Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Сердца в атлантиде
Сердца в атлантиде

- Не нравится мне высаживать тебя тут, - сказал Рой ДеЛойс. - Где твой дедушка?

- Сейчас придет, - ответил Бобби старательно бодрым тоном, который ему почти удался. Просто поразительно, на что ты оказываешься способен, когда тебя припрут к стенке.

Он достал деньги. Рой ДеЛойс было заколебался, подумал, не отвезти ли его назад, но "если малыш врет про деда, зачем бы он поехал сюда? - подумал Рой ДеЛойс. - По девочкам ему ходить рановато".

"Со мной все в порядке, - отсигналил ему Бобби.., да-да, он решил, что сумеет это - ну хотя бы немножко. - Поезжайте, не волнуйтесь, со мной все в порядке".

И Рой ДеЛойс наконец взял смятый доллар и три десятицентовика.

- Это слишком много, - сказал он.

- Дедушка велит мне никогда не жлобничать, как некоторые, - сказал Бобби, вылезая. - Может, вам завести новую собаку? Щенка, понимаете?

Рою ДеЛойсу было, пожалуй, все пятьдесят, но от удивления он словно бы помолодел.

- Откуда ты...

Бобби услышал, как он решил, что не важно - откуда. Рой ДеЛойс отпустил сцепление и уехал, оставив Бобби перед "ЖИРНЫМИ КЛЕЦКАМИ ВО И КОМПАНИИ".

Он стоял там, пока задние фонари такси не скрылись из виду, а потом медленно пошел в направлении "Угловой Лузы", немного задержавшись, чтобы заглянуть в пыльную витрину "ОСОБЫХ СУВЕНИРОВ". Бамбуковая штора была поднята, но единственным выставленным там особым сувениром была керамическая пепельница в форме унитаза с ложбинкой для сигареты на сиденье и надписью "КЛАДИ ВЗАД" на бачке. Бобби она показалась очень даже остроумной, но в остальном витрина его разочаровала: он надеялся увидеть что-нибудь сексуальное. Тем более что солнце уже зашло.

Он пошел дальше мимо "БРИДЖПОРТСКОЙ ПЕЧАТНИ", и "ПОЧИНКИ ОБУВИ ПРИ ВАС", и "ТЕХ ЕЩЕ КАРТОЧЕК НА ВСЕ СЛУЧАИ". Впереди еще бар, еще угол с молодыми людьми и песня "Кадиллаков". Бобби перешел на другую сторону улицы мелкой рысцой, опустив голову, засунув руки в карманы.

Напротив бара был закрывшийся ресторан с рваной маркизой над замазанными мелом стеклами. Бобби скользнул в ее тень и потрусил дальше, совсем съежившись, когда кто-то заорал и бутылка разбилась об асфальт. На следующем углу он снова перебежал Хулигансетт-стрит по диагонали на сторону "Угловой Лузы".

Он старался настроить свои мысли так, чтобы уловить присутствие Теда, но ничего не получилось. Бобби не удивился. На месте Теда он бы укрылся, например, в бриджпортской публичной библиотеке, где оставайся сколько захочешь, и никто внимания не обратит. Может, когда библиотека закроется, он бы где-нибудь перекусил, чтобы еще скоротать время. А потом вызвал бы такси и приехал бы за своими деньгами. Бобби не думал, что он уже где-то близко, но все равно прислушивался, так сосредоточенно прислушивался, что наткнулся на кого-то, даже не заметив его.

- Эй, cabron , - сказал этот тип, смеясь по-нехорошему. В плечи Бобби вцепились руки и остановили его. - Куда прешь, putino ?

Бобби поднял глаза и увидел четырех парней - с уличного угла, как назвала бы их его мама, - стоящих перед дверью с вывеской "BODEGA" . Наверное, пуэрториканцы, подумал он, и все в брюках с острой складкой. Из-под отворотов брюк торчали острые носки черных сапог. На всех голубые шелковые куртки со словом "DIABLOS" на спине - буква I изображала дьявольские вилы. Что-то в этих вилах показалось Бобби знакомым, но времени вспоминать не было. У него упало сердце: он наткнулся на членов какой-то шайки.

- Извините, - сказал он надтреснутым голосом. - Честное слово, я.., извините...

Он вырвался и попытался прошмыгнуть мимо, но его сразу же ухватил второй парень.

- Куда это ты, tio? - спросил этот. - Куда ты, tio mio? Бобби опять вырвался, но четвертый сцапал его в одну секунду. Ухватил его и второй - на этот раз покрепче. Словно его снова окружили Гарри и его дружки, но только еще хуже.

- Деньги у тебя есть, tio? - спросил третий. - Тут за проход платят, знаешь ли.

Они все захохотали и сгрудились вокруг него. Бобби ощущал запах их душистых бритвенных лосьонов, их помады для волос, своего собственного страха. Голосов их мыслей он не слышал, да и зачем? Они, наверное, изобьют его и отнимут все деньги. То есть если ему повезет.., но ведь ему может и не повезти.

- Мальчишечка, - почти пропел четвертый, протянул руку, защемил торчащие волосы Бобби и дернул так, что у Бобби на глаза навернулись слезы. - Маленький muchacho, как у тебя с деньгами? Сколько добрых старых dinero? Есть сколько-нисколько, и мы дадим тебе пройти. Нету, и мы расшибем тебе яйца.

- Не лезь к нему, Хуан.

Они оглянулись - и Бобби тоже: к ним подходил пятый парень, тоже в куртке "Диаблос", тоже в брюках с острой складкой, но в кроссовках вместо сапог, и Бобби сразу его узнал. Тот парень, который играл в "Космический патруль" в "Угловой Лузе", когда Тед делал свою ставку. Понятно, почему вилы показались ему знакомыми - они же были вытатуированы у него на руке. Куртка была вывернута наизнанку и завязана на поясе ("Клубные куртки тут носить запрещено", - сказал он Бобби), но на нем все равно был знак "Диаблос".

Бобби попытался заглянуть в мысли этого пятого и увидел только смутные пятна. Его способность снова угасла, как было в тот день, когда миссис Гербер возила их в Сейвин-Рок: вскоре после того, как они отошли от стола Маккуона в конце главной аллеи, она угасла. На этот раз его стукнуло на подольше, но теперь дело явно шло к концу.

- Эй, Ди, - сказал парень, оттаскавший Бобби за волосы, - мы только немножко потрясем мальца. Пусть заплатит за проход через зону "Диаблос".

- Не его, - сказал Ди. - Я его знаю. - Он мой compadre .

- По-моему, он малолетний гомик из центра, - сказал тот, который обозвал Бобби cabron и putino. - Я немножечко научу его уважению.

- Ему твои уроки не требуются, - сказал Ди. - А хочешь, я тебя кое-чему научу, Мозо?

Мозо, хмурясь, отступил и достал сигарету из кармана. Парень рядом щелкнул зажигалкой и дал ему прикурить, а Ди отвел Бобби в сторону.

- Что ты тут делаешь, amigo ? - спросил он, ухватив Бобби за плечо татуированной рукой. - Чтобы ходить тут в одиночку, надо быть дураком, а уж вечером и одному, так и вовсе loco .

- Так по-другому нельзя, - сказал Бобби. - Мне надо найти того, с кем я был вчера. Его зовут Тед. Он старый, худой и очень высокий. Ходит вроде бы горбясь, как Борис Карлофф - ну, знаешь, тот в страшных фильмах?

- Бориса Карлоффа я знаю, а вот никакого хренового Теда не знаю, - сказал Ди. - Я его не видел. А тебе надо отсюда выбираться, и поскорее. ()

- Мне надо в "Угловую Лузу", - сказал Бобби.

- Я прямо оттуда, - сказал Ди. - И никого вроде Бориса Карлоффа там не видел.

- Так еще рано. Думаю, он заедет туда между девятью и половиной десятого. И я должен быть там раньше него, потому что за ним гонятся одни. В желтых плащах и белых ботинках.., ездят на больших шикарных машинах.., одна из них лиловый "Де Сото" и...

Ди ухватил его и прижал к двери закладчика так больно, что Бобби подумал, что он все-таки заодно со своими дружками. Внутри лавки старик в очках, сдвинутых на лысый череп, досадливо оглянулся, потом продолжил читать газету.

- Jefes в желтых плащах, - шепнул Ди. - Этих я видел. Другие ребята их тоже видели. От таких лучше держаться подальше, chico . Что-то в них такое. Ненормальное. Рядом с ними крутые парни, которые околачиваются возле "Салуна Маллори", сойдут за ангелочков.

Что-то в выражении Ди напомнило Бобби Салл-Джона - как Эс-Джей сказал, что видел пару жутких типчиков у входа в Коммонвелф-парк. А когда Бобби спросил, что в них было жуткого, Салл сказал, что точно не знает. Зато теперь Бобби знал:

Салл увидел низких людей. Они уже тогда вынюхивали совсем рядом.

- Когда вы их видели? - спросил Бобби. - Сегодня?

- Дай передохнуть, малыш, - сказал Ди, - Я же всего два часа как протер глаза и почти их все провел в ванной: приводил себя в порядок, чтобы выйти на улицу. Я видел, как они выходили из "Угловой Лузы" - двое их было - позавчера, если не вру. И там теперь что-то странное деется. - Он задумался, потом позвал:

- Эй, Хуан, волоки сюда свою задницу.

Любитель таскать за волосья подрысил к ним. Ди сказал ему что-то по-испански. Хуан ответил, Ди добавил еще что-то и кивнул на Бобби. Хуан наклонился к Бобби, прижав руки к складкам брюк на коленях.

- Ты видел этих людей? Бобби кивнул.

- Одни в большом лиловом "Де Сото"? Одни в "крайслере"? А еще одни в "олдсмобиле" девяносто восьмого? Бобби видел только "Де Сото", но все равно кивнул.

- Машины эти не настоящие, - сказал Хуан и покосился , на Ди: не смеется ли он? Но Ди не смеялся и только кивнул, чтобы Хуан продолжал. - Они что-то другое, - По-моему, они живые, - сказал Бобби. Глаза у Хуана вспыхнули.

- Ну да! Вроде живые! А эти люди...

- А какие они с виду? Я их не видел, только машины. Хуан попытался ответить, но не сумел - во всяком случае по-английски, и перешел на испанский. Ди переводил, но как-то рассеянно - он все больше втягивался в разговор с Хуаном, а про Бобби словно забыл. Другие ребята с угла - на поверку они были всего только мальчишками - подошли к ним и добавили свои наблюдения. Бобби не понимал, что они говорят, но решил, что они боятся - все они. Они были достаточно крутыми - иначе "тут, внизу" и дня не протянуть, - но вес равно низкие люди их напугали. Бобби уловил последний четкий образ: широко шагающая высокая фигура в плаще коричневого цвета почти до лодыжки - такие плащи он видел в фильмах, таких как "Перестрелка на ранчо O.K." и "Великолепная семерка".

- Выходят вчетвером из парикмахерской, где в задней комнате на лошадей ставят, - сказал тот, которого, видимо, звали Филио. - Вот что они делают, эти типчики: заходят и задают вопросы. А большую свою машину оставляют у тротуара и мотора не выключают. Вроде бы только чокнутый оставит тут машину с работающим мотором, только вот кто угонит такую чертову штуку?

Никто, мог бы ответить Бобби. Попробуешь, а баранка превратится в удава и задушит тебя, а не то сиденье станет зыбучим песком, и ты в него провалишься.

- Вышли гурьбой, - продолжал Филио, - и все в таких длиннющих желтых плащах, хотя жарища такая, что на хреновой мостовой яичницу поджарить можно. И все в симпатичных белых ботиночках с острыми носами - вы же знаете, как я всегда замечаю, что у людей на ногах. У меня прямо встает на шикарные ботинки.., только, по-моему.., по-моему... - Он помолчал, собрался с мыслями и сказал Ди что-то по-испански.

Бобби спросил, что он такое сказал.

- Говорит, что ихние ботинки не касались земли, - ответил Хуан. Глаза у него раскрылись во всю ширину. В них не было насмешки, не было недоверия. - Он говорит, что они пошли к этому своему большому "крайслеру", а их хреновые ботинки чуточку не доставали до земли. - Хуан раздвинул два пальца, поднес их ко рту, сплюнул между ними и перекрестился.

Тут все замолчали, а потом Ди опять наклонился к Бобби - очень серьезно.

- Это те, кто разыскивает твоего друга?

- Ага, - сказал Бобби. - Мне надо его предупредить. Ему в голову пришла сумасшедшая мысль, что Ди предложит пойти вместе с ним в "Угловую Лузу", и остальные диаболос пойдут с ними - пойдут, щелкая в такт пальцами, как парни в "Вестсайдской истории". Теперь ведь они его друзья - члены уличной шайки, но с добрыми сердцами.

Конечно, ничего даже похожего не произошло. А просто Мозо отошел к тому месту, где Бобби налетел на него. Остальные пошли за ним. Хуан задержался, чтобы сказать:

- Наткнешься на этих кабальеро и будешь ты покойным putino, tio mio.

Только Ди остался, и Ди сказал:

- Он дело говорит. Вернулся бы ты к себе, amigo. Пусть твой друг сам о себе позаботится.

- Не могу, - сказал Бобби. И добавил с искренним любопытством:

- А ты смог бы?

- Будь они обыкновенные люди, наверное, не смог бы, но это же не люди. Ты же сам слышал.

- Да, - сказал Бобби. - Но...

- Ты чокнутый, малыш. Росо loco.

- Наверное. - Он и чувствовал себя чокнутым. Росо loco, да еще как! Чокнутый, как мышь в сральне, сказала бы его мать.

Ди зашагал прочь. Он дошел до угла - дружки ждали его по ту сторону улицы, - потом обернулся, сделал из пальцев пистолет и прицелился в Бобби. Бобби ухмыльнулся и в ответ прицелился из своего.

- Vaya con Dios, mi amigo loco , - сказал Ди и зашагал через улицу, подняв воротник клубной куртки.

Бобби повернулся и зашагал в противоположную сторону, обходя омуты света от шипящих неоновых вывесок и стараясь, где можно, держаться в тени.

*** Напротив "Угловой Лузы" по ту сторону улицы было заведение гробовщика с надписью "ПОХОРОННЫЙ САЛОН ДЕС-ПЕНЬИ" на зеленой маркизе. В витрине висели часы с циферблатом, обведенные холодящим кольцом голубого неонового света. Надпись под часами гласила: "ВРЕМЯ И ПРИЛИВЫ НИКОГО НЕ ЖДУТ". Часы показывали двадцать минут девятого. Он успел вовремя, даже загодя, а за "Лузой" он увидел проулок, где можно было обождать в относительной безопасности, но у него просто не хватало сил стоять на месте и ждать, хотя он и знал, что так было бы разумнее всего. Он же был не мудрым старым филином, а напуганным ребенком, который нуждался в помощи. Он сомневался, что найдет ее в "Угловой Лузе", ну а все-таки, если?..

Бобби прошел под объявлением "ЗАХОДИТЕ, ВНУТРИ ПРОХЛАДНО". Вот уж в чем он совсем не нуждался, так в кондиционере: вечер был жаркий, но его с ног до головы сковал холод.

"Бог, если ты есть, пожалуйста, помоги мне сейчас. Помоги мне быть храбрым.., и пошли мне удачу".

Бобби открыл дверь и вошел.

*** Запах пива был много крепче, но зато посвежее, а комната с игровыми автоматами сверкала и гремела разноцветными лампочками и многоголосием. Где прежде играл один Ди, теперь толпились человек двадцать пять - все курили, все были в полосатых рубашках и в шляпах Фрэнка Синатры "Привет всем влюбленным", и все с бутылками пива "Будвайзер", поставленными на стеклянные крышки автоматов.

Возле стола Лена Файлса было гораздо светлее, чем раньше, потому что над стойкой, как и в комнате с игорными автоматами, горело больше лампочек (все табуреты перед ней были заняты). Сама бильярдная, такая темная в среду, теперь была освещена почище операционной. Каждый стол кто-то обходил или наклонялся над ним, ударяя по шарам в сизом тумане сигаретного дыма. Кресла вдоль стены все были заняты. Бобби увидел старого Джи, который задрал ноги на подставку для чистки обуви, и...

- Мать твою, что ты тут делаешь?

Бобби обернулся на неожиданный голос, шокированный тем, что такие слова произнесла женщина. Это была Аланна Файле. Дверь в комнату позади стола Лена еще не успела толком закрыться за ней. На ней теперь была белая шелковая блузка, которая открывала ее плечи - красивые плечи, кремово-белые и округлые, точно груди, - а также верхнюю часть ее могучего бюста. Ниже белой блузки начинались самые огромные дамские красные брюки, какие только приходилось видеть Бобби. Накануне Аланна была доброй, улыбалась.., почти смеялась над ним, но совсем не обидно. Теперь она выглядела перепуганной насмерть.

- Простите... Я знаю, мне нельзя быть тут, но мне нужно отыскать моего друга Теда, и я подумал.., подумал, что... - Он услышал, как его голос сжимается, спадается, будто воздушный шарик, который надули и пустили летать по комнате.

Что-то было до ужаса не так. Будто сон, который ему иногда снился: он сидит за своей партой, занимается правописанием или математикой или просто читает рассказ, и вдруг все начинают смеяться над ним, и он замечает, что забыл надеть штаны и теперь сидит за партой, а все его свисает у всех на виду - и у девочек, и у учительницы - ну, у всех-всех...

Звяканье звоночков в игровом зале не совсем смолкло, но стало реже. Волны разговоров и смеха, катившиеся от стойки, почти замерли. Щелканье бильярдных шаров прекратилось. Бобби озирался, ощущая змей у себя в животе.

Не все они смотрели на него, но почти все. Старик Джи уставился на него глазами, точно две дырки, прожженные в грязной бумаге. И хотя окно в сознании Бобби было теперь почти матовым - замазанным мелом, - он чувствовал, что многие тут словно бы ждали его. Он сомневался, что сами они знали про это, а если и знали, то не знали почему. Они словно бы спали, как жители Мидуича. Низкие люди побывали здесь. Низкие люди...

- Уходи, Рэнди, - сухим шепотком сказала Аланна. В расстройстве чувств она назвала Бобби именем его отца. - Уходи, пока еще можешь.

Старый Джи соскользнул из кресла для чистки обуви. Когда он шагнул вперед, его измятый пиджак зацепился за подставку и порвался, но он даже не заметил, что шелковая подкладка спланировала к его колену, будто игрушечный парашютик. Глаза его стали еще больше похожи на прожженные дырки.

- Хватай его, - сказал Старик Джи шамкающим голосом. - Хватай мальчишку.

Бобби увидел вполне достаточно. Ждать помощи здесь было нечего. Он рванул к двери и распахнул ее. У него было ощущение, что люди за его спиной двинулись к ней, но медленно.

Бобби Гарфилд выбежал в надвигающуюся ночь.

*** Он пробежал почти два квартала, но тут у него закололо в боку, он замедлил шаги, а потом остановился. Никто за ним не гнался, и это было хорошо. Но если Тед войдет в "Угловую Лузу" за деньгами, ему конец, капут. Теперь ему надо опасаться не только низких людей, но еще и Старика Джи, и всех прочих там, а Тед этого не знает. Но что может сделать Бобби? Вот в чем заключался вопрос.

Он огляделся и не увидел вокруг ни единой светящейся вывески. Он находился среди складов. Они высились кругом, будто гигантские лица, с которых исчезли почти все черты. Пахло рыбой, опилками и чем-то гнилостно-сладковатым, возможно, залежавшимся мясом.

Сделать он не может НИЧЕГО. Он ведь просто мальчик, и от него тут ничего не зависит. Бобби понимал это, но еще он понимал, что не может позволить Теду войти в "Угловую Лузу", хотя бы не попытавшись его предостеречь. И ведь в такое положение его поставила мать. Его родная мать!

- Ненавижу тебя, мам! - прошептал он. Ему все еще было холодно, но он обливался потом: на его коже не нашлось бы ни единого сухого места. - Мне все равно, что с тобой делали Дон Бидермен и те двое, ты сволочь, и я тебя ненавижу.

Бобби повернулся и затрусил назад, укрываясь среди теней. Дважды, услышав приближающиеся шаги, он сжимался в комок в подъезде, пока люди не проходили мимо. Сжиматься в комок было просто - никогда еще он не чувствовал себя таким маленьким.

*** На этот раз он свернул в проулок. С одной стороны там стояли мусорные баки, а с другой - штабеля картонок, полные возвратных бутылок, пахнущих пивом. Штабель картонок был фута на полтора выше Бобби, и когда он спрятался за ним, увидеть его с улицы было невозможно. Он приготовился ждать, а потом вдруг что-то мохнатое и горячее задело его за лодыжку, и Бобби было закричал, но успел перехватить крик, прежде чем он вырвался наружу целиком, посмотрел вниз и увидел грязную помоечную кошку, уставившую на него зеленые фары глаз.

- Брысь, паршивка, - прошептал Бобби и пнул ее. Кошка показала иголки зубов, зашипела, а потом медленно удалилась в глубь проулка, лавируя между комьями мусора и горками битого стекла. Хвост она держала трубой с явным презрением. За кирпичной стеной рядом с ним Бобби различал глухие ритмы проигрывателя в "Угловой Лузе". Микки и Сильвия пели "Сколько странностей в любви". Да, очень много. Такая непонятная зубная боль.

Из своего тайника Бобби не видел часов гробовщика и совсем утратил ощущение времени - много его прошло или мало. По ту сторону мусорно-пивной вони проулка продолжала звучать летняя опера уличной жизни. Люди перекликались, иногда со смехом, иногда сердито, иногда по-английски, иногда на одном из десятка других языков. Взрывчатый треск заставил его напрячься - выстрелы, сразу подумал он, а затем узнал звук рвущихся шутих - возможно, "дамских пальчиков" - и чуть-чуть успокоился. Мимо проносились автомобили - многие ярко окрашенные, - сверкая хромом. Один раз где-то вроде началась кулачная драка - вокруг собрались люди, и крики подбодряли дерущихся. Мимо прошла дама, вроде бы навеселе и грустная. Она пела "Там, где мальчики" красивым невнятным голосом. А один раз прозвучала полицейская сирена - сначала все ближе и ближе, потом, замирая, все дальше и дальше.

Бобби не то что задремал, но впал в какой-то сон наяву. Они с Тедом жили где-то на ферме, может быть, во Флориде. Они работали по многу часов; но Тед для старика был очень вынослив, особенно с тех пор, как бросил курить, и дыхание у него более или менее наладилось. Бобби ходил в школу, но под другим именем - Ральф Салливан, - а по вечерам они сидели на крыльце, ели ужин, приготовленный Тедом, и пили чай. Бобби читал ему газету, а когда они ложились спать, то спали крепким сладким сном без всяких кошмаров. Когда по пятницам они ездили в бакалейную лавку, Бобби проверял, нет ли на доске для объявлений призывов вернуть четвероногих друзей или перевернутых карточек, предлагающих вещи, продаваемые владельцами, но ни разу такой не увидел. Низкие люди потеряли след Теда. Тед больше ничей не пес, и у себя на ферме они в полной безопасности. Не отец и сын и не дедушка и внук, а просто друзья.

"Парни вроде нас, - сонно подумал Бобби. Теперь он прислонялся к кирпичной стене, а голова у него опускалась.., опускалась, пока подбородок почти не уткнулся в грудь. - Парии вроде нас.., почему не может быть местечка для парней вроде нас?" ( )

В проулок ворвались лучи фар. Всякий раз, когда это случалось, Бобби выглядывал из-за картонок. А на этот раз почти не выглянул - ему хотелось закрыть глаза и думать про ферму, - но все-таки заставил себя посмотреть и увидел желтое заднее крыло "чекера", затормозившего перед "Угловой Лузой".

Адреналин хлынул в кровь Бобби и включил прожектора у него в голове, о которых он раньше и не подозревал. Он выпрыгнул из-за штабеля, столкнув две верхние картонки. Его нога задела пустой мусорный бачок и отшвырнула к стенке. Он чуть не наступил на что-то шипящее и мохнатое - опять кошка! Бобби пнул ее и выбежал из проулка. Повернул к "Угловой Лузе", поскользнулся на чем-то густом и липком, упал на одно колено. Увидел часы гробовщика в холодном голубом кольце - 9.45. Такси урчало мотором перед дверью "Угловой Лузы". Тед Бротиген стоял под объявлением "ЗАХОДИТЕ, ВНУТРИ ПРОХЛАДНО" и платил таксисту. Нагибаясь к окошку водителя, Тед еще больше смахивал на Бориса Карлоффа.

По ту сторону улицы перед похоронным бюро стоял огромный "олдсмобил", красный, как брюки Аланны. Раньше его там не было, Бобби знал это твердо. Форма его была какой-то зыбкой. При взгляде на него не только глаза слезились, а словно бы и мозг хотел прослезиться.

- Тед! - попытался крикнуть Бобби, но крика не получилось, а только шуршащий, как солома, шепот. "Почему он их не ощущает? - подумал Бобби. - Почему он не знает?"

Может, потому, что низкие люди как-то его заблокировали. Или же люди в "Угловой Лузе" его блокируют. Старик Джи и все остальные. Низкие люди могли ведь превратить их в живые губки, чтобы они поглощали предостерегающие сигналы, которые обычно воспринимал Тед.

Новые лучи запрыгали по улице. Когда Тед выпрямился и "чекер" тронулся, из-за угла выпрыгнул "Де Сото". Такси пришлось резко повернуть, чтобы избежать столкновения. Под уличными фонарями "Де Сото" напоминал огромный сгусток крови, украшенный хромом и стеклом. Его фары сдвигались и мерцали, будто были под водой... И вдруг они ЗАМОРГАЛИ. Это были вовсе не фары. Это были глаза.

- Тед! - и снова только шелестящий шепот, и Бобби никак не мог подняться на ноги. И уже не знал, хочет ли он встать. Его окутал жуткий страх, такой же отупляющий, как грипп, такой же обессиливающий, как неистовый приступ поноса. Просто проехать мимо кровавого сгустка "Де Сото" у "Гриля Уильяма Пенна" уже было скверно, но оказаться в его надвигающихся лучах-глазах было в тысячу раз хуже. Нет.., в миллион раз!

Он осознавал, что порвал штаны и рассадил колено до крови, он слышал, как Малыш Ричард завывает в чьем-то окне на верхнем этаже, и он все еще видел голубое кольцо вокруг часов гробовщика, будто вытатуированный на сетчатке слепящий след лампы-вспышки, но все это казалось нереальным. Хулигансетт-авеню внезапно превратилась в подобие скверно намалеванного задника. А за ним затаилась неведомая реальность. И реальность эта была тьма.

Решетка "Де Сото" двигалась. Рычала. "Машины эти не настоящие, - сказал Хуан. - Они что-то другое". ()

Да, что-то совсем другое!

- Тед... - чуть громче на этот раз.., и Тед услышал. Он обернулся к Бобби, глаза у него расширились, и тут "Де Сото" вспрыгнул на тротуар позади него, сверкающие, зыбкие лучи фар впились в Теда и удлинили его тень - совсем как удлинились тени Бобби и близняшек Сигсби, когда на крохотной автостоянке Спайсера вспыхнул фонарь. И опять новый свет ворвался на улицу. Теперь со стороны складов надвинулся "кадиллак" - сопливо-зеленоватый "кадиллак", который казался длиной с милю, "кадиллак" с решеткой, как злая ухмылка, и боками, вздутыми, как доли легкого. Он вспрыгнул на тротуар прямо сзади Бобби, остановившись менее чем в футе у него за спиной. Бобби услышал басистое пыхтение и понял, что "кадиллак" дышит.

Во всех трех машинах распахнулись дверцы. Из них вылезли люди - или твари, на первый взгляд выглядевшие точно люди. Бобби насчитал шесть, насчитал восемь, перестал считать. На каждом был длинный горчичного цвета плащ - такие называют "пыльниками", - на правом лацкане каждого был сверлящий багровый глаз, который Бобби видел во сне. Наверное, красные глаза - это их бляхи, подумал он. Носящие их твари.., кто они? Полицейские? Нет. Что-то вроде помощников шерифа, преследующих преступника, как в кино? Теплее. Тайные стражи закона? Еще теплее, но все равно не то... Они...

"Они регуляторы. Как в том фильме, который мы с Эс-Джеем видели в прошлом году в "Ампире", ну, в том, с Джоном Пейном и Карен Стил".

Вот именно - именно так. Регуляторы в фильме оказались всего лишь бандюгами, но сперва верилось, что они не то призраки, не то чудовища, не то еще что-нибудь. Но эти вот регуляторы, решил Бобби, они чудовища.

Один ухватил Бобби под мышки. Бобби закричал - ничего ужаснее этого прикосновения он в жизни не испытывал. По сравнению удар об стену, когда его отшвырнула мать, был пустяком из пустяков. Прикосновение низкого человека было словно.., словно у грелки выросли пальцы, и она вцепилась в тебя.., но только они ощущались по-разному - под мышками у него будто были пальцы, а потом они стали когтями. Пальцы.., когти, пальцы.., когти. Это немыслимое прикосновение жужжанием проникало в него и вверх, и вниз. "Палка Джека, - пришло ему в голову, - заостренная с обоих концов".

Бобби подтаскивали к Теду, которого окружили остальные. Он шатался, потому что ноги его не держали. Он думал, что предупредит Теда? Что они вместе убегут по Наррагансетт-авеню. Может быть, немножко подпрыгивая, как Кэрол? Обхохочешься, верно?

Невозможно поверить - но Тед словно бы совсем не боялся. Он стоял в полукружии низких людей, и на его лице была только тревога за Бобби. Тварь, державшая Бобби то рукой, то отвратительными пульсирующими резиновыми пальцами, то когтями, внезапно выпустила его. Бобби пошатнулся, закачался. Кто-то из остальных испустил пронзительный лающий крик и толкнул его между лопатками. Бобби рухнул вперед, и Тед подхватил его.

Рыдая от ужаса, Бобби вжался лицом в рубашку Теда. Он вдыхал успокоительный запах сигарет Теда и мыла для бритья, но эти милые запахи не могли заглушить вони, исходившей от низких людей - мясной помоечный запах и другой запах, доносившийся от их машин, будто там горело виски.

Бобби поглядел на Теда.

- Это была моя мать, - сказал он. - Моя мать им донесла, - Это не ее вина, что бы тебе ни казалось, - ответил Тед. - просто я слишком задержался.

- Ну а все-таки приятно провел отпуск, Тед? - спросил один из низких людей. Голос у него был гнусно стрекочущим, будто в его голосовые связки набились насекомые - саранча или там сверчки. Он мог быть тем, с кем Бобби говорил по телефону, тем, кто сказал, что Тед их пес.., но, может, у них у всех голоса одинаковые. "Не хочешь стать нашим псом, держись подальше", - сказал тот по телефону, но он вес равно приехал сюда.., и теперь.., теперь...

- Неплохо, - ответил Тед.

- Надеюсь, ты разок-другой трахнулся, - сказал еще кто-то из них. - Больше-то шанса тебе не представится, Бобби огляделся. Низкие люди стояли плечом к плечу, окружая их, стискивая своей вонью пота и протухшего, червивого мяса, заслоняя плащами улицу. Они были смуглые, с проваленными глазами, красногубые (будто наелись вишен).., но они не были такими, какими выглядели. Они вовсе не были такими, какими выглядели. Их лица, например, не все время оставались на их лицах: их щеки, подбородки, волосы все время пытались расшириться за свои очертания (только так Бобби сумел выразить то, что видел). Под смуглой кожей у них были другие кожи, такие же белые, как их остроносые туфли. "А вот губы все равно красные, - подумал Бобби. - Как и глаза у них всегда черные, не глаза на самом деле, а ямы. И они страшно высокие, - вдруг понял он. - Страшно высокие и страшно худые. И мысли у них в голове не такие, как наши мысли, и чувства в сердце не такие, как наши чувства".

С той стороны улицы донеслось густое хлюпанье. Бобби посмотрел туда и увидел, что одна из покрышек "олдсмобиля" превратилась в черновато-серое щупальце. Оно протянулось, подцепило смятую пачку из-под сигарет и подтянуло. Секунду спустя щупальце уже снова было покрышкой, но пачка торчала из нее, будто проглоченная до половины.

- Готов вернуться, одер? - спросил Теда один из низких людей и нагнулся к нему. Складки его желтого плаща сухо зашуршали, красный глаз на лацкане вперялся в Теда. - Готов вернуться и исполнять свой долг?

- Я вернусь, - сказал Тед, - но мальчик останется здесь. В Бобби вцепились еще руки. И что-то вроде живого прута начало гладить его по шее, И вновь застрекотало - что-то, пронизанное тревогой и тошнотой. Оно поднялось внутри его головы и загудело, будто улей. Внутри этого сводящего с ума гудения он различил сначала звук одного, бешено трезвонящего колокола, а затем многих. Мир колоколов в непонятной черной ночи жарких ураганных ветров. Он предположил, что ощущает место, откуда явились низкие люди, - совсем иную планету в триллионах миль от Коннектикута и его матери. Деревни пылали под незнакомыми созвездиями, вопили люди, и это прикосновение к его шее.., это жуткое прикосновение. Бобби застонал и снова прижал голову к груди Теда.

- Он хочет быть с тобой, - прожурчал нестерпимый голос. - Я думаю, мы прихватим и его, Тед. У него нет врожденных способностей ломателя, тем не менее.., все сущее служит Владыке, ты же знаешь. - Снова нестерпимые пальцы принялись поглаживать его шею.

- Все сущее служит ЛУЧУ, - сказал Тед сухо и наставительно своим учительским голосом.

- Пока еще, но долго это продолжаться не будет, - сказал низкий человек и засмеялся. От этого звука Бобби чуть не наложил в штаны.

- Прихватим его, - сказал еще один голос. Властный. Да, они все говорили как-то одинаково, но вот с этим он говорил по телефону, решил Бобби.

- Нет! - сказал Тед, и его руки сжались на спине Бобби. - Он останется здесь!

- Кто ты такой, чтобы отдавать нам распоряжения? - спросил главный из низких людей. - Как ты зазнался, Тед, за короткий срок свободы. Каким надменным стал! А ведь скоро ты окажешься в той самой комнате, в которой провел столько лет со всеми остальными, и если я говорю, что мальчик отправится с нами, он отправится с нами.

- Если вы заберете его, вам и дальше придется силой брать от меня то, что вам требуется, - сказал Тед. Голос его был очень тихим, но и очень сильным. Бобби обнял его, как мог крепче, и зажмурился. Он не хотел больше видеть низких людей, никогда-никогда! А хуже всего было то, что в чем-то их прикосновение было как у Теда - оно открывало окно. Но кто захочет смотреть в такое окно? Кто захочет увидеть высокие красногубые ножницы, которые они напоминали формой? Кто захочет увидеть того, кому принадлежит этот красный глаз?

- Ты ломатель, Тед. Ты был сотворен для этого. И если мы прикажем тебе ломать, ты будешь ломать, черт побери!

- Принудить вы меня можете, я т так глуп, чтобы думать, будто вам это не по силам.., но если вы оставите его здесь, то я добровольно предоставлю вам то, что вам нужно... А я могу дать куда больше, чем вы в

14



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.