Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Противостояние
Противостояние

7 Что? Что вы хотите этим сказать? Кстати, вы классно отшили этого толстяка. У него был такой вид, словно он готов сгрызть все свои ногти.

- Слушай меня, Сильвестр, и слушай очень внимательно.

- Меня зовут не...

- Ты даже не можешь себе представить, в какое дерьмо ты влип, Сильвестр, - сказал Девинз, не отрывая от Ллойда пристального взгляда. Голос его был мягким и энергичным. - Тебе вынесут приговор всего за девять дней, Сильвестр, в соответствии с решением Верховного Суда, принятым четыре года назад.

- Каким таким решением? - спросил Ллойд, чувствуя себя не в своей тарелке.

Это было "Дело Маркхема против Южной Каролины". И на нем были определены условия, когда отдельный штат может самостоятельно совершить правосудие в случае, если выдвинуто требование смертной казни.

- СМЕРТНАЯ КАЗНЬ! - завопил Ллойд в ужасе. - Электрический стул? Эй, парень, я клянусь, я никогда никого не убивал!

- С точки зрения закона это не имеет значения, - сказал Девинз. - Раз ты был там, стало быть, ты принимал в этом участие.

- Как так, не имеет значения? - Ллойд почти кричал. - Это должно иметь значение! Не я прикончил все этих людей. Это Поук их убил! Он был чокнутый! Он был...

- Не могли бы вы заткнуться, Сильвестр? - спросил Девинз своим мягким, энергичным голосом, и Ллойд замолчал. Внезапно он представил себе, как птичка Твити преследует кота Сильвестра. Но в его воображении она не долбила это тупое создание колотушкой по голове и не подставляла ему под лапу мышеловку. Ллойд увидел, как стянутый ремнями Сильвестр сидит на электрическом стуле, а длиннохвостый попугай уселся на жердочке рядом с большим рубильником. Он даже смог различить шапочку охранника на маленькой желтой головке Твити.

Зрелище показалось ему не особенно забавным.

- Не существует отдельной статьи о соучастии, когда речь идет о тяжких уголовных преступлениях, - сказал Девинз. - У штата есть три свидетеля, которые подтвердят, что вы с Эндрю Фрименом были вместе. Этого вполне достаточно, чтобы твоя жесткая задница хорошенько прожарилась. Понимаешь?

- Я...

- Ладно. Теперь вернемся к делу "Маркхем против Южной Каролины". В двух словах я объясню, как этот вердикт может быть применен к твоему делу. Но сначала я напомню тебе о факте, который ты без сомнения должен был усвоить в девятом классе: Конституция Соединенных Штатов запрещает жестокие и необычные способы наказания.

- Вроде этого чертового электрического стула, - воскликнул Ллойд в приступе справедливого негодования.

Девинз покачал головой.

- В этом месте закон не дает определенного толкования, - сказал он, -и вплоть до того дела четырехлетней давности суды так и сяк переворачивали эту статью, пытаясь определить, являются ли электрический стул и газовая камера "жестокими или необычными способами наказания". И не относится ли эта формулировка к тому периоду ожидания, который выпадает на долю заключенного между приговором и приведением его в исполнение. Но так или иначе - в деле "Маркхем против Южной Каролины" человека приговорили к электрическому стулу за изнасилование и убийство трех студенток. Обдуманность преступления была доказана с помощью дневника Йона Маркхема. Суд присяжных приговорил его к смерти.

- Хреновое дело, - прошептал Ллойд.

Девинз кивнул и одарил Ллойда кислой улыбкой.

- Дело было передано в Верховный Суд, который подтвердил, что в ряде случаев смертная казнь не является жестоким или необычным способом наказания. Суд высказал мнение, что чем быстрее приговор приводится в исполнение, тем лучше... с точки зрения закона. Начинаешь усекать, Сильвестр? Понял, в чем дело?

Ллойд не понял.

- Знаешь, почему тебя судят в Аризоне, а не в Нью-Мексико или в Неваде?

Ллойд покачал головой.

- Потому что Аризона является одним из четырех штатов, где заседает выездная сессия суда по особо тяжким преступлениям. Сессию созывают только в тех случаях, когда выдвинуто и удовлетворено требование смертной казни. - Ничего не понимаю.

- Через четыре дня начнется суд, - сказал Девинз. - Я буду тянуть, сколько могу, но уже в первый день будут созваны присяжные. На второй день штат доложит дело. Я постараюсь затянуть разбирательство на три дня и буду разводить треп во вступительном и заключительном слове до тех пор, пока меня не прервет судья. Но три дня - это максимум, чего мы можем достигнуть, если повезет. Присяжные удаляться и - если не произойдет чуда - признают тебя виновным через три минуты. Через девять дней, начиная с сегодняшнего, тебе вынесут смертный приговор, а неделей позже ты будешь мертв, как кусок собачьего дерьма. Аризонцам это понравится. Понравится это и Верховному Суду. Потому что чем быстрее, тем лучше для всех.

- Боже мой, но ведь это несправедливо! - закричал Ллойд.

- Тяжело жить в этом мире, Ллойд, - сказал Девинз. - Особенно для "бешеной собаки" - так тебя называют журналисты и телекомментаторы. Ну и натворил ты дел. Из-за тебя даже сообщения об эпидемии передвинулись на вторую полосу.

- Я никого не убивал, - хмуро сказал Ллойд. - Поук во всем виноват.

- Это никого не волнует, - сказал Девинз. - Вот что я тебе пытаюсь вбить в твою тупую башку, Сильвестр. Я, конечно, подам протест, но, по новым правилам, он должен быть подан не позднее, чем через неделю. Если выездная сессия отклонит протест, то у меня будет еще одна неделя на то, чтобы направить ходатайство в Верховный Суд. Но выездная сессия скорее всего примет протест к рассмотрению - это новая структура, и они хотят, чтобы в их адрес раздавалось как можно меньше критики. Они примут к рассмотрению даже протест Джека Потрошителя.

- Сколько им понадобится времени? - пробормотал Ллойд.

- Они будут действовать быстро, - ответил Девинз, и его улыбка приобрела слегка кровожадный оттенок. - Видишь ли, в состав выездной сессии входят пять отставных аризонских судей. Им только и остается, что ловить рыбу, играть в покер, пить бурбон и дожидаться, пока какой-нибудь кусок дерьма, вроде тебя, не приплывет в их зал заседаний. Их средний возраст составляет семьдесят два года...

Ллойд вздрогнул.

- ...и все они верят в Кодекс Запада - быстрый суд и веревку на шею. Так здесь рассматривались дела примерно до 1950 года. Когда дело доходило до виновных в нескольких убийствах, исход мог быть только один.

- Господь Всемогущий, зачем вы мне все это рассказываете?

- Ты должен знать, в какую ситуацию мы попали, - сказал Девинз. - Им надо только убедиться в том, что к тебе не будет применено жестокое необычное наказание, Ллойд. Тебе надо бы сказать им спасибо.

- Им - спасибо? Да я бы скорее...

- Кончил их? - спокойно спросил Девинз.

- Нет, конечно, - сказал Ллойд не очень уверенно.

- Наше ходатайство о пересмотре дела будет отклонено, и все мои отводы будут моментально сняты. Если повезет, суд пригласит свидетелей.

Если мне дадут такую возможность, я постараюсь, чтобы они повторили все свои показания на первом суде, и спрошу их обо всем, что смогу придумать. После этого пора будет вызывать твоих школьных дружков, чтобы они рассказали нам о твоем характере. После того, как выездная сессия отвергнет ходатайство, я обращусь в Верховный Суд. Полагаю, что они отклонят мое обращение в тот же день.

Девинз сделал паузу и закурил. - А потом что? - спросил Ллойд. - Потом? - спросил Девинз, выглядя слегка удивленным и раздраженным безысходной тупостью Ллойда. - Потом ты отправишься в камеру смертников в тюрьме штата и будешь наслаждаться прекрасной едой до тех пор, пока не настанет время прокатиться на молнии. Все произойдет очень быстро.

- Они не могут так поступить, - сказал Ллойд. - Вы просто хотите запугать меня.

- Ллойд, четыре штата, в которых существуют выездные сессии судов по особо тяжким преступлениям, поступали так всегда. К настоящему моменту сорок мужчин и женщин были казнены в соответствии с вердиктом, вынесенным по делу Маркхема. Лишний суд обходится налогоплательщиками в некоторую сумму, но она не слишком велика, так как выездная сессия рассматривает лишь крохотный процент от общего числа убийств. Кроме того, налогоплательщики ничего не имеют против того, чтобы раскошелиться на смертную казнь. Она им нравится.

Не прошло и четверти часа, с тех пор как Ллойд купался в лучах славы, проходя по крылу строгого режима. Теперь, вслед за пустяковыми двумя или тремя неделями, перед ним неумолимо раскрывалась черная дыра.

- Испугался, Сильвестр? - спросил его Девинз почти дружелюбно.

Ллойду пришлось облизать губы, прежде чем он смог ответить.

- Испугаешься тут. По-вашему выходит, что я уже вроде как мертвец.

- Я не хочу, чтобы ты умер, - сказал Девинз. - Но мне надо было тебя напугать. Если ты войдешь в зал суда с глупой и самодовольной ухмылкой на роже, тебя немедленно прикрутят ремнями и врубят ток. Будешь сорок первым. Но если будешь слушать меня, то, может быть, мы прорвемся. Я ничего не гарантирую, но слабая надежда есть.

- Ну?

- Нам надо рассчитывать на присяжных, - сказал Девинз. - Двенадцать болванов с улицы. Я был бы рад, если бы присяжными оказались сорокадвухлетние престарелые леди, которые до сих пор помнят "Винни Пуха" наизусть и в детстве устраивали похороны птичкам на заднем дворе. Когда набирают состав присяжных, их очень хорошо информируют о вердикте по делу Маркхема. Они не выносят смертный приговор, который может быть приведен в исполнение через шесть месяцев или через шесть лет после его вынесения, когда они уже давно про него забудут. Парень, которого они приговорят к смерти, отправится на небеса через одну-две недели. В некоторых случаях само знание об этом заставляло присяжных вынести вердикт о невиновности. В некоторых случаях они оправдывали явных убийц только потому, что не хотели, чтобы кровь у них на руках была такой свежей. Хотя сорок человек и казнили в соответствии с вердиктом по делу Маркхема, но требование смертной казни по таким делам выдвигалось целых семьдесят раз. Из тридцати избежавших смерти двадцать шесть были признаны невиновными судом присяжных, и лишь четыре раза приговор был отменен выездной сессией суда по особо тяжким преступлениям - один раз в Южной Каролине, два раза во Флориде и один раз в Алабаме.

- А в Аризоне?

- Ни разу. Я же тебе говорил. Кодекс Запада. Эти пятеро старичков хотят усадить тебя на сковородку. Если мы не отстоим тебя перед присяжными, тебе крышка. Могу дать девяносто против одного.

- Сколько человек было признано невиновными постоянным составом присяжных в Аризоне?

- Двое из четырнадцати.

- Шансы не из лучших.

Девинз обнажил зубы в своей кровожадной улыбке.

- Следует отметить, - сказал он. - Что один из этих двух находился под защитой вашего покорного слуги. Он был виновен, как смертный грех, Ллойд. Совсем как ты.

- Если меня признают невиновным, они ведь не могут привлечь меня снова, а?

- Ни в коем случае.

- Так что либо все, либо ничего.

- Да.

- Черт, - сказал Ллойд, вытирая лоб.

- Раз ты понял ситуацию, - сказал Девинз, - и понял, на чем будет основано наше сопротивление, то перейдем к делу. Ты сказал мне и полиции, что ты... эээ... - Он достал из портфеля бумаги, посмотрел их и выудил нужный лист. - Ага, вот оно: "Я никого не убивал. Всех убил Поук. Это была его идея, а не моя. Поук был чокнутый, и по-моему, это большая удача, что он подох".

- Да, так оно и есть. Ну и что? - сказал Ллойд опасливо.

- А то, - сказал Девинз, - что ты боялся Поука Фримена. Ты боялся его?

- Ну, не совсем так...

- Ты боялся, что он тебя убьет.

- Да, но...

- Боялся до ужаса. Поверь в это, Сильвестр.

Ллойд нахмурился. Он выглядел как старательный студент, который никак не может ухватить смысл услышанного.

- Не позволяй мне вести тебя, Ллойд, - сказал Девинз. - Я не хочу этого. Тебе может показаться, что я хочу представить дело так, будто Поук все время был под действием наркотиков...

- Но он действительно был под кайфом! Мы оба были!

- Нет. Ты не был, а он был. А когда он нахмурился, он совсем сдвинулся...

- Парень, да ты, пожалуй, прав. - В памяти Ллойда возник призрак Поука Фримена, который весело завопил "Ннннноооо!" и выстрелил в женщину, стоявшую у прилавка.

- И он несколько раз угрожал тебе оружием, когда...

- Нет, он никогда...

- Угрожал. Он сказал, что убьет тебя, если ты не будешь ему помогать. - Ну, у меня был автомат...

- Я уверен, - сказал Девинз, пристально глядя на Ллойда, - что если ты хорошенько пороешься в памяти, то вспомнишь, как Поук сказал тебе, что автомат заряжен холостыми. Вспоминаешь?

- Ну, когда вы мне об этом напомнили...

- И именно ты был удивлен больше всех на свете, когда из него стали вылетать настоящие пули, верно?

- Точно, - сказал Ллойд и энергично кивнул. - Меня чуть удар не хватил.

- И ты уже собирался направить автомат на Поука Фримена, когда его пристрелили, избавив тебя от этой необходимости.

Ллойд посмотрел на адвоката с зарождающейся надеждой во взгляде.

- Мистер Девинз, - сказал он чрезвычайно искренне, - именно так и было дело.

Глава 24

Ник Андрос отдернул одну из занавесок и выглянул на улицу. Отсюда, со второго этажа дома, который раньше принадлежал Джону Бейкеру, просматривался почти весь город. На главной улице никого не было видно. Жалюзи на окнах всех основных учреждений были опущены. Посреди дороги сидела собака. Бока ее раздувались, а изо рта выходила белая пена. В восточной канаве лежал труп еще одной собаки.

Он задернул занавеску и подошел к проснувшейся женщине. Джейн Бейкер была вся обложена одеялами, так как пару часов назад у нее начался приступ озноба. Теперь с ее лица струился пот, и Ник с удивлением заметил, что в некоторых местах ее тонкая ночная рубашка пропотела насквозь и стала прозрачной. Но она его не видела, и он подумал, что в данной ситуации ее частичная нагота едва ли имеет значение. Она умирала.

- Джонни, принеси таз. По-моему, меня сейчас вырвет! - закричала она. Он вынул таз из-под кровати и поставил перед ней, но она дернулась, и он упал на пол с глухим грохотом, который Ник не услышал. Он подобрал таз и держал его в руках, наблюдая за ней.

- Джонни! - вскрикнула она. - Не могу найти коробку с иголками и нитками! Ее нет в шкафу!

Никогда еще ему не приходилось так горько сожалеть о своей немоте, так как в последние два дня. Брейсмен, методистский священник, был с ней двадцать третьего числа, когда пришел Ник. Он читал ей библию в гостиной, но было видно, что он нервничает и ему не терпится уйти. Легко было понять, почему. Жар придал ее внешности какое-то розовое, девичье свечение, которое никак не вязалось с ее горем. Возможно, священник боялся, что она заразит его. Но скорее всего, он просто стремился поскорее забрать семью и уйти через поля. Новости быстро передаются по маленькому городку, и многие уже решили уйти из Шойо.

После того, как около двух суток назад Брейсмен ушел, все превратилось в какой-то кошмар наяву. Миссис Бейкер стало хуже, настолько хуже, что Ник боялся, как бы она не умерла до захода солнца.

К тому же, он не мог быть с ней постоянно. Он принес заключенным ленч, но Винс Хоган был не в состоянии есть. Он бредил. Майк Чайлдрес и Билли Уорнер хотели, чтобы он их выпустил, но Ник не мог заставить себя сделать это. И дело было не в страхе - вряд ли они стали бы терять время, мстя ему за свои обиды. Они поспешили бы сбежать из Шойо вместе с остальными. Но у него было чувство ответственности. Он дал обещание человеку, который уже умер. Наверняка рано или поздно патрульная служба штата возьмет дело в свои руки и заберет их отсюда.

В нижнем ящике письменного стола Бейкера он нашел кобуру с револьвером сорок пятого калибра и после некоторого колебания надел ее себе на пояс.

После полудня двадцать третьего числа он открыл камеру Винса и положил ему на лоб, грудь и шею по пакету со льдом. Винс открыл глаза и посмотрел на Ника с такой молчаливой и отчаянной просьбой о помощи, что Нику внезапно захотелось что-то сказать ему - что-то, что могло бы принести ему хотя бы секундное облегчение. Пока он заботился о Винсе, Билли и Майк не переставали кричать. Когда он поднимал голову, он мог прочесть у них на губах различные фразы, сводившиеся к одной единственной просьбе: "Пожалуйста, выпусти нас". Ник старался держаться подальше от них. Он уже знал о том, что паника делает людей опасными.

В этот день он мотался взад и вперед по почти пустым улицам, каждый раз ожидая найти труп Винса Хогана или Джейн Бейкер. Он искал взглядом машину доктора Сомса, но так ни разу и не увидел ее. В тот день несколько магазинов по-прежнему оставались открытыми, но Ник все более убеждался в том, что город постепенно пустеет. Люди покидали город, уходя по лесным тропинкам и просекам, а, возможно, даже пересекая вброд реку Шойо.

Сразу же после захода солнца он оказался в доме Бейкеров и увидел, что Джейн, неуклюже передвигаясь по кухне в своем халате для ванной, заваривает чай. Когда Ник вошел, она посмотрела на него с благодарностью, и он заметил, что жар у нее спал.

- Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты ухаживал за мной, - сказала она спокойно. - Я чувствую себя гораздо лучше. Не хочешь ли чашку чая? - В этот момент она расплакалась.

Он подошел в ней, опасаясь, что она может потерять сознание и упасть на раскаленную плиту.

Она взяла его за руку, чтобы устоять на ногах, и положила голову ему на грудь.

- Джонни, - сказала она в сгустившихся сумерках. - Бедный мой Джонни. Если б он только мог говорить, - подумал Ник мрачно. Но он мог только покрепче обнять ее и подвести к стулу.

- Чай...

Он указал на себя и усадил ее на стул.

- Ладно, - сказала она. - Мне действительно лучше. Просто удивительно. Это просто... просто... - Она закрыла лицо руками.

Он налил горячего чая и поставил чашки на стол. Некоторое время они пили чай в молчание. Она держала чашку двумя руками, словно маленький ребенок. Наконец она поставила чашку на стол и спросила:

- Сколько людей в городе больны, Ник?

"Точно не знаю, - написал Ник. - Но дела чертовски плохи".

- Ты видел доктора?

"Последний раз - утром".

- Эм может заразиться, если не будет осторожен, - сказала она. - Но ведь он будет осторожен, правда, Ник?

Ник кивнул и попытался улыбнуться.

- А что с арестованными? Патруль их забрал?

"Нет, - написал Ник. - Хоган очень болен. Я делаю, что могу. Другие хотят, чтобы я их отпустил, пока Хоган не заразит их".

- Но ты же не станешь их выпускать?

"Нет, - написал Ник, а мгновение спустя добавил: - Вам надо снова лечь в постель. Вам нужен отдых".

Она улыбнулась ему. Ник заметил у нее на шее темные припухлости и усомнился в том, что кризис для нее уже миновал.

- Да. Я, наверное, просплю двенадцать часов подряд. Странно как-то: я сплю, а Джон мертв... Знаешь, в это очень трудно поверить. - Он сжал ее руку. Она болезненно улыбнулась. - Со временем, может быть, появится кто-то другой, ради кого стоит жить. Ты отнес арестованным ужин, Ник?

Ник покачал головой.

- Обязательно надо это сделать. Почему бы тебе не взять машину Джона? "Я не умею водить, - написал Ник. - Спасибо. Я пройдусь до стоянки грузовиков. Это недалеко. Зайду к вам утром".

- Да, - сказала она. - Прекрасно.

Он поднялся и сурово указал на чашку с чаем.

- До капли, - пообещала она.

От нее он отправился прямо на стоянку грузовиков. На окне висела табличка ЗАКРЫТО. Никто не откликнулся на стук. Он подумал, что в таких обстоятельствах у него есть право войти в помещение силой - в копилке шерифа хватит денег, чтобы оплатить ущерб.

Он разбил дверное стекло над замком и отпер входную дверь. Помещение казалось призрачным даже со включенным светом: музыкальный автомат был темен и мертв, никого не было перед столом с видеоиграми, гриль был закрыт.

Ник зажарил несколько гамбургеров на газовой плите и положил их в мешок. К этому он добавил бутылку молока и половину яблочного пирога. Потом он пошел обратно в тюрьму, оставив на прилавке записку о том, кто вторгся в помещение и с какой целью это было сделано.

Винс Хоган был мертв. Он лежал на полу своей камеры в окружении тающего льда и сырых полотенец. Перед смертью он расцарапал себе шею, словно сопротивляясь какому-то невидимому душителю. Кончики пальцев его были окровавлены. Над ним кружились мухи.

- Ну, а теперь ты нас выпустишь? - спросил Майк Чайлдрес. - Он умер. Ну что, чушка херова, ты доволен? Насладился местью? Теперь и он заболел. - Он указал на Билли Уорнера.

Билли был в ужасе. На шее и на щеках у него выступили чахоточные красные пятна. Рукав его рубашки, которым он постоянно утирал нос, был весь в соплях.

- Это неправда! - истерично закричал он. - Неправда, неправда, гнусная ложь! Это не... - Неожиданно начал чихать, согнувшись пополам и исторгая из себя слюну и слизь.

- Видишь? - спросил Майк. - Ну что? Доволен, херова полоумная чушка? Выпусти меня! Можешь оставить его, если тебе так хочется, но выпусти меня. Это же убийство, настоящее хладнокровное убийство - вот что это такое!

Ник подождал, пока он не устанет, а потом пропихнул еду в щели под дверями камер с помощью щетки. Билли Уорнер кинул на него тупой взгляд и начал есть.

Майк разбил свой стакан молока о решетку. Два своих гамбургера он расплющил о покрытую надписями с рисунками заднюю стену камеры. Один из них прилип к стене в окружении брызг горчицы, кетчупа и приправы, гротескно напоминая картину Джексона Поллока. Он растоптал свой кусок яблочного пирога. Во все стороны полетели кусочки яблока. Пластиковая тарелочка треснула.

- У меня голодовка! - завопил он. - Я отказываюсь от еды! Скорее ты съешь мой член, чем я съем что-нибудь из твоих подачек, понял, глухонемая жопа? Ты у меня...

Ник отвернулся, и немедленно воцарилась тишина. Он вернулся в кабинет, чувствуя себя испуганным и не зная, что делать. Если бы он умел водить, он бы их сам отвез в Кэмден. Но водить он не умеет. А надо ведь еще подумать и о Винсе. Нельзя же оставить его лежать на полу на поживу мухам.

В кабинете было еще две двери. За одной оказался встроенный шкаф для одежды, а за другой - ведущая вниз лестница. Внизу оказалась что-то среднее между подвалом и складом. Там было прохладно. Этого достаточно -по крайней мере, на какое-то время.

Он попытался поднять тело. Исходивший от трупа тошнотворный запах чуть не вывернул его желудок наизнанку. Винс оказался для него слишком тяжел. Тогда он взял его под руки и вытащил из камеры. Голова Винса запрокинулась и словно бы просила Ника о том, чтобы он был поосторожнее. На то, чтобы оттащить тяжелое тело Винса в подвал, потребовалось десять минут. Ник уложил его на бетонный пол и накрыл взятым из камеры армейским одеялом.

Потом он попытался уснуть, но удалось ему это лишь под утро, когда двадцать третье июня уже сменилось двадцать четвертым. Сны его были очень явственными и иногда пугали его. Все чаще и чаще последнее время содержание их оказывалось зловещим и имевшим какой-то тайный, скрытый смысл. Во сне у него возникало ощущение, что нормальный мир потихоньку превращается в то место, где грудных детей приносят в жертву за закрытыми ставнями, и огромные черные механизмы с грохотом работают в запертых подвальных помещениях.

И, разумеется, был еще и личный страх - страх того, что однажды и сам он проснется больным.

Спал он мало. Последний приснившийся ему сон он уже видел недавно: поле кукурузы, теплый запах растений, ощущение того, что что-то - или кто-то - очень доброе и надежное уже близко. Ощущение дома. И это ощущение уступает место ледяному ужасу, когда он понимает, что кто-то следит за ним из кукурузных зарослей. Он проснулся в поту. Он поставил кофе и пошел проверить двух своих подопечных.

Майк Чайлдрес был в слезах. За спиной у него гамбургер по-прежнему висел, прилипнув к стене.

- Теперь-то ты доволен? Я тоже заразился. Разве ты не этого хотел? Разве это не месть? Послушай, я дышу, как паровоз на подъеме!

Но Ника в первую очередь интересовал Билли Уорнер, в бессознательном состоянии лежавший на своей койке. Шея его распухла и почернела. Грудь его судорожно вздымалась.

Ник выбежал из тюрьмы и заспешил к дому Бейкеров. Он нажал кнопку звонка. Через краткий промежуток времени, который, казалось ему, длился целый час, Джейн открыла дверь. Лицо ее вновь было покрыто лихорадочным потом. Она не бредила, но говорила медленно и нечетко. Губы ее распухли.

- Ник. Входи. Что случилось?

"В.Хоган умер прошлым вечером. Кажется, Уорнер умирает. Он очень сильно болен. Видели ли вы доктора Сомса?"

Она покачала головой, чихнула и пошатнулась. Ник обнял ее за плечи и подвел к стулу. Он написал: "Не могли бы вы позвонить ему от моего имени?" - Да, конечно. Принеси мне телефон, Ник. Кажется... ночью у меня начался повторный приступ.

Он принес телефон, и она набрала номер Сомса. После того, как она более полминуты неподвижно держала трубку, он понял, что ответа не будет. Она попыталась позвонить ему домой, потом-домой его медсестре. Ответа не было.

- Попробую позвонить в патрульную службу штата, - сказала она, но ей пришлось положить трубку уже после первой цифры. - Похоже, за пределы города до сих пор нельзя дозвониться. После единицы сразу же начинаются гудки. - Она слабо улыбнулась ему, и слезы беспомощно потекли у нее по щекам. - Бедный Ник, - сказала она. - Бедная я. Бедные все. Помоги мне подняться наверх, пожалуйста. Я очень ослабела и задыхаюсь. Похоже, скоро мы с Джоном будем опять вместе. - Он посмотрел на нее и вновь с горечью подумал о своей немоте. - Если ты поможешь мне, то я, пожалуй, прилягу.

Он довел ее до спальни, а потом написал: "Я вернусь".

- Спасибо, Ник. Ты хороший мальчик... - Она уже начала погружаться в сон.

Ник вышел из дома и остановился на дорожке, не зная, что же ему делать дальше. Если бы он мог водить машину, возможно, он сумел бы что-нибудь сделать. Но...

На лужайке перед домом на противоположной стороне улицы он увидел детский велосипед. Он подошел к дому, окна которого были зашторены, и постучал в дверь. Никто не отозвался несмотря на то, что он постучал несколько раз.

Он подошел к велосипеду. Велосипед был небольшим, но не настолько, чтобы он не смог с ним управиться. Конечно, выглядеть он будет очень нелепо, но едва ли в Шойо остался кто-нибудь, склонный к насмешкам.

Он сел на велосипед и неуклюже поехал вверх по главной улице, мимо тюрьмы, потом на восток по шоссе № 63, в том направлении, где Джо Редман видел солдат, замаскированных под дорожную бригаду. Если они по-прежнему там и если они действительно солдаты, то Ник препоручит им охрану Билли Уорнера и Майка Чайлдреса. Разумеется, речь может идти о двоих только в том случае, если Билли все еще жив. Раз уж эти люди ввели в Шойо карантин, то местные заключенные - на их ответственности.

Путь занял у него около часа. Но когда он добрался, ни солдат, ни дорожной бригады на месте не оказалось. Дорога была взорвана, но Нику показалось, что по ней вполне можно проехать, если не слишком беречь автомобильные рессоры.

Черное облачко привлекло его внимание, и в тот же миг ветер донес до него густой, тошнотворный запах разложения. Облачко оказалось роем мух. Он наклонился над ямой посередине дороги. В яме, рядом с новенькой и блестящей водопроводной трубой, лежали тела четырех человек. Их шеи и распухшие лица были черного цвета. Ник не знал, были ли это солдаты, и не стал подходить ближе. Он сказал себе, что надо вернуться назад к велосипеду, что здесь нечего бояться, что они мертвы, а мертвые, как известно, не кусаются. Однако, им овладела паника. На обратном пути он налетел на камень и разбил велосипед. Сам он перелетел через руль, ушиб голову и содрал в кровь руки. Лишь мгновение он помедлил посреди дороги. Его била дрожь.

Весь следующий час он провел, пытаясь достучаться и дозвониться до кого-нибудь из оставшихся в живых обитателей Шойо. Сам он был в полном порядке, и наверняка должен же быть еще кто-нибудь, кто не заразился этой штукой. Кто-нибудь обязательно найдется - мужчина, женщина, подросток - и скажет ему: "О, да, да. Давай отвезем их в Кэмден." Или что-нибудь в этом роде.

Но на его стуки и звонки ответили меньше двенадцати раз. Дверь открывалась на длину цепочки, и больное, но исполненное надежды лицо смотрело на Ника. Потом надежда умирала, человек за дверью отрицательно качал головой, и дверь закрывалась. Если б Ник мог говорить, то он сказал бы им, что раз они могут ходить, то смогут и повести машину. А если они отвезут арестованных в Кэмден, то и сами смогут попасть в госпиталь. А тогда их вылечат. Но говорить он не мог.

Но в большинстве домов вообще никто не откликался. В конце концов он изнемог. Им овладевало зловещее ощущение из сна, и уже невозможно было бороться с мыслью о том, что он стучит в двери гробниц, стучит, чтобы разбудить мертвых, и рано или поздно трупы станут отвечать ему. Ему не слишком помогло даже соображение о том, что большинство домов просто остались пустыми после того, как их обитатели уехали в Кэмден, Эльдорадо или Тексаркану.

Он вернулся в дом Бейкеров. Джейн Бейкер глубоко спала. Лоб ее был прохладным, но на этот раз его это не так обнадежило.

Наступил полдень. Ник снова пошел на стоянку. В столовой он разогрел две банки супа и перелил их в термос. Молоко в холодильнике, похоже, еще не успело испортиться, так что он захватил одну бутылку.

Билли Уорнер был уже мертв. Увидев Ника, Майк начал истерически хихикать.

- Двоим - хана, а третий на подходе! Двоим - хана, а третий на подходе! Месть свершается! Так? Так?

Ник осторожно пропихнул под дверь Термос с супом и большой стакан молока. Мелкими глотками Майк стал пить суп прямо из термоса.

- Хочешь знать, как я себя чувствую? - спросил Майк.

Ник кивнул.

- Точно так же, как утром, когда ты ушел. Я выхаркал целый фунт соплей. - Он с надеждой посмотрел на Ника. - Моя мама всегда говорила, что если мокрота отходит, то ты идешь на поправку. Может, у меня легкий случай, а? Как ты думаешь, это возможно?

Ник пожал плечами.

- Послушай, парень, выпусти меня. Я умоляю тебя. ()

Ник задумался.

- Черт, у тебя же есть пушка. Но ты мне все равно не нужен. Я просто хочу выбраться из этого города Дай мне шанс. Не оставляй меня в этой крысоловке.

Ник вернулся в кабинет и открыл ящик стола. Логика Майка была безупречной: бессмысленно было думать, что кто-нибудь наконец сюда заявится, чтобы забрать арестованных. Он взял ключи и пошел обратно. Он нашел в связке нужный ключ с белой биркой и просунул его сквозь решетку.

- Спасибо, - забормотал Майк. - Спасибо. Прости, что избили тебя. Честное слово, это все Рэй придумал. Мы с Винсом пытались его отговорить, но когда он напьется, он как безумный... - Ключ повернулся в замке. Ник отступил и положил руку на рукоять револьвера.

Дверь камеры распахнулась, и Майк вышел.

- Я не отказываюсь от своих слов, - сказал он. - Все что мне нужно, это выбраться из города.

Когда Ник вышел на улицу, он увидел, что Майк стоит на обочине и смотрит на пустынный город.

- Боже мой, - прошептал он и обернулся к Нику. - Все они? Все они?

Ник кивнул, все еще держа руку на рукоятке.

Майк начал говорить что-то еще, но фраза была прервана припадком кашля Он прикрыл рот рукой, а потом утерся.

- Пойду-ка я поскорей отсюда, - сказал он. - Ты неплохо соображаешь, парень, и сделаешь то же самое. Это что-то вроде чумы.

Ник пожал плечами, и Майк пошел по дороге. Он шел все быстрее и быстрее, а в конце концов пустился бежать. Ник смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из вида, а потом вернулся в помещение. Больше он Майка не видел. На сердце у него полегчало, и появилась внезапная уверенность, что он поступил правильно. Он лег на койку и почти сразу же погрузился в сон.

Проснулся он только под вечер. Над холмами бушевала гроза. Он не мог слышать удары грома, но видел бело-голубые вспышки молнии. До Шойо гроза так и не дошла.

Ник побывал в столовой на стоянке грузовиков и приготовил супа и сэндвичей на двух человек. Ему показалось, что было что-то жуткое в том, что уличные фонари по-прежнему горели. Он положил еду в пакет, и по пути к дому Бейкеров за ним следовало несколько изголодавшихся собак, по-видимому, привлеченных запахом пищи. Ник вытащил револьвер, но не отважился пустить его в ход до тех пор, пока одна из собак чуть не укусила его. Тогда он нажал на курок, и пуля прочертила на асфальте серебристую борозду в пяти футах от него. Звука он, естественно, не услышал, но почувствовал отдачу. Собаки разбежались. Джейн спала. Лоб и щеки ее были горячими, дыхание было медленным и затрудненным. Выглядела она ужасно измученной и осунувшейся. Ник смочил салфетку в холодной воде и вытер ей лицо. Он оставил еду на ночном столике, спустился в гостиную и включил телевизор.

СиБиЭс не работало весь вечер. ЭнБиСи придерживалось установленной ранее программы, но изображение на ЭйБиСи то и дело пропадало в тумане. Ник ждал новостей.

Когда начали передавать новости, Ник был ошеломлен. "Эпидемия супергриппа" была, конечно, центральным сообщением, но диктор сказал, что ситуация взята под контроль. В Атланте разработана вакцина, и в начале следующей недели вы уже сможете прийти к своему доктору на прививку. Серьезные вспышки в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Лондоне. В некоторых районах временно запрещены публичные митинги.

В Шойо, - подумал Ник, - запретили целый город. Кто кого пытается обмануть?

В заключение диктор сообщил, что поездки в районы большинства крупных городов по-прежнему запрещены, но ограничения будут сняты, как только вакцина будет повсеместно распространена. Затем он перешел к сообщениям об авиационной катастрофе в Мичигане и о реакции Конгресса на последнее постановление Верховного Суда по правам гомосексуалистов.

Так как телевидение было для Ника исключительно визуальным источником информации, то он заметил во время передачи последних известий такие детали, на которые другие люди вполне могли бы не обратить внимание. В программе совсем не было рекламных клипов. Не было сообщений о результатах бейсбольных матчей, возможно, потому что ни одного матча так и не состоялось. Расплывчатая сводка погоды без карты смотрелась так, словно Метеорологическое бюро Соединенных Штатов закрывает лавочку.

Диктор выглядел очень нервно и расстроено. Глаза его постоянно дергались вправо и влево от камеры... словно кто-то был в студии, кто-то, в чьи обязанности входило проследить за тем, чтобы в передаче не было ничего лишнего.

Эту ночь Ник провел в доме Бейкеров. На следующий день ему пришлось присутствовать при медленном умирании Джейн Бейкер, этой прекрасной женщины... И ОН НЕ МОГ СКАЗАТЬ НИ СЛОВА УТЕШЕНИЯ.

Она держала его за руку. Ник посмотрел на ее бледное, искаженное лицо. Теперь кожа ее была сухой, весь пот испарился. Но это его нисколько не обнадежило. Она была при смерти. Он уже научился различать это состояние.

- Ник, - сказала она и улыбнулась. - Хочу снова поблагодарить тебя. Никому не хочется умереть в одиночку, так ведь?

Он яростно потряс головой.

- Я умираю, - сказала она спокойно. - Но это неважно. В том шкафу висит платье, Ник. Белое. Ты узнаешь его по... - Ее слова были прерваны припадком кашля. Потом она продолжила: - ...по кружевам. В нем я была, когда мы отправились в свадебное путешествие. Наверное, теперь оно будет мне слегка велико - я немного похудела, - но это не имеет значения. Мы с Джоном ездили на озеро Понтчартин. Это были две самых счастливых недели в моей жизни. С Джоном мне всегда было хорошо. Ты запомнишь про платье, Ник? Я хочу, чтобы меня похоронили в нем. Тебя не очень смутит... переодеть меня, а?

Он покачал головой. Должно быть, она почувствовала его неловкость, так как больше она о платье не заговаривала. Легко, почти кокетливо она заговорила с ним о других вещах. Как она победила на конкурсе чтецов в школе и поехала на финальный этап в Арканзас, и как ее нижняя юбка упала к ее ногам как раз в тот момент, когда она достигла кульминационного пункта в "Демоне-Любовнике" Ширли Джексон. Как ее сестра поехала во Вьетнам в составе баптистской церковной миссии и вернулась с тремя приемными детьми. Как три года назад они отправились с Джоном в поход, и как лось с дурным характером загнал их на дерево, где они провели целый день.

Наконец она заснула, но не надолго. У нее вновь начался бред.

- ДЖОН! - закричала она, и голос ее звучал придушенно. - ОЙ, ДЖОН, МНЕ НИКОГДА НЕ СНЯТЬ ЭТО ЧЕРТОВО ПЛАТЬЕ! ТЫ ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ МНЕ, ДЖОН! ТЫ ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ МНЕ...

Слова ее утонули в очередном приступе кашля. Из носа потекла тоненькая струйка темной крови. Потом она упала на подушку и несколько раз дернула головой из стороны в сторону, словно принимала какое-то жизненно важное решение, и оно оказалось отрицательным.

Потом она затихла. ()

Ник робко прижал руку к ее шее, потом пощупал внутреннюю сторону ее запястья и приложил руку к груди. Сердце не билось. Она была мертва. Часы с важным видом тикали на ночном столике, но никто их уже не слышал.

Он заставил себя встать и подойти к шкафу, все еще надеясь на то, что белое платье может оказаться всего лишь часть ее бреда. Но оно было там. Немного пожелтевшее от времени, но он узнал его, тем не менее. По кружевам.

Через силу он подошел к кровати и стал снимать с нее халат. Но когда перед ним оказалось ее обнаженное тело, ужас исчез, и осталась только жалость. Обмывая ее тело, он заплакал. Когда она была одета точно так же, как в тот день, когда они с Джоном отправились на Понтчартин, он поднял ее на руки и понес, словно жених, переносящий свою возлюбленную через бесконечный порог.

Глава 25

В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое июня одна из студенческих группировок, то ли "Студенты за демократию", то ли "Юные Маоисты", трудилась над копировальной установкой. Утром плакатики были расклеены по всему Кентуккийскому университету в Луисвилле:

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!

ВАС ОБМАНЫВАЮТ!

ПРАВИТЕЛЬСТВО ЛЖЕТ ВАМ!

ПРЕССА, ВЗЯТАЯ ПОД КОНТРОЛЬ СВИНЬЯМИ В МУНДИРАХ, ЛЖЕТ ВАМ!

АДМИНИСТРАЦИЯ УНИВЕРСИТЕТА ЛЖЕТ ВАМ!

ПО ЕЕ ПРИКАЗУ ЛГУТ И ВРАЧИ!

1. НЕ СУЩЕСТВУЕТ НИКАКОЙ ВАКЦИНЫ ПРОТИВ СУПЕРГРИППА.

2. СУПЕРГРИПП - ЭТО НЕ СЕРЬЕЗНАЯ БОЛЕЗНЬ, ЭТО -СМЕРТЕЛЬНАЯ БОЛЕЗНЬ.

3. СМЕРТНОСТЬ МОЖЕТ ДОСТИЧЬ 75% 4. ВИРУС СУПЕРГРИППА БЫЛ СОЗДАН СВИНЬЯМИ В МУНДИРАХ АМЕРИКАНСКОЙ АРМИИ И СЛУЧАЙНО ВЫПУЩЕН НА СВОБОДУ.

5. СВИНЬИ В МУНДИРАХ ТЕПЕРЬ ХОТЯТ СКРЫТЬ СВОЙ СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНЫЙ ПРОМАХ ДАЖЕ ЦЕНОЙ ГИБЕЛИ 75% НАСЕЛЕНИЯ!

ПРИВЕТ ВСЕМ РЕВОЛЮЦИОННО НАСТРОЕННЫМ ЛЮДЯМ! ПРИШЛО ВРЕМЯ ПОДНИМАТЬСЯ НА БОРЬБУ!

ОБЪЕДИНИМСЯ, БУДЕМ БОРОТЬСЯ И ПОБЕДИМ!

В 19:00 В СПОРТИВНОМ ЗАЛЕ СОСТОИТСЯ МИТИНГ! ( )

ЗАБАСТОВКА! ЗАБАСТОВКА! ЗАБАСТОВКА!

Случившееся на ДаблЮБиЗед-ТиВи в Бостоне было подготовлено вчерашним вечером тремя дикторами новостей и шестью техническими работниками Студии 6. Пятеро из этих людей регулярно играли вместе в покер, а шестеро из девяти были уже больны. Им было нечего терять. Они добыли почти дюжину единиц оружия. Боб Палмер, передававший утренние новости, внес оружие в студию в небольшом пакетике, в котором он обычно держал свои тексты, карандаши и несколько блокнотов.

Весь эфир шел под контролем людей, которых им представили, как национальных гвардейцев, но, как Палмер сказал вчерашним вечером Джорджу Дикерсону, это первые национальные гвардейцы в возрасте за пятьдесят, которых он видит в своей жизни.

В 9:01, сразу же после того, как Палмер начал читать успокоительный текст, врученный ему сержантом, произошел переворот. Вдевятером они успешно захватили телевизионную станцию. Солдаты, не ожидавшие каких-либо решительных действий от жалкой группы штатских, привыкших сообщать о трагедиях, которые происходят где-то далеко от них, были захвачены врасплох и разоружены. Другие работники станции присоединились к восстанию и, быстро очистив шестой этаж, заперли все двери. Лифты были вызваны на шестой этаж, прежде чем солдаты в вестибюле сообразили, что происходит. Трое солдат попробовали подняться по восточной пожарной лестнице, и уборщик по имени Чарльз Йоркин произвел предупредительный выстрел. Этот выстрел оказался единственным.

Телезрители, наблюдавшие за программой ДаблЮБиЗед-ТиВи, увидели, как Боб Палмер прервал чтение на полуслове и сказал:

- О'кей, поехали!

За кадром раздался шум борьбы. Когда наступила тишина, тысячи пораженных зрителей увидели Боба Палмера с короткоствольным пистолетом в руках.

Чей-то хриплый голос ликующе завопил:

- Они попались, Боб! Ублюдки попались! Они в наших руках!

- О'кей, чистая работа, - сказал Палмер. Потом он вновь повернулся к камере. - Жители Бостона и все граждане Америки, принимающие нашу передачу. В этой студии только что произошло нечто очень серьезное и очень важное, и я счастлив, что впервые это событие случилось у нас, в Бостоне -колыбели американской независимости. Последние семь дней эфир находился под контролем людей, которые называют себя национальными гвардейцами.

Вооруженные люди в хаки стояли рядом с нашими операторами, в комнатах контроля, около телетайпов. Диктовали ли они текст новостей? С сожалением я вынужден дать положительный ответ на этот вопрос. Мне вручали текст и заставляли читать его перед камерой, буквально с пистолетом у виска. Тексты, которые я читал, имели отношение к так называемой "эпидемии супергриппа" и содержали заведомо ложную информацию.

Наши операторы сняли фильм, который был частично конфискован, а частично намеренно засвечен. Сообщения наших корреспондентов исчезали. И все-таки, леди и джентльмены, у нас есть, что вам показать, и корреспонденты находятся прямо в этой студии - это не профессиональные репортеры, но это свидетели того, что может оказаться величайшим бедствием для нашей страны за всю ее историю. Сейчас мы покажем вам некоторые фрагменты нашего фильма. Все съемки велись тайно, поэтому качество не очень хорошее. И однако, мы, люди, только что освободившие телестанцию, надеемся, что того, что вы увидите, будет достаточно. Возможно, даже в большей степени, чем вам этого хотелось бы.

Он поднял взгляд, вынул из кармана платок и высморкался. Те, у кого дома были хорошие цветные телевизоры, могли заметить, что лицо его было красным и распухшим.

- Если все готово, Джордж, то давай.

На экране появились кадры Главного Госпиталя Бостона. Палаты были переполнены. Больные лежали на полу. Переполнены были и коридоры.

Медсестры, многие из которых сами выглядели явно больными, нетвердой походкой ходили по госпиталю. Некоторые истерически плакали. Другие были ошарашены настолько, что почти впали в кому.

Кадры часовых на углах улиц с винтовками в руках. Кадры зданий со взломанными дверьми.

Снова появился Боб Палмер.

- Леди и джентльмены, если у вас есть дети, - сказал он спокойно, -мы посоветовали бы вам попросить их уйти из комнаты.

Зернистый кадр военного грузовика, выезжавшего на пирс Бостонской гавани. Внизу - баржа, укрытая брезентом. Двое солдат в противогазах выпрыгнули из кабины грузовика. Изображение дернулось, а потом снова стало неподвижным. Солдаты залезли в кузов, и оттуда на баржу посыпались тела: женщины, старики, дети, полицейские, медсестры. В какой-то момент стало понятно, что солдаты поддевают тела вилами.

Палмер вел передачу около двух часов до тех пор, пока кто-то на первом этаже не сообразил, что вовсе не обязательно отвоевывать шестой этаж. В 11:16 передатчик ДаблЮБиЗед-ТиВи был отключен.

Палмер с сообщниками были казнены по обвинению в измене родине -Соединенным Штатам Америки.

Было отпечатано 26000 экземпляров экстренного одностраничного выпуска "Лос-Анджелес Таймс", прежде чем ответственные офицеры обнаружили, что это был отнюдь не рекламный проспект. Возмездие было быстрым и кровавым. Официальная версия ФБР гласила, что "радикальные революционеры" подложили динамит в типографию "Таймс", что привело к смерти двадцати восьми работников ФБР не пришлось объяснять, каким образом взрыв привел к тому, что в каждой из двадцати восьми голов оказалось по пуле, так как трупы смешались с тысячами тел жертв эпидемии, которые хоронили у моря.

Тем не менее 10000 экземпляров успело разойтись, и этого оказалось достаточно. Заголовок, набранный тридцать шестым кеглем, кричал:

ЗАПАДНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ В КОГТЯХ ЭПИДЕМИИ Тысячи спасаются Бегством от Смертельного Супергриппа Правительство Пытается Скрыть Свою Вину

ЛОС-АНДЖЕЛЕС - Солдаты, называющие себя национальными гвардейцами, на самом деле являются профессиональными военными. На рукавах у них по четыре звездочки, каждая из которых дается за десять лет службы. Одна из их целей - уверить напуганных жителей Лос-Анджелеса в том, что вирус супергриппа, который молодежь называет Капитаном Шустриком, "лишь в незначительной степени более опасен", чем лондонский или гонконговский штаммы... но эти уверения звучат сквозь мембраны противогазов. Сегодня вечером в шесть часов планируется выступление президента. Пресс-секретарь Хуберт Росс назвал сообщения о том, что президент будет выступать в помещении, выглядящем как Овальный зал, но в действительности находящемся глубоко под землей в бункере Белого Дома, "истеричными, злобными и полностью безосновательными". Попавший нам в руки предварительный текст речи президента указывает на то, что он собирается "отшлепать" американский народ за паникерство и сравнивает теперешнее состояние людей с реакцией на радиопередачу Орсона Уэллса по "Войне миров" в начале тридцатых.

У "Таймс" есть пять вопросов, на которые мы хотели бы поручить от президента ответ.

1. Почему, в прямое нарушение конституционных прав, головорезы в военной форме запрещали "Таймс" печатание новостей?

2. Почему шоссе N№ 5, 10 и 15 заблокированы военным транспортом?

3. Если это действительно только "небольшая вспышка гриппа", то почему в Лос-Анджелесе и на прилегающих территориях было объявлено военное положение?

4. Если это действительно только "небольшая вспышка гриппа", то почему в Тихий океан были выведены караваны барж и затоплены там? Что находилось на этих баржах? Не были ли это, как мы опасаемся, трупы жертв эпидемии?

5. И наконец, если действительно докторам и больницам будет выдана вакцина в начале следующей недели, то почему он до сих пор ни один из сорока шести опрошенных нами врачей ничего не знает о конкретных планах доставки? Почему ни одна из клиник не делает прививок против супергриппа? Почему ни один из десяти фармацевтических складов не получил извещений о скорых поставках вакцины?

Мы призываем президента ответить в своей речи на все эти вопросы, но прежде всего мы призываем его отказаться от репрессивных методов управления и от нездоровых попыток скрыть правду...

В Дулуте человек в шортах цвета хаки и сандалиях разгуливал по Авеню Пьемонт со следами пепла на лбу и от руки написанным сэндвичем на тощих плечах.

Спереди на сэндвиче было написано:

ВРЕМЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ПРИШЛО

ГОСПОДЬ НАШ ХРИСТОС СКОРО ВЕРНЕТСЯ

ГОТОВЬТЕСЬ К ВСТРЕЧЕ С БОГОМ!

Сзади:

СМОТРИ! СЕРДЦА ГРЕШНИКОВ РАЗБИТЫ

ВЕЛИКИЕ БУДУТ УНИЖЕНЫ, А УНИЖЕННЫЕ - ВОЗВЕЛИЧЕНЫ ЧЕРНЫЕ ДНИ НАСТУПАЮТ

ГОРЕ ТЕБЕ, О СИОН

Четверо молодых людей в мотоциклетных куртках, все с сильным кашлем и насморком, напали на человека в шортах и избили его до потери сознания. Потом они убежали, а один из них все кричал через плечо:

- Я тебя научу, как пугать людей! Я тебя научу, как пугать людей, полоумный мудак!

Самой популярной программой в Спрингфилде, штат Миссури, была передача КЛФТ "Говорите, вы в прямом эфире", которую вел Рэй Флауэрс. Флауэрс был напуган. Похоже, все, кого он знал, были больны. Сам он чувствовал себя прекрасно.

Военных пока в Спрингфилде не было, но Рэй слышал, что Национальная Гвардия была направлена в Канзас-Сити и Сент-Луис "для предотвращения паники и мародерства".

Рэй закурил, подошел к двери студии и запер ее. Потом он забрался в свою кабинку, включил позывные и устроился перед микрофоном.

- Всем привет, - сказал он. - Говорит Рэй Флауэрс, ведущий передачи "Говорите, вы в прямом эфире", а сегодня, как мне кажется, есть только одна тема для разговора, не так ли? Как бы вы ее ни назвали - супергриппом или Капитаном Шустриком - речь идет об одном и том же. Я слышал разные жуткие истории о том, как армия все подмяла под себя, и если вы хотите рассказать об этом, то я готов вас послушать, хорошо? Наши телефоны: 555-8600 и 555-8601. Если будет занято, потерпите немного. Сегодня я в студии один.

В Картхейдже, в пятидесяти милях от Спрингфилда, находилось военное подразделение, и отряд из двадцати человек получил приказ разобраться с Рэем Флауэрсом. Два человека отказались выполнять приказ. Они были расстреляны на месте.

За этот час, который заняла у них дорога до Спрингфилда, Рэй Флауэрс принял звонки от доктора, который сказал, что люди мрут, как мухи, и что, по его мнению, правительство лжет насчет вакцины, от медсестры, которая подтвердила, что тела увозят из больниц Канзас-Сити на грузовиках, от женщины в состоянии бреда, которая заявила, что во всем виноваты летающие тарелки из космоса, от фермера, который сказал, что только что армейский взвод выкопал на поле рядом с шоссе № 71 к югу от Канзас-Сити чертовски длинный ров, и от полдюжины других людей.

Затем дверь студии затрещала.

- Откройте! - закричал чей-то приглушенный голос. - Откройте именем Соединенных Штатов!

Рэй посмотрел на часы. Четверть двенадцатого.

- Что ж, - сказал он. - Похоже, молодчики заявились ко мне. Но мы просто будем продолжать наш разговор, хор...

Раздался треск автоматной очереди. Дверь была взломана, и человек шесть солдат в противогазах и в полном вооружении ворвались в помещение.

- Только что несколько солдат вломились в студию, - сказал Рэй. - Они вооружены... и выглядят так, словно готовы повторить военную операцию по очистке территории от противника, проведенную во Франции пятьдесят лет назад. Единственное отличие в том, что теперь на них противогазы...

- Прекращай передачу! - завопил массивный человек с сержантскими нашивками. Он стоял перед прозрачной стенкой кабинки и угрожающе жестикулировал винтовкой.

- Я этого не сделаю! - отозвался Рэй. - У станции есть лицензия ЭфСиСи, и я...

- Я отменяю твою херову лицензию! А теперь прекращай передачу!

- Я этого не сделаю, - повторил Рэй и снова повернулся к микрофону. -Леди и джентльмены, только что я получил приказ прекратить вещание КЛФТ и отказался выполнить его. Как мне кажется, я поступил совершенно правильно. Эти люди ведут себя как нацисты, а не как американские солдаты. Я не собираюсь...

- Последний шанс! - Сержант вскинул винтовку.

- Сержант, - сказал один из солдат у дверей. - Не думаю, что у вас есть право...

- Если этот парень еще что-нибудь вякнет, пристрелите его, - сказал сержант.

- Похоже, они собираются убить меня, - сказал Рэй Флауэрс, и в следующую секунду стекло кабинки разлетелось вдребезги, а Флауэрс упал на пульт.

- О'кей, - сказал сержант и обернулся. - Я хочу вернуться в Картхейдж к часу дня и я не...

Трое из его подчиненных выстрелили в него одновременно. Сержант исполнил судорожный танец смерти и упал.

7

Огл. 3 4 5 6 7 8 9 10 11



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.