Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Сердца в атлантиде
Сердца в атлантиде

представить, зачем бы его матери понадобилось внушать ему, будто его отец был (низкий человек, низкий человек с рыжими волосами) скверный человек, раз он таким не был, и все-таки.., все-таки ему чудилось, что это - правда. Она умела злиться, вот что отличало его мать. Умела так злиться! И тогда она могла сказать что угодно. И, значит, возможно, что его отец - мать никогда не называла его "Рэнди" - раздал слишком много последних рубашек прямо со своей спины и разозлил Лиз Гарфилд до безумия. Лиз Гарфилд рубашек не раздавала - ни со своей спины, ни с чьей-нибудь чужой. В этом мире свои рубашки надо беречь, потому что жизнь несправедлива.

- А как ее зовут?

- Лиз. - Он был ошеломлен, совсем как когда вышел из темного кинотеатра на яркий солнечный свет.

- Как Лиз Тейлор. - Аланна одобрительно улыбнулась. - Красивое имя для подружки.

Бобби засмеялся в легком смущении. ()

- Нет, это моя мама Лиз. А мою девочку зовут Кэрол.

- Она хорошенькая?

- Лучше не бывает, - сказал он, ухмыляясь и помахивая одной рукой. И был очень доволен, когда Аланна так и покатилась со смеху. Она перегнулась через стол (верхняя часть ее руки от локтя до плеча колыхалась, будто была из теста) и ущипнула его за щеку. Было немножко больно, но все равно приятно.

- Ловкий малыш! Сказать тебе что-то?

- Конечно. А что?

- Если человек любит иногда поиграть в карты, это еще не делает его бандитом. Ты понимаешь?

Бобби кивнул - сначала нерешительно, потом с уверенностью.

- Твоя мать тебе мать. И я ни про чью мать не скажу дурного слова, потому что любила мою, но не все матери одобряют карты, или бильярд, или.., места вроде этого. Такая у них точка зрения. Вот и все. Усек?

- Ага, - сказал Бобби. Ну да. Он усек. Его охватило странное чувство, будто он и плакал, и смеялся сразу. "Мой папа бывал здесь", - подумал он. Пока это было куда-куда важнее любой лжи его матери. "Мой папа бывал здесь, может, стоял на этом самом месте, где сейчас стою я". - Я рад, что похож на него, - выпалил он вслух.

Аланна с улыбкой кивнула. ( )

- Вот ты зашел сюда с улицы. Случайно. Сколько было на это шансов?

- Не знаю. Но спасибо, что рассказали мне про него. Огромное спасибо.

- Он бы всю ночь играл ту песню Джо Стэффорда, если бы ему позволили, - сказала Аланна, - Ну, смотри, никуда отсюда не уходи.

- Само собой, мэм.

- Само собой, Аланна. Бобби расплылся до ушей.

- Аланна, Она послала ему воздушный поцелуй, как порой делала его мать, и засмеялась, когда Бобби сделал вид, будто поймал его. Потом она ушла назад в дверь позади стола. Бобби увидел за дверью комнату вроде гостиной. На одной стене висел большой крест.

Он сунул руку в карман, продел палец в кольцо (оно будет, решил он, особым сувениром, напоминающим, что он побывал "тут, внизу") и вообразил, как катит вниз по Броуд-стрит на мотороллере из "Вестерн авто". Едет в парк. Шоколадная плетеная шляпа сдвинута на затылок. Волосы у него длинные, прическа - жопка селезня. Никаких больше ежиков, Джек! Куртка у него завязана рукавами вокруг пояса, и на ней его цвета, а на обороте ладони синяя татуировка, наколотая глубоко-глубоко, навсегда. А у поля Б его ждет Кэрол. Смотрит. Как он мчится к ней, и думает; "Классный ты парень", когда он описывает маленький кружок, брызжа щебнем к ее белым туфлям (но не на них!). Да, классный. Крутой на мотороллере и ловкач из ловкачей.

Тут вернулись Лен Файле и Тед. Лица у обоих были веселые. Лен, собственно, смахивал на кота, сожравшего канарейку (одно из присловий его матери). Тед остановился, чтобы опять - но коротко - обменяться парой слов со стариком, который закивал и заулыбался. Когда Тед и Лен подошли ближе, Тед повернул к телефонной будке между дверьми. Лен ухватил его за локоть и повел к письменному столу.

Когда Тед прошел за него. Лен взъерошил Бобби волосы.

- Я знаю, на кого ты похож, - сказал он. - Вспомнил, пока был там. Твой отец...

- Гарфилд. Рэнди Гарфилд. - Бобби посмотрел на Лена, очень похожего на сестру, и подумал, как странно и как замечательно иметь такую вот связь со своими кровными родственниками. До того тесную, что даже совсем незнакомые люди узнают тебя в толпе. - Он вам нравился, мистер Файле?

- Кто? Рэнди? Еще как! Замечательный был парень. - Однако Лен Файле говорил как-то неопределенно. Он в отличие от своей сестры как будто не сохранил особой памяти об отце Бобби. Лен наверняка позабыл про песню Джо Стэффорда и про то, как Рэнди Гарфилд последнюю рубашку был рад снять для других. А вот пьяных не угощал. Не угощал - и все тут.

- Твой приятель тоже неплох, - продолжал Лен с заметно большим энтузиазмом. - Я люблю людей высокого класса, и они меня любят. Но с таким размахом, как у него, встречаются не часто. - Он обернулся к Теду, который близоруко копался в телефонной книге. - Попробуйте "Такси Серкл", Кэнмор шесть семь четыре два ноля.

- Спасибо, - сказал Тед.

- На здоровье! - Лен прошел в дверь позади стола, чуть не толкнув Теда. Бобби опять увидел комнату с большим крестом. Когда дверь закрылась, Тед оглянулся на Бобби и сказал:

- Поставь пятьсот баксов на победителя в матче, и тебе не придется пользоваться платным телефоном, как всякой шушере. Здорово, а?

Бобби показалось, что он сейчас задохнется.

- Вы поставили ПЯТЬСОТ ДОЛЛАРОВ на "Урагана" Хейвуда?

Тед вытряс из пачки "честерфилдку", сунул в рот и закурил в центре усмешки.

- Господи, конечно, нет, - сказал он. - На Альбини.

*** Вызвав такси, Тед повел Бобби в бар и заказал им обоим рутбир. "Он не знает, что я эту шипучку вовсе не люблю", - подумал Бобби. Это был словно еще один кусочек головоломки - головоломки "Тед", Лен обслужил их там и ни словом не заикнулся о том, что Бобби нельзя сидеть в баре: он хороший паренек, но от него так и разит годами, которых ему недостает до двадцати одного. Бесплатный телефонный звонок явно не исчерпывал всего, что полагалось за ставку в пятьсот долларов на боксера. Но даже возбуждение из-за такой ставки не надолго отвлекло Бобби от ноющей уверенности, которая намного умалила радость от того, что его отец, оказывается, вовсе не был таким уж плохим. Ставка была сделана, чтобы пополнить запас наличных. Тед собрался уехать.

*** Такси было модели "чекер", с широким задним сиденьем. Водитель до того был увлечен игрой "Янки", передававшейся по радио, что иногда вступал в спор с комментатором.

- Файле и его сестра были знакомы с твоим отцом, верно? - Но это не было вопросом.

- Ага. Но Аланна больше. Она его считала по-настоящему хорошим человеком... - Бобби помолчал. - Но моя мама думает по-другому.

- Наверное, твоя мама видела ту его сторону, о которой Аланна Файле понятия не имела, - ответил Тед. - И не одну. Люди в этом похожи на брильянты, Бобби, у них есть много сторон.

- Но мама говорила... - Все было очень запутано. Она ведь ничего прямо не говорила, а только вроде бы намекала. Он не знал, как сказать Теду, что у его матери тоже много сторон и некоторые из них мешают поверить в то, о чем она никогда не говорила прямо и в открытую. Но, если на то пошло, так ли он хочет узнать? Ведь его отец давно умер, как ни крути. А мама жива, и ему приходится жить с ней.., и он должен ее любить. Больше ему ведь любить некого, даже Теда. Потому что...

- Когда вы уезжаете? - тихо спросил Бобби.

- После того, как вернется твоя мама. - Тед вздохнул и поглядел в окно, потом на свои руки, сложенные на колене ноги, закинутой за другую ногу. Он не смотрел на Бобби. Пока еще не смотрел. - Вероятно, в пятницу утром. Свои деньги я смогу получить только завтра вечером. Я поставил на Альбини четыре к одному. Значит, выигрыш две тысячи. Мой дружок Ленни ведь должен позвонить в Нью-Йорк.

Они проехали по мосту через канал, и "там, внизу" превратилось в "там, позади". Теперь они ехали по улицам, на которых Бобби бывал с матерью. На прохожих были пиджаки и галстуки. На мужчинах. А на женщинах колготки, а не носки. Ни одна не была похожа на Аланну Файле, и Бобби решил, что если какая-нибудь из них шикнет, спиртным от нее разить не будет. То есть в четыре часа дня.

- Я знаю, почему вы не стали ставить на матч Паттерсона с Йоханссоном, - сказал Бобби. - Потому что не знаете, кто победит.

- Я думаю, что на этот раз победит Паттерсон, - сказал Тед, - потому что он готовился именно против Йоханссона. Может, я и рискну поставить парочку баксов на Флойда Паттерсона, но пять сотен? Пятьсот долларов ставят либо те, кто мает точно, либо чокнутые.

- Матч Альбини - Хейвуда куплен, да? Тед кивнул.

- Я это понял, когда ты прочел про Клайндинста. Сразу сообразил, что победителем будет Альбини.

- Вы уже ставили на боксерские матчи, в которых менеджером был мистер Клайндинст?

Тед ничего не ответил и только посмотрел в окно. По радио кто-то отпасовал Уйти Форду. Форд отпасовал Лосю Скоурону. Наконец Тед сказал: ()

- Победителем все-таки мог быть Хейвуд. Маловероятно, но тем не менее... Потом.., ты видел там старика? В кресле чистильщика сапог?

- Конечно. Вы еще погладили его по щекам.

- Это Артур Джирарди. Файле позволяет ему торчать там, потому что прежде у него были связи. Это то, что думает Файле - были. А теперь он просто старик, который заходит почистить ботинки в десять, а потом забывает и возвращается в три снова их почистить. Файле думает, он просто старик, который, как говорится, ни бе, ни ме. Джирарди позволяет ему думать то, что ему хочется. Если Файле заявит, что луна сделана из зеленого сыра, Джирарди не станет возражать. Старик Джи ходит туда посидеть в холодке. А связи у него все еще есть.

- С Джимми Джи.

- С разными людьми.

- Мистер Файле не знал, что матч куплен?

- Нет, то есть точно не знал. А я думал, что он в курсе.

- Но старик Джи знал. И он знал, кто из них ляжет.

- Да. Вот тут мне повезло. "Ураган" Хейвуд проиграет нокаутом в восьмом раунде. А в будущем году, когда ставить на него будет выгоднее, "Ураган" возьмет свое.

- А вы сделали бы ставку, если бы мистера Джирарди там не было?

- Нет. - Тед сказал это сразу же.

- Тогда откуда бы вы взяли деньги? Когда уедете? Тед вроде бы помрачнел от этих слов, "когда уедете". Он было приподнял руку, словно собираясь обнять Бобби за плечи, потом опустил ее.

- Всегда найдется кто-то, кто знает что-то, - сказал он. Они теперь ехали по Эшер-авеню, еще в Бриджпорте, но всего в миле или около того от городской границы Харвича. Зная, что произойдет, Бобби протянул руку к большой, в никотиновых пятнах руке Теда.

Тед повернул колено к дверце, забрав с собой и свои руки.

- Лучше не надо, - сказал он.

Бобби не нужно было спрашивать почему. Плакатики "ОСТОРОЖНО, ОКРАШЕНО" вывешивают потому, что если дотронуться до чего-то свежеокрашенного, тебе к коже прилипнет краска. Ее можно смыть, или потом она сама сотрется, но какое-то время будет оставаться на твоей коже.

- Куда вы уедете?

- Не знаю.

- Мне так худо! - сказал Бобби. Он почувствовал, что слезы щиплют уголки его глаз. - Если с вами что-то случится - виноват буду я. Я же видел все это, ну, то, что вы просили меня выглядывать, и ничего вам не сказал. Я не хотел, чтобы вы уехали. Ну, я и сказал себе, что вы чокнутый, не во всем, а только выдумали, что за вами гонятся низкие люди - и я ничего вам не сказал. Вы дали мне работу, а я ее не выполнил.

Рука Теда вновь приподнялась. Он опустил ее и ограничился тем, что похлопал Бобби по колену. На стадионе Тони Кубек только что принес своей команде два очка. Трибуны сходили с ума.

- Но я знал, - мягко сказал Тед. Бобби выпучил глаза.

- Что? О чем вы?

- Я чувствовал их приближение. Вот почему мои трансы повторялись так часто. Но я лгал себе - вот как ты. И по тем же причинам. Ты думаешь, мне хочется уехать от тебя, Бобби? Теперь, когда твоя мама совсем запуталась и так несчастна? Говоря совсем честно, это меня заботит не из-за нее - мы же с ней не ладим, не поладили с той секунды, как в первый раз посмотрели друг на друга, но она твоя мать и...

- А что с ней такое? - спросил Бобби. Он не забыл понизить голос, но ухватил Теда за плечо и подергал. - Скажите мне! Вы знаете, я же знаю! Это мистер Бидермен? Что-то из-за мистера Бидермена?

Тед смотрел в окно, лоб у него покрылся складками, губы плотно сжались. Наконец он вздохнул, вытащил пачку сигарет и закурил.

- Бобби, - сказал он, - мистер Бидермен плохой человек. Твоя мама это знает, но еще она знает, что иногда нам приходится ладить с плохими людьми. Ладить, чтобы наладить свою жизнь, думает она. И в последний год она должна была делать вещи, которыми совсем не гордится, но ей приходится вести себя осторожно. В некоторых отношениях почти так же осторожно, как мне, и нравится она мне или не нравится, но за это я ею восхищаюсь.

- Но что она делала? Что он заставлял ее делать? - Что-то холодное шевельнулось в груди Бобби. - Зачем мистер Бидермен увез ее в Провидено?

- На конференцию по недвижимости.

- И это все? Это ВСЕ?

- Не знаю. И она не знала. А может быть, она заслонила то, что знает, то, чего боится, - заслонила тем, на что надеется. Не могу сказать. Иногда могу - иногда я знаю прямо и точно. Едва я тебя увидел, как уже знал, что ты мечтаешь о велосипеде, что тебе очень важно иметь велосипед и ты хочешь за это лето заработать на него, если сумеешь. И я восхищался твоей решимостью.

- Вы нарочно до меня дотрагивались?

- Ну, да, да! Во всяком случае, в первый раз. Я сделал это, чтобы немного тебя узнать. Но друзья не шпионят, истинная дружба означает и умение не вторгаться во внутреннюю жизнь друга. К тому же мои прикосновения передают.., ну, открывают что-то вроде окна. По-моему, ты это знаешь. Когда я второй раз к тебе прикоснулся.., по-настоящему.., обнял - ну, ты знаешь, о чем я.., это было ошибкой, но не такой уж страшной. Некоторое время ты знал больше, чем следовало, но это стерлось, верно? Но если бы я продолжал.., прикасался бы, прикасался бы, как делают люди, близкие между собой.., настал бы момент, с которого начались бы перемены. И уже не стирались бы. - Он поднял повыше почти докуренную сигарету и с отвращением поглядел на нее. - Вроде как выкуришь одну такую лишнюю и будешь курить до конца жизни.

- А с мамой пока все хорошо? - спросил Бобби, зная, что этого Тед ему сказать не может. Дар Теда - или как это там называется - на такие расстояния не действовал.

- Не знаю. Я...

Тед вдруг напрягся. Он смотрел из окна на что-то впереди. Раздавил сигарету в пепельнице, вделанной в дверцу, с такой силой, что на его руку посыпались искры. Но он, казалось, ничего не почувствовал.

- Черт, - сказал он. - О, черт, мы попались, Бобби!

Бобби перегнулся через его колени, чтобы посмотреть в окно, но и пока он смотрел, где-то в глубине сознания он думал о том, что сказал Тед. "...прикасался бы, прикасался бы, как делают люди, близкие между собой". А впереди показался перекресток трех магистралей: Эшер-авеню, Бриджпорт-авеню и Коннектикут-Пайк сходились, образуя площадь Пуритан-сквер. Трамвайные провода поблескивали в предвечернем солнце, нетерпеливо сигналили фургоны, выжидая своего шанса прорваться сквозь затор. Вспотевший полицейский со свистком во рту регулировал движение руками в белых перчатках. Слева был знаменитый ресторан "Гриль Уильяма Пенна", бифштексы которого слыли лучшими в Коннектикуте. (Мистер Бидермен пригласил туда всех своих сотрудников, когда агентство продало загородный дом Уэверли, и мама Бобби вернулась домой с десятком спичечных книжечек "Гриль Уильяма Пенна".) Главная его достопримечательность, как-то сказала Бобби его мама, заключалась в том, что бар находится внутри городской границы Харвича, а собственно ресторан - в Бриджпорте.

Перед рестораном у самого угла Пуритан-сквер был припаркован "Де Сото" такого лилового цвета, какого Бобби еще никогда не видел - и даже вообразить не мог. Цвет был настолько ярким, что резал глаза. У него даже голова заболела.

"Машины у них будут такие же, как их желтые плащи, и остроносые туфли, и ароматизированный жир, которым они напомаживают волосы, - броскими и вульгарными".

Лиловая машина была вся в хромовых полосках и завитушках. Декоративные решетки на бамперах. Украшение на капоте было огромным. Голова вождя Де Сото сверкала в туманном свете, как поддельный брильянт. Шины были пухлые и очень белые, а колпаки - в ярких кругах, будто волчки. Сзади торчала радиоантенна. С ее кончика свисал полосатый хвост енота.

- Низкие люди! - прошептал Бобби. Тут не было сомнений. Да, "Де Сото" - машина, каких он ни разу в жизни не видел, какая-то внеземная, будто астероид. Когда они приблизились к запруженному машинами перекрестку, Бобби увидел, что обивка внутри зелено-голубая с металлическим отблеском, будто туловище стрекозы - цвет, который прямо-таки визжал от соседства с лиловостью кузова. Баранка была в белом меховом футляре. Кошки-мышки, это они!

- Отвлеки свои мысли, - сказал Тед, ухватил Бобби за плечи (впереди надрывался стадион, и таксист словно совсем позабыл о пассажирах на заднем сиденье, спасибо и на этом), сильно его встряхнул и отпустил. - Отвлеки свои мысли от них, понял?

Да, он понял. Джордж Сандерс построил кирпичную стену, чтобы укрывать свои мысли от Детей. Один раз прежде Бобби использовал Морри Уиллеа, но он не думал, что бейсбол поможет на этот раз. Но что поможет?

Бобби увидел навес "Эшеровского Ампира", торчащий над тротуаром в трех-четырех кварталах за Пуритан-сквер, и внезапно услышал звуки бо-ло Эс-Джея: хлоп-хлоп-хлоп. "Если она - мусор, - сказал Эс-Джей тогда, - так я бы пошел в мусорщики".

И сознание Бобби заполнила афиша, на которую они смотрели в тот день: Брижит Бардо ("французская секс-киска", называли ее газеты), одетая только в полотенце и улыбку. Она была чуть-чуть похожа на женщину, вылезающую из машины на одном из календарей в "Угловой Лузе", ту, у которой почти вся юбка задралась на колени и были видны подвязки. Только Брижит Бардо была красивее. А кроме того - настоящей. Конечно, слишком старой для Бобби Гарфилда и его ровесников.

("Я так молод, а ты так стара, - пел Пол Анка в тысячах транзисторов, - твердят мне с вечера и до утра".) но все равно очень красивой, а и кошке можно смотреть на королеву - его мама всегда говорила и это: кошке можно смотреть на королеву. Бобби видел ее все яснее и яснее, откинувшись на спинку, и в его глазах появился тот смутный далекий взгляд, какой появлялся в глазах Теда во время его провалов. Бобби увидел ее мокрые после душа, но пушистые пепельные волосы, изгиб ее грудей, скрытых полотенцем, длинные ноги, их накрашенные ногти упираются в слова: "ТОЛЬКО ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ, ПРЕДЪЯВЛЯТЬ ВОДИТЕЛЬСКИЕ ПРАВА ИЛИ МЕТРИКУ". Он ощущал запах ее мыла - воздушный, цветочный. Он ощущал (Nuit a Paris ) запах ее духов, и он слышал звук ее радио в соседней комнате. Фредди Кэннон, летний идол Сейвин-Рока.

Он сознавал - смутно, далеко-далеко, в другом мире, дальше и выше по спиралям вращающегося волчка, - что их такси остановилось возле "Гриля Уильяма Пенна" почти вплотную к лиловому синяку - к "Де Сото". Бобби словно бы услышал в своей голове, как машина кричит: "Пристрели меня! Я слишком лиловая! Пристрели меня! Я слишком лиловая!" А дальше, совсем близко, он ощутил ИХ. Они сидели в ресторане, перекусывали бифштексами. Оба заказали одинаково - с кровью. Перед уходом они могут прикнопить в вестибюле рядом с телефонами объявление о пропавшем четвероногом друге или карточку печатными буквами: "ВЛАДЕЛЕЦ ПРОДАЕТ МАШИНУ" - конечно, вверх ногами. Они там - низкие люди в желтых плащах и белых башмаках - запивают мартини куски почти сырой говядины, и если они обратят свои сознания в его сторону...

Из душа плыли волны пара. Б.Б, встала на кончики пальцев с накрашенными ногтями и распахнула полотенце, на мгновение превратив его в два крыла, прежде чем бросить на пол. И Бобби увидел, что это вовсе не Брижит Бардо, а Кэрол Гербер. "Надо быть храброй, чтобы позволить людям смотреть на тебя, когда на тебе ничего нет, кроме полотенца", - сказала она. А сейчас он ее видел такой, какой она будет лет через восемь - десять.

Бобби смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, не в силах противостоять любви, завороженный запахом ее мыла, ее духов, звуком ее радио (Фредди Кэннон уступил место "Плэтте-рам" - "тени ночи спускаются с неба"), ее маленьким накрашенным ногтям на ногах. Сердце у него вертелось, как волчок, полоски на нем поднимались и исчезали в других мирах. Других мирах, кроме этого.

Такси поползло вперед. Лиловый ужас с четырьмя дверцами, припаркованный у ресторана (припаркованный в зоне "только для грузовых машин", да только плевать ОНИ на это хотели), начал отодвигаться назад. Такси дернулось и снова остановилось, и таксист мягко выругался; по Пуритан-сквер прогромыхал трамвай. Низкий "Де Сото" остался теперь позади них, но отблески его хрома скользили внутри такси танцующими обрывками света. И внезапно Бобби почувствовал отчаянный зуд с обратной стороны глазных яблок. Потом поле его зрения заслонили извивающиеся черные нити. Ему удалось снова зацепиться за Кэрол, но теперь он, казалось, смотрел на нее сквозь волнистое стекло.

Они нас чувствуют.., или что-то такое. Господи, дай нам уехать отсюда. Пожалуйста, дай...

Таксист увидел просвет между машинами и юркнул туда. Секунду спустя они уже быстро катили дальше по Эшер-авеню. Зуд в глубине глаз Бобби ослабел, черные нити исчезли с его внутреннего поля зрения, и он увидел, что голая девушка вовсе не Кэрол (во всяком случае, теперь) и даже не Брижит Бардо, а всего лишь девушка с календаря в "Угловой Лузе", раздетая донага воображением Бобби. Музыка ее радио исчезла. Запах мыла и духов исчез. Жизнь в ней угасла. Она была просто.., ну, просто...

- Она просто картина, нарисованная на стене, - сказал Бобби. Он сел прямо.

- Ты чего сказал, малыш? - спросил таксист и выключил радио. Игра кончилась. Мел Аллен рекламировал сигареты.

- Да ничего, - ответил Бобби.

- Задремал вроде, а? Медленная езда, жаркий день,.. А твой приятель вроде бы в отключке.

- Нет, - сказал Тед, выпрямляясь. - Доктор тут как тут. - Он потянулся, в спине у него что-то щелкнуло, и он поморщился. - Но я правда вздремнул немножко. - Он оглянулся на заднее стекло, однако "Гриль Уильяма Пенна" уже скрылся из виду. - Полагаю, выиграли "Янки"?

- Разделали чертовых индейцев под орех, - сказал таксист и засмеялся. - Не понимаю, как это вы сумели заснуть, когда играли "Янки"!

Они свернули на Броуд-стрит, и две минуты спустя такси остановилось перед № 149. Бобби посмотрел на дом, словно ожидая увидеть, что он выкрашен в другой цвет или стал выше на этаж. У него было ощущение, что он отсутствовал десять лет. Да так вроде бы и было - он же видел Кэрол Гербер совсем взрослой?

"Я женюсь на ней", - решил Бобби, вылезая из такси. На Колония-стрит пес миссис О'Хары все лаял и лаял, словно ставя крест на этой и на всех человеческих надеждах: руф-руф, руф-руф-руф.

Тед нагнулся к водительскому окошку, держа в руке бумажник. Он вытащил две бумажки по доллару, подумал и добавил третью.

- Сдачу оставьте себе.

- Вы джентльмен что надо, - сказал таксист.

- Он - во! - поправил Бобби и ухмыльнулся, когда такси отъехало.

- Пойдем в дом, - сказал Тед, - мне опасно оставаться на улице.

Они поднялись на крыльцо, и Бобби открыл дверь в вестибюль своим ключом. Он все время думал о жутком зуде позади его глаз и о черных нитях. Нити были особенно страшными, будто он должен был вот-вот ослепнуть.

- Они нас видели, Тед? Или ощутили? Или как?

- Ты знаешь, что да.., но не думаю, что они определили, как близко мы были от них. - Когда они вошли в квартиру Гарфилдов, Тед снял темные очки и положил их в карман рубашки. - Ты, значит, хорошо замаскировался. Фу-у! Ну и жарища тут!

- А почему вы думаете, что они не знали, как близко мы были от них?

Тед, уже начавший открывать окно, пристально поглядел на Бобби через плечо.

- Если бы они знали, эта лиловая машина подъехала бы сюда тогда же, когда и мы.

- Это была не машина, - сказал Бобби, начиная открывать другое окно. Толку от этого оказалось мало. Воздух, который влился в окна, вяло всколыхнув занавески, был почти таким же жарким, как воздух, весь дань запертый внутри квартиры. - Не знаю, что это было, но оно только с виду выглядело, как машина. А то, как я почувствовал ИХ... - Бобби вздрогнул, несмотря на жару.

Тед достал свой вентилятор, прошел к окну у полки с безделушками Лиз и поставил его на подоконник.

- Они маскируются, как могут, но мы все равно их ощущаем, Даже люди, которые понятия о них не имеют, часто ощущают их. Капельки того, что скрыто под камуфляжем, просачиваются наружу, а то, что под ним, - невообразимо уродливо. Надеюсь, тебе не придется узнать, насколько невообразимо.

И Бобби надеялся.

- Откуда они, Тед?

- Из темного места.

Тед встал на колени, вставил вилку вентилятора в штепсель и включил его. Воздух, который он погнал в комнату, был чуть прохладнее, но не таким прохладным, как в "Угловой Лузе" и "Критерионе".

- А оно в другом мире, как в "Кольцах вокруг Солнца"? Ведь так?

Тед все еще стоял на коленях рядом со штепселем. Он словно молился. Бобби он показался совсем измученным - почти до смерти. Как же он скроется от низких людей? Да он и до "Любой бакалеи" не дойдет, не споткнувшись.

- Да, - сказал он наконец. - Они из другого мира. Из иного "где" и иного "когда". Вот все, что я могу тебе сказать. Знать больше тебе опасно.

Но Бобби не мог не задать еще один вопрос:

- А они из одного из этих, ну, других миров? Тед поглядел на него очень серьезно.

- Вот я из Тинека?

Бобби уставился на него, потом засмеялся. Тед, еще не вставший с колен, засмеялся вместе с ним.

- О чем ты думал в такси, Бобби? - спросил Тед, когда они наконец отсмеялись. - Куда ты делся, когда возникла опасность? - Он помолчал. - Что ты увидел?

Бобби подумал о Кэрол в двадцать лет с ногтями на ногах, покрытыми розовым лаком, о Кэрол, голой, с полотенцем у ног, среди колышущихся облаков пара. ТОЛЬКО ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ, ПРЕДЪЯВЛЯТЬ ВОДИТЕЛЬСКИЕ ПРАВА, НИКАКИХ ИСКЛЮЧЕНИЙ.

- Я не могу сказать, - ответил он наконец. - Потому что.., ну...

- Потому что есть что-то только для себя. Я понимаю. - Тед поднялся на ноги. Бобби было хотел ему помочь, но Тед махнул ему "не надо". - Может быть, ты хочешь пойти поиграть, - сказал он. - Попозже - скажем, около шести - я надену мои темные очки, мы пройдемся по кварталу и перекусим в "Колонии".

- Но только не фасолью!

Уголки рта Теда дрогнули в блеклой улыбке.

- Никакой фасоли, фасоль verboten . В десять я позвоню моему другу Лену и узнаю, как кончился матч, э?

- Низкие люди.., они теперь будут искать и меня?

- Если бы я так думал, я не выпустил бы тебя из дома, - ответил Тед с некоторым удивлением. - Тебе ничего не грозит, и я позабочусь, чтобы так было и дальше. А теперь иди. Поиграй, а мне надо кое-чем заняться. Только к шести вернись, а то я буду беспокоиться.

- Ладно.

Бобби пошел к себе, и бросил четыре монеты, которые захватил с собой в Бриджпорт, назад в банку "Велофонда". Он оглядел комнату, видя все по-другому: ковбойское покрывало на кровати, фото его матери на одной стене и фото с автографом Клейтона Мура в маске (полученное за талоны из коробок с кукурузными хлопьями) - на другой, роликовые коньки в углу (один с лопнувшим ремешком), стол у стены. Комната теперь выглядела маленькой - не тем местом, куда возвращаются, а тем местом, откуда уходят. Он понял, что вырастает до своей оранжевой библиотечной карточки, и какой-то горький голос внутри него восстал против этого. Закричал: нет, нет, нет!

8. БОББИ ИСПОВЕДУЕТСЯ. ГЕРБЕР-БЕБИ И МАЛТЕКС-БЕБИ. РИОНДА. ТЕД ЗВОНИТ ПО ТЕЛЕФОНУ. ОХОТНИЧЬИ КРИКИ.

В Коммонвелф-парке малышня перебрасывалась мячиками. Поле Б пустовало; на поле В несколько подростков в оранжевых майках Сент-Габа гоняли мяч. Кэрол Гербер сидела на скамейке со скакалкой на коленях и смотрела на них. Она увидела Бобби и заулыбалась. Потом улыбка исчезла.

- Бобби, что с тобой случилось?

Бобби как-то не осознавал, что с ним что-то случилось, пока Кэрол этого не сказала, однако встревоженное выражение на ее лице заставило его разом вспомнить все и потерять власть над собой. Что случилось? Реальность низких людей, и испуг от того, что они чуть не попались на обратном пути из Бриджпорта, и тревога за мать, но главнее всего был Тед. Он прекрасно знал, почему Тед выставил его из дома и чем занимается Тед сейчас: складывает вещи в свои чемоданчики и бумажные пакеты. Его друг уезжает.

И Бобби заплакал. Он не хотел распускать нюни перед девочкой. И тем более этой девочкой, но он ничего не мог с собой поделать.

Кэрол на секунду была ошеломлена - испугана. Потом она вскочила со скамейки, подбежала к нему и обняла.

- Все хорошо, - сказала она. - Все хорошо, Бобби, не плачь, все хорошо.

Почти ослепнув от слез и расплакавшись еще пуще - будто в голове у него бушевала летняя гроза, - Бобби покорно пошел с ней к густой купе деревьев, которые могли заслонить их от бейсбольных полей и главных дорожек. Кэрол села на траву, все еще обнимая его одной рукой, а другой поглаживая потные колючки его ежика. Некоторое время она ничего не говорила, а Бобби не сумел бы произнести ни слова; он мог только рыдать, пока у него не заболело горло, а глазные яблоки не задергались в глазницах.

Наконец интервалы между всхлипываниями удлинились. Он выпрямился и утер лицо рукавом, ужаснувшись тому, что почувствовал, и устыдившись: это ведь были не только слезы, а еще - сопли и слюни. Он, наверное, всю ее измазал.

Но Кэрол как будто и внимания не обратила. Она погладила его мокрое лицо. Бобби вывернулся из-под ее пальцев, еще раз всхлипнул и уставился вниз на траву. Его зрение, омытое слезами, казалось почти сверхъестественно ясным. Он видел каждый одуванчик, каждую травинку.

- Все хорошо, - сказала Кэрол, но Бобби от стыда все еще не мог посмотреть на нее.

Некоторое время они сидели молча, а потом Кэрол сказала:

- Бобби, я буду твоей девочкой, если хочешь.

- Так ты уже моя девочка, - сказал Бобби.

- Тогда объясни мне, что случилось?

И Бобби услышал, как он рассказывает ей все, начиная со дня, когда Тед поселился в доме, а его мать сразу Теда невзлюбила. Он рассказал ей про первый провал Теда, о низких людях, о знаках низких людей. Когда он дошел до знаков, Кэрол подергала его за рукав.

- Что? - спросил он. - Ты мне не веришь? - Горло у него все еще хранило тот душащий переизбыток чувств, который остался после рыданий, но ему становилось легче. Если она ему не поверит, он на нее не разозлится. Даже ни чуточки не обидится. Просто было несказанным облегчением рассказать обо всем об этом. - Да я понимаю. Знаю, какой чушью это кажется.

- Я видела такие смешные "классики" по всему городу, - сказала она. - И Ивонна, и Анджи. Мы про них говорили. Рядом с ними нарисованы звездочки и маленькие луны. А иногда еще и кометы.

Он уставился на нее.

- Разыгрываешь?

9



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.