаза превращались в щелки. На асфальте, теперь почти пустынном, шуршали и переворачивались несколько блуждающих осиновых листков, отчего Дэнни на миг вспомнилась та ночь на прошлой неделе, когда, проснувшись после кошмара, он услышал - или, по крайней мере, подумал, что слышит, - как Тони не велит ему ехать.

Холлоранн опустил сумки на землю возле багажника бежевого "Плимут-фьюри".

- Машина, конечно, не бог весть какая, - доверительно сообщил он малышу, - я ее нанял, вот что. Моя Бесси - на другом конце Штатов. Вот то машина, так машина. Кадиллак пятидесятого года, а катается - одно удовольствие! Да, скажу я вам... Держу ее во Флориде, она уже слишком стара, чтоб лазить по горам. Тебе помочь?

- Нет, сэр, - сказал Дэнни. Последние десять или двенадцать шагов ему удалось пронести сумку, не кряхтя. С глубоким вздохом облегчения он опустил ее на землю.

- Молодец, - похвалил Холлоранн. Вытащив из кармана синего шерстяного пиджака большую связку ключей, он отпер багажник и, поднимая вещи, спросил: - Сияешь, малыш? Да как сильно, я таких еще не встречал. А мне в январе шестьдесят стукнуло.

- А?

- Тебе кое-что дано, - сказал Холлоранн, оборачиваясь к нему. - Что до меня, я всегда называл это сиянием. И бабка моя тоже так говорила. У нее у самой это было. Когда я был пацаненком, не старше тебя, мы частенько сиживали на кухне и подолгу болтали, даже рта не раскрывая.

- Честно?

При виде разинутого рта Дэнни, его почти голодного выражения, Холлоранн с улыбкой сказал:

- Залезай-ка, посидишь со мной несколько минут в машине. Хочу поговорить с тобой. - Он захлопнул багажник.

Венди Торранс из вестибюля "Оверлука" увидела, как ее сын лезет на пассажирское сиденье в машину Холлоранна, а черный повар-великан садится за руль. Ощутив острый укол страха, она открыла было рот, чтобы сказать Джеку: Холлоранн не шутил насчет того, чтобы увезти его сына во Флориду, затевается похищение... Но они сидели в машине - и ничего больше. Очертания головки сына, внимательно повернутой к крупной голове Холлоранна, были едва видны Венди. Но и с такого расстояния она узнала позу: так сын смотрел телевизор, когда показывали что-нибудь особенно захватывающее, так он играл с отцом в "старую деву" или дурацкий криббидж . Джек, который по-прежнему озирался в поисках Уллмана, этого не заметил. Венди молчала, нервно наблюдая за машиной Холлоранна и пыталась понять: о чем же может идти разговор, если Дэнни так наклонил голову? ()

В машине Холлоранн говорил:

- Когда думаешь, что один такой на свете, делается вроде как одиноко, так?

Дэнни, которому иногда бывало не только одиноко, но и страшно, кивнул. - А других вы не встречали, только меня? - спросил он.

Холлоранн рассмеялся, качая головой.

- Нет, малыш, нет. Но ты сияешь сильней всех.

- Значит, таких много?

- Нет, - сказал Холлоранн, - но время от времени на них натыкаешься. Полно ребят, которые сияют самую чуточку. И даже не знают про это. Только всегда являются с цветами, коли их жены погано себя чувствуют во время месячных, хорошо сдают контрольные в школе, хоть учебник и в руки не брали, и, стоит им зайти в комнату, они сразу соображают, что чувствуют люди в ней. Таких-то я встречал человек пятьдесят или шестьдесят. Но всего человек двенадцать, включая и мою бабулю, знали, что сияют.

- У-у, - сказал Дэнни и задумался. Потом: - Вы знаете миссис Брент?

- Ее-то? - презрительно переспросил Холлоранн. - Она не сияет, нет. Просто два-три раза за вечер отсылает назад свой ужин.

- Я знаю, что она не сияет, - серьезно сказал Дэнни. - А дяденьку в серой форме, который подгоняет машины, знаете?

- Майка? Конечно, я знаю Майка. И что же? - Мистер Холлоранн, зачем ей его

7



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.