Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Регуляторы
Регуляторы За те три секунды, когда женщина получила приказ, Тэк понял, что его переиграли. Как его могли переиграть? Как такое могло случиться после целого тысячелетия, которое он провел в темноте, готовя побег? А когда Тэк начинает понимать, что Сета нет в теле, куда он пытается вернуться, стоящая на пороге женщина открывает огонь. Дом Уайлеров/Время Джонни Кэмми Рид уже не уверена, что действует по своей воле, но ее это не волнует: будь ее воля свободна, она поступила бы точно так же. Эта Уайлер держит на руках мальчишку-чудовище. Он голый, свернулся, словно младенец-переросток, только задница у него измазана не в крови и последе, а в дерьме. Эта женщина держит его, словно щит. От этой мысли Кэмми чуть не расхохоталась. - Опусти его! - кричит Кэмми, но вместо того чтобы опустить Сета, Одри поднимает его выше. Все еще улыбаясь, с вылезающими из орбит глазами (потом Джонни будет убеждать себя, что это оптический обман, что на самом деле ничего такого не было), Кэмми целится в ребенка. - Нет, Кэмми, нет! - кричит Джонни, и в это мгновение она стреляет. Первая пуля попадает Сету Гейрину, которого все еще сотрясают спазмы кишечника, в висок, и верхняя часть его головы разлетается, обдавая бледное лицо Одри кровью, волосами, кусочками кости. Пуля пробивает череп насквозь и входит в левую грудь Одри. Но эта пуля не может причинить серьезного вреда, потому что скорость ее уже невелика. А вот вторая пуля впивается Одри в горло. Женщину отбрасывает назад, ягодицами она ударяется о кухонный столик. Грязные тарелки летят на пол и разбиваются. Одри поворачивается к Джонни с окровавленным ребенком на руках, и глазам Джонни предстает удивительное зрелище: на ее лице - выражение счастья. Когда Одри валится на пол, Кэмми кричит, возможно, торжествуя, возможно, в ужасе от содеянного. Одри даже после смерти не отпускает Сета. Она падает, а рой красных искр поднимается вверх. Он кружит в воздухе, яркие красные искры вращаются вокруг друг друга, будто электроны. Джонни и Кэмми Рид смотрят на красный рой. Сколько проходит времени, никто из них не знает, они окаменели. Из оцепенения их выводит крик: "Черт! О черт, зачем ты это сделала, глупая сука?" Джонни видит, как Стив и Синтия пересекают гостиную, направляясь к кухне. Синтия вырывается вперед, хватает Кэмми за руку и начинает ее трясти. - Сука! Зачем ты их убила? Или ты думаешь, что теперь твой ребенок оживет? Неужели тебя ничему не научили в школе? Кэмми, похоже, ее не слышит. Она по-прежнему смотрит на вращающиеся красные искры, не мигая, словно загипнотизированная... А рой, в свою очередь, смотрит на нее. Джонни не знает, как ему это удается, но рой смотрит, это точно. Потом он внезапно бросается на Кэмми, как комета., или как красная "Стрела следопыта" Охотника Снейка во время атаки космофургонов. Джонни спрашивал Одри, может ли Тэк проникнуть в кого-то еще. Одри ответила, что нет, она уверена, что не может. А если она ошиблась? Если Тэк одурачил ее? Если он... - Осторожно! - кричит Джонни, обращаясь к Синтии. - Отойди от нее! Девушка с двухцветными волосами лишь таращится на него, не двигаясь с места. Стив вроде бы тоже ничего не понимает, однако паника в голосе Джонни заставляет его схватить Синтию за плечи и отдернуть назад. Красный рой делится надвое. Теперь он напоминает Джонни вилку, какой берут ломтики лимона. И острия этой вилки направлены в выпученные глаза Кэмми. Глаза тоже начинают светиться красным, еще больше выпучиваются, а потом взрываются, вываливаясь из орбит. Улыбка Кэмми становится шире, рот так растягивается, что трескаются губы, по подбородку течет кровь. Безглазая Кэмми бросает винтовку на пол, вытягивает руки перед собой и делает шаг вперед. Руки ее хватают воздух. Джонни думает, что никогда в жизни он не видел ничего более отвратительного. - Тэк, - изрекает гортанный голос, не имеющий ничего общего с голосом Кэмми. - Тэк cue вон! Тэк, ах лах! Ми хим ен тоу! - Пауза, а затем скрипучим, нечеловеческим голосом, который Джонни не забыть до конца жизни (он знает, что теперь будет слышать его в кошмарах), демон, вселившийся в Кэмми, добавляет: - Я знаю вас всех. Я вас всех найду. Я выслежу вас. Тэк! Ми хим ен тоу! Череп Кэмми начинает раздуваться, он становится похож на шляпку гигантского гриба. Глазницы вытягиваются, превращаясь в щелочки, нос выдается вперед, становясь похожим на хобот с длиннющими ноздрями. "Да, - думает Джонни, - Одри не ошиблась. Только Сет мог уживаться с Таком. Сет или кто-то похожий на Сета. Человек необычный. Потому что..." Закончить эту мысль он не успевает, потому что голова Кэмми Рид лопается, как гнилой арбуз. Горячие ошметки, в которых еще пульсирует жизнь, летят Джонни в лицо. Крича, на грани безумия. Джонни обеими руками стирает кровавую мерзость. Из далекого далека, как бывает, когда собеседник на другом конце провода опускает телефонную трубку, он слышит крики Стива и Синтии. А потом ослепительный свет наполняет комнату. Джонни поначалу думает, что это еще один взрыв, только беззвучный, который кладет конец их жизням. Но как только его глаза, еще залитые кровью Кэмми, начинают прочищаться. Джонни понимает, что это не взрыв, а солнечный свет, сильный, яркий свет второй половины летнего дня. С востока доносятся раскаты грома, совсем уже и не страшные. Гроза прошла. Она спалила дом Хобартов (в этом Джонни уверен, до него доносится запах пожарища), а потом отправилась дальше в поисках новых жертв. И тут Джонни слышит те самые звуки, которых все они ждали с таким нетерпением: вой сирен. Полиция, пожарные машины, "скорая помощь", возможно, даже Национальная гвардия. Какая разница. На текущий момент сирены Джонни до лампочки. Гроза прошла. Джонни думает, что закончилось и время регуляторов. Он тяжело опускается на стул и смотрит на тела Одри и Сета. Они напоминают ему о бессмысленно погибших в Джонстауне, что в Гайане. Руки Одри все еще обнимают Сета, а его худенькие ручонки обвиваются вокруг ее шеи. Джонни смахивает со щек кусочки костей, ошметки мозга и плачет. Из дневника Одри Уайлер: 31 октября 1995 г. Снова дневник. Вот уж не думала, сто снова возьмусь за него. Наверное, постоянно вести его мне не удастся, но, когда пишешь, сразу успокаиваешься. Сет подошел ко мне сегодня утром и спросил с помощью слов и жестов, может ли он, как и другие дети, пройтись по округе, требуя откупа. Никаких следов Тэка я не обнаружила, а когда он - Сет, я ни в чем не могу ему отказать. Я постоянно помню о том, что виновник происходящего совсем не Сэт. Потому-то все это так ужасно. Мне отрезаны все пути. Некуда бежать. Наверное, вряд ли кто поймет, что я хочу этим сказать. Я не уверена, что понимаю сама. Но я это чувствую. Господи, да никуда я не бегу. Я ответила Сету, что нет проблем, мы пойдем требовать откупа, грозить, что заколдуем, и всласть повеселимся. Ковбойский костюм, сказала я, мы можем соорудить из подручных средств, а вот если он хочет вырядиться мотокопом, нам придется зайти в магазин. Сет замотал головой еще до того, как я закончила. Он не хотел наряжаться ни ковбоем, ни мотокопом. Мне показалось, что я вижу ужас в его глазах. Думаю, ковбои и полицейские из будущего ему надоели. Остается только гадать, знает ли об этом Тэк. Я спросила, кем Сет хочет нарядиться, если не желает становиться ковбоем, Охотником Снейком или майором Пайком. Он замахал одной рукой и запрыгал по комнате. Присмотревшись к его пантомиме, я поняла, что он с кем-то рубится на саблях. - Ты хочешь нарядиться пиратом? - спрашиваю я, и его лицо освещает счастливейшая из улыбок. - Пи-ат, - отвечает он, а потом с усилием заставляет себя произнести слово правильно. - Пи-рат! Я повязала ему голову шелковым платком, на ухо повесила желтую клипсу, из старой пижамы Херба соорудила панталоны. Тушью для глаз нарисовала бороду, помадой - шрам, и с игрушечной саблей (я заняла ее у соседки, Кэмми Рид, кто-то из ее близнецов в детстве тоже наряжался пиратом) Сет превратился в настоящего морского волка. А когда мы вышли с ним на Тополиную улицу, а потом прошлись Гиацинтовой, он ничем не отличался от остальных гоблинов, ведьм и пиратов. Вернувшись домой, Сет разложил полученный сладости на полу в гостинной (в «берлогу», чтобы посмотреть телевизор, он не заходил весь день, Тэк, должно быть, глубоко спит где-то внутри; как бы я хотела, чтобы Тэк сдох, но на это надежды нет) и любовно перебирал их, словно перед ним лежали настоящие пиратские сокровища. Потом он обнял меня и поцеловал в щеку. Такой счастливый. Будь ты проклят, Тэк. Будь проклят. Будь проклят, и я надеюсь, что ты умрешь. 16 марта 1996 г. Какой же ужасной выдалась последняя неделя. Тэк главенствует, и власть его, похоже, все больше укрепляется. Везде тарелки, стаканы с пленкой шоколадного молока, не дом, а помойка. Появились муравьи! Господи, муравьи в марте! Видно, в этом доме живут лунатики. А может, так оно и есть? Мои соски горят огнем, столько я их щипала по желанию Тэка. Я, разумеется, знаю почему. Он зол, потому что не может сделать того, что хочет, с его версией Кассандры Стайлз. Я его кормлю, я покупаю ему мотокоповские игрушки и комиксы, которые потом еще должна читать (Сет читать не умеет), но для другого я не гожусь. В общем, большую часть недели я провела с Джэн. А сегодня, когда я хотела немного прибраться (в другие дни у меня на это не было сил), я разбила любимое мамино блюдо. Тэк тут ни при чем. Я взяла блюдо с маминой полки в столовой, где оно всегда стоит, хотела протереть тряпкой, а оно выскользнуло у меня из пальцев, упало на пол и разбилось. Поначалу я подумала, что вместе с ним разбилось и мое сердце. Конечно, дело не в блюде, хотя я очень любила его. Блюдо это олицетворяло всю мою несчастную жизнь. Дешевый символ, как сказал бы наш сосед Питер Джексон. Дешевый и сентиментальный. Наверное, он прав, но, когда нам плохо, откуда взяться богатому воображению? Я принесла из кухни пластиковый мешок для мусора и, глотая слезы, начала собирать осколки. Я даже не слышала, как выключился телевизор (Тэк и Сет смотрели очередную пленку с мотокопами), но потом на меня легла тень, я подняла голову и увидела его. Сначала я решила, что это Тэк (на этой неделе Сет куда-то ушел или затаился), но посмотрела ему в глаза и поняла, что передо мной Сет. Они оба используют одну пару глаз, вроде бы глаза меняться не должны, но они меняются. У Сета глаза светлее, они полны чувств, о существовании которых Тэк даже не догадывается. - Я разбила мамино блюдо, - сказала я. - Это все, что оставалось у меня от нее, и оно выскользнуло из моих пальцев. Тут уж мне стало совсем плохо, я подтянула колени к груди, обхватила их руками, положила на них голову и зарыдала. Сет подошел ближе, обнял меня за шею своими ручонками, прижался ко мне. И тут со мной что-то случилось. Что-то удивительное. Точно я объяснить не смогу, но я словно перенеслась в Мохок к Джэн. Тэк может втоптать меня в грязь, показать, что я всего лишь червь в выгребной яме. Он счастлив, когда мне плохо. Когда человеку плохо, тот выделяет какие-то флюиды, которые Тэк слизывает с кожи, как ребенок лижет мороженое. Я знаю, что слизывает. На этот раз произошло обратное... Слезы прекратились, на место грусти пришла радость... не экстаз, но что-то вроде этого. Уверенность в завтрашнем дне, оптимизм, я точно знала, что в конце концов все образуется. Более того, уже все хорошо, только я не могу этого видеть в силу ограниченности своего мозга. Радость возрастала и возрастала, переполняя меня. Так хорошая еда заполняет желудок голодного человека, вызывая массу положительных эмоций. Я возрождалась. Это сделал Сэт. Сделал, когда обнимал меня. Сделал (я думаю) точно так же, как Тэк наполняет меня плохим настроением и предчувствием беды. Когда Тэк этого хочет, он втаптывает меня в грязь. Но сделать это он может, лишь подпитываясь энергией Сета. И я думаю, Сет сегодня днем снял с меня грусть только потому, что смог подпитаться энергией Тэка. Я уверена, что Тэк об этом ничего не знал, иначе он бы остановил Сета. Вот тут меня и осенило: возможно, Сет сильнее, чем думает Тэк. Гораздо сильнее. Глава 13 1 Джонни не знал, как долго он просидел на стуле в кухне, сотрясаясь от рыданий, прежде чем почувствовал, что чья-то мягкая рука коснулась его шеи. Он поднял голову и увидел продавщицу с двухцветными волосами. Стива рядом с ней не было. Джонни посмотрел в окно гостиной, с того места, где он сидел, ему было видно это окно. Стив стоял на лужайке перед домом Уайлеров, повернувшись в сторону магазина. Некоторые сирены стихли (автомобили, на которых они были установлены, прибыли на Тополиную улицу и остановились), другие по-прежнему выли. - С вами все в порядке, мистер Маринвилл? - Да. - Он попытался сказать что-то еще, но с губ сорвалось рыдание. Джонни вытер нос тыльной стороной ладони и выдавил из себя некое подобие улыбки. - Синтия, не так ли? - Да, Синтия. - А я Джонни. Просто Джонни. - Хорошо. - Она смотрела на обнявшиеся тела. Голова Одри откинута назад, глаза закрыты, лицо застыло, словно маска. Голенький мальчик был по-прежнему похож на младенца, умершего при родах. - Посмотрите на них, - прошептала Синтия. - Как он обнимает ее. Должно быть, он очень ее любил. - Он ее убил, - возразил Джонни. - Этого не может быть! Джонни мог ей посочувствовать, это было очередное потрясение, но шок, отразившийся на лице Синтии, не менял того, что он знал. - Тем не менее это так. Он приказал Кэмми выстрелить в нее. - Приказал выстрелить? Как он мог ей приказать? - Мог. Точно так же, как артиллерийский разведчик во Вьетнаме приказывал стрелять по определенному квадрату джунглей. Я слышал его. - И Джонни постучал себе по виску. - Вы говорите, что Сет приказал Кэмми убить их обоих? Джонни кивнул. - А может, это сделал тот, другой? Вы могли слышать его... Джонни покачал головой: - Нет. Это был Сет, не Тэк. Я узнал его голос. - Он помолчал, глядя на мертвого ребенка, потом поднял глаза на Синтию. - Даже у меня в голове он говорил в нос. 2 К домам вернулся прежний вид, Стив это видел, однако это не означало, что они стали такими же, как прежде. Всем крепко досталось. Дом Хобартов уже не горел, ливень сбил огонь, но над пожарищем поднимался дымок. Огонь поработал и с бунгало Старины Дока. Языки копоти вырывались из окон и пятнали стены. Стоявший между ними дом Питера и Мэри Джексон превратился в руины. На улицу уже прибыли две пожарные машины, еще несколько машин спешили следом. По траве зазмеились коричневые шланги. Хватало и патрульных машин. Три припарковались у дома Энтрегьяна, где под синей пленкой лежало тело разносчика газет (а неподалеку нашел свою смерть Ганнибал). На крышах машин вспыхивали и гасли "маячки". Еще две патрульные машины застыли на вершине холма, блокировав выезд на Медвежью улицу. Вряд ли полицейские смогут помешать, если регуляторы вернутся, подумал Стив. Они просто сметут полицейский кордон. Только вернуться регуляторы не могли. Об этом говорил солнечный свет, на это указывали далекие раскаты грома. Они тут побывали, это правда, доказательства Стив видел перед собой: сожженные и разрушенные дома, но случилось это в другом времени и в другом пространстве, о которых копы ничего не знают и едва ли захотят узнать. Стив посмотрел на часы и не очень-то удивился, увидев, что они вновь ходят. На часах было 17.20. Похоже, его "Таймекс" показывал реальное время. Стив перевел взгляд на полицейских. Некоторые достали оружие, другие - нет. Никто не представлял себе, что следует делать в такой ситуации. Стив их вполне понимал. Они видели перед собой стрельбище, а в соседних кварталах не слышали ни единого выстрела. Гром - да, но ружейные выстрелы, по грохоту сравнимые с разрывами снарядов? Разумеется, нет. Полицейские увидели Стива, стоящего на лужайке, и один из них взмахом руки позвал его к себе. Одновременно двое других замахали руками, указывая на дом Уайлеров. Они ничего не понимали, и Стив их за это не винил. Что-то здесь произошло, они это видели, но что? "Вам потребуется время, чтобы разобраться, что к чему. - думал Стив, - но в конце концов вы найдете какое-нибудь удобоваримое объяснение. Вы всегда его находите. Авария летающей тарелки в Розуэлле, штат Нью-Мексико, пустой корабль посреди Атлантического океана, улица респектабельного пригорода в Огайо, превращенная в тир, вы непременно находите что сказать. Вы никого не поймаете, готов спорить на последний доллар, что не поймаете, и не поверите ни единому слову из того, что мы вам расскажем (чем меньше мы будем рассказывать, тем лучше для нас), но в конце концов вы что-нибудь найдете, что-то такое, что позволит вам зачехлить оружие.., и спать по ночам. И знаете, что я на это скажу? НЕТ ПРОБЛЕМ. Вот что! НИКАКИХ... ГРЕБАНЫХ... ПРОБЛЕМ!" Один из копов нацелил на него матюгальник. Стив не возражал. Лучше матюгальник, чем ружье. - ВЫ ЗАЛОЖНИК? - полюбопытствовал мистер Матюгальник. - ИЛИ ВЫ ВЗЯЛИ КОГО-ТО В ЗАЛОЖНИКИ? Стив улыбнулся, сложил руки рупором и прокричал в ответ: - Я Весы! Дружелюбен с незнакомцами, люблю поболтать! Пауза. Мистер Матюгальник посоветовался с коллегами. Потом вновь повернулся к Стиву; - МЫ ВАС НЕ ПОНЯЛИ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОВТОРИТЕ! Стив не повторил. Большая часть его жизни прошла в шоу-бизнесе, поэтому он знал, как легко запороть хорошую шутку. Копы все прибывали. Целые колонны черно-белых автомобилей с включенными мигалками. Пожарные машины, два автомобиля "скорой помощи", броневик. Копы пропускали только пожарных. Стив, правда, полагал, что благодаря грозе огню уже не разгуляться. На другой стороне улицы Дэйв Рид и Сюзи Геллер вышли из дома Карверов. Обнявшись. Они осторожно переступили через тело девушки на крыльце и направились к тротуару. Следом за ними Белинда и Брэд Джозефсон вывели детей Карверов, расположив их так, чтобы они не увидели мертвого отца, лежащего на подъездной дорожке. Последним появился Том Биллингсли. В руках он держал белую скатерть. Том развернул ее и накрыл тело девушки, не обращая внимания на мужчину у подножия холма, который что-то кричал ему в матюгальник. - Где моя мама? - крикнул Дэйв Стиву. В глазах его застыли страх и безмерная усталость. - Вы видели мою маму? И Стив Эмес, который строил жизнь по принципу: NULLO IMPEDIMENTUM, не нашелся с ответом. 3 Джонни на цыпочках вышел в гостиную, осторожно огибая лужу крови и ошметков мозга вокруг тела Кэмми. Миновав эту преграду, он прибавил шагу. С нервами Джонни уже совладал, слезы прекратились, и он полагал, что это хорошо. Почему, Джонни не знал, но полагал, что хорошо. Он посмотрел на часы над каминной полкой. 17.23. Похоже на правду. Синтия схватила его за руку. Джонни повернулся к ней, недовольный задержкой. Через окно он видел, что остальные выжившие собираются в кучку на мостовой. Пока они игнорировали обращения копов, которые не знали, то ли подниматься по склону, то ли оставаться у подножия холма. И Джонни хотел присоединиться к своим до того, как копы примут какое-то решение. - Он ушел? - спросила Синтия. - Тэк.., этот красный рой.., он ушел? Через раскрытую дверь Джонни посмотрел в кухню. С большой неохотой, но посмотрел. Красного там хватало: на стенах, даже на потолке, не говоря уже про пол, но роя красных искр, который пытался найти тихую гавань в голове Кэмми Рид после того, как она убила его предыдущего хозяина, Джонни не заметил. - Он умер, когда у Кэмми разорвалась голова? - Девушка с мольбой смотрела на Джонни. - Скажите, что умер, а? Сделайте мне приятное, скажите, что умер. - Должно быть, умер. - кивнул Джонни. - В противном случае он попытался бы влезть в голову кого-нибудь из нас. Синтия шумно выдохнула. - Да. Это логично. Логика логикой, но Джонни в это не верил. "Я знаю вас всех. - сказала эта тварь. - Я вас всех найду. Я выслежу вас". Может, и выследит. А может, ей будет не до нас. В любом случае сейчас волноваться об этом не имело смысла. Тэк ах вон! Тэк ах лох! Ми хим, ен тоу! - Что такое? - спросила Синтия. - Что опять не так? - О чем вы? - Вы весь дрожите. Джонни улыбнулся. - Вспомнил, чего не следовало. - Он взял ее за руку. - Пошли. Поглядим, как идут дела у остальных. 4 Они уже вышли из дома и направились к мостовой, когда Синтия остановилась как вкопанная. - Боже мой, - вырвалось у нее. - Господи, посмотрите! Джонни повернулся. Грозовой фронт уходил к западу, от него осталось лишь одно облако. Оно висело над центром Колумбуса, связанное с Огайо полосой дождя, и по форме напоминало ковбоя, мчащегося на сером скакуне. Голова лошади была направлена на восток, к Великим озерам, а хвост тянулся на запад, к прериям и пустыням. Шляпу ковбой держал в одной руке, возможно, он кому-то хотел ею помахать. Джонни раскрыв рот наблюдал, как молнии подсвечивают голову ковбоя. - Всадник-призрак, - воскликнул Брэд. - Святое дерьмо, призрак скачет по небу. Ты его видишь, Би? Синтия прижала руку ко рту, заглушая стон, ее глаза вылезли из орбит, голова качалась из стороны в сторону, словно она отказывалась верить своим глазам. Остальные тоже смотрели на небо, но не копы и не пожарные, которых занимало другое, а те из жителей Тополиной улицы, кто пережил набег регуляторов. Стив взял Синтию за руки и привлек к себе. - Не бойся. Он не причинит нам вреда. Это всего лишь облако, и бояться его не стоит. Оно уже уходит. Видишь? Стив говорил правду. В боку лошади появились прорехи, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Возвращалось лето, жаркое, солнечное, навевающее мысли об арбузе и "кул-эйде". Стив посмотрел вниз. Одна патрульная машина на самой малой скорости приближалась к ним, перекатываясь через пожарные шланги. Стив повернулся к Джонни: - Он того? - Что того? - Он покончил с собой, этот мальчик? - Я не знаю, можно ли назвать это по-другому, - ответил Джонни, но он понимал, чем вызван вопрос хиппи: самоубийством тут не пахло. Патрульная машина остановилась. Из нее вылез мужчина в форме цвета хаки, в избытке расшитой золотом. Его ярко-синие глаза прятались в сетке морщин. В руке мужчина держал большой револьвер. Кого-то он Джонни напоминал, и мгновение спустя Джонни понял, кого именно: Бена Джонсона, который одинаково убедительно изображал как добропорядочных фермеров (дочери которых обычно тянули на победительниц конкурса красоты), так и злобных преступников. - Кто-нибудь, во имя Иисуса Христа, Спасителя нашего, может мне сказать, что здесь произошло? - спросил мужчина. Никто не ответил, и мгновение спустя Джонни понял, что все смотрят на него. Он выступил вперед, прочитал надпись на маленькой пластине над нагрудным карманом мужчины. - Преступники, капитан Ричардсон. - Простите? - Преступники. Регуляторы. Бандиты из прерий. - Мой друг, если вы находите что-то забавное... - Нет, сэр. Ни в коем разе. Вот там, к примеру, вы не увидите ничего забавного. - Джонни указал на дом Уайлеров и внезапно вспомнил о своей гитаре. Вспомнил с удовольствием, как вспоминают о стакане ледяного чая, когда жарко и хочется пить. Как хорошо, подумал Джонни, сидеть сейчас на крыльце и наигрывать "Балладу о Джесси Джеймсе" . Ту, что начиналась со слов: "О Джесси, жена скорбит о тебе..." Джонни подумал, что от его гитары могли остаться одни щепки, дом-то потрепало изрядно, вроде бы даже его сдвинуло с фундамента, но, с другой стороны, гитара могла и уцелеть. Уцелели же некоторые из них. Не получили ни единой царапинки. Джонни смотрел на свой дом, а баллада уже звучала в его ушах: "О Роберт Форд, о Роберт Форд, что у тебя на душе? Ты же спал в кровати Джесси, ел его хлеб, а теперь отправил Джесси в могилу". - Эй! - воскликнул коп с внешностью Бена Джонсона. - Куда это вы направились? - Спеть песню о хороших и плохих парнях, - ответил Джонни и пошел дальше, наклонив голову, чувствуя шеей жар летнего солнца. Письмо миссис Патриции Аллен, отправленное Кэтрин Энн Гудлоув, проживающей в Монтпилиере, штат Вермонт: МОХОК Маунтин Хауз Национальная историческая достопримечательность 19 июня 1986 г. Дорогая Кэти! Мохок - самое прекрасное место в мире, я в этом убеждена. Медовый месяц - девять лучших дней моей жизни. И ночей!!! Меня воспитывали в убеждении, что о некоторых вещах говорить неприлично, однако позволь сказать тебе, что мои страхи оказались абсолютно беспочвенными. Я-то боялась, что напрасно берегла до свадьбы «самое дорогое». Не напрасно. Потому что теперь я чувствую себя ребенком, которому подарили кондитерскую фабрику. Но хватит об этом. Я пишу тебе не для того, чтобы рассказывать о сексуальной жизни (пусть и превосходной) новоиспеченной миссис Аллен или о красоте Кэтскиллз. Я пишу, потому что Том сейчас внизу, в тире, а я знаю, что ты обожаешь «истории с привидениями». Тем более что мы живем в старом отеле, а ты единственная из моих знакомых, кто зачитал до дыр не один экземпляр «Сияния», а два! Если бы это была всего лишь история, я бы, наверное, подождала до нашего возвращения, чтобы мы с Томом рассказали ее тебе при встрече. Но у меня есть шанс приобрести сувениры этой «сказки из прошлого», вот я и взялась за перо в этот прекрасный вечер, когда по безоблачному небу плывет полная луна. «Мохок маунтин хауз» открылся в 1869 году, поэтому имеет право считаться старым отелем. И, хотя он не чета «Высоте» Стивена Кинга, тут хватает аномальных явлений и населенных привидениями коридоров. Естественно, есть тут и свои страшные истории, но в той, что я хочу тебе пересказать, нет ни одиноких дам начала столетия, ни самоубийц, погоревших на бирже в 1929 году. Эти два призрака, речь идет именно о двух, два по цене одного, появились здесь только четыре года назад. В этом я абсолютно уверена, потому что наводила справки у разных людей, а здешний персонал только поощряет подобные разговоры, полагаю, «охота за призраками» - дополнительная приманка для потенциальных клиентов! Короче, на территории прилегающего к отелю парка разбросано около сотни симпатичных беседок. Поставлены они с умом, чтобы из каждой открывался красивый вид. Одна расположена на северной границе луга, в трех милях от отеля. На карте у луга названия нет (сегодня утром я специально заглянула в нее), но персонал называет его Луг матери и сына. Призраки этих самых матери и сына впервые были замечены на лугу летом 1982 года. Появлялись они только в этой самой беседке, которая стоит на вершине холма. Луг от беседки сбегает к каменной стене, увитой плющом и заросшей шиповником. Пожалуй, в парке, это не самое красивое место, но думаю, именно его я буду вспоминать в будущем, возвращаясь мыслями к своему медовому месяцу. Оно дышит удивительным покоем. Может, все дело в запахе луговых цветов или мерном жужжании пчел. Не знаю. Но оставим цветы, пчел и увитую плющом стену. Если я знаю свою Кэт, она ждет рассказа о призраках. В них нет ничего страшного, поэтому не питай на сей счет ложных надежд, но по крайней мере их появление задокументировано. Адриан Гивенс, консьерж, заверил меня, что их видели никак не меньше трех десятков человек. И хотя никто из свидетелей не знал друг друга, то есть о сговоре не может быть и речи, описания призраков на удивление совпадают. Женщине, судя по показаниям свидетелей, тридцать с небольшим лет, она симпатичная, с длинными ногами и каштановыми волосами. Ее сын (некоторые свидетели отмечают их сходство) маленький и худенький, лет шести. Волосы каштановые как и у женщины. Его лицо описывалось как «интеллигентное», «живое» и даже «прекрасное». Хотя их видели разные люди и в разное время, разночтений в описании одежды нет. Женщина в блузе без рукавов, синих шортах для бега и кроссовках, мальчик в боксерских трусах, футболке и ковбойских сапожках. Именно ковбойские сапожки поразили меня больше всего. Кэт! С чего бы разным людям так странно одевать мальчика, если уж они все это выдумали? Защита безмолвствует. Несколько человек предложили, что это реальные люди, возможно, даже сотрудница «Мохока» и ее сын, потому что они оставляют материальные доказательства своего присутствия (тогда как после призраков, насколько мне известно, остается разве что дуновение холодного воздуха или неприятный запах). Все сувениры они оставляли только в одной беседке, о которой я упоминала выше. Хочешь знать какие? Не упади со стула. Тарелки с недоеденными спагетти «Шефа Бойярди»! Да-да! Я понимаю, это звучит дико, но подумай вот о чем. Помимо хот-догов, есть ли у детей любимое лакомство, чем спагетти «Шефа»? Оставалось и другое: игрушки, книжка-раскраска, маленькая серебряная пудреница, которая могла принадлежать симпатичной мамочке, но меня больше всего поражают тарелки с недоеденными спагетти! Кто слышал о призраке, уплетающем за обе щеки спагетти? И еще сюрприз. Осенью 1984 года в беседке нашли детский пластмассовый проигрыватель. Знаешь, какая на нем стояла пластика? Битловские «Земляничные поляны». Одно сходится с другим, не так ли? Адриан, мой приятель-консьерж, только смеется, когда я начинаю убеждать его, что все это подстроено, что призраки не могут оставлять после себя ничего материального (а также топтать траву или оставлять следы в беседке). «Обычные призраки не могут, - соглашается он, - но, возможно, это необычные призраки. К примеру, те, кто их видел, говорят, что они непрозрачные, то есть сквозь них ничего не видно. Возможно, они совсем не призраки, вы об этом не думали? Может, они люди, живущие в параллельном мире, который пересекается с нашим только в этой беседке?» Конечно, у приезжающих в Мохок на несколько дней или недель таких мыслей возникнуть не может. Для этого надо здесь жить. По словам Адриана, люди, уверенные, что это розыгрыш, трижды предпринимали попытки поймать мать и сына, и всякий раз они заканчивались провалом (хотя однажды «охотники» принесли с собой очередную тарелку с недоеденными спагетти). К тому же Адриан говорит (и нахожу это чрезвычайно интересным), что за четыре года призраки в Мохоке ни на йоту не изменились. Будь они настоящими людьми, мальчик не мог бы остаться шестилетним, не правда ли? Теперь, разумеется, история подошла к тому моменту, когда пора признаваться, что я сама видела призраков. К сожалению не видела. Ни теперь, ни раньше, вообще не видела. Но я готова показать под присягой, что в луге этом есть что-то особенное, что-то, только не смейся, святое. Я не видела призраков, но ощутила на себе их присутствие. Я отправилась туда без Тома, чтобы меня ничего не отвлекало, и сразу поняла, что место это очень и очень необычное. И я всем своим существом чувствовала, что за мной кто-то наблюдает. А потом, когда я вошла в беседку и села лицом к каменной стене, я нашла улики, которые и посылаю тебе. Они настоящие, в них нет ничего призрачного, но очень уж они странные. Или ты так не думаешь? Наиболее интересна кукла, женщина в синих шортах. Судя по всему, она из тех игрушек, которые делают по мотивам фильмов, как художественных, так и мультипликационных. Достаточно вспомнить «Звездные войны» и тамошних роботов. Я три года проработала в детском саду и думала, что перевидала все такие игрушки. Но эту увидела впервые. Обычно дети очень дорожат подобными игрушками, даже дерутся из-за них на игровой площадке. А эта валялась в углу, словно ее выбросили. Сбереги ее для меня, Кэт, и осенью я покажу ее в детском саду... но я и сейчас готова спорить, что дети увидят эту игрушку впервые и все захотят с ней поиграть! Я думаю о том, что говорил Адриан, о том, что мать и сын могут жить параллельном мире, и иной раз (вернее, зачастую) мне представляется, будто мисс Рыжоволоска пришла именно из того, отличного от нашего, мира! От этой мысли у тебя бегут по коже мурашки? У меня бегут. За окном поднимается ветер, лампы мигают. Пора заканчивать. И еще рисунок. Я нашла его в той же беседке под столом. Ты же у нас художница, вот я и хочу узнать, что ты думаешь по этому поводу. Это тоже розыгрыш? Выдумка какого-нибудь местного сорванца, подшучивающего над отдыхающими? Или я нашла картину, нарисованную призраком? Интересное предположение, правда? Ладно, милая, вот тебе и страшная история на ночь. Я укладываю все в маленькую коробочку, купленную в местном магазинчике сувениров, и иду вниз, чтобы посмотреть, удастся ли мне оторвать Тома от его теперешнего занятия и уложить в постель. Откровенно говоря, я заранее уверена, что проблем у меня не возникнет. Я без ума от семейной жизни, и мне нравится Мохок, с призраками или без оных. Твоя верная поклонница Пэт. P.S. Пожалуйста, сбереги для меня и рисунок, хорошо? Я хочу оставить его у себя. Розыгрыш это или нет, но я думаю, от него веет любовью. И чувством обретения дома. П. 20



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.