Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Песнь Сюзанны
Песнь Сюзанны

Песнь Сюзанны14

    – И у тебя хватает духа называть меня мерзкой! А сама ждешь не дождешься рождения ребенка, который должен убить своего отца!

    – Меня это не волнует!

    – у тебя в голове все смешалось, девочка, то, что должно случиться в соответствии с твоими желаниями, и то, что действительно случится. Откуда тебе известно, что они не убьют его до того, как он первый раз вскрикнет, а потом порубят на куски и скормят этим засранным Разрушителям?

    – Затк… нись!

    – Может, это будет супер– еда? Которая позволит Разрушителям разом закончить порученное им дело?

    – Заткнись, я сказала, заткНИСЬ!

    – А все дело в том, что ты этого не знаешь. Ты ничего не знаешь. Ты всего лишь сиделка, всего лишь au pair. Ты знаешь, что они лгут, ты знаешь, что их колдовство приносит пользу только им и никому больше, и, однако, идешь у них на поводу. И ты хочешь, чтобы я заткнулась.

    – Да! Да!

    – Я не заткнусь,– мрачно пообещала ей Сюзанна и схватила Миа за плечи. Под одеждой они оказались на удивление хрупкими и очень горячими, словно у Миа была высокая температура. – Я не заткнусь, потому что ребенок мой, и ты это знаешь. Кошка может родить котят в духовке, но пирожками они от этого не станут.

    Что ж, им вновь удалось разозлить друг друга. Лицо Миа перекосилось, превратилось в маску, ужасную и несчастную одновременно. Сюзанна подумала, что видит в глазах Миа то бессмертное, жаждущее ребенка, горюющее существо, каким она когда– то была. И что– то еще. Искорку, которая могла превратиться в веру. Если б хватило времени.

    – Я заткну тебе рот,– процедила Миа, и внезапно Главная улица Федика разорвалась надвое, как недавно галерея в замке. А из разрыва клубами полезла темнота. Но не пустая. О, нет, не пустая, Сюзанна это чувствовала, чувствовала очень хорошо. Они упали в темноту. Миа тянула их в темноту. Сюзанна попыталась удержаться на краю, но куда там. Когда они нырнули в темноту, последним в голове мелькнуло воспоминание о надписи, которую она видела на заборе: «О, Сюзанна– Мио, раздвоенная девочка моя. Пришвартовала свой бриг аж 15

    в Дикси– Пиг, в году…»

    Прежде чем этот раздражающий (но столь важный) куплет до конца прокрутился в голове Сюзанны– Миа, эта самая голова обо что– то ударилась, достаточно сильно для того, чтобы перед глазами взорвалась целая галактика ярких звезд. Когда же к ней снова вернулось зрение, она увидела перед собой огромные буквы:

    ВНИМАНИЮ НАБОРЩИКА! СВЕРИТЬ С ОРИГИНАЛОМ! НК ЖДЕ Она подалась назад и увидела всю надпись: «БАНГО СКАНК ЖДЕТ КОРОЛЯ!» – на закрытой двери туалетной кабинки. Да, похоже всю ее жизнь населили двери, с того самого момента, как в Оксфорде, маленьком городке штата Миссисипи, за ней с лязгом захлопнулась дверь камеры. Эта была закрыта. Оно и к лучшему. Сюзанна уже пришла к выводу, что от закрытых дверей проблем значительно меньше. Впрочем, в самом скором времени ей предстояло открыться, и тогда наверняка появились бы новые проблемы.

    Миа: «Я рассказала все, что знала. Теперь ты поможешь мне добраться до «Дикси– Пиг» или мне придется рассчитывать только на себя? Я доберусь и сама, если не останется другого выхода, воспользуюсь возможностями черепашки».

    Сюзанна: «Я помогу».

    Хотя объем помощи, на который могла рассчитывать Миа, целиком зависел от одного важного фактора: расположения стрелок на циферблате часов. Сколько времени они провели в кабинке? Ноги ее, от колен и ниже, онемели, зад тоже, и Сюзанна полагала, что это хороший знак, но в помещении

    

    без единого окна, освещенном флуоресцентными лампами, не представлялось возможным определить, день на дворе, вечер или глубокая ночь.

    «Какое это имеет значение?– подозрительно спросила Миа. – Почему тебя интересует, который нынче час?»

    Сюзанна попыталась найти удобоваримое объяснение.

    «Ребенок. Ты знаешь, то, что я делаю, может задержать роды лишь на какой– то срок, не так ли?»

    «Разумеется, знаю. Именно поэтому я и хочу, чтобы мы трогались в путь».

    «Хорошо. Давай поглядим на купюры, которые оставил нам старина Матс».

    Миа достала пачку банкнот, посмотрела на них, не очень– то понимая, для чего они предназначены.

    «Возьми ту, на которой написано «Джексон».

    «Я… – смущенно. – Я не умею читать».

    «Позволь мне встать у руля. Я прочитаю».

    «Нет!»

    «Хорошо, хорошо, успокойся. Это мужчина с длинными седыми волосами, зачесанными назад, как у Элвиса».

    – Я не знаю, о каком Элвисе…»

    «Неважно, это та купюра, что лежит наверху. Вот и хорошо. Остальные засунь поглубже в карман. Двадцатку держи в руке. Ладно, мы покидаем этот скворечник».

    «Что такое скворечник?» «Миа, заткнись». 16

    Когда они вернулись в вестибюль, шагая медленно, в ноги впивались множество иголочек, Сюзанна с облегчением отметила, что за окном сгущаются сумерки. Похоже «убить» день полностью не удалось, но большую его часть она продержалась.

    Народу в вестибюле хватало, однако, суета улеглась. Красавица смешанных кровей, которая выдала ей/им ключ, более не стояла за регистрационной стойкой: ее смена закончилась. Под козырьком перед центральным входом двое других мужчин в зеленой униформе останавливали такси для гостей отеля, многие из которых были в смокингах и длинных, сверкающих платьях.

    «Отправляются на вечеринки,– объяснила Сюзанна.– Или в театр».

    

    «Сюзанна, что мне до них? Нам нужно просить одного из этих мужчин в зеленых костюмах остановить желтый автомобиль?»

    «Нет. Возьмем такси на углу».

    «Ты так говоришь?»

    «Слушай, достала ты меня своей подозрительностью. Ты везешь своего малого туда, где его или тебя ждет смерть, я в этом уверена, но я признаю твою решимость добраться до того места и сдержу обещание. Да, я так говорю».

    «Хорошо». ()

    Не произнеся более ни слова, уж тем более, не извинившись, Миа покинула отель, повернула направо и зашагала ко Второй Авеню, «Хаммаршельд– Плаза– 2» и прекрасной песне розы. 17

    На углу Второй авеню и Сорок– шестой улицы у тротуара припарковался красный металлический фургон. От времени краска заметно выцвела. В этом месте бордюрный камень выкрасили в желтый цвет, и мужчина в синим костюме, с нашивкой на рукаве «Служба охраны», обсуждал сей факт с другим мужчиной, высоким и белобородым. ()

    А внутри Миа внезапно забурлило смятение.

    «Сюзанна? Что случилось?»

    «Этот мужчина!»

    «Охранник? Ты про него?»

    «Нет, тот, что с бородой! Он же выглядит точь– в– точь, как Хенчек! Хенчик из Мэнни! Разве ты не видишь?»

    Миа и не видела, и не хотела видеть. Она уже поняла, что парковка фургонов у тротуара в тех местах, где бордюрный камень красили желтым, запрещалась, и, хотя бородатый мужчина это понимал, отгонять фургон он определенно не собирался. Наоборот, продолжал расставлять мольберты, а на них – картины. Миа чувствовала, что на эту тему мужчины спорят не в первый и, судя по всему, не в последний раз.

    – Я вынужден выписать вам квитанцию на уплату штрафа, преподобный.

    – Делай, что должен, охранник Бензик. Бог любит тебя.

    – Хорошо. Рад это слышать. А квитанцию вы порвете. Так?

    

    – Отдайте кесарю кесарево, отдайте Богу богово. Так говорит Библия, и да будет благословенна святая книга Господа нашего.

    – Это я понимаю,– Бензик достал из заднего кармана толстую пачку бумажек, начал что– то писать на верхней. Чувствовалось, что это тоже давний ритуал.– Но вот что я вам скажу, Харригэн… рано или поздно город заметит, чем вы тут занимаетесь, и тогда они воздадут вашей святой заднице по полной программе. Я очень надеюсь при этом присутствовать.

    Сюзанна, с улыбкой: «Его штрафуют. Судя по разговору, отнюдь не впервые».

    Миа на мгновение отвлеклась, можно сказать, против воли: «Что написано на боку фургона, Сюзанна?»

    Произошла небольшая подвижка, Сюзанна чуть протиснулась вперед, зрение у Миа словно раздвоилось. Для нее это ощущение было внове, словно кто– то начал щекотать ее глубоко в голове.

    Сюзанна, голос по– прежнему звучал весело: «Тут написано: «ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО БОГА– БОМБЫ», преподобный Эрл Харригэн». А еще: «ВАШЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ ЗАЧТЕТСЯ ВАМ НА НЕБЕСАХ».

    «Что такое небеса?»

    «Еще одно название для пустоши на конце тропы».

    «Понятно».

    Бензик– охранник уже уходил, с чувством выполненного долга, заложив руки за спину. Его впечатляющих размеров зад покачивался в форменных брюках. Преподобный Харригэн все занимался мольбертами. На первом стояла картина, на которой мужчина в белом одеянии выводил из тюрьмы другого мужчину. Голова белоодеянного светилась. На второй белоодеянный отворачивался от краснокожего монстра с рогами на голове. Чувствовалось, что монстр с рогами страшно зол на сэя Белоодеянного.

    «Сюзанна, это красное существо… так люди этого мира представляют себе Алого Короля?»

    Сюзанна: «Полагаю, что да. Это Сатана, если хочешь знать, владыка подземного мира. Попроси этого служителя бога поймать тебе такси, а? Используй черепашку».

    В голосе Миа вновь зазвучала подозрительность (похоже, она ничего не могла с этим поделать): «Ты так говоришь?»

    «Так говорю! Ага! Скажи: «Иисус Христос», – женщина!»

    «Хорошо, хорошо».

    Миа явно стеснялась. Но направилась к преподобному Харригэну, доставая черепашку из кармана.

     18

    Сюзанну осенило: она вдруг поняла, что надо делать. Резко подалась назад (если эта женщина не сможет поймать такси даже с помощью магической черепахи, значит, она просто ни на что не способна), крепко закрыла глаза и визуализировала «Доган». И, открыв их, очутилась там. Схватила микрофон, по которому обращалась с Эдди, включила, щелкнув тумблером.

    «Харригэн!– крикнула она в микрофон.– Преподобный Эрл Харригэн! Ты здесь? Ты меня слышишь, сладенький? Ты меня слышишь?» 19

    Преподобный Харригэн оторвался от своих трудов на достаточно долгое время, наблюдая, как черная женщина, и с хорошей фигуркой, спасибо Тебе, Господи, садится в такси. Желтый автомобиль тут же отъехал. До начала вечерней проповеди предстояло многое сделать, беседа с Бензиком– охранником не тянула и на разминку, но он все равно стоял и смотрел, как мигают и исчезают вдали задние огни такси.

    С ним что– то произошло? Только что?

    Он..? Неужели такое возможно, неужели с ним..?

    Преподобный Харригэн упал на колени на тротуаре, не обращая ни малейшего внимания на пешеходов (впрочем, большинство из них не замечали и его). Сцепил пальцы больших, старых, бессчетное число раз восхвалявших Бога рук, поднял к подбородку. Он знал, что Библия считает молитву делом частным, которому следует предаваться в уединении, к примеру, в своей комнате, и проводил немало времени в таких молитвах, вознося хвалу Господу, но также верил и в другое: Бог хотел, чтобы люди время от времени видели, как выглядит молящийся человек, потому что большинство из них, прости, Господи, забыли, как он выглядит. И не было более лучшего, более приятного места для разговора с Богом, чем вот этот угол Второй авеню и Сорок шестой улицы. Тут звучало пение, чистое и нежное. Оно возвышало душу, очищало разум и… может и случайно, очищало кожу. То был не голос Бога, преподобному Харригэну хватало ума понять, что Бог не может петь на

    

    

    уличном углу, но он склонялся к тому, что слышит ангелов. Да, восславим Бога, восславим Бога– Бомбу, голос серафима!

    – Господи, ты только что сбросил на меня маленького Бога– Бомбу? Я хочу спросить, был ли голос, который я только что слышал, твой или мой собственный?

    Нет ответа. Так часто он не получал ответа. Что ж, он еще успеет над этим подумать. А пока нужно готовиться к проповеди. К шоу, если уж говорить откровенно.

    Преподобный Гарригэн вернулся к своему микроавтобусу, припаркованному, как всегда, у желтого бордюрного камня, и открыл задние дверцы. Достал буклеты, обшитое шелком блюдо для пожертвований, которое поставил на тротуар, крепкий деревянный куб. Трибуну, на которую он будет стоять, так разве вы не сможете высоко поднять руки и крикнуть аллилуйя?

    И да, братец, раз уж тебе это под силу, почему не сказать аминь?

    КУПЛЕТ: Commala– come– ken It’s the other one again. You may know her name and face But that don’t make her your friend.

    ОТВЕТСТВИЕ: Commala– come– ten She isn’t your friend! If you let her get too close She’ll cut you up again.

          Строфа 11 Писатель.

1

    К тому времени, когда они подъехали к маленькому торговому центру в Бриджтоне (супермаркет, прачечная и на удивление большая аптека), оба, и Эдди, и Роланд, не только слышали пение, но и чувствовали нарастающую силу. Она поднимала их вверх, как какой– то безумный, удивительный лифт. Эдди в голову вдруг полезли мысли о волшебном порошке Тинкер Белла1 и волшебном перышке Дамбо2. С одной стороны, они вроде бы приближались к розе, с другой, все было иначе. Не ощущались в этом маленьком городке Новой Англии благочестие и святость, но что– то здесь чувствовалось, и очень сильное.

    Выехав из Ист– Струнэма, поворачивая, согласно указателям, с одной сельской дороги на другую, Эдди отмечал и кое– что еще: невероятную живость этого мира. Он никогда не видел, даже представить себе не мог такой яркости летней зелени сосновых лесов. Птицы, летящие на фоне небесной голубизны, даже простые воробьи, вызывали восторг, от которого захватывало дух. Тени, ложащиеся на землю, казались невероятно густыми и плотными. Создавалось впечатление, что ты можешь, если возникнет такое желание, наклониться, поднять любую и унести, как кусок ковра.

    1

    Тинкер Белл – персонаж сказки «Питер Пэн».

    2

     «Дамбо» – персонаж диснеевского мультфильма

    

    В какой– то момент Эдди спросил Роланда, чувствует ли он что– то такое?

    – Да,– ответил Роланд.– Чувствую, вижу, слышу… Эдди, я прикасаюсь к этому.

    Эдди кивнул. Он мог сказать про себя то же самое. Они попали в мир, более реальный, чем сама реальность. Абсолютно… антитодэшный. Лучшего сравнения он подобрать не мог. И они находились практически в сердцевине Луча. Эдди чувствовал, как Луч несет их, словно речной поток, мчащийся по ущелью к водопаду.

    – Но я боюсь,– продолжил Роланд.– У меня такое ощущение, будто мы приближаемся к средоточению всего… может, даже к самой Башне. Ты понимаешь, после стольких лет, когда поиск Башни стал смыслом всей моей жизни, последний оставшийся шаг пугает.

    Эдди кивнул. Это он понимал. И сам, конечно же, боялся. Если столь невероятную силу излучала не сама Башня, то ее источник обладал не меньшей мощью, чем роза. Но определенно отличался от нее. Близнец розы? Логичное, между прочим, предположение.

    Роланд смотрел на автостоянку, на людей, которые ходили взад– вперед под летним небом и толстыми, медленно движущимися облаками, похоже, даже не слыша, что мир вокруг них поет, не понимая, что облака плывут вдоль древнего пути, проложенного и в небесах. Они не ощущали даже собственной красоты.

    – Я думал, самое ужасное – прийти к Темной Башне и обнаружить, что комната наверху пуста, – вновь заговорил стрелок.– Бог всех вселенных мертв или вообще не существовал. Но теперь… предположим, там кто– то есть, Эдди? Рулевой, который на поверку окажется…– он не сумел договорить.

    За него это сделал Эдди.

    – Окажется еще одним придурком. Ты об этом? Бог не мертв, но глуп и злобен?

    Роланд кивнул. Если уж быть точным, боялся он несколько другого, но Эдди попал пусть не в десятку, но в девятку.

    – Как такое может быть, Роланд? Учитывая, что мы

    сейчас чувствуем. Роланд пожал плечами, показывая, что быть может все.

    – В любом случае, есть ли у нас выбор?

    – Никакого, – сухо ответил Роланд. – Все служит Лучу.

    Где бы конкретно ни находился источник этой великой и поющей силы, исходила она от дороги, которая ныряла обратно в лес к западу от торгового центра. «Канзас–

    

    роуд», согласно указателю, и Эдди тут же подумал о Дороти, Тото и Блейне Моно.

    Он включил первую передачу одолженного у Каллема «форда» и тронул автомобиль с места. Сердце сотрясало грудь медленными, гулкими ударами. Он задался вопросом, а может, и Моисей испытывал то же самое, приближаясь к неопалимой купине, в которой находился Бог. Он задался вопросом, а может, и Иаков испытывал то же самое, когда, проснувшись, обнаружил в своем лагере незнакомца, светлого и сияющего, ангела, с которым потом ему пришлось бороться. Он подумал, что, скорее всего, ответ на его вопрос в обоих случаях должен быть положительным. И нисколько не сомневался, что еще один этап их путешествий подходит к концу: потому что впереди их ждал ответ на один из стоящих перед ними вопросов.

    Бог, живущий на Канзас– роуд, в городе Бриджтон, штат Мэн? Вроде бы безумие, но только на первый взгляд.

    «Только не убивай меня,– подумал Эдди, поворачивая на запад. – Мне нужно вернуться к моей любимой, поэтому, пожалуйста, не убивай меня, кем бы или чем бы ты ни был».

    – Как же мне страшно, – прошептал Эдди. Роланд наклонился к нему, коротко сжал руку. 2

    В трех милях от торгового центра, по левую руку от себя, они увидели уходящий в лес проселок. Точно такие же встречались им и раньше, но Эдди проскакивал мимо на скорости тридцать миль в час. А вот у этого остановился.

    Ехали они с опущенными стеклами в передних дверцах. И теперь слышали шум ветра в кронах, карканье вороны, не очень далекий гул мощного лодочного мотора, урчание двигателя «форда». Если исключить пение сотни тысяч голосов, слившихся в едином хоре, других звуков не было. У съезда на проселок стоял столб с табличкой: «Частная дорога». Тем не менее, Эдди мотнул головой влево.

    – Это здесь.

    – Да, я знаю. Как твоя нога?

    – Болит. Не волнуйся о ней. Мы туда поедем?

    – Должны,– ответил Роланд.– Ты был прав, когда настоял на приезде сюда. Здесь нас ждет вторая половина вот этого,– и он похлопал по карману, в которой лежала бумага, согласно которой пустырь на углу двух нью– йоркских улиц стал собственностью «Тет корпорейшн».

    

    – Ты думаешь, этот Кинг и роза – две половинки одной пары?

    – Ты говоришь правильно, спасибо тебе,– Роланд улыбнулся выбору слов, и Эдди подумал, как редко случалось ему видеть столь грустную улыбку.– К нам прилепилась манера разговора Кальи, не так ли? Сначала к Джейку, потом к остальным. Но это пройдет.

    

    – Едем дальше,– вопросительных интонаций в голосе Эдди не слышалось.

    – Ага, и это будет опасно. Даже… может, никогда раньше мы не сталкивались с такой опасностью. Так мы едем?

    – Еще минуту. Роланд, ты помнишь, Сюзанна упоминала человека, которого звали Мозес Карвер?

    – Да… как это… деловой человек. Возглавил бизнес ее отца после того, как сэй Холмс умер, я прав?

    – Да. Он также был крестным отцом Сюзи. Она говорила, что он заслуживает полного доверия. Помнишь, как она разозлилась на меня и Джейка, когда мы предположили, что он давно уже присвоил денежки компании?

    Роланд кивнул.

    – В людях она разбирается, я доверяю ее оценке. А ты? Роланд кивнул.

    – Если Карвер – честный человек, мы можем обратиться к нему, чтобы в этом мире он решил все насущные для нас вопросы.

    Вроде бы в этом разговоре о Карвере не было ничего особо важного в сравнении с силой, которая, Эдди это чувствовал, нарастала и нарастала, но он полагал, что затронуть этот момент необходимо. Возможно, у них был только один шанс сохранить розу теперь и обеспечить ее выживание в будущем. Они должны были все сделать правильно, то есть, Эдди это знал, учесть волю судьбы.

    Иными словами, ка.

    – Сюзи говорит, компания «Холмс дентал» стоила восемь или десять миллионов, когда ты «извлек» ее из Нью– Йорка, Роланд. Если Карвер – хороший менеджер, а я на это надеюсь, сейчас она должна стоить от двенадцати до четырнадцати миллионов.

    – Это много?

    – Не то слово,– ответил Эдди.– Забавно, конечно, говорить об использовании прибыли от каких– то способов лечения зубов для спасения вселенной, но именно об этом я сейчас и говорю. И деньги, которые оставил Сюзи отец, могут стать только началом. «Майкрософт», например. Помнишь, я упомянул это название Тауэру?

    Роланд кивнул.

    

    – Не так быстро, Эдди. Сбавь шаг, прошу тебя.

    – Извини,– Эдди глубоко вдохнул.– Так на меня действует это место. Пение. Лица… ты видишь лица в деревьях? В тенях?

    – Я вижу их очень хорошо.

    – А у меня такое ощущение, будто я немного схожу с ума. Но слушай внимательно. Я говорю о том, чтобы слить «Холмс дентал» и «Тет корпорейшн», а потом, используя наше знание будущего, превратить новую корпорацию в одну из богатейших в истории этого мира. С ресурсами, не уступающими ресурсам «Сомбра корпорейшн»… а может, и «Северного центра позитроники».

    Роланд пожал плечами, поднял руку, будто бы спрашивая, ну как Эдди может говорить о деньгах в присутствии столь невероятной силы, текущей вдоль Луча и сквозь них, от которой волосы вставали дыбом, трепетали все жилки, каждая лесная тень превращалась в наблюдающее за ними лицо… словно гигантская аудитория собралась здесь, чтобы посмотреть, как они отыграют кульминационную сцену их драмы.

    – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но это важно,– настаивал Эдди.– Поверь мне, важно. Предположим, к примеру, что мы будем развиваться очень быстро и сумеем купить «Северный центр позитроники» до того, как он наберет силу в этом мире? Роланд, мы даже сможем поставить его достижения нам на службу, точно так можно развернуть самую большую реку с помощью одной лишь лопаты, если подняться к ее верховьям, где река эта – узенький ручеек.

    Вот тут глаза Роланда блеснули. ( )

    – Установить контроль. Использовать его достижения самим, а не отдавать Алому Королю. Да, такое возможно.

    – Возможно или нет, но мы должны помнить, что речь идет не о 1977 годе, или 1987, откуда ты вытащил меня, даже не о 1999, в который отправилась Сюзи,– в этом мире, понимал Эдди, Кельвин Тауэр к тому времени мог умереть, а Эрон Дипно точно бы умер, их последняя миниатюра в драме «Темная башня»: спасение Доналда Каллагэна от Братьев Гитлеров, давно бы завершилась. Их снесет со сцены, обоих. На пустошь в конце тропы, вместе с Гашером и Хутсом, Бенни Слайтманом, Сюзан Дельгадо

     (Calla, Callahan, Susan, Susannah),

    Тик– Таком, даже Блейном и Патрицией. Роланд и его ка– тет также попадут на эту пустошь, рано или поздно. Ив конце, если им фантастически повезет или они будут самоубийственно храбры, останется только Темная Башня. Если они смогут подмять под себя «Северный центр

    

    позитроники» в самом зародыше, им, возможно, удастся спасти все Лучи, которые разрушили при его непосредственном участии. Даже если с этим ничего не получится, двух Лучей, возможно, хватит, чтобы удержать Башню на месте: розы в Нью– Йорке и человека по имени Стивен Кинг в штате Мэн. Разум Эдди не мог предоставить доказательств правильности этого утверждения… но сердце верило.

    – Роланд, мы можем заложить основу того, что простоит века.

    Роланд сжал пальцы в кулак, провел большим пальцем по пыльному приборному щитку старого «форда» Каллема, кивнул.

    – Этот пустырь могут использовать под что угодно, ты это понимаешь? Можно разбить сквер, построить здание, памятник, Национальный институт граммофона. Пока там будет расти роза. Этот парень, Карвер, юридически оформит «Тет корпорейшн», возможно, на пару с Эроном Дипно…

    – Да,– согласился Роланд.– Мне понравился Дипно. У

    него настоящее лицо. Эдди придерживался того же мнения.

    – Так или иначе, они составят необходимые документы, которые обеспечат защиту розе… роза останется там навсегда, что бы ни случилось. И у меня есть предчувствие, что так и будет. В 2007, в 2057, 2525, 3700… черт, в 19000 году от рождества Христова… Я думаю, она будет расти там до скончания веков. Она, возможно, хрупкая, но я уверен, что она и бессмертная. Мы должны все сделать правильно, пока у нас есть такой шанс. Потому что это ключевой мир. В этом мире нет никакой возможности что– то подпилить, если ключ не поворачивается. Не думаю, что в этом мире кому– либо предоставляется второй шанс.

    Роланд обдумал его слова, потом указал на проселок, уходящий в лес. В лес наблюдающих лиц и поющих голосов. Гармония всего, которая наполняла жизнь значимостью и смыслом, показывала путь к истине, обретению Белизны.

    – А что ты можешь сказать о человеке, к дому которого ведет эта дорога, Эдди? Если он – человек.

    – Я думаю, да, и не потому, что так сказал Джон Каллем. Я это чувствую вот здесь, – и Эдди похлопал себя по груди чуть повыше сердца.

    

    – Я тоже.

    – Ты так говоришь, Роланд?

    – Ага, говорю. Он бессмертный, как ты думаешь? Потому что я много чего навидался за эти годы, а слухов услышал

    

    

    еще больше, но никогда о мужчине или женщине, которые жили вечно.

    – Не думаю, что ему нужно быть бессмертным. Полагаю, все, что от него требуется, так это написать правильную историю. Потому что некоторые истории живут вечно.

    Глаза Роланда вспыхнули пониманием. «Наконец– то,– подумал Эдди. – Наконец– то до него дошло».

    Но как долго он сам не мог этого понять, а потом и смириться с этим? Видит Бог, ему следовало сообразить, что к чему раньше, после стольких чудес, которые ему довелось повидать, и, однако, он никак не мог сделать последний шаг. Не смог его сделать, даже когда окончательно стало ясно, что отец Каллагэн, живой человек, выпрыгнул к нему со страниц выдуманного романа под названием «Салемс– Лот». И шагнуть к цели ему удалось, лишь узнав, что Кооп– Сити находится в Бронксе, а не в Бруклине. Во всяком случае, в этом мире. Который имел ключевое значение для всех остальных.

    – Может, его нет дома,– сказал Роланд, а окружающий мир затих в ожидании.– Может, человека, который нас создал, нет дома.

    – Ты знаешь, что он там.

    Роланд кивнул. Древним светом вспыхнули его глаза, светом костра, который горел всегда, освещая его путь по Лучу от самого Гилеада.

    – Тогда поехали!– прохрипел он.– Поехали, ради твоего отца! Если он – Бог… наш Бог… я взгляну Ему в глаза и спрошу Его, как дойти до Башни!

    – А может, сначала спросить его, как дойти до Сюзанны?

    Эдди пожалел, что задал этот вопрос, едва он сорвался с его губ, и теперь молил Бога, чтобы стрелок на него не ответил.

    Роланд и не ответил. Только вертанул оставшимися пальцами правой руки: «Поехали, поехали».

    Эдди включил первую передачу, прибавил газу, отпустил сцепление, «форд» Джона Каллема тронулся с места и свернул на проселок. Эдди вел машину в великой поющей силе, которая, казалось, пролетала сквозь них, как ветер, превращаю во что– то бестелесное, как мысль или сон в голове какого– нибудь спящего бога. 3

    

    Через четверть мили, на развилке, Эдди повернул налево, хотя на указателе значилось «РОУДЕН»– не «КИНГ». В зеркале заднего обзора висел поднятый ими шлейф пыли. Нежное пение вливалось в него, как спиртное. Волосы по– прежнему стояли дыбом, напрягшиеся мышцы вибрировали. Если бы Эдди пришлось доставать револьвер, скорее всего, он бы его выронил. А если бы пальцы удержали револьвер, то ни о каком прицеливании не могло быть и речи. Он не понимал, как человек, которого они искали, жил так близко от источника этого божественного пения и при этом мог есть, пить, спать, не говоря уж о том, чтобы сочинять истории. Но, разумеется, Кинг не находился в непосредственной близости от источника. Если Эдди не ошибался, пение это шло из Кинга.

    «Но, если у него семья, как насчет них? А если семьи нет, как насчет соседей?»

    Подъездная дорожка уходила направо и…

    – Эдди, стоп,– приказал Роланд, и по голосу чувствовалось, что ему не по себе. Загар, приобретенный в Калье, превратился в тонкую пленку, едва скрывавшую бледность.

    Эдди остановил «форд». Роланд попытался открыть дверцу, но ручка никак его не слушалась, поэтому он до пояса высунулся в окно (Эдди услышал, как скрипнула пряжка ремня о хромированную полоску на дверце), его вырвало. Когда же Роланд вновь плюхнулся на сидение, на его лице отражались усталость и восторг. Глаза, синие, древние, блестящие, повернулись к Эдди.

    – Поехали.

    – Роланд, ты уверен…

    Роланд только вертанул пальцами, глядя прямо перед собой, в пыльное лобовое стекло «форда». «Поехали, поехали, ради твоего отца».

    Эдди тронул автомобиль с места. 14



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.