Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Сердца в атлантиде
Сердца в атлантиде

носа и не гримасничает ли? Ничего подобного, глаз от экрана не отводит.

Когда пошла реклама (какая-то актриса расхваливала холодильник), Тед спросил, не выпьет ли Бобби стакан шипучки. Бобби сказал, что выпьет.

- А я, пожалуй, выпью "алка-сельтерс" от изжоги. Я видел бутылочки в ванной, Бобби. Возможно, я чуточку переел.

Когда Тед встал, он продолжительно и звучно пукнул, будто где-то заиграл тромбон. Бобби прижал ладони ко рту и захихикал. Тед виновато ему улыбнулся и вышел. От смеха Бобби опять запукал - очень звучная получилась очередь, а когда Тед вернулся со стаканом брызжущей "алка-сельтерс" в одной руке и пенящимся стаканом рутбира в другой, Бобби хохотал уже так, что по щекам у него потекли слезы и повисли на краю подбородка, точно дождевые капли. ( )

- Должно помочь, - сказал Тед, а когда он нагнулся, чтобы отдать Бобби шипучку, из-за его спины донеслось громкое гоготание. - У меня из задницы гусь вылетел, - сообщил он серьезно, и Бобби так заржал, что не усидел в кресле, а сполз с него и скорчился на полу, будто человек без костей.

- Я сейчас вернусь, - сказал ему Тед. - Нам нужно еще кое-что.

Дверь из квартиры в вестибюль он оставил открытой, и Бобби слышал, как он поднимается по лестнице. К тому моменту, когда Тед достиг третьего этажа, Бобби сумел забраться назад в кресло. Наверное, еще никогда в жизни он так сильно не смеялся. Он отпил рутбира и снова пукнул.

- Гусь только что вылетел.., вылетел из... - Но докончить ему не удалось. Он прижался к спинке кресла и взвыл, мотая головой из стороны в сторону.

Скрип ступенек предупредил, что Тед возвращается. Он вошел в квартиру, зажимая под мышкой вентилятор со шнуром, аккуратно обмотанным у основания.

- Твоя мама была права насчет него, - сказал он, а когда нагнулся вставить вилку в штепсель, из его задницы вылетел еще один гусь.

- Так ведь она же обычно всегда права, - сказал Бобби, и это рассмешило их обоих. Они сидели в гостиной, а вентилятор поворачивался из стороны в сторону, перегоняя с места на место все более благоуханный воздух. Бобби подумал, что у него голова треснет, если он не перестанет смеяться.

Когда "Мустанг" кончился (к этому времени Бобби утратил всякое понятие о том, что происходило на экране), он помог Телу разложить диван. Кровать, которая пряталась внутри, не выглядела такой уж удобной, но Лиз застелила ее запасными простынями и одеялом, и Тед сказал, что все прекрасно. Бобби почистил зубы, потом выглянул из двери своей комнаты. Тед сидел на краю диван-кровати и смотрел последние известия.

Тед оглянулся на него, и Бобби почудилось, что Тед сейчас же встанет, пройдет через комнату, потискает его или даже поцелует. Но он только по-смешному отсалютовал ему:

- Сладких снов, Бобби.

- Спасибо.

Бобби закрыл дверь спальни, влез под одеяло и раскинул пятки по углам матраса. Глядя в темноту, он вдруг вспомнил то утро, когда Тед взял его за плечи, а потом переплел узловатые старые пальцы у него на лопатках. Их лица тогда совсем сблизились - почти как у него с Кэрол на Колесе Обозрения перед тем, как они поцеловались. День, когда он заспорил с мамой, день, когда узнал про деньги в каталоге. И день, когда он выиграл девяносто центов у мистера Маккуона. "Пойди купи себе мартини", - сказал тогда мистер Маккуон.

Может, дело в Теде? Может, его стукнуло, потому что Тед прикоснулся к нему?

- Угу, - прошептал Бобби в темноте. - Угу, так, наверное, и было.

А что, если он еще раз коснется его вот так? Бобби все еще обмозговывал эту мысль, когда его настиг сон.

*** Ему снились люди, которые гонялись за его мамой по джунглям, - Джек и Хрюша, малышня и Дон Бидермен, Кушман и Дин. На его маме было ее новое платье - "платья от Люси", черное, с тонкими бретельками, только ветки и колючки его порвали. Ее чулки висели клочьями. Казалось, будто с ее ног свисают полоски мертвой кожи. Глаза у нее были двумя дырами, мерцающими ужасом. Мальчики, гонящиеся за ней, были голые, на Бидермене и двух других были их костюмы. Лица всех были размалеваны чередующимися белыми и красными полосами, все размахивали копьями и вопили: "Свинью - бей! Глотку - режь! Выпусти - кровь! Свинью - прикончь!"

Он проснулся в серости рассвета, весь дрожа, и встал, чтобы сходить в ванную. А когда вернулся, уже толком не помнил, что ему приснилось. Он проспал еще два часа и проснулся навстречу аппетитному запаху яичницы с грудинкой. В его комнату струились косые солнечные лучи, а Тед стряпал завтрак.

*** "Деревня проклятых" оказалась последним и самым лучшим фильмом детства Бобби Гарфилда. Она была первым и самым лучшим фильмом того, что пришло после детства: темного периода, когда он часто был скверным и все время - сбитым с толку, был Бобби Гарфилдом, которого, как ему чудилось, он по-настоящему не знал. У полицейского, который арестовал его в первый раз, волосы были белокурые, и, когда полицейский выводил его из "семейного магазина"", куда Бобби залез (тогда он и его мать жили в пригороде, к северу от Бостона), Бобби вспомнились эти белокурые ребята в "Деревне проклятых". Будто кто-то из них вырос и стал полицейским.

Фильм шел в "Критерионе", полном воплощении тех волшебных дворцов, о которых Бобби думал накануне вечером. Лента была черно-белой, но очень контрастной - не то что расплывчатые фигуры на экране "Зенита" у него дома, - а изображение было гигантским. И звуки тоже - особенно жутковатая музыка, которая играла, когда мидуичские ребята по-настоящему пустили в ход свою силу.

Бобби был заворожен. Еще не прошло и пяти минут, а он уже понял, что это - настоящее, как настоящим был "Повелитель мух". Люди выглядели самыми настоящими, и от этого все придуманное становилось еще страшнее. Он решил, что Салл-Джон заскучал бы, если не считать конца. Эс-Джею нравилось смотреть, как гигантские скорпионы крушат Мехико или Родан топчет Токио, но этим его удовольствие от всех этих "заварушек про зверушек", как он их называл, и исчерпывалось. Но Салла тут не было, и в первый раз после его отъезда Бобби был этому рад.

Они успели на сеанс в час дня, и зал был почти пустым. Тед (в фетровой шляпе и с темными очками в нагрудном кармане) купил большой пакет с воздушной кукурузой, коробочку леденцов, коку для Бобби и рутбир (само собой!) для себя. Теперь он совал Бобби то кукурузу, то леденец, и Бобби брал их, но он почти не сознавал, что вообще жует, и уж тем более что именно жует.

Фильм начался с того, что все жители английской деревушки Мидуич вдруг уснули. Человек, который в этот момент ехал на тракторе, погиб, и еще женщина, которая упала лицом в зажженную газовую горелку. Об этом сообщили военным, и они отправили разведывательный самолет выяснить, что произошло. Едва самолет вошел в воздушное пространство Мидуича, как пилот заснул, и самолет разбился. Солдат, обвязанный веревкой, вошел в деревню шагов на десять - двенадцать и провалился в беспробудный сон. Когда его потащили назад, он проснулся, чуть только пересек "границу сна", нарисованную поперек шоссе.

Потом жители Мидуича проснулись - все до единого, и казалось, ничего не изменилось.., пока через несколько недель все тамошние женщины не обнаружили, что беременны. Старухи, молодые женщины, даже девочки в возрасте Кэрол Гербер - все были беременны, и дети, которых они родили, и оказались теми жутковатыми ребятами на афише, теми, с белокурыми волосами и горящими глазами.

Хотя в фильме про это не говорилось, Бобби решил, что Дети Проклятых возникли из-за какого-то космического явления, вроде стручковых людей во "Вторжении похитителей трупов". Ну, как бы то ни было, росли они быстрее нормальных ребят, были сверхумными, умели заставлять людей делать то, что хотелось им.., и они были безжалостны. Когда один отец попробовал проучить своего проклятого сыночка, все ребята собрались вместе и направили свои мысли на досадившего им взрослого (глаза у них горели, а музыка была такой давящей и странной, что руки у Бобби пошли гусиной кожей, пока он пил свою коку), и он выстрелил себе в голову из дробовика и убил себя (на экране этого не показали, и Бобби обрадовался).

Героем был Джордж Сандерс, Его жена родила одного из белокурых детей. Эс-Джей фыркнул бы на Джорджа, обозвал бы его "сукин сын с приветом" или "золотой старикан", но Бобби он понравился куда больше надоевших героев вроде Рэндольфа Скотта, Ричарда Карлсона или навязшего в зубах Оди Мэрфи. Джордж был настоящим сорвиголовой, только на сдвинутый английский лад. Говоря словами Денни Риверса, старица Джордж "умел сбить форс". Носил особые такие галстуки, а волосы зачесывал так, чтобы они лежали плотно. Вид у него был не такой, будто он мог единолично расправиться с шайкой в салуне, но в Мидуиче Дети Проклятых соглашались иметь дело только с ним. Они даже назначили его своим учителем. Бобби и вообразить не мог, чтобы Рэндольф Скотт или Оди Мэрфи смогли бы хоть чему-нибудь научить компанию сверхумных ребят из космоса.

А в конце Джордж Сандерс оказался еще и тем единственным, кто с ними покончил. Он открыл, что может помешать Детям читать свои мысли - ненадолго, правда, но все-таки! - если вообразит у себя в голове кирпичную стену и укроет за ней все свои тайные мысли. И когда все решили, что от Детей надо избавиться (их можно было научить математике, но не тому, почему не годится заставлять кого-нибудь в наказание (.вернуть на машине с дороги под обрыв), Сандерс положил в свой портфель бомбу замедленного действия и взял ее с собой в класс. Это было единственное место, где Дети (Бобби смутно понимал, что по сути они просто сверхъестественное подобие Джека Меридью и его охотников в "Повелителе мух") собирались все вместе.

А они почувствовали, что Сандерс от них что-то прячет, и в заключительном душераздирающем эпизоде фильма было видно, как вываливаются кирпичи из стены, которую Сандерс построил у себя в голове, - вываливаются все быстрее и быстрее, потому что Дети Проклятых во всю мочь заглядывают в него, ища, что он такое прячет. Наконец они докопались до образа бомбы в портфеле - восемь - десять палочек динамита, скрепленных проволокой с будильником. Было видно, как их жуткие золотистые глаза расширяются, пока до них доходило, но времени сделать что-нибудь у них уже не было. Бомба взорвалась. Бобби был потрясен, когда герой погиб - Рэндольф Скотт никогда не погибал на субботних дневных сеансах в "Ампире". И Оди Мэрфи - тоже, И Ричард Карлсон - но он понял, что Джордж Сандерс пожертвовал собственной жизнью ради Общего Блага. И решил, что заодно понял и еще кое-что - провалы Теда.

Пока Тед и Бобби проводили время в Мидуиче, день на юге Коннектикута успел стать жарким и слепящим глаза. После хороших фильмов мир вообще Бобби никогда не нравился. Некоторое время мир этот казался чьей-то нехорошей шуточкой - полным-полно людей с тусклыми глазами, мелочными планами и всякими изъянами на лицах. Ему иногда казалось, что, имей мир хороший сюжет, он был бы куда более приятным местом.

- Бротиген и Гарфилд прошествовали на улицу! - объявил Тед, когда они вышли из-под навеса (с него свисало полотнище с надписью "ЗАХОДИТЕ, ВНУТРИ ПРОХЛАДНО"). - Ну, как тебе? Понравилось?

- На все сто, - сказал Бобби. - Круче не бывает. Спасибо, что взяли меня. Лучше фильма я еще не видел. Вот когда он пришел с динамитом? Вы подумали, что он сумеет их обставить? Или нет?

- Ну.., я же читал роман, не забывай. А ты его почитал бы, как по-твоему?

- Да! - Бобби охватило внезапное желание тут же вернуться в Харвич, пробежать все расстояние по Коннектикут-Пай и Эшер-авеню под палящим солнцем, чтобы тут же взять "Кукушки Мидуича" на свою взрослую карточку. - А он другую фантастику писал?

- Джон Уиндхэм? О да, и много. И, конечно, напишет еще немало. У писателей, которые пишут научную фантастику и детективные романы, есть одно великое преимущество перед другими: они редко дают пройти пяти годам от книги до книги. Это прерогатива серьезных авторов, которые пьют виски и пускаются во все тяжкие, особенно с женщинами.

- А другие такие же клевые, как этот?

- "День триффид" не хуже. А "Кракен пробуждается" даже лучше.

- А что такое кракен?

Они стояли на углу и ждали, когда загорится зеленый свет. Тед выпучил глаза, состроил гримасу и наклонился к Бобби, держась за колени.

- Это чу-удо-о-о-вище, - сказал он, отлично подражая Борису Карлоффу.

Они пошли дальше и говорили о фильме, а потом о том, может ли и вправду быть жизнь в космосе, а потом об особых клевых галстуках, которые Джордж Сандерс носил в фильме (Тед сказал ему, что такие галстуки называются аскотскими). Когда Бобби вновь стал способен сознавать окружающее, он увидел, что они идут по улицам Бриджпорта, которых он никогда прежде не видел - когда он приезжал сюда с мамой, они оставались в центре, где все большие магазины. А тут небольшие лавчонки жались одна к другой. Ни одна не торговала тем, что продается в больших магазинах, - одеждой, всякими домашними-приборами, обувью и игрушками. Бобби видел вывески слесарей, услуги по кассированию чеков, букинистов. "ПИСТОЛЕТЫ РОДА" - гласила одна вывеска, "ЖИРНЫЕ КЛЕЦКИ ВО И К"" - сулила другая, "ФОТОФИНИШ" - призывала третья. За "ЖИРНЫМИ КЛЕЦКАМИ" была лавочка "ОСОБЫХ СУВЕНИРОВ". В этой улице чудилось какое-то тревожное сходство с главной аллеей Сейвин-Рока - такое, что Бобби почти померещился на углу мистер Маккуон над столиком на козлах с картами красными, как вареные раки, рубашками вверх.

Бобби попытался заглянуть в витрину "ОСОБЫХ СУВЕНИРОВ", когда они проходили мимо, но она была закрыта широкой бамбуковой шторой. Он даже понятия не имел, что бывают магазины, которые закрывают свои витрины шторами в торговые часы.

- Кому в Бриджпорте могут понадобиться особые сувениры, как по-вашему?

- Думаю, они никаких сувениров не продают, - сказал Тед. - А торгуют сексуальными приспособлениями, в большинстве запрещенными для продажи.

Бобби был бы рад задать про это кучу вопросов - миллиард, а то и больше, но почувствовал, что умнее будет промолчать. Перед лавкой закладчика со свисающими над дверью тремя золотыми шарами он остановился посмотреть на десяток опасных бритв, разложенных на бархате. Лезвия были наполовину открыты, а бритвы расположены кольцом, что создавало странный, а для Бобби - завораживающий эффект. Глядя на них, казалось, что ты глядишь на изделия, отштампованные каким-то смертоносным станком. Ручки у них были куда красивее, чем у бритвы Теда. Одна - словно из слоновой кости, другая - будто из рубина с золотыми прожилками, а третья - будто из хрусталя - Если бы вы купили такую, так шикарно брились бы, верно? - сказал Бобби.

Он думал, Тед улыбнется, но Тед не улыбнулся.

- Когда люди покупают такие бритвы, Бобби, они ими не бреются.

- То есть как?

Но Тед ничего ему не объяснил, зато купил для него в греческой кулинарной лавке сандвич под названием "джиро": свернутая домашняя лепешка, из которой сочился сомнительный белый соус - Бобби он показался очень похожим на гной из прыщиков. Он вынудил себя откусить кусок - Тед сказал, что они очень вкусные. И оказалось, что ничего вкуснее он не едал; такой же мясистый, как гамбургер из сосисок в закусочной "Колония", но с удивительным привкусом, какого ни у гамбургеров, ни у сосисок никогда не бывает. И до чего здорово было есть на тротуаре, шагая рядом с другом, посматривая по сторонам и зная, что на него тоже смотрят.

- А как называется этот район? - спросил Бобби. - У него есть название?

- Теперь - кто его знает! - Тед пожал плечами, - Когда-то его называли Греческим. Потом наехали итальянцы и пуэрториканцы, а теперь вот - негры. Есть писатель, Дэвид Гудис - из тех, кого преподаватели колледжей не читают, гений книжек в бумажных обложках на прилавках аптек. Так он назвал его "Там, внизу". Он говорит, что в каждом городе есть такой вот район или квартал, где можно купить секс, или марихуану, или попугая, который сыплет отборным матом, и где мужчины сидят на крылечках и болтают - вон как те, напротив; где женщины словно бы всегда орут, чтобы их чада немедленно шли домой, если не хотят попробовать ремня, где бутылки с вином всегда носят в бумажных пакетах. - Тед указал на сточную канаву, где горлышко пустой бутылки действительно высовывалось из коричневого пакета. - "Там, внизу", - говорит Дэвид Гудис, - это место, где нет необходимости в фамилиях и где можно купить все, если есть деньги. ()

"Там, внизу", - подумал Бобби, поглядывая на трех смуглых подростков в гангстерских плащах, не спускавших с них стаз, пока они проходили мимо, - это страна опасных бритв и особых сувениров".

Никогда еще "Критерион" и универмаг Мунси не казались такими далекими. А Броуд-стрит? И она, и весь Харвич словно остались в другой галактике.

Наконец, они подошли к заведению, которое называлось "Угловая Луза" - бильярд, игральные автоматы, бочковое пиво. И тут тоже свисало полотнище с "ЗАХОДИТЕ, ВНУТРИ ПРОХЛАДНО". Когда Бобби и Тед прошли под ним, из двери вышел парень в полосатой майке с рисунком и в шоколадной плетеной шляпе, как у Фрэнка Синатры. В одной руке он нес низкий длинный футляр. "Там его кий, - подумал Бобби с ужасом и изумлением. - Он носит кий в футляре, будто гитару".

- Кто круче, старик? - спросил он Бобби и ухмыльнулся. Бобби ухмыльнулся в ответ. Парень с футляром изобразил пальцем пистолет и прицелился в Бобби. Бобби тоже сделал из пальца пистолет и тоже прицелился. Парень кивнул, будто говоря. "Ладно, порядок. Ты крутой, я крутой, мы оба крутые", - и пошел через улицу, прищелкивая пальцами свободной руки и подпрыгивая в такт музыке, звучащей у него в голове.

Тед посмотрел сначала в один конец улицы, потом в другой. Чуть дальше от них трое негритят баловались под струей полуразвинченного пожарного насоса. А в том направлении, откуда они пришли, двое парней - один белый, а другой, возможно, пуэрториканец - снимали колпаки с колес старенького "форда", работая со стремительной сосредоточенностью хирургов у операционного стола. Тед посмотрел на них, вздохнул, потом посмотрел на Бобби.

- "Луза" не место для ребят, даже среди бела дня, но на улице я тебя одного не оставлю. Пошли! - Он взял Бобби за руку и провел внутрь.

7. В "ЛУЗЕ". ЕГО ПОСЛЕДНЯЯ РУБАШКА. ПЕРЕД "УИЛЬЯМОМ ПЕННОМ". ФРАНЦУЗСКАЯ КИСКА.

Первым Бобби поразил запах пива. Такой густой, будто тут его пили еще с тех дней, когда пирамиды существовали только на планах. Затем - звуки телевизора, включенного не на "Эстраду", а на какую-то из мыльных опер второй половины дня ("Ах, Джон, ах, Марша!" - называла их мама) и щелканье бильярдных шаров. Только когда он воспринял все это, внесли свою лепту его глаза - им ведь пришлось приспосабливаться. Зал был полутемный и длинный, обнаружил Бобби. Справа от них была арка, а за ней комната, которая выглядела словно бесконечной. Почти все бильярдные столы были накрыты чехлами, но некоторые находились в центре слепящих островков света, по которым неторопливо прохаживались мужчины, иногда наклонялись и делали удар. Другие мужчины, почти невидимые, сидели в высоких креслах вдоль стены и наблюдали за игроками. Одному чистили ботинки. Он выглядел на тысячу долларов.

Прямо впереди была большая комната, заставленная игорными автоматами, миллиарды красных и оранжевых лампочек дробно отбрасывали цвет боли в животе с табло, которое сообщало: "ЕСЛИ ВЫ ДВАЖДЫ НАКЛОНИТЕ ОДИН И ТОТ ЖЕ АВТОМАТ. ВАС ПОПРОСЯТ ВЫЙТИ ВОН". Парень, тоже в плетеной шляпе - видимо, модный головной убор у мотороллершиков, пребывающих "там, внизу", - наклонялся к "Космическому патрулю", отчаянно нажимая кнопки. С его нижней губы свисала сигарета, струйка дыма вилась вверх мимо его лица и завитушек его зачесанных назад волос. На нем была вывернутая наизнанку куртка, стянутая на поясе. ()

Слева от входа был бар. Именно оттуда исходили звуки телевизора и запах пива. Там сидели трое мужчин, каждый в окружении пустых табуретов, горбясь над пивными бокалами. Они совсем не походили на блаженствующих любителей пива в рекламах. Бобби они показались самыми одинокими людьми в мире. Он не понимал, почему они не подсаживаются поближе друг к другу, чтобы поболтать о том о сем.

Они с Тедом остановились у письменного стола. Из двери позади него, колыхаясь, вышел толстяк, и на мгновение Бобби услышал негромкие звуки радио. У толстяка во рту торчала сигара, и на нем была рубашка вся в пальмах. Он прищелкивал пальцами, как крутой парень с кием в футляре, и тихоньке напевал что-то вроде "Чу-чу-чоу; чу-чу-ка-чоу-чоу, чу-чу-чоу-чоу!" Бобби узнал мотив - "Текила" "Чемпов".

- Ты кто, приятель? - спросил толстяк у Теда. - А ему тут и вовсе не место. Читать, что ли, не умеешь? - И толстым большим пальцем с грязным ногтем он ткнул в табличку на письменном столе: "Нет 21 - чтоб духа твоего здесь не было!"

- Вы меня не знаете, но, по-моему, вы знаете Джимми Джирарди, - сказал Тед вежливо. - Он посоветовал мне обратиться к вам.., то есть если вы Лен Файле.

- Я Лен - сказал толстяк. И сразу весь как-то потеплел. Он протянул руку - очень белую и пухлую, точно перчатки, которые в мультиках носят и Микки, и Дональд, и Гуфи. - Знаете Джимми Джи, а? Чертов Джимми Джи! А вон там его дедуле ботинки чистят. Он свои ботиночки последнее время часто начищает. - Лен Файле подмигнул Теду. Тед улыбнулся и потряс его руку.

- Ваш малец? - спросил Лен Файле, перегибаясь через стол, чтобы получше рассмотреть Бобби. Бобби уловил запах мятных леденцов и сигар в его дыхании, запах его вспотевшего тела. Воротничок его рубашки был весь в перхоти.

- Мой друг, - сказал Тед, и Бобби почувствовал, что вот-вот лопнет от счастья. - Мне не хотелось оставлять его на улице.

- Конечно, если нет желания потом его выкупать, - согласился Лен Файле. - Ты мне кого-то напоминаешь, малый. Кого бы это?

Бобби помотал головой, слегка испуганный, что может быть похож на кого-нибудь из знакомых Лена Файлса.

Толстяк словно бы внимания не обратил на то, как Бобби помотал головой. Он выпрямился и посмотрел на Теда.

- Мне не разрешается пускать сюда малолеток, мистер...

- Тед Бротиген. - Он протянул руку. Лен Файле пожал ее.

- Вы ж понимаете, Тед. Если у человека дело вроде моего, полиция ведет слежку.

- Ну конечно. Но он постоит прямо тут, верно, Бобби?

- Само собой, - сказал Бобби.

- И наше дело займет немного времени. Но дельце недурное, мистер Файле...

- Лен.

Лен, а как же, подумал Бобби. Просто Лен. Потому что тут - "там, внизу".

- Как я сказал, Лен, я задумал хорошее дело. Думаю, вы согласитесь.

- Раз вы знаете Джимми Джи, значит, знаете, что я на мелочишку не размениваюсь, - сказал Лен. - Центы я оставляю черномазым. Так о чем мы говорим? Паттерсон - Йоханссон?

- Альбини - Хейвуд. Завтра вечером в "Гарденс"? Глаза у Лена выпучились. Потом его жирные небритые щеки расползлись в улыбке.

- Ого-го-го! Это надо обмозговать.

- Бесспорно.

Лен Файле вышел из-за стола, взял Теда под локоть и повел его к бильярдному залу. Но тут же остановился и обернулся.

- Так ты Бобби, когда сидишь дома, задрав ноги?

- Да, сэр ("Да, сэр. Бобби Гарфилд", - сказал бы он в любом другом месте.., но тут - "там, внизу" - хватит и просто "Бобби", - решил он).

- Так вот, Бобби, я знаю, автоматы, может, тебе по вкусу, и, может, у тебя в кармане завалялась монета-другая, но поступи, как не поступил Адам, - не поддайся искушению. Сумеешь?

- Да, сэр.

- Я недолго, - сказал Тед и позволил Лену Файлсу увести его за арку в бильярдный зал. Они прошли мимо мужчин в высоких креслах, и Тед остановился поговорить с тем, кому чистили ботинки. Рядом с дедом Джимми Джи Тед Бротиген выглядел совсем молодым. Старик прищурился на него, и Тед что-то сказал, и оба засмеялись. У деда Джимми Джи смех был громкий, звучный для такого старика. Тед протянул обе руки, ласково погладил его землистые щеки. И дед Джимми Джи засмеялся еще раз. Потом Тед позволил Лену увести себя в занавешенный альков мимо других людей в других креслах.

Бобби стоял у письменного стола как прикованный, но Лен не сказал, что ему нельзя смотреть по сторонам, и он смотрел - во все стороны. Стены были увешаны пивными рекламами и календарями, на которых были девушки почти без всякой одежды. Одна перелезала через изгородь в деревне. Другая выбиралась из "паккарда" так, что юбка задралась и были видны ее подвязки. Позади стола были видны еще надписи по большей части с "не" (ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ НАШ ГОРОД, ЗАГЛЯНИ В РАСПИСАНИЕ, НЕ ПОРУЧАЙ МАЛЬЧИКУ МУЖСКУЮ РАБОТУ, БЕСПЛАТНЫХ ОБЕДОВ НЕ БЫВАЕТ, ЧЕКИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ, В КРЕДИТ НЕ ОБСЛУЖИВАЕМ, ПОЛОТЕНЦАМИ ДЛЯ СЛЕЗ АДМИНИСТРАЦИЯ НЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ) и большая красная кнопка с пометкой "ВЫЗОВ ПОЛИЦИИ". С потолка на запыленной проволоке свисали целлофановые пакеты с надписями "ЖЕНЬШЕНЬ, ВОСТОЧНЫЙ КОРЕНЬ ЛЮБВИ" и "ИСПАНСКИЙ ЛУКУМ", Бобби подумал, что это, возможно, витамины. Но почему в таком месте продают витамины?

Парень в комнате с игорными автоматами хлопнул по боку "Космический патруль", попятился, показал автомату фигу Потом неторопливо прошел в сторону выхода, поправляя шляпу. Бобби вытянул палец пистолетом и прицелился в него. Парень удивился, потом ухмыльнулся и прицелился в ответ на пути к двери. На ходу он развязывал рукава куртки.

- Клубные куртки тут носить запрещено, - сказал он, заметив любопытство в широко раскрытых глазах Бобби, - Нельзя даже хреновые цвета показывать. Правила тут такие.

- А!

Парень улыбнулся и поднял руку. На обратной стороне ладони синими чернилами были нарисованы вилы дьявола, - Но у меня есть знак, братишка. Видишь?

- Ух ты Татуировка! - Бобби даже побледнел от зависти. Парень заметил, и его улыбка расплылась в ухмылку, полную белых зубов.

- Дьяволы, мать твою. Самый лучший клуб. Дьяволы правят улицами. А остальные все - дырки.

- Улицы "там, внизу".

- Там внизу, где же, хрен, еще? Живи, братишечка. Ты мне нравишься. Вид у тебя понтовый. Только ежик тебе на фига. - Дверь открылась, ударило жарким воздухом, уличным шумом, и парень исчез.

Бобби заинтересовала плетеная корзиночка на столе. Он наклонил ее, чтобы заглянуть внутрь. В ней было полно колец для ключей с пластиковыми брелоками - красными, голубыми, зелеными. Бобби взял одно в руки и прочел золотые буковки: "УГЛОВАЯ ЛУЗА", БИЛЬЯРД, ИГРОВЫЕ АВТОМАТЫ. КЕНМОР 8-2127.

- Бери, бери, малыш.

Бобби так вздрогнул, что чуть не опрокинул корзинку с кольцами на пол. Из той же двери, что прежде Лен Файлз, вышла женщина, и она была даже потолще него - почти как цирковая толстуха, - но ступала она с легкостью балерины. Бобби поднял глаза, а она уже стояла перед ним, а вернее, возвышалась над ним. Она могла быть только сестрой Лена.

- Извините, - пробормотал Бобби, положив кольцо назад в корзинку и подталкивая ее кончиками пальцев подальше от края. Возможно, он дотолкал бы ее до противоположного края и она свалилась бы, но толстуха поддержала ее ладонью. Она улыбалась и вроде бы совсем не сердилась, и Бобби почувствовал невероятное облегчение.

- Да нет, я серьезно: обязательно возьми! - Она достала кольцо с голубым брелоком. - Дешевые штучки, зато бесплатные. Мы раздаем их для рекламы. Как спички, понимаешь? Хотя вот спички я мальчишке дарить не стала бы. Ты ведь не куришь?

- Нет, мэм.

- Хорошее начало. И спиртного лучше не пробуй. Ну-ка, бери, не отворачивайся от дармовщинки, малыш. Не так-то ее много в мире.

Бобби взял кольцо с зеленым брелоком.

- Спасибо, мэм. Очень классный. - Он положил кольцо в карман, твердо зная, что от него нужно будет избавиться - если его мать найдет такую штуковину, она не обрадуется. А задаст двадцать вопросов, как сказал бы Салл. А может, и тридцать.

- Как тебя зовут?

- Бобби.

Он выждал: не спросит ли она, как его фамилия, и про себя жутко обрадовался, когда она не спросила.

- А я Аланна. - Она протянула руку всю в кольцах. Они мерцали, как лампочки автоматов. - Ты тут с отцом?

- С моим ДРУГОМ. - Бобби подчеркнул последнее слово. - По-моему, он делает ставку на боксерский матч Хейвуда с Альбини.

Аланна словно бы встревожилась и готова была засмеяться. Она наклонилась, прижимая палец к красным губам. Потом шикнула на Бобби, обдав его крепким спиртным запахом.

- Не произноси тут слова "ставка", - предостерегла она. - Это бильярдная. Никогда не забывай этого и будешь всегда цел и невредим.

- Ладно.

- А ты красивый чертененок, Бобби. И похож... - Она запнулась. - Может, я знаю твоего отца? Возможно, по-твоему?

Бобби покачал головой, но неуверенно - он ведь и Лену кого-то напомнил.

- Папа умер. Давным-давно. - Он всегда добавлял "давным-давно", чтобы люди не рассиропливались.

- А как его звали? - Но прежде чем Бобби успел ответить, Аланна Файле сказала сама - ее накрашенные губы произнесли будто волшебное заклинание;

- Может, Рэнди? Рэнди Гаррет, Рэнди Грир, ну, что-то похожее?

На миг Бобби до того обалдел, что не мог произнести ни слова. Из него словно весь дух вышибло.

- Рэндолл Гарфилд. Но откуда...

Она обрадованно засмеялась. Грудь у нее всколыхнулась.

- Да по твоим волосам больше всего. Ну и веснушки.., а еще этот трамплинчик... - Она наклонилась, и Бобби увидел верхнюю половину гладких белых грудей. Они показались ему большими, точно бочки. Она легонько провела пальцем по его носу, - Он приходил сюда играть на бильярде?

- Не-а. Говорил, что с кием у него не задается. Прост выпьет пива, а иногда... - Она быстро задвигала рукой, будто сдавала карты. Бобби вспомнился Маккуон.

- Угу - сказал Бобби. - Он на любой неполный стрет клевал, как мне говорили.

- Ну, этого я не знаю. Но он был хороший человек. Приходил сюда по понедельникам вечером, когда тут всегда ну просто как в могиле, и через полчаса с ним все начинали смеяться. Он играл песню Джо Стэффорда - не помню названия, - заставлял Лена включать проигрыватель. Настоящий миляга, малыш, потому-то я его и помню; миляга с рыжими волосами - большая редкость. Пьяных он не угощал, был у него такой пунктик, а так - последнюю рубашку был готов для тебя снять. Только попроси - и пожалуйста.

- Но он вроде бы много денег проигрывал, - сказал Бобби. Ему не верилось, что он ведет этот разговор, что встретил кого-то, кто был знаком с его отцом. Ну да, наверное, многие открытия так и происходят - благодаря случайности. Просто живешь себе, занимаешься своим делом, и вдруг прошлое так тебя и захлестывает.

- Рэнди? - Она вроде бы удивилась. - Не-а. Заглядывал выпить - раза три в неделю, ну, понимаешь, если оказывался поблизости. Он не то недвижимостью занимался, не то страхованием, не то продавал что-то или...

- Недвижимостью, - сказал Бобби. - Он занимался недвижимостью.

- ..и тут рядом была фирма, куда он приезжал. Промышленное строительство, если не вру. Так недвижимостью? Ты уверен, что не медикаментами?

- Нет, недвижимостью.

- Странно, как работает память, - сказала она. - Что-то будто вчера было, но чаще время проходит и зеленое оборачивается голубым. Ну да, все эти фирмы - черные костюмы, белые воротнички - отсюда попропадали.

Она Печально покачала головой.

Бобби не интересовало, как отрущобился этот район.

- Но когда он все-таки играл, то проигрывал. Пытался дополнить неполный стрет и всякое такое, - Это тебе мать нарассказала? Бобби промолчал, Аланна пожала плечами. Спереди это у нее получалось очень интересно.

- Ну, это ваше с ней дело.., да и, может, твой отец наличность где-то еще спускал. Я только знаю, что здесь он раза два в месяц сидел со своими знакомыми, играл, может, до полуночи, а потом отправлялся домой. Просаживай он много или выигрывай, я бы, наверное, помнила. А я не помню. И значит, он почти каждый вечер сколько проигрывал, столько и выигрывал. А это, кстати, показывает, что в покер он хорошо играл. Получше всех этих. - Она показала глазами в ту сторону, куда ее брат увел Теда.

Бобби смотрел на нее, совсем сбитый с толку. "Твой отец не оставил нас купаться в деньгах", - любила повторять его мама. Аннулированная страховка, пачка неоплаченных счетов. "А я даже ничего не знала", - сказала она еще весной, и теперь Бобби казалось, что это подходит и к нему: "А я даже ничего не знал".

- Он был настоящий красавец, твой отец, - сказала Аланна. - Нос, как у Боба Хоупа, и вообще. Думается, можешь на это рассчитывать. Ты вроде бы в него пошел. А девочка у тебя есть?

- Да, мэм.

Так неоплаченные счета - выдумка? А что, если?.. Если страховая премия была получена и где-то спрятана, может, на счете в банке вместо страниц каталога? Пугающая мысль: Бобби не мог себе

8



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.