Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Регуляторы
Регуляторы не может включиться при откинутой крышке, но включается, и вода веером летит на пол. Ваза, стоявшая на полочке, повторяет путь миски с овсянкой и тоже разбивается об стену. Но больше всего меня напугал тостер. Он работал (я поджаривала пару гренков), но тут внезапно раскалился докрасна, словно печь. Рычаг выброса резко пошел вниз, а гренки, черные и дымящиеся, подлетели до самого потолка. Приземлились они в раковину. Сет поднялся и вышел из кухни. На негнущихся ногах. Мы с Хербом переглянулись, а потом он и говорит: «Думаю, гренки будут очень даже ничего, если положить побольше орехового масла». Сначала я в недоумении смотрела на него, а потом расхохоталась. Херб последовал моему примеру. Мы смеялись и смеялись, уткнувшись в кухонный стол. Не хотели, чтобы он слышал. Глупо, конечно. Сету частенько не надо слышать, чтобы знать. Я не уверена, что он читает наши мысли, но каким-то образом многое становится ему известно. Когда же я наконец взяла себя в руки, смогла оторвать голову от стола и оглядеться, то увидела, что Херб уже достает тряпку из-под посудомоечной машины. Он все еще похохатывал и вытирал с глаз слезы. Как хорошо, что он смог отвести душу. Я поднялась, чтобы взять совок и щетку. - Наверное Сет очень привязался к старому «Парусу мечты», - только и сказал Херб. Сейчас три часа пополудни, и мы перерыли весь дом. Сет пытался помогать как мог. У меня защемило сердце, когда я увидела, как он заглядывает под диванные подушки, словно его пропавший космофургон мог завалиться туда, как четвертак или корочка пиццы. Херб начинал поиски полный радужных надежд, говоря, что фургон слишком велик и ярко раскрашен, чтобы мы могли его не заметить. Я тогда подумала, что он прав. Откровенно говоря, я и сейчас думаю, что он прав, только почему мы не можем найти этот фургон? Дневник я пишу за кухонным столом и вижу отсюда, как Херб на коленях ползает вдоль живой изгороди у дальнего конца нашего участка, шебуршит под кустами рукояткой грабель. Меня так и подмывает сказать ему, чтобы он перестал, ведь Херб уже третий раз обследует зеленую изгородь, но язык не поворачивается. Шум наверху. Сет встает после дневного сна, так что с писаниной пора заканчивать. Убрать с глаз долой. Из мозга вон. И все будет хорошо. Я, правда, думаю, что Сет с большей легкостью читает мысли Херба, нежели мои. Почему, сказать не могу, но уверенность в этом у меня есть. А Хербу о дневнике я не говорю. Тот, кто прочитает дневник, скажет: мы чокнутые. Только сумасшедшие могут держать мальчика в доме, зная, что с ним что-то не так. Одень даже не так, а мы понятия не имеем, в чем дело. Однако мы знаем: это что-то очень опасно. Так почему мы упираемся? Почему ничего не меняем? Трудно сказать. Потому что мы любим Сета? Потому что он контролирует нас? Нет. Иногда такое случается (Херб крутит губу, я бью себя по лицу), мы словно падпадаем под действие мощного гипноза, но это бывает нечасто. Большую часть времени он - Сет, ребенок, заточенный в темницу собственного мозга. К тому же он - это все, что осталось у меня от старшего брата. Но главным образом этого отрицать не приходится, дело в любви. И каждый вечер, когда мы ложимся спать, я вижу в глазах моего мужа то, что он, должно быть, видит в моих: мы прожили еще один день, а если мы смогли прожить этот день, то сможем прожить и завтрашний. Вечером так легко убедить себя, будто все это - особенность аутизма Сета, и поэтому не стоит устраивать трагедию. Шаги наверху. Он идет в туалет. Потом спустится вниз в надежде, что мы нашли его пропавшую игрушку. Но который из них услышит плохую весть? Сет, на лице которого отразится разве что разочарование (может, он даже поплачет)? Или другой? Тот, что шагает на негнущихся ногах и бросает вещи, если что-то идет не так, как ему хочется? Я думала о том, чтобы отвести его к врачу, конечно, думала, да, я в этом уверена, и Херб тоже... но дальше мыслей дело не шло. В последний раз мы убедились, что это бесполезно. Мы оба там были и оба видели, как другой, не-Сет, прячется. Как Сет позволяет ему спрятаться: аутизм - это чертовски большое прикрытие. Но настоящая проблема не в аутизме, и не имеет значения, что врачи понимают и чего не понимают. Это, если говорить откровенно, как на духу, я теперь знаю точно. Когда мы пытались говорить с врачом, пытались объяснить, в чем истинная причина нашего прихода к нему, ничего у нас не вышло. Если кто-то прочитает этот дневник, мне даже интересно, сможет ли он понять, как это ужасно - ощущать чью-то руку, которая разъединяет голосовые связки и язык. НАС ПРОСТО ЛИШИЛИ ДАРА РЕЧИ. Я так боюсь. Боюсь того, кто вышагивает на прямых ногах, это несомненно, но боюсь и многого другого. Чего-то я просто не могу выразить, что-то могу, и очень даже хорошо. Но сейчас я больше всего боюсь того, что может с нами случиться, если мы не найдем его «Парус мечты». Чертов розовый фургон. Куда он задевался? Если б мы могли его отыскать... Глава 8 1 Момент смерти Кирстен Карвер Джонни думал о своем литературном агенте. Билле Харрисе, и реакции Билла на Тополиную улицу: искреннем, неподдельном ужасе. Биллу удавалось сохранять невозмутимость, даже улыбаться по пути из аэропорта, но улыбка начала сползать с его лица, когда они въехали в Уэнтуорт, пригород Колумбуса (по меркам штата Огайо - прекрасный городок), и окончательно исчезла, когда его клиент, которого, было время, упоминали в одном ряду с Джоном Стейнбеком, Синклером Льюисом и (после публикации "Радости") Владимиром Набоковым, свернул на подъездную дорожку ничем не примечательного дома на углу Медвежьей и Тополиной улиц. Билл подозрительно косился на поливальную распылительную головку на лужайке, алюминиевую сетчатую дверь, газонокосилку, стоявшую на подъездной дорожке, - бензинового бога, терпеливо ожидающего, когда ему воздадут должное. Потом Билл повернулся, уставился на подростка, который на роликах катил по асфальту, с наушниками на голове, тающим мороженым в руке и со счастливой улыбкой на прыщавой физиономии. Случилось это шесть лет назад, летом 1990 года, и когда Билл Харрис, влиятельный литературный агент, вновь посмотрел на Джонни, улыбки на его лице как не бывало. "Это же несерьезно, Джонни", - в голосе Билла сквозило неверие. "Очень даже серьезно", - ответил ему Джонни, и по его тону Билл понял, что Джонни не разыгрывает его. "Но почему? - последовал вопрос. - Святой Боже, почему Огайо? Я уже чувствую, как у меня падает Ай-кью , а я ведь только что приехал сюда. Мне уже ужасно хочется подписаться на "Ридерз дайджест" и послушать по радио какого-нибудь болтуна. Так что уж скажи мне почему. Я считаю, что ты просто обязан сказать. Сначала этот кошачий детектив, теперь местечко, где фруктовый коктейль до сих пор считается деликатесом. Скажи мне, в чем здесь цимес, хорошо?" И Джонни ответил, что хорошо, а цимес в том, что все кончено. Нет, разумеется, нет. Это сказала Белинда. Не Билл Харрис, а Белинда Джозефсон. Только что. Джонни с усилием вынырнул из воспоминаний и огляделся. Он сидел на полу в гостиной, держа руку Кирстен в своих ладонях. Холодную и застывшую. Белинда склонилась над Кирсти с полотенцем в руке. На плече Белинды висела белая салфетка. Белинда не плакала, но на лице ее читались любовь и печаль. Она вытирала залитое кровью лицо Кирстен. - Вы сказали... - начал Джонни. - Вы меня слышали. - Белинда, не глядя, отвела назад руку с измазанным в крови полотенцем, и Брэд взял его. Белинда сняла салфетку с плеча, развернула и накрыла ею лицо Кирстен. - Господи, упокой ее душу. - Я - за, - поддержал Белинду Джонни. Он не мог оторвать глаз от проступающих на белой ткани красных точек: три на одной щеке, две на другой, с полдюжины на лбу. Джонни провел рукой по собственному лбу, вытирая пот. - Господи, как мне ее жаль. Белинда посмотрела на Джонни, потом на мужа. - Полагаю, нам всем ее жаль. Вопрос в другом: кто следующий? Прежде чем кто-то из мужчин успел ответить, в комнату вошла Кэмми Рид. Бледная, но решительная. - Мистер Маринвилл. Он повернулся к ней: - Джонни. Кэмми не сразу поняла, о чем речь (потрясения замедляют мыслительный процесс), но в конце концов до нее дошло, что его больше устраивает обращение по имени. Она кивнула. - Джонни, конечно, как скажете. Вы нашли револьвер? Патроны к нему есть? - Нашел. И револьвер, и патроны. - Можете отдать их мне? Мои мальчики хотят пойти за подмогой. Я все обдумала и решила их отпустить. Если, конечно, вы разрешите им взять револьвер Дэвида. - Разумеется, револьвер я им дам, - откровенно говоря, расставаться с оружием Джонни не хотелось, - но вы не думаете, что выходить из дома смертельно опасно? Кэмми пристально посмотрела на него, ни в голосе ее, ни во взгляде не чувствовалось нервозности, но она теребила пальцами то место на блузке, где краснела капелька крови: отметина носа Эллен Карвер. - Я понимаю, что опасность велика, и не отпустила бы их, если бы они хотели идти по улице. Но мальчики знают тропу, которая идет по лесополосе за домами по эту сторону улицы. По ней они смогут добраться до Андерсон-авеню. Там есть пустующее здание, которое раньше использовалось под склад компанией, занимающейся грузоперевозками... - "Видон бразерз", - вставил Брэд. - И коллектор, который под землей тянется от автостоянки до Колумбус-Броуд. Там они по крайней мере смогут найти работающий телефон и сообщить в полицию о том, что здесь творится. - Кэм, а мальчики знают, что делать с револьвером? Вновь спокойный взгляд, но в нем явно читался вопрос: "Так ли обязательно принимать меня за идиотку?" - Два года назад они с отцом ходили на курсы безопасности. Конечно, основной упор там делался на ружья и правила поведения на охоте, но револьверы и пистолеты тоже не остались без внимания. - Если Джим и Дэйв знают об этой тропе, бандитам, которые все это устроили, она, возможно, тоже известна. Вы об этом подумали? - спросил Джонни. - Да. - Наконец-то в голосе Кэмми прозвучало едва заметное недовольство. - Но эти.., лунатики.., приезжие. Иначе и быть не может. Вы когда-нибудь раньше видели такие фургоны? Возможно, и видел, подумал Джонни. Пока не могу вспомнить где, но если мне дадут время подумать... - Нет, но мне кажется... - начал Брэд. - Мы переехали сюда в 1982 году, когда мальчикам было по три года. - оборвала его Кэмми. - Они говорят, что об этой тропе знают только дети, потому что взрослые ею не пользуются, и они уверены насчет коллектора. Я им верю. Конечно, верите, подумал Джонни, но не это главное. Значит, есть надежда, что они приведут подмогу. Однако прежде всего вы хотите, чтобы они ушли отсюда. Разумеется, хотите, и едва ли кто-нибудь бросит в вас за это камень. - Джонни, - она повернулась к нему, истолковав его молчание как возражение против высказанного ею предложения, - ведь не так уж давно мальчики чуть старше возрастом сражались во Вьетнаме. - Некоторые и моложе, - ответил Джонни. - Я там был и видел их. - Джонни поднялся, вытащил одной рукой револьвер из-за пояса брюк, другой - коробку с патронами из нагрудного кармана. - Я с радостью отдам и то и другое вашим мальчикам.., но я хотел бы пойти с ними. Кэмми глянула на животик Джонни, не такой большой, как у Джозефсона, но достаточно заметный. Она не стала спрашивать, почему он хочет идти, какой от этого будет прок. Она сформулировала вопрос иначе: - Мальчики осенью играют в соккер, а весной бегают кроссы. Вы сумеете не отстать от них? - Разумеется, отстану. В забеге на милю или четыреста сорок ярдов. Но не на тропе, которая проходит по лесополосе, или в коллекторе. - Зачем тешить себя ложными надеждами? - резко произнесла Белинда. Обращалась она к Кэмми, а не к Джонни. - Неужели вы думаете, что мы сидели бы здесь в окружении мертвецов, рядом с пожарищем, если бы в округе работал хоть один телефон? Кэмми посмотрела на нее, вновь коснулась кровяного пятна и повернулась к Джонни. За ее спиной в гостиной появилась Элли. Глаза ее были широко открыты от горя и перенесенного шока. На подбородке и губах запеклась кровь. - Если мальчиков это устроит, я возражать не стану. - Кэмми предпочла не отвечать на вопрос Белинды. На данный момент дискуссия на тему "А что будет, если..." Кэмми Рид не интересовала. Потом, возможно, она приняла бы в ней участие, но не сейчас. Для себя Кэмми уже решила, что ее мальчикам делать тут нечего. - Очень хорошо. - Джонни протянул ей револьвер и коробку с патронами, прежде чем пройти на кухню. Джим и Дэйв - хорошие мальчики, а это ему только на руку. Хорошие мальчики в девяти случаях из десяти делают то, чего хотят от них взрослые. На ходу Джонни коснулся фигурки, которая лежала в кармане его брюк. - Но прежде чем мы уйдем, мне нужно кое с кем поговорить. Это дело важное, не терпящее отлагательств. - С кем? - спросила Кэмми. Джонни поднял Эллен Карвер на руки, прижал к себе, поцеловал в щечку и обрадовался, когда ее ручонки обвились вокруг его шеи. Искренне и доверчиво. - С Ральфи Карвером, - ответил Джонни и унес сестричку Ральфи на кухню. 2 Как выяснилось. Том Биллингсли держал в доме оружие, но сначала он нашел одежку для Колли. Старую футболку, выдержанную в цветах "Кливлендских медведей" , с зашитой подмышкой, но зато пятьдесят второго размера. Все лучше, чем пробираться на лесополосе голым по пояс. Колли достаточно часто бывал там, чтобы знать о кустах ежевики и шиповника. - Спасибо, - поблагодарил он Старину Дока, когда они спустились в подвал и мимо стола для пинг-понга направились в дальний угол. - Ерунда. - Биллингсли поднял руку и повернул выключатель. Под потолком вспыхнули флюоресцентные лампы. - Понятия не имею, как эта футболка ко мне попала. Я всегда болел за "Бенгальцев". Старина Док присел над кучей рыболовного и охотничьего снаряжения: спиннинги, сапоги, оранжевые жилеты, чем-то набитые мешки и чехлы. Один чехол он и вытащил. С четырьмя ружьями. Двумя целыми и двумя разобранными. Биллингсли достал из чехла целые. Колли взял себе винтовку "ремингтон", более уместную в лесном дозоре, чем его служебный револьвер (опять же будет меньше вопросов, если ему доведется кого-то пристрелить). Эмесу досталась винтовка меньшего калибра. "Моссберг". - Она под патроны двадцать второго калибра, - в голосе Биллингсли слышались извиняющиеся нотки, - но чертовски хорошая. Бьет без промаха. Эмес улыбнулся, показывая, что возражений у него нет. - Я думаю, мы с ней поладим. - Стив взял "мосси" из рук Старины Дока. Биллингсли рассмеялся, достал из настенного шкафчика патроны, и все трое поднялись наверх. Синтия подложила подушку под голову Мэриэл. Лежала раненая на полу, под фотографией Дэйзи, псины с математическими способностями. Они не решились перенести ее на диван: Биллингсли боялся, что разойдутся швы. Мэриэл еще жила, это хороший знак. Она пребывала в бессознательном состоянии, тоже неплохо, учитывая случившееся с ней. Но вот ее дыхание, резкое, отрывистое, совсем не нравилось Колли. Такое дыхание могло оборваться в любой момент. Ее муж, душка Гэри, сидел на стуле в кухне, развернув его так, чтобы видеть жену. Теперь Колли разглядел ярлык на бутылке. "Мать Делукка", приторно-сладкий вишневый ликер, который использовался для приготовления тортов. Колли едва не вырвало. Гэри почувствовал взгляд копа и повернулся к нему. Покрасневшие, опухшие глаза. Больной. Несчастный. Но особой жалости Колли к нему не испытывал. - Пот.., черт.., ку. - Язык у Гэри заплетался. Он глотал то начала, то окончания слов. - Д.., ей.., пом... Потеряла чертову руку, расшифровал Колли. Должен ей помочь. Или - да поможет ей Бог. - Да. Мы собираемся сходить за помощью. - Долж.., уж.., быть.., есь! Потер.., греба.., руку! Жуть! - Я знаю. К ним присоединилась Синтия. - Вы работали ветеринаром, не так ли, мистер Биллингсли? Старик кивнул. - Я так и думала. Вас не затруднит пройти со мной? Я хочу, чтобы вы выглянули за дверь. - Вы думаете, это не опасно? - Сейчас - нет. Там какая-то тварь.., я бы хотела, чтобы вы взглянули на нее. - Синтия посмотрела на двух других мужчин. - Вам это тоже не повредит. Через гостиную они проследовали к двери, ведущей на Тополиную улицу. На ходу Колли и Стив переглянулись. Стив пожал плечами, он не понимал, что движет Синтией. Колли же решил, что девушка хочет показать Биллингсли, как изменились дома на другой стороне улицы, хотя это не имело никакого отношения к ветеринарной практике старика. - Святой Боже, - вырвалось у экс-копа, когда они подошли к двери. - Дома опять такие же, как всегда! Может, нам померещилось, что они изменились? - Колли смотрел на дом Геллеров. Десять минут назад, когда он, хиппи и продавщица выглядывали в ту же дверь. Колли мог поклясться, что этот дом превратился в гасиенду, каких хватало в Нью-Мексико и Аризоне, когда они еще не входили в состав Соединенных Штатов. Теперь же Колли видел перед собой обычный дом, обшитый алюминием. - Нам ничего не померещилось, и дома не такие, как всегда, - ответил ему Стив. - Посмотрите вон туда. Колли проследил за пальцем Стива и присмотрелся к дому Ридов. Современная алюминиевая обшивка вернулась, заменив бревна. Колли увидел и шифер крыши, и тарелку спутниковой антенны. Но фундамент дома остался деревянным, хотя у Ридов он был кирпичным, а окна наглухо закрывали ставни с бойницами, словно обитателям дома каждый день приходилось разбираться не только с адвентистами седьмого дня и страховыми агентами, но и с мародерами-индейцами. - Ни-и-че-е-го себе, - протянул Биллингсли. Его глаза изумленно раскрылись. - Да ведь перед домом Одри Уайлер коновязь. Так ведь? Откуда она взялась? - С этим разберемся позже. - Синтия обеими руками взялась за голову старика и развернула ее, словно камеру на подставке, в сторону тела Мэри Джексон. - Мой Бог. - выдохнул Колли. Большая птица сидела на обнаженном бедре женщины, вогнав в ее плоть желтые когти. Птица уже закусила лицом трупа и теперь занялась шеей, под подбородком. Колли неожиданно вспомнил, как Келли Эберхарт предупредила его, когда он начал целовать ее аккурат в это самое место, что засос ставить нельзя, иначе ее старик прибьет их обоих. Колли машинально поднял "ремингтон" и уже прицелился, когда Стив резким движением руки опустил ствол. - Не надо. Лишний шум нам ни к чему. Возможно, он и прав, но... Господи, надо же как-то остановить эту тварь. - Пот.., ову ..уку! - возвестил на кухне Гэри, словно боялся, что они об этом забудут, если он им не напомнит. Старина Док его не услышал. Он словно забыл об убийцах, фургонах, трансформирующихся домах. - Господи, вы только посмотрите на это! - В голосе его слышался чуть ли не благоговейный трепет. - Я должен это сфотографировать. Да! Извините меня... Я только возьму фотоаппарат... Старик уже начал поворачиваться, но Синтия схватила его за плечо: - Фотоаппарат подождет, мистер Биллингсли. Ее голос помог Биллингсли восстановить связь с реальностью. - Да.., пожалуй.., но... Птица повернулась, словно услышав их, и уставилась на бунгало ветеринара красными глазами. На ее розовом черепе вроде бы чернели отдельные волосики. Клюв напоминал желтый крючок. - Это гриф? - обратилась к Биллингсли Синтия. - Или стервятник? - фиф? Стервятник? - недоуменно переспросил Старина Док. - Господи, конечно же, нет. Я никогда в жизни не видел такой птицы. - Вы хотели сказать, не видели в Огайо, - подал голос Колли, зная, что Биллингсли хотел сказать совсем другое, но желая услышать подтверждение из уст самого ветеринара. - Я хотел сказать - не видел нигде. Хиппи перевел взгляд с птицы на Биллингсли, потом вновь на птицу. - Что же это? Новый вид? - Какой вид, прости Господи! Это же какой-то гребаный мутант, извините за грубость. - Биллингсли, широко раскрыв глаза, смотрел, как птица захлопала крыльями, чтобы удержать равновесие, перемещаясь по бедру Мэри. - Посмотрите, какое большое тело и насколько малы в сравнении с ним крылья. Да рядом с этой птицей страус - чудо аэродинамики! У меня такое ощущение, что у нее и крылья-то разной длины! - И мне так показалось, - согласился с ветеринаром Колли. - Как же она может летать? - изумился Старина Док. - Как она вообще может летать? - Не знаю, но она летает. - Синтия указала на густой туман, отрезавший от них Гиацинтовую улицу. - Она прилетела оттуда. Я видела. - Я уверен, что вы это видели, едва ли кто-то прилетел сюда на.., птицемобиле, чтобы доставить к нам эту пташку. Но как она может летать, я не представляю... - Биллингсли замолчал, не отрывая глаз от птицы. - Хотя я могу понять, почему вы решили, будто это стервятник. - Колли подумал, что Док рассуждает сам с собой, но все равно слушал его внимательно. - Птица действительно похожа на стервятника. Таким мог нарисовать его ребенок. - Что-что? - переспросила Синтия. - Таким мог нарисовать его ребенок, - повторил Биллингсли. - Возможно, тот, кто видел еще и лысого орла. 3 Когда Джонни взглянул на Ральфи Карвера, у него закололо сердце. Покинутый Джимом Ридом, который уже жил предстоящей вылазкой. Ральфи стоял между плитой и холодильником, сунув большой палец в рот. На его шортиках расплывалось большое мокрое пятно. Знакомый всем паршивец бесследно исчез. Глаза мальчика широко раскрылись, да такими и остались. Чем-то он напоминал Джонни знакомых ему наркоманов. В кухне Джонни поставил Элли на пол. Она не хотела отпускать его, но в конце концов он сумел осторожно расцепить ее руки. В глазах девочки тоже стоял ужас, но они не остекленели, как у ее маленького брата. Ким и Сюзи Геллер, обнявшись, сидели на полу. Мамочку это вполне устраивает, подумал Джонни, вспомнив, как эта женщина боролась с Дэйвом Ридом за право прижать девушку к себе. Тогда Дэйв победил, но теперь перед ним стояла более высокая цель: добраться до Андерсон-авеню и, не останавливаясь, идти дальше. Двое маленьких детей, однако, после ленча стали сиротами, и успех или неудача Дэйва здесь ничего не могли изменить. - Ким, - обратился к женщине Джонни, - не могли бы вы помочь... - Нет. - Она даже не дала ему договорить. Спокойно оборвала. Ровным, без единой истерической нотки голосом. Лишенным всяких эмоций. Ким обнимала свою дочь, дочь обнимала ее, им хорошо вдвоем, они просто ждут, когда кончится дождь и они смогут выйти на улицу. Вроде бы эту женщину можно понять, но Джонни рассвирепел. Ким напомнила ему тех, у кого на лице отражалась скука, как только разговор заходил о СПИДе, бездомных детях или уничтожении тропических лесов. Она могла пройти мимо спящего на тротуаре бездомного, не удостоив его даже взглядом. Хорошо бы, подумал Джонни, поднять ее с пола, развернуть, а потом дать ей хорошего пинка под зад. Он знал, что не сделает этого, но сознание того, что такое желание у него возникло, грело душу. - Нет, - повторил он, и ярость запульсировала у него в висках. - Нет, - согласилась Ким, чуть улыбнувшись, как бы говоря: ты же отлично меня понимаешь. Потом она повернулась к Сюзи и начала поглаживать дочь по волосам. - Иди сюда, дорогая. - Белинда протянула руки к Эллен. - Иди сюда, побудь с тетушкой Би. - Девочка подошла к Белинде с перекошенным от горя лицом, и та крепко прижала ее к груди. Близнецы Риды наблюдали за этой сценой, но едва ли что увидели. Они стояли у двери черного хода с горящими от азарта глазами. Кэмми подошла к ним, остановилась и оглядела сыновей с ног до головы. Поначалу Джонни решил, что лицо у нее очень уж мрачное. Но потом он понял, в чем дело: Кэмми переполнял ужас, и скрыть его она смогла лишь частично. - Итак, - произнесла Кэмми очень сухим, деловым голосом, - кто его возьмет? Близнецы переглянулись, Джонни почувствовал, что прошел обмен информацией, мгновенный, доступный только близнецам. А может, подумал Джонни, это все выдумки. Плод разыгравшейся фантазии и перегревшихся мозгов. Им было от чего перегреться. Джим протянул руку. У Кэмми задрожала верхняя губа, но лишь на мгновение. Она справилась с нервами и протянула сыну револьвер Дэвида Карвера. Дэйв взял коробку с патронами, открыл ее. Джим тем временем, повторив манипуляции Джонни, откинул барабан и посмотрел на просвет, дабы убедиться, что гнезда под патроны пусты. "Мы так осторожны, потому что понимаем потенциальные возможности этого револьвера, созданного, чтобы калечить и убивать, - думал Джонни, - но дело не только в этом. Еще мы знаем, на подсознательном уровне, что оружие - это зло. Порождение дьявола. Это чувствуют даже самые верные поклонники оружия". Дэйв протянул брату патроны. Джим брал их по одному, заряжая револьвер. - Действуйте так, словно с вами ваш отец, - наставляла близнецов Кэмми. - Если захочешь что-то сделать, но поймешь, что он этого бы не разрешил, не делай. Понятно? - Да, мама. - Джим вернул барабан на место и держал теперь револьвер мушкой вниз, положив указательный палец на предохранительную скобу спускового крючка. Командный тон матери коробил юношей. Она напомнила им офицера из давнего романа Леона Юриса , растолковывающего прописные истины зеленым рекрутам. Мыслями они уже были в лесополосе. Кэмми повернулась к другому близнецу: - Дэвид! - Да, мама. - Если увидите в лесу людей, незнакомцев, немедленно возвращайтесь назад. Хорошенько это запомните. Не задавайте вопросов, не слушайте их, не приближайтесь к ним. - Мама, если они будут без оружия... - начал Джим. - Не задавайте вопросов, не приближайтесь к ним, - повторила она тем же ровным голосом, но интонации подсказали близнецам, что дискуссия окончена. - А если они увидят копов, миссис Рид? - спросил Брэд. - Полиция может решить, что лучше всего попасть на нашу улицу через лесополосу. - Безопаснее всего держаться подальше. Копы, если мы на них наткнемся, будут.., нервничать. Нервные копы, как известно, сначала стреляют, а потом думают. Причем стреляют зачастую в ни в чем не повинных людей. Разумеется, не по злому умыслу. Так что лучше держаться подальше и от них. Во избежание несчастных случаев. - Вы идете с нами, мистер Маринвилл? - спросил Джим. - Да. Ни один из близнецов ничего не сказал, но Джонни понравилось облегчение, которое он увидел в их глазах. Кэмми сурово глянула на Джонни, как бы спрашивая: "Вы закончили? Я могу вернуться к делу?" - а потом продолжила инструктировать сыновей: - Идите к Андерсон-авеню. Если вам покажется, что там все нормально... - Она запнулась, словно осознав, что такого просто не может быть, затем продолжила: - ..попросите у кого-нибудь разрешения воспользоваться телефоном и позвоните в полицию. Но если на Андерсон-авеню такая же ситуация, как здесь, если вы увидите, что хоть что-то... - Не так, - вставил Джонни. Во Вьетнаме у них было много слов, обозначающих то, что она имела в виду, и, как это ни странно, все они вернулись, засветились, словно неоновые вывески в темной комнате. Еще немного, подумал он, и я повяжу себе бандану на лоб. Кэмми все смотрела на своих мальчиков. Джонни оставалось лишь надеяться, что инструктаж скоро подойдет к концу. Сыновья взирали на мать с уважением (даже со страхом), но большая часть того, что она еще собиралась сказать, влетела бы у них в одно ухо, чтобы тут же вылететь из другого. - Если вам не понравится то, что вы увидите на Андерсон-авеню, воспользуйтесь коллектором, о котором вы говорили. Доберитесь до Колумбус-Броуд. Оттуда позвоните в полицию. Расскажите, что тут произошло. И даже не думайте о возвращении на Тополиную улицу! - Но, мама... - вскинулся Джим. Кэмми подняла руку и сжала ему губы. Не причинив боли, но твердо. Джонни без труда представил себе, как она проделывала то же самое десять лет назад, только тогда ей приходилось наклоняться. - "Но, мама" прибережем для другого раза. На сей раз вы послушаете маму. Доберетесь до безопасного места, позвоните в полицию и останетесь там, пока это безумие не закончится. Понятно? Близнецы кивнули. Тогда Кэмми убрала руку. Джим смущенно улыбнулся ("сами видите, такая уж у меня мамаша") и покраснел до ушей. Он прекрасно знал, что спорить бесполезно. - И будьте осторожны, - закончила она. Что-то мелькнуло в ее глазах. Может, желание поцеловать сыновей или стремление просто побыстрее поставить точку в этом эпизоде. Мелькнуло и исчезло. - Готовы, мистер Маринвилл? - спросил Дэйв, с завистью глядя на револьвер в руке брата. Джонни решил, что они не пройдут и десятка шагов по тропинке в лесополосе, как Дэйв попросит разрешения немного понести револьвер. - Одну секунду, - ответил Джонни и присел на корточки перед Ральфи. Ребенок спиной вжался в стену и широко распахнутыми глазами смотрел на Джонни поверх большого пальца, который по-прежнему пребывал у него во рту. На уровне головы Ральфи запах мочи и страха едва не валил с ног. Джонни достал из кармана фигурку, которую подобрал в коридоре наверху: инопланетянина с большими глазами и хоботом вместо рта, с полоской-гребнем желтых волос на лысой голове - и показал мальчику. - Ральфи, что это? Он уже решил, что не получит ответа, но тут Ральфи протянул руку, ту, что не прилипла ко рту, и взял фигурку. Впервые с тех пор, как загремели выстрелы, лицо его оживилось. - Это майор Пайк. - Правда? - Да. Он канопалиец. - Слово это Ральфи произнес ясно и четко, явно этим гордясь. - То есть он с другой планеты. Но друг землян. Не то что Безлицый. - Пауза. - Иногда он сидит за штурвалом космофургона Баунти. Среди них майора Пайка не было, правда? - Слезы наполнили глаза Ральфи, и Джонни энергично замотал головой и похлопал мальчика по плечу. - Майор Пайк из фильма или телепередачи? - спросил Джонни, заранее зная ответ. Наконец-то все сложилось в стройную картину, хотя, пожалуй, могло сложиться и раньше. За последние несколько лет Джонни много времени провел в школах, где взрослым приходилось сгибаться в три погибели, чтобы попить из фонтанчика с водой, часто бывал в залах библиотек, где высота стульев не превышала трех футов. Он слушал разговоры детей, но не видел их телешоу, не смотрел их кинофильмы. Интуитивно Джонни чувствовал, что такие просмотры скорее помешают его работе, чем помогут. Поэтому знал он еще далеко не все, у него по-прежнему было много вопросов, но он уже начал догадываться, откуда растут ноги этого безумия. - Ральфи? - Из телепередачи, - ответил Ральфи, держа майора Пайка перед собой. - Он мотокоп. - А "Парус мечты"? Что это такое, Ральфи? 10



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.