Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Секретное окно, секретный сад
Секретное окно, секретный сад

человека дольше, чем это было необходимо. Совсем недавно, прогуливаясь по тропинке вдоль озера, он невольно предвкушал это противостояние - как раньше, когда ему предстояло другое противостояние и он наконец понял, что это неизбежно, - может быть, всего лишь потому, что оно сулило какую-то перемену прежнего образа жизни, который стал уже невыносим. Теперь Морт хотел, чтобы все это поскорее кончилось. Он уже не был уверен в том, что Джон Шутер сумасшедший - во всяком случае, не совсем. Внезапно Морт понял, что этот человек действительно опасен: он был просто неумолим. Морт решил больше не ходить вокруг да около, а сразу зайти с козыря и покончить с этой историей.

- Когда вы написали ваш рассказ, мистер Шутер?

- Возможно, меня зовут не Шутер, - вроде бы забавляясь, ответил он. - Возможно, это просто псевдоним.

- Понимаю. Как же ваше настоящее имя?

- Я ведь не сказал, что это не мое имя; я сказал «возможно». В любом случае к нашему делу это не относится. - Он говорил безмятежно и, казалось, больше интересовался облаком, медленно плывущим по бездонному голубому небу к сияющему на западе солнцу.

- Ладно, но мне все-таки хотелось бы знать, когда вы написали этот рассказ. Это имеет к нашему делу прямое отношение.

- Я написал его семь лет назад, - ответил Шутер, все еще изучая облако, сейчас оно чуть коснулось солнца, и его край позолотился. - В 1982 году.

Попал, подумал Морт. Старый коварный ублюдок, он все-таки шагнул прямо в капкан. Он все-таки взял рассказ из сборника. И поскольку «Каждый бросает по монете» вышел в 1983 году, он решил, что может назвать любую дату до этого года. Тебе следует внимательнее следить за выходными данными в книгах, старина.

Он ждал ощущения триумфа, но его не было. Только чувство легкости. Теперь можно без всяких проблем послать этого умника ко всем чертям. Но тут в Морте заговорило любопытство - вечное проклятие писательской братии. Почему, к примеру, именно этот рассказ, который так не похож на все остальные его произведения и совершенно не типичен для него? И вообще, если уж этот парень решил обвинить его в плагиате, то почему выбрал такую неприметную вещь? С тем же успехом он мог бы переписать какой-нибудь бестселлер, например. «Мальчика учителя музыки». Это по крайней мере было бы эффектно, а так все выглядит какой-то нелепой шуткой.

Видимо, решил, что переписать целый роман не так-то просто, подумал Морт и спросил:

- Почему вы так долго ждали? Я хочу сказать, что моя книга рассказов была издана в 1983 году, и с тех пор прошло уже шесть лет Скоро будет семь.

- Потому что я не знал. - Шутер отвел глаза от облака и посмотрел на Морта все с тем же приводящим в замешательство выражением легкого презрения. - Вы небось уверены, что вся Америка, а может, и весь мир только и читает то, что вы пишете.

- Ну уж об этом мне лучше знать, - сухо парировал Морт.

- Но это вовсе не так, - пропуская слова Морга мимо ушей, самоуверенно продолжил Шутер, по-прежнему невероятно спокойно. - Ничего подобного. Я не видел этого рассказа до середины июня. Этого июня.

Морт вспомнил поговорку: «А знаешь ли, мальчик Джонни, что я тебе скажу? Ни разу я не видел свою жену в постели с другим мужиком до середины мая!» Интересно, как отреагирует Шутер, если услышит сейчас нечто подобное?

Рейни взглянул ему в лицо и решил не делать этого. Безмятежность сгорала в его выгоревших глазах, как в жаркий день испаряется за холмами туман. Теперь Шутер был похож на священника, готового огнем и мечом обращать свою паству; и в первый раз Морт Рейни по-настоящему испугался этого человека. И все-таки в нем пылал гнев. Он снова подумал о том же, о чем размышлял в конце своей первой стычки с «Джоном Шутером»: страшно ему или нет. Будь он проклят, если собирается стоять здесь и слушать, как этот человек обвиняет его в воровстве, - особенно теперь, когда сам же и подтвердил ложность этого обвинения.

- Позвольте-ка, я расскажу немного о вас, - сказал Морт. - Такие парни, как вы, очень разборчивы в своем чтении, и то чтиво, которое пишу я, вас, естественно, не устраивает. Вам по душе парни вроде Марселя Пруста и Томаса Харди, верно? По вечерам, подоив корову, вы разжигаете керосиновую лампу, ставите ее на стол, который непременно покрыт красно-белой клетчатой скатертью, и позволяете себе немного расслабиться, почитывая «Тесе» или «В поисках утраченного времени». Может быть, по выходным на вас накатывает страх чего-то неведомого, вы ходите нечесаным по дому и листаете какого-нибудь Эрскина Колдуэлла или Энни Диллард. Наверняка это кто-нибудь из ваших друзей рассказал вам о том, как я переписал вашу честно написанную сказку. Не так ли развивалась эта история, мистер Шутер.., или как вас там?

Морт едва не сорвался на крик, поразившись тому, сколько же в нем скопилось ярости. Впрочем, удивление его было не слишком сильным.

- Нет. У меня нет никаких друзей. - Шутер говорил сухим тоном человека, просто констатирующего факт. - Ни друзей, ни семьи, ни жены. У меня небольшой домик примерно в двадцати милях к югу от Перкинсбурга, и мой кухонный стол действительно накрыт клетчатой скатертью, как вы только что заметили. Но у нас в городе электрический свет А керосиновой лампой я пользуюсь только во время грозы, когда случаются аварии на линии. ()

- Рад за вас. Шутер не обратил внимания на сарказм Морга.

- Я получил этот дом от своего отца и вложил в него немного денег, которые достались мне от бабушки. У меня действительно есть молочное стадо, около двадцати голов, в этом вы тоже были правы, а по вечерам я пишу рассказы. Полагаю, у вас стоит какой-нибудь модный компьютер с большим экраном, а я работаю на старой пишущей машинке.

Он замолчал, и в течение нескольких секунд оба они слушали шорох листьев, потревоженных легким ветерком.

- О том, что ваш рассказ как две капли воды похож на мой, я узнал сам. Дело в том, что я решил продать свою ферму. Решил, что если будет немного денег, то смогу работать днем, когда у меня свежая голова, а не только с наступлением темноты. Один торговый агент из Перкинсбурга устроил мне встречу с парнем из Джексона, у которого есть несколько молочных ферм в Миссисипи. Я не люблю делать за один раз больше десяти или пятнадцати миль - начинает болеть голова, особенно если надо ехать через большие города» потому что там на дорогах сплошные придурки, - поэтому я поехал на автобусе. И уже собирался сесть в него, но вспомнил, что ничего не купил почитать. Я ненавижу длинные переезды на автобусе, если мне нечего читать.

Морт поймал себя на том, что невольно даже кивнул. Потому что он тоже ненавидел переезды - на автобусе, поезде, самолете или машине, - если не было при нем какого-то более серьезного чтения, чем ежедневная газета.

- В Перкинсбурге нет автобусной остановки - «Грейхаунд» минут пять стоит на центральной площади и выезжает на шоссе. Я уже поднимался по ступенькам этого «хаунда», когда сообразил, что сажусь с пустыми руками, и попросил водителя подождать меня. Но тот сказал, что будь он проклят, если станет ждать, мол, он и так опаздывает и тронется с места ровно через три минуты по его карманным часам. Если я поеду, он будет очень рад, а если нет, то смогу поцеловать его задницу, когда мы снова встретимся.

А ведь он рассказывает как писатель, подумал Морт. Будь я проклят, если это не так. Он попытался выкинуть эти мысли из головы - зачем ему думать об этом? - но сделать это было не так-то легко.

- Тогда я побежал в ближайший магазинчик. Там были какие-то книги, выставленные на старомодных проволочных стендах, которые крутятся во все стороны, - таких же, какие стоят в магазинчике здесь вверх по дороге.

- У Боуи?

- Да. - Шутер кивнул. - Именно там. В общем, я схватил первую попавшуюся книгу. Она могла оказаться карманной Библией, так как я даже не посмотрел на обложку. Но это был ваш сборник рассказов «Каждый бросает по монете». И, насколько мне известно, в нем действительно были ваши рассказы. Все, кроме одного.

Пора остановить этого Шутера. Он уже выпустил пар, и пора заткнуть его котел.

Но Морт с удивлением заметил, что пока ему вовсе не хочется этого делать. Вполне возможно, что Шутер действительно был писателем. Он обладал двумя главными качествами: умением рассказывать сказку так, что вам хотелось дослушать ее до конца, даже если вы уже знаете, каким будет конец, и был так полон дерьма, что едва не скрипел.

Вместо того чтобы сказать - даже если по какой-то дикой прихоти воображения Шутер говорил правду, - что он, писатель, сотворил этот несчастный рассказ за два года до появления сборника, Морт зачем-то уточнил:

- Так значит, вы прочли «Посевной сезон» прошлым июнем в автобусе «Грейхаунд», по дороге в Джексон, куда отправились, чтобы продать свою молочную ферму.

- Нет. Получилось так, что я прочел его на обратном пути. Я продал ферму и возвращался тем же автобусом, но с чеком на шестьдесят тысяч долларов в кармане. Первую половину рассказов я прочел по дороге туда. Они не стали для меня большим потрясением, но помогли скоротать время.

- Спасибо.

Шутер мельком взглянул на него и процедил:

- Я не собирался делать вам комплимент.

- Я в этом не сомневался. Шутер задумался на минуту, затем пожал плечами:

- В общем, на обратном пути я прочел еще два рассказа.., а потом этот. Мой.

Он посмотрел на облако, ставшее теперь бесформенной воздушной массой мерцающего золота, затем снова на Морта. Его лицо было бесстрастным, как и прежде, но писатель внезапно понял, как жестоко ошибался: в этом человеке не было ни толики покоя и безмятежности. Его ввела в заблуждение ироническая маска, которую Шутер надевал на себя, чтобы сдержать свой гнев и не убить Мортона Рейни сразу, прямо голыми руками. Да, лицо Шутера было бесстрастным, но глаза пылали глубокой, дикой яростью, какую Моргу едва ли доводилось прежде видеть. Он понял, что поступил глупо, свернув у озера на эту тропинку, которая вполне могла привести его к гибели от рук этого парня. Человек, стоящий перед ним, был достаточно сумасшедшим - во всех смыслах этого слова, - чтобы совершить убийство.

- Я удивлен, почему никто не заподозрил, что этот рассказ написали не вы - ведь он совсем не похож на другие, ни капельки.

Голос Шутера звучал по-прежнему ровно, но теперь Морт понимал, что это голос человека, который изо всех сил держал себя в руках, старался не сорваться, не схватиться за дубину, не кинуться на своего собеседника; это был голос человека, который знал, что в любую минуту готов совершить убийство, едва услышав, как его собственный голос выходит из-под контроля и наполняется яростью от обиды: голос человека, который знает, как легко можно превратиться в линчевателя.

Морт неожиданно почувствовал себя так, будто попал в темную комнату, пересеченную тонкими, как волоски, проводами, протянутыми к брикету мощной взрывчатки. Трудно было поверить, что всего лишь несколько секунд назад Рейни казалось, будто он держит ситуацию под контролем. Его собственные проблемы - отношения с Эми, бездарное сидение перед компьютером - казались теперь незначительными деталями незначительного пейзажа. В действительности они вообще потеряли всякий смысл. Теперь у Морта была только одна проблема, и заключалась она в том, чтобы не погибнуть, вернуться домой и дожить хотя бы до захода солнца.

Он открыл рот и снова закрыл его. Морт не посмел сказать ни слова, во всяком случае, сейчас. Комнату пересекали натянутые провода.

- Я очень удивлен, - повторил Шутер все тем же низким, ровным голосом.

Теперь его безмятежность казалась жуткой пародией на подлинное спокойствие. Морт услышал свой голос: ( )

- Моя жена. Ей этот рассказ не понравился. Эми сказала, что он совсем не похож на то, что я писал прежде.

- Как он попал к вам? - грозно растягивая слова, спросил Шутер. - Вот что я действительно хочу знать. За каким чертом такой сытый засранец, как вы, забрался в какую-то вонючую дыру в Миссисипи и украл мой чертов рассказ? Для чего вам это понадобилось - если только вы не украли и все остальные свои писульки? Объясните хотя бы, как он к вам попал, этого мне уже будет достаточно.

Ужасная несправедливость этих слов снова пробудила в Морте угасший было гнев. На мгновение он позабыл, что был здесь совершенно один, не считая этого психа из Миссисипи.

- Прекратите, - грубо сказал он.

- Прекратить? - переспросил Шутер, глядя на Морта с неподдельным изумлением. - Прекратить? Что, черт побери, вы хотите этим сказать?

- Вы сказали, что написали этот рассказ в 1982 году, - произнес Морг. - Я написал свой где-то в конце 79-го. Я не помню точную дату, но знаю, что впервые этот рассказ был опубликован в июне 80-го. В журнале. Я опередил вас на два года, мистер Шутер, или как вас там. Если кто-то здесь и является жертвой плагиата, то это, безусловно, я.

Морг не заметил, в какой именно момент Шутер сдвинулся с места. Только что они стояли у машины Шутера, тогда друг на друга: а в следующее мгновение Морг уже был прижат к водительской дверце, руки Шутера сжимали его запястья, а лицо вплотную приблизилось к его собственному, лоб в лоб. А между этими двумя мгновениями у Рейни было лишь неясное ощущение, что его схватили и резко развернули.

- Ты лжешь, - сказал Шутер, и Морг уловил в его дыхании слабый сухой запах корицы.

- Будь я проклят, если лгу! - ответил Морт и ринулся вперед, отталкивая от себя напирающего на него человека.

Шутер был сильным, почти таким же сильным, как Морт Рейни, но Морт моложе, тяжелее, и сзади у него стоял голубой фургон, от которого можно оттолкнуться. Ему удалось ослабить хватку Шутера и отпихнуть его так, что тот, спотыкаясь, отступил на пару шагов.

Сейчас он бросится на меня, подумал Морт. Хотя он не дрался со школьных времен, когда схватка закипала после слов типа «Ты меня толкнул, а теперь получай». Морт был изумлен, обнаружив, что сознание его остается ясным и холодным. Мы будем драться из-за этого бестолкового, дурацкого рассказа. Что ж, пусть! Все равно сегодня я больше ничего не сделаю.

Но этого не произошло. Шутер поднял руки, посмотрел на них, увидел, что они сжаты в кулаки.., и заставил себя разжать пальцы. Морт видел, какое усилие понадобилось этому человеку, чтобы снова подавить свой гнев, и почувствовал благоговейный трепет. Шутер опустил открытую ладонь себе на рот и очень медленно и осторожно вытер губы.

- Докажите это, - глухо сказал он.

- Хорошо. Вернемся вместе в дом. Я покажу вам примечания в книге на странице с выходными данными.

- Нет. Меня не интересует книга. Мне наплевать на книгу. Покажите мне рассказ. Покажите мне журнал с этим рассказом, чтобы я сам мог его прочесть.

- Но у меня здесь нет журнала. Морт хотел сказать что-то еще, но Шутер закинул голову в небо и засмеялся сухим, лающим смехом, звучащим, как удары топора, раскалывающего сухое дерево.

- Нет журнала? - Ярость по-прежнему сверкала в его глазах, но он держал себя в руках. - Я в этом и не сомневался.

- Послушайте, - начал Морт. - Обычно мы с женой приезжаем сюда только на лето. У меня здесь есть экземпляры моих книг и некоторые зарубежные издания, но я публиковался и во многих журналах - со статьями, эссе и, конечно, с рассказами. Эти журналы хранятся в доме, где мы живем круглый год. Это в Дерри.

- Почему же вы сейчас не там? - спросил Шутер.

В его глазах Морт видел одновременно недоверие и злобное удовлетворение. Очевидно, Шутер давно предвкушал, как писатель станет лгать и изворачиваться, и, по мнению Шутера, именно это Морт теперь и делал. Во всяком случае, пытался.

- Я здесь потому, что... - Он запнулся. - А как вы узнали, что я здесь?

- Я просто посмотрел на заднюю обложку той книги, - сказал Шутер, и Морт чуть не шлепнул себя по лбу от досады.

Ну конечно, там была его фотография. Фотографировала сама Эми, и снимок получился просто превосходным. Впереди стоял Морт, на втором плане дом, а сзади простиралось озеро Тэшмор. Фотографию сопровождала простая подпись: Мор-тон Рейни возле своего дома в западном Мэне. Так что Шутер просто приехал в западный Мэн, и наверняка ему не пришлось долго ходить по барам и аптекам здешних городков, чтобы встретить кого-нибудь, кто сказал бы: «Морт Рейни? А как же, черт побери! Поезжайте к Тэшмору. По правде говоря, он мой личный друг!»

Что ж, стал ясен ответ хотя бы на один вопрос.

- Я здесь, потому что мы с женой разошлись, - сказал он. - Развод только закончился. Она осталась в Дерри. А в прежние времена этот дом пустовал.

- Ага, - сказал Шутер.

Тон его голоса снова привел Морта в бешенство. Ты лжешь, словно говорил он, но это уже не имеет большого значения. Потому что я знаю, что ты лжешь. В конце концов, ведь ложь - это твое обычное занятие, не так ли?

- Что ж, я бы все равно нашел вас, не здесь, так в другом месте. - И Шутер посмотрел на Морта твердым взглядом. - Я бы нашел вас, даже если бы вы переехали в Бразилию.

- Охотно верю, - признался Морт. - И все-таки вы ошибаетесь. Или обманываете меня. Я проявляю к вам уважение, надеясь, что это всего лишь недоразумение, потому что вы кажетесь мне достаточно искренним... - О Боже, совсем не кажетесь, подумал Морт, - ..но я опубликовал этот рассказ за два года до того, как вы, по вашим словам, его написали.

Писатель снова заметил в глазах Шутера сумасшедший блеск, но Шутер тут же взял себя в руки: обуздал себя, подобно человеку, который может усмирить собаку со злым характером.

- Вы сказали, что этот журнал у вас в другом доме?

- Да.

- Ив этом журнале напечатан ваш рассказ?

- Да.

- И этот журнал вышел в июне 1980 года?

- Да.

Во время этой утомительной серии вопросов Морт сгорал от нетерпения: перед каждым вопросом Шутер погружался в долгое, задумчивое молчание. Но затем Морг почувствовал слабую надежду; казалось, этот человек сам пытается убедить себя в том, что Морг говорит правду.., пытается убедить себя в том, что сам он должен был давно знать, потому что почти полная идентичность двух рассказов не была совпадением. Морг по-прежнему твердо в это верил, но ему пришло в голову, что Шутер может и не помнить о том, что совершил плагиат. Ведь все-таки этот человек был сумасшедшим.

Морт уже не испугался, как в первый раз, когда увидел ненависть и ярость в глазах Шутера - будто отблески огня, внезапно охватившего амбар и взвившегося в небо. Морт сумел вырваться из его хватки и решил, что теперь, если дело дойдет до драки, сможет справиться.., по крайней мере ему хватит сил повалить этого человека на землю.

И все-таки лучше, если бы до этого не дошло. Морт почувствовал, что Шутер начинает вызывать в нем какое-то странное и вовсе не уместное чувство жалости.

Однако джентльмен продолжал бесстрастно допытываться до истины:

- Тот, другой дом, в котором сейчас живет ваша жена, он ведь тоже здесь, в Мэне?

- Да.

- Она там?

- Да.

На этот раз наступила более длинная пауза. Сейчас он напоминал Морту компьютер, перегруженный информацией. Наконец Шутер сказал:

- Я дам вам три дня.

- Это очень щедро с вашей стороны. Длинная нижняя губа Шутера обнажила зубы, слишком ровные, чтобы поверить, будто дело обошлось без дантиста.

- Не шути со мной, сынок, - сказал он. - Я стараюсь изо всех сил держать себя в руках, и у меня это хорошо получается, но...

- Вы стараетесь! - закричал Морт. - А что, по-вашему, делаю я? Это невероятно! Вы появляетесь ниоткуда и предъявляете мне самое серьезное обвинение, какое можно предъявить писателю. И когда я объясняю, что у меня есть доказательства того, что вы ошибаетесь или намеренно клевещете, вы принимаетесь гладить себя по животику оттого, что вы, дескать, смогли удержать себя в руках. Невероятно!

Шутер опустил веки, отчего вид у него стал слегка глуповатым.

- Доказательства? - возмущенно спросил он. - Я не вижу никаких доказательств. Я слышу, вы что-то говорите, но разговоры - это не доказательство.

- Я же сказал вам! - заорал Морт чувствующий себя совершенно беспомощным, будто боксировал с паутиной. - Я же все вам объяснил!

Шутер долго и внимательно смотрел на него, затем повернулся и запустил руку в открытое окно машины.

- Что вы делаете? - сдавленным голосом спросил Морт Вот теперь он почувствовал прилив адреналина, вот теперь он был готов драться или умереть, скорее, умереть, если... Шутер достанет из машины огромное ружье, которое неожиданно возникло в воображении Морта.

- Просто беру сигареты, - сказал Шутер. - Даю вам время подумать. - И взял с приборной доски пачку «Пэлл-Мэлл».

- Хотите?

- У меня есть свои, - обиженно буркнул Морт и вынул из кармана красной фланелевой рубашки старинную пачку «L

Они закурили сигареты, каждый из своей пачки.

- Если будем продолжать таким образом, нам придется драться, - наконец произнес Шутер, - Я этого не хочу.

- Боже, я ведь тоже этого не хочу!

- В глубине души хотите, - возразил Шутер, продолжая изучать Морга из-под опущенных век с хитроватой деревенской усмешкой. - В глубине души вы хотите именно этого. Но не думаю, что из-за меня или из-за рассказа. У вас какие-то свои проблемы, и они усложняют нашу ситуацию. В глубине души вы хотите драться, но не понимаете, что если мы начнем драться, то эта драка будет продолжаться до тех пор, пока один из нас не погибнет.

Моргу очень хотелось разглядеть признаки того, что Шутер преувеличивает, дабы произвести на него впечатление, но этих признаков не было. Неожиданно Морт почувствовал холодок внизу спины.

- Так что я собираюсь дать вам три дня. Позвоните своей бывшей жене и попросите ее прислать вам журнал с рассказом, если этот журнал действительно существует. А я вернусь. Конечно, никакого журнала нет; уверен, мы оба это знаем. Но вы произвели на меня впечатление человека, которому следует многое обдумать.

Шутер посмотрел на писателя с выражением сурового сожаления, чем окончательно привел Морга в полное замешательство, и гак же сурово спросил:

- Вы не предполагали, что кто-то может схватить вас за руку, не так ли? Вы никогда не думали об этом.

- Если я покажу вам журнал, вы уйдете? - спросил Морт. (Он обращался больше к самому себе, чем к Шутеру.) - Я просто хочу понять, действительно ли мне стоит тратить время и разыскивать этот журнал.

Шутер резко открыл дверцу машины и скользнул за руль. Морт обнаружил, что этот человек мог двигаться с невероятной скоростью.

- Три дня. Используйте их как хотите, мистер Рейни.

Он завел мотор. Тот глухо захрипел непритертыми клапанами, и увядающий полдень наполнился резким запахом бензинового дыма.

- Закон есть закон, а справедливость есть справедливость. Прежде всего я должен был дать понять, что на этот раз вам не уйти, хотя вы, вероятно, привыкли прятаться от неприятностей, которые всю жизнь сами и создавали. Это первое. - Он равнодушно посмотрел на Морта через опущенное стекло. - Второе - это основная причина, по которой я приехал сюда.

- И что же это? - услышал Морт свой голос. Все это было странно и приводило его в бешенство. А главное, писатель чувствовал, как в его душу неумолимо заползает уже знакомое ощущение вины, будто он, Морт, действительно совершил то, в чем обвинял его этот деревенский сумасшедший.

- Мы еще поговорим об этом. - И Шутер тронул свой старый фургон с места. - А пока подумайте о том, что такое закон и что такое справедливость.

- Ты псих! - крикнул Морт, но псих уже мчался по шоссе туда, где оно пересекалось с 23-й магистралью.

Мортон Рейни смотрел вдаль, пока фургон не скрылся из виду, затем медленно побрел назад. Чем ближе он подходил к дому, тем болезненнее ощущал, как пусто стало у него на душе. Исчезли ярость и страх. Он чувствовал только холод, усталость и тоску - тоску по семье, которой у него больше не было и которой - как казалось ему теперь - вообще никогда не было.

Глава 11

Телефон зазвонил, когда он дошел до половины тропинки, спускающейся к дому. Морт бросился бежать, хотя вовсе не собирался этого делать, и несся как угорелый все оставшееся расстояние, проклиная себя за столь дурацкую реакцию. Собакам Павлова с их рефлексами было до него далеко!

Он распахнул внешнюю дверь и уже нащупал ручку внутренней, когда звонки прекратились. Морт вошел в дом, закрыл за собой дверь и посмотрел на телефон, стоявший на маленьком антикварном столике, когда-то купленном Эми на блошином рынке. В этот момент он легко представил себе, что телефон тоже смотрит на него, терзаясь механическим нетерпением: Только ни о чем не спрашивай меня, босс, - я не создаю новости, я только сообщаю о них. Морт подумал, что, пожалуй, ему следовало бы купить новый телефон с автоответчиком.., хотя, может быть, и не надо. Задумавшись об этом всерьез. Рейни решил, что телефон вряд ли можно назвать его любимым изобретением цивилизации. Если ты действительно кому-то нужен, тебе перезвонят.

Он сделал себе бутерброд и подогрел чашку супа, но понял, что не хочет ничего. Морт чувствовал себя несчастным и одиноким. Кажется, он все-таки немного заразился сумасшествием Джона Шутера. А потому не очень удивился, обнаружив, что в сумме все эти чувства вызывали сонливость.

Морт с некоторой робостью покосился на кушетку, и внутренний голос тут же прошептал: Ну ладно, отдохни. Только помни, что ты можешь убежать, но не сможешь спрятаться. Когда ты, проснешься, все это дерьмо по-прежнему будет здесь.

Это было истинной правдой, но со временем все проходит благополучно проходит О сиюминутных решениях можно сказать только одно - они все-таки лучше, чем никакие. Морт решил, что позвонит домой (его сознание настаивало на том, чтобы думать о доме в Дерри как о «доме», и он подозревал, что это пройдет не скоро), попросит Эми найти экземпляр «Журнала Эллери Квина» с «Посевным сезоном» и выслать ему срочной бандеролью. Затем пару часов подремал на кушетке. Поднялся он часов в семь или около того и, бодрый, прошел в кабинет: где написал еще немного дерьма.

С таким отношением, кроме дерьма, ты ничего не напишешь, упрекнул его внутренний голос.

- Пошел ты! - сказал ему Морт Одно из преимуществ одинокой жизни заключается в том, что можно смело и громко разговаривать с самим с собой и никто при этом не заподозрит, что ты сошел с ума.

Он набрал номер дома в Дерри. В трубке раздались гудки междугородной связи, а затем самый ненавистный из всех телефонных звуков: мерзкий сигнал «занято». Эми с кем-то разговаривала, а если Эми всерьез решила с кем-нибудь поболтать, то беседа могла затянуться на несколько часов. Возможно, даже дней.

- Ох, черт побери! - закричал Морт и с такой силой бросил трубку на рычаги, что аппарат жалобно звякнул.

Ну и что теперь, малыш?

Он подумал, что можно было бы позвонить Изабелле Фортин, которая жила через дорогу, но это показалось ему просто бессовестным. Изабелла и так слишком погрузилась в их с Эми проблемы и делала для них все, разве что только не бегала за покупками. К тому же было довольно поздно - журнал все равно пролежит до утра на почте. Он мог позвонить Эми позднее, и если снова будет занято, тогда уж он позвонит Изабелле.

А сейчас Морт вновь услышал призывную песнь кушетки и просто не мог игнорировать ее.

Он выключил телефон из сети - тот, кто пытался дозвониться, пока Морт шел по тропинке, может еще немного подождать, как и его пустые «будьте любезны», «большое спасибо». Затем, вздохнув, побрел в гостиную.

Он уложил подушки как обычно - одну под голову, другую под шею - и взглянул на озеро, в конце сверкающей золотой дорожки которого опускалось солнце. Никогда в жизни я не чувствовал себя так одиноко и так отвратительно, е удивлением подумал он. Его веки медленно опустились на слегка покрасневшие глаза, и Морт Рейни, который все еще не понял, что такое настоящий кошмар, заснул.

Глава 12 ()

Ему приснилось, будто он в школе. Этот класс был ему знаком, хотя он не мог вспомнить откуда. Вместе с ним здесь находился и Джон Шутер. На руке у него висела сумка бакалейной лавки. Шутер достал из нее апельсин и принялся задумчиво подкидывать его. Вверх - вниз. Шутер смотрел в сторону Морта, но не на самого Морта; его пронзительный взгляд был устремлен на что-то находящееся за плечом Морта. Рейни оглянулся и увидел стену из обожженных досок, черную классную доску. На мутном стекле над дверью - зеркально - было что-то написано, Он с трудом разобрал:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ШКОЛУ ТУМАКОВ!

Надпись на доске прочесть было легче.

ПОСЕВНОЙ СЕЗОН

Рассказ Мортона Рейни

Неожиданно почти у самого уха Морта что-то просвистело. Морт сжался от страха. Это был апельсин. Он ударился в доску, лопнул с противным, чавкающим звуком и растекся по написанным на ней словам.

Морт снова повернулся к Шутеру и закричал срывающимся, визгливым голосом:

- Прекрати!

Шутер снова полез в сумку.

- Что такое? - спросил он спокойным, строгим голосом. - Разве ты не узнаешь эти крова вые апельсины? Какой же ты тогда писатель?

Он бросил еще один апельсин. Тот расплылся малиновым пятном на имени Морта и медленно стек вниз по стене.

- Не надо больше! - пронзительно закричал Морт.

Но упрямый Шутер снова полез в сумку. Его длинные мозолистые пальцы впились в очередной апельсин; на его оранжевой кожуре красными каплями выступила кровь.

- Не надо больше! Не надо больше! Пожалуйста! Не надо больше! Я во всем признаюсь, я признаюсь в чем угодно, только прекрати! В чем, угодно, только прекрати! Только...

Глава 13

- ..прекрати, только прекрати...

Он падал.

Морт успел схватиться за край кушетки и предотвратить стремительный и наверняка болезненный полет на пол. Он перевернулся на другой бок и, схватившись за подушку, дрожал всем телом, пытаясь удержать в памяти смутные обрывки сна. Он пролежал так несколько секунд.

3



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.