Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Песнь Сюзанны
Песнь Сюзанны

13Стивен Кинг

    На этот раз падение привело ее не в замок. Роланд рассказывал им несколько историй о случившимся с ним в годы странствий... о сестрах– вампирах и маленьких докторах Элурии, о шагающих водах Ист– Дауна и, конечно, трагическую историю его первой любви. Вот у Сюзанны и создалось впечатление, что она «выпала» из кроличьей норки в одну из этих историй. А может, в одну из овсовых опер («вестернов для взрослых», как их называли), сериалов, которые показывали по каналам относительно новой телевещательной корпорации Эй– би– си6: «Шугарфут» с Таем Хардином, «Маверик» с Джеймсом Гарнером и, фаворит Одетты Холмс, «Чейен» с Клинтом Уокером. (Однажды Одетта написала письмо в дирекцию Эй– би– си с предложением расширить рамки жанра и, соответственно, привлечь новую аудиторию, сняв сериал о странствующем ковбое– негре во второй половине 1860– х годов, после завершения Гражданской войны. Ответа она не получила. Потом поняла,

    6 Эй– би– си (Американ бродкастинг компани» – самая молодая из большой тройки вещательных корпораций. Создана в 1943 г. Свою телесеть создала в 1948 г., позже Эн– би– си и Си– би– эс.

    

    что писать такие письма – нелепость, потеря времени, ничего больше).

    Она увидела конюшню с надписью на фронтоне: «ПОЧИНЕННАЯ СБРУЯ ДЕШЕВО». Увидела отель, предлагающий «ТИХИЕ КОМНАТЫ, ХАРОШИЕ КРОВАТИ». Увидела как минимум пять салунов. Перед одним из них ржавый робот на скрипучих гусеницах вращал головой из стороны в сторону. По центру того места, где полагалось находиться лицу, располагался громкоговоритель в форме рога, вещающий пустынному городу: «Девочки, девочки, девочки! Есть и живые, есть и киборги, но что с того, разницы вы не заметите, они сделают все, что вы захотите, без единой жалобы, такого слова в их лек– Си– коне нет, они удовлетворят любого! Девочки, девочки, девочки! Некоторые киборги, некоторые настоящие, но на ощупь все одинаковые! Они делают все, что вы хотите! Они хотят того же, что и вы!»

    Рядом с Сюзанной шагала все та же молодая белокожая красавица с огромным животом, поцарапанными ногами и прямыми, до плеч, черными волосами. В этот самым момент они проходили под вывеской «ФЕДИКСКИЙ САЛУН «ХОРОШЕЕ ВРЕМЯ», БАР И ТАНЦПЛОЩАДКА». Вылинявшее клетчатое платье подчеркивало, что она практически на сносях и до родов остается совсем ничего. Huaraches, которые она носила в галерее замка, уступили место потрепанным сапогам с короткими голенищами. Точно такие же сапоги были и на ней, и каблуки глухо стучали по дощатой пешеходной дорожке.

    Из одного из заброшенных салунов доносилась веселенькая мелодия, и Сюзанне на ум пришли слова какого– то давнего стишка о парнях, которые славно веселились в «Салуне Маламута».

    Она посмотрела на низкие, вращающиеся на боковых стойках дверцы и нисколько не удивилась, прочитав на них: «САЛУН МАЛАМУТА».

    Замедлила шаг, чтобы заглянуть в салун поверх дверец, и увидела хромированное пианино, которое играло само по себе, пыльные клавиши поднимались и опускались. Механический музыкальный автомат, сработанный, несомненно, столь популярным в здешних краях «Северным центром позитроники», развлекал пустой зал, если не считать сломанного робота да двух скелетов в дальнем углу, на стадии окончательного разрушения, когда кости превращаются в пыль.

    Дальше, в самом конце единственной улицы городка, высилась крепостная стена. Такая высокая и широкая, что загораживала полнеба.

    

    Сюзанна вдруг подняла руку и кулаком стукнула себя по голове. Потом вытянула руки перед собой, щелкнула пальцами.

    – Что ты делаешь?– спросила Миа.– Скажи, прошу тебя.

    – Хочу убедиться, что я здесь. Во плоти и крови.

    – Так и есть. ()

    – Вроде бы да, но как такое может быть?

    Миа покачала головой, показывая, что не знает. И вот в этом, по меньшей мере, Сюзанна могла ей поверить. Детта, похоже, придерживалась того же мнения, раз уж молчала.

    – Это не то, что я ожидала,– Сюзанна крутила головой, оглядываясь. – Такого я совершенно не ожидала.

    – Правда?– спросила ее спутница, не выказывая особого интереса. Шагала Миа вперевалочку, неуклюже, но очень мило, напоминая уточку, той самой походкой, какой отдают предпочтение все женщины на последних неделях, а то и днях беременности. – А чего ты ожидала, Сюзанна?

    – Полагаю, чего– то более средневекового. Похожего на это, – она указала на замок. Миа пожала плечами, как бы говоря, бери, что дают,

    потом спросила: «Вторая с тобой? Мерзкая?» Само собой, спрашивала она о Детте.

    – Она всегда со мной. Моя часть, точно так же, как малой – часть тебя.

    Впрочем, Сюзанне по– прежнему не давал покоя вопрос, а как, собственно, Миа могла забеременеть, если трахали ее, Сюзанну.

    – Я скоро разрожусь малым,– резонно указала Миа.– Но ты– то никогда не отделаешься от нее?

    – Я думала, что отделалась,– честно призналась Сюзанна.– Но она вернулась. Думаю, в основном, для того, чтобы разбираться с тобой.

    – Я ее ненавижу.

    – Знаю,– и Сюзанна знала кое– что еще. Миа, к тому же, и боялась Детту. Очень– очень боялась.

    – Если она заговорит, совещаться нам будет не о чем. Теперь плечами пожала Сюзанна.

    – Она появляется, когда хочет, и говорит, если возникает такое желание. Моего разрешения она не спрашивает.

    А впереди, на той стороне улицы, по которой они шли, высилась арка с надписью:

    ВНИМАНИЮ НАБОРЩИКА! СВЕРИТЬ С ОРИГИНАЛОМ!

    

    СТАНЦИЯ ФЕДИК МОНО ПАТРИЦИЯ ОТКЛЮЧЕН СКАННЕР БОЛЬШОГО ПАЛЬЦА НЕ РАБОТАЕТ ПРЕДЪЯВИТЕ БИЛЕТ СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ПОЗИТРОНИКИ БЛАГОДАРИТ ВАС ЗА ДОЛГОТЕРПЕНИЕ

    Надпись заинтересовала ее куда меньше, чем два предмета, лежащие на грязной станционной платформе, которая начиналась за аркой: детская кукла, такая ветхая, что остались от нее только голова да рука, и, чуть дальше, скалящаяся маска. И хотя изготовили маску, скорее всего, из стали, большая ее часть сгнила, как плоть. А скалилась маска не зубами – звериными клыками. И глаза поблескивали стеклом. У Сюзанны не возникло ни малейших сомнений, что перед ней еще одно творение «Северного центра позитроники». Вокруг маски валялись клочки зеленой материи, из которой в далекие времена сшили капюшон, прикрывавший голову того существа, что носило маску. Сюзанна без труда сопоставила остатки куклы и остатки Волка; ее мама, как иногда любила говорить Детта своим собеседникам (обычно сексуально озабоченным парням на какой– нибудь автостоянке у придорожного ресторана) дураков не растила.

    – Вот куда они привозили детей,– вырвалось у нее.– Вот куда они привозили близнецов, похищенных в Калья Брин Стерджис. Вот где они... что? Оперировали их.

    – Не только из Калья Брин Стерджис,– с полнейшим безразличием ответила Миа,– но привозили. А как только дети оказывались здесь, их отводили вон туда. Я не сомневаюсь, что тебе знакомо и это место.

    Она указала на другую сторону единственной улицы Федика. Недалеко от крепостной стены, которая обрывала и улицу, и город, стоял еще один длинный куонсетский ангар, с ржавой полукруглой крышей и стенами из покрытого слоем грязи гофрированного металла. Окна на стене, обращенной к Сюзанне, заколотили. Вдоль стены тянулся стальной рельс коновязи. С привязанными к ней семью десятками вроде бы лошадей. Все, как одна, серого цвета. Некоторые свалились и лежали, вытянув ноги. Одна или две повернули головы на женские голоса и застыли. Настоящие лошади так себя не вели, но эти и не были настоящими. Сюзанна видела перед собой роботов или киборгов. На языке Роланда они, конечно же, назывались иначе. Многие из них, похоже, выработали свой ресурс. И превратились в металлолом.

    

    На фронтоне здания крепилась ржавая металлическая табличка с надписью:

    «СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ПОЗИТРОНИКИ, ЛТД.

    Федикская штаб– квартира Экспериментальная станция 16– го квадрата дуги

    Максимальный уровень безопасности ВХОД ПО РЕЧЕВОМУ ПАРОЛЮ ПРОВЕРКА РЕТИНАГРАММЫ»

    – Еще один «Доган», не так ли? – спросила Сюзанна.

    – И да, и нет,– ответила Миа.– В действительности это «Доган» всех «Доганов».

    – Куда Волки привозили детей?

    – Ага, и будут привозить. Ибо работа Короля продолжится после того, как будут устранены помехи, созданные твоим приятелем– стрелком. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

    В брошенном на нее взгляде Сюзанны читалось истинное любопытство.

    – Как ты можешь говорить так жестоко и при этом так искренне?– спросила она.– Они привозят сюда детей и роются в их головах, как... как в тыквах. Детей, которые никому не причинили вреда! А назад посылают конченных идиотов, которые, крича от боли, вырастают в гигантов и часто умирают в страданиях. Миа, а если бы твоего ребенка увозили поперек одного из этих седел, а он бы звал тебя, тянулся к тебе ручонками?

    Миа покраснела, но смогла встретить и выдержать взгляд Сюзанны.

    – Каждый должен следовать дорогой, которую проложила у его ног ка, Сюзанна из Нью– Йорка. Моя дорога – выносить и родить малого, вырастить его и, таким образом, положить конец походу твоего дина. И его жизни.

    – Это удивительно, но все, похоже, думают, будто им известно, что для них уготовано ка,– пожала плечами Сюзанна. – Ты не считаешь сие удивительным?

    – Я считаю, что ты высмеиваешь меня, потому что боишься,– сухо ответила Миа.– Если эти насмешки поднимают тебе настроение, продолжай,– она раскинула руки и чуть поклонилась, подавшись вперед над огромным животом.

    Они остановились на дощатой пешеходной дорожке перед магазином «ДАМСКИЕ ШЛЯПЫ И ОДЕЖДА», напротив федикского «Догана», и Сюзанна подумала: «Продержись день, не забывай, ты здесь и для этого. Убей время. Как можно дольше продержи Миа в отдельном теле, не позволяй ей вернуться в то двухцветное, которое мы видели в кабинке женского туалета».

    – Я не насмехаюсь над тобой, – возразила Сюзанна. – Я только прошу тебя встать на место одной из матерей Кальи Брин Стерджис». Миа сердито замотала головой, черные волосы летали вкруг ушей, терлись о плечи.

    – Я не определяла их судьбу, женщина, а они не определяют мою. Так что плакать о них я не буду, будь уверена. Хочешь ты выслушать мою историю или нет?

    – Да, пожалуйста.

    – Тогда давай присядем, ноги очень уж устали. 10

    Они повернули назад и, пройдя три– четыре дома, в салуне «Джин– Пуппи» нашли стулья, которые могли выдержать их вес. Но в самом салуне, где пахло пылью и смертью, оставаться не захотели. Вытащили стулья на дощатую дорожку, и Миа со вздохом облегчения опустилась на свой.

    – Скоро, – сказала она. – Скоро ты родишь, Сюзанна из Нью– Йорка, и я тоже рожу.

    – Возможно, я ничего не понимаю. А больше всего меня удивляет, что ты рвешься к этому Сейру, хотя прекрасно знаешь, что он служит Алому Королю.

    – Тихо!– Миа сидела, расставив ноги, и ее огромный живот выпирал вперед, словно разглядывал пустынную улицу.– Дело в том, что именно слуга Короля дал мне шанс выполнить предназначение, уготовленное мне ка. Не Сейр, другой, что гораздо ближе к Королю. Перед которым отчитывается Сейр. Звать его Уолтер. Сюзанна вздрогнула, услышав имя древнего заклятого врага Роланда. Миа, не отрывавшая от него глаз, мрачно улыбнулась.

    – Вижу, имя тебе знакомо. Что ж, может, и говорить мне придется меньше. Видят боги, никогда в жизни мне не приходилось столько ворочать языком. Разговоры – это не для меня. Я создана, чтобы родить малого и воспитать его, не больше того. Но и не меньше.

    Сюзанна предпочла не отвечать. Убийство вроде бы стало ее ремеслом, пусть в данной ситуации она убивала время, но ей уже начала надоедать зацикленность Миа на малом. Не говоря уж о том, что зацикленность эта пугала.

    Словно перехватив ее мысли, Миа продолжила: «Я – такая, как есть, и меня это полностью устраивает. Если других – нет, что мне до этого? Плевать я на них хотела!»

    «Сказано в лучших традициях Детты»,– подумала Сюзанна, но опять промолчала. Сочла, что спокойнее держать рот на замке.

    И после паузы Миа заговорила вновь: «Однако, я бы солгала, не сказав, что возвращение сюда навевает… определенные воспоминания. Йя– я!– и неожиданно рассмеялась. Смех этот удивил Сюзанну, прекрасный и мелодичный.

    – Расскажи мне свою историю,– попросила она.– На этот раз всю, от начала и до конца. У нас есть время, схватки пока не начнутся.

    – Ты так говоришь?

    – Да. Рассказывай. Несколько мгновений Миа разглядывала улицу, пыльную, без единого следа на оггане, давно и навсегда покинутую. И пока Сюзанна ждала, когда же Миа начнет свой рассказ, она впервые обратила внимание на отсутствие в Федике теней. Она все хорошо видела, но над галереей, бегущей по вершине крепостной стены, не сияла луна, а Сюзанна не могла утверждать, что на дворе день. «Здесь нет времени,– прошептал голос в голове, чей, она не имела ни малейшего понятия.– Это место в межвременье, Сюзанна; место, где тени отменены, а время затаило дыхание».

    И тут Миа начала. Рассказ ее оказался короче, чем ожидала Сюзанна (короче, чем ей хотелось бы, учитывая наказ Эдди продержаться день), но многое объяснил. Даже больше, чем Сюзанна рассчитывала. Она слушала и в ней все сильнее закипала ярость. И почему нет? Похоже, ее не просто изнасиловали в том круге из камней и костей. Еще и ограбили, и такому странному ограбления, пожалуй, не подвергалась ни одна женщина.

    Более того, ограбление это растянулось во времени и продолжалось до сих пор. 11 ()

    – Посмотри туда, может тебе будет интересно,– молвила женщина с огромным животом, которая сидела рядом с Сюзанной на дощатой пешеходной дорожке.– Посмотри, и ты увидишь, какой была Миа до того, как получила свое имя.

    Сюзанна посмотрела в указанном направлении. Поначалу увидела только отвалившееся от фургона колесо, растрескавшееся и давно опустевшее корыто, из которого когда– то поили лошадей, и серебристую звездочку: видать в стародавние времена кто– то из ковбоев потерял колесико шпоры. Потом, очень медленно, в воздухе словно начал собираться туман, превращаясь в обнаженную женщину. Ее красота приковывала взгляд, завораживала… Сюзанна поняла это еще до того, как смогла хорошенько разглядеть ее. Определить возраст не представлялось возможным. Черные волосы падали на плечи. На плоском животе виднелась впадина пупка, которую любой мужчина, любящий женщин, с радостью заполнил своим языком. Сюзанна (а может, Детта), подумала: «Черт, я бы тоже заполнила». А прячущаяся между бедер женщины– призрака расселина. Она обладала даже большим притяжением.

    – Такой я была, когда появилась здесь,– пояснила беременная женщина, сидевшая рядом с Сюзанной. Казалось, комментировала фотографии, сделанные во время отпуска. «Вот это я у Большого Каньона. Вот это – в Сиэтле. Вот это – на плотине Гранд– Кули7. А тут я – на Главной улице Федика, прошу любить и жаловать». Беременная женщина тоже была красавицей, но красота ее отличалась от красоты той, что материализовалась из воздуха. Беременная женщина выглядела на определенный возраст, старше двадцати пяти, но, безусловно, моложе тридцати, и ее лице отражался жизненный опыт. По большей части, негативный.

    – Я говорила, что я – первородный демон, тот, что занимался любовью с твоим дином, но в этом лгала. Думаю, ты меня раскусила. Лгала не ради выгоды, а потому… ну, не знаю… наверное, потому, что мне хотелось оказаться на месте того демона. Я хотела, чтобы ребенок и в этом был моим…

    – Твоим с самого начала.

    – Ага, с самого начала… ты говоришь правду,– они наблюдали, как обнаженная женщина идет по улице: руки двигались в такт шагам, завораживающе плавно покачивались бедра. Следов на оггане женщина не оставляла.

    Плотина Гранд– Кули – бетонная плотина на р. Колумбия а штате Вашингтон, одна из крупнейших в мире. Построена в 1934– 41 гг.

     – Я рассказывала тебе о существах невидимого мира, которые остались после того, как отступил Прим. Большинство умерло, как умирают рыбы и морские животные, выброшенные на берег, в чужую для них воздушную среду. Но всегда находятся такие, кому удается приспособиться, вот и я оказалась среди этих неудачников. Я бродила по всему миру и, если находила мужчин на его просторах, то принимала образ, который ты видишь.

    Как модель на подиуме (правда, забывшая надеть самое модное парижское платьице, для демонстрации которого, ее, собственно, и пригласили) женщина на улице развернулась на мысках, ягодицы с удивительной легкостью напряглись, под ними на мгновение образовались впадины– полумесяцы. Она зашагала в обратную сторону, глаза под прямой челкой не отрывались от какой– то точки на горизонте, волосы покачивались около ушей. Сережек женщина не носила.

    – Когда я находила кого– нибудь с членом, я его трахала,– продолжила Миа.– В этом я ничем не отличалась от первородного демона, который сначала попытался совокупиться с вашим мальчиком, а потом проделал это с твоим дином. И это обстоятельство, пожалуй, указывает на то, что в моей лжи была доля правды. И я нашла твоего дина привлекательным,– от нотки жадности голос погрубел. Пребывающая в Сюзанне Детта решила, что это сексуально. Пребывающая в Сюзанне Детта чуть развела губы в усмешке. Да, она понимала, о чем толковала Миа.

    – Я их трахала, а если они не могли вырваться, затрахивала до смерти, – буднично. «После плотины Гранд– Кули мы поехали в Йосемит8». – Ты замолвишь за меня словечко своему дину, Сюзанна? Если увидишь его вновь?

    – Да, если хочешь.

    – Однажды он встретил человека, плохого человека, его звали Амос Дипейп, брата Роя Дипейпа, который приехал в Меджис с Джонасом. Твой дин думает, что Амос Дипейп погиб от укуса змеи. В каком– то смысле, да… но только змеей была я.

    Сюзанна промолчала.

    – Я трахала их не ради секса, я трахала их не для того, чтобы убить. У меня не возникало никаких эмоций, когда они умирали и их члены вываливались из меня, как тающие сосульки. Если честно, я даже не знала, почему я их трахала, пока не попала сюда, в Федик. В те давние

    8 Йосемит, Йосемитский национальный парк – заповедник на востоке центральной части Калифорнии в горах Сьерра– Невада

     дни здесь еще жили мужчины и женщины; Красная Смерть не добралась сюда, ты понимаешь. Разлом в земле за городом уже был, но переброшенный через него мост еще не обрушился. Люди здесь жили упрямые, не захотели покидать насиженное гнездо, даже когда появились слухи о призраках в замке Дискордия. Поезда еще ходили, хотя и нерегулярно…

    – Дети?– спросила Сюзанна.– Близнецы?– она помолчала. – Волки?

    – Нет, все это появилось через две дюжины столетий. Может, и позже. Но ты слушай меня. У одной пары в Федике был ребенок. Ты и представить себе не можешь, Сюзанна из Нью– Йорка, как редко в те дни встречались дети, потому что в большинстве своем люди были такими же бесплодными, как первородные демоны, а остальные чаще всего рожали медленных мутантов или таких уродов, что убивали их, едва те успевали сделать первый вдох. А многие просто рождались мертвыми. Но этот ребенок! Она хлопнула в ладоши, ее глаза засверкали.

    – Кругленький, розовый, с чистой кожей, если не считать одного родимого пятна… Увидев его, я сразу поняла, для чего создана. Я трахалась не ради секса, не потому, что во время коитуса практически становилась женщиной, не потому, что убивала большинство своих партнеров. Я трахалась, что зачать такого ребенка. Такого, как их Майкл. ( )

    Она наклонила голову, вздохнула.

    – Я могла бы его забрать, знаешь ли. Могла бы пойти к мужчине, трахала бы его, пока он не потерял голову, а потом шепнула бы на ухо, что он должен убить свою жену. И она бы ушла в пустошь, которой заканчивается тропа. А потом я бы затрахала его до смерти, и ребенок, этот прекрасный, розовый, маленький ребенок стал бы моим. Ты понимаешь?

    – Да,– кивнула Сюзанна. Ее начало мутить. А перед ними, посреди улицы, женщина– призрак вновь развернулась и двинулась в обратном направлении. А чуть дальше ржавый робот– зазывала продолжал свой бесконечный монолог: «Девочки, девочки, девочки! Есть и живые, есть и киборги, но что с того, разницы вы не заметите!»

    – Но оказалось, что я не могу к ним приблизиться. Словно вокруг них очертили магический круг. Полагаю, это сделал ребенок.

    А потом пришла болезнь. Красная смерть. Некоторые говорили, что в замке кто– то что– то открыл, какой– то горшок с демонским зельем, который следовало навечно оставить закрытым. Другие утверждали, что источник болезни – разлом, его же называли Жопой Дьявола. Так или иначе, но Красная смерть положила конец жизни в Федике, жизни на краю Дискордии. Многие ушли или уехали в фургонах. Майкл и его родители остались, надеясь на прибытие поезда. День проходил за днем, я ждала появления признаков болезни, красных точек на толстых щечках малыша и на его пухлых ручонках, но они так ине появились. Никто из всех троих не заболел. Возможно, они действительно находились в магическом круге. Я думаю, дело только в этом. А потом прибыл поезд. Патриция. Моно. Ты меня понима…

    – Да,– не дала ей договорить Сюзанна. Она и так знала все, что ей хотелось знать о близнеце Блейна Моно. В далекие времена маршрут Патриции, должно быть, проходил как через Федик, так и через Луд.

    – Так вот, они поднялись в вагон. Я наблюдала с платформы, из глаз текли никому невидимые слезы, из груди вырывались никому не слышные крики. Они взяли с собой и своего малыша… к тому времени ему уже исполнились три или четыре года, он ходил и говорил. Они уехали. Я попыталась последовать за ними, Сюзанна, но не смогла. Стала пленницей Федика. Осознание моего предназначения заставило меня остаться.

    Сюзанна хотела спросить, о чем это говорит Миа, но решила промолчать.

    – Проходили годы, десятилетия, века. В Федике я видела только роботов да непохороненные тела тех, кого унесла Красная Смерть. И тела эти превращались сначала в скелеты, а потом в пыль. Наконец, вновь появились люди, но я не решалась подойти к ним, потому что они были его людьми.

    – Алого Короля?

    – Ага, с кровавыми дырами во лбу. Они пошли туда,– Миа указала на «Доган» Федика, Экспериментальную станцию 16– го квадрата дуги.– И скоро их проклятые машины заработали вновь, как будто они по– прежнему верили, что машины смогут удержать мир. Нет, ты понимаешь, они не стремились удержать мир, совсем наоборот! Нет, нет, нет, они хотели его разрушить! Они принесли кровати…

    – Кровати! – вздрогнув, воскликнула Сюзанна. На улице женщина опять поднялась на мыски и развернулась в еще одном изящном пируэте.

    – Ага, для детей, хотя прошли еще долгие годы, прежде чем Волки начали привозить их сюда, и задолго до того, как ты стала частью истории своего дина. Однако, я оставалась в Федике, и здесь ко мне пришел Уолтер.

    – Можешь ты заставить эту женщину исчезнуть? – резко, даже сердито, спросила Сюзанна.– Я знаю, она – это прежняя ты, идею я поняла, но она меня… ну, не знаю… нервирует. Можешь ты заставить ее уйти?

    – Ага, если хочешь,– Миа поджала губы и дунула. Волнующая красавица, призрак без имени, растаяла, как дым. Несколько секунд Миа молчала, настраиваясь на продолжение своей истории.

    – Уолтер… увидел меня. В отличие от других мужчин. Даже те, кого я затрахивала до смерти, видели только то, что хотели видеть. Или то, что я позволяла им увидеть, – она улыбнулась не очень– то и приятным воспоминаниям.– Некоторые умирали, думая, что трахают собственных матерей! Тебе бы посмотреть на их лица!– улыбка поблекла. – Но Уолтер увидел меня.

    – Как он выглядел?

    – Трудно сказать, Сюзанна. Он ходил в капюшоне, а под ним улыбался, такой он был улыбчивый, и он поговорил со мной. Вот там, – она указала на федикский салун «Хорошее время» чуть подрагивающим пальцем.

    – На лбу отметины не было?

    – Нет, я в этом уверена, и он не был одним из тех, кого отец Каллагэн называл «низкими людьми». Они– то занимались Разрушителями. Разрушителями и только ими.

    Вот тут в Сюзанне начала подниматься злость, хотя она и старалась этого не показывать. Миа имела доступ ко всем ее воспоминаниям, то есть ко всем планам и секретам их ка– тета. У нее возникла ассоциация с побывавшим в доме вором, который не только украл деньги и просмотрел личные бумаги, но и перемерял твое нижнее белье.

    Неприятная, крайне неприятная ассоциация.

    – Уолтера, полагаю, ты могла бы назвать премьер– министром Алого Короля. Он часто путешествует в чужом обличье, в разных мирах его знают под разными именами, но он всегда улыбается, всегда смеется…

    – Однажды я с ним встретилась,– ответила Сюзанна.– Тогда его звали Флегг. Надеюсь, что мы встретимся вновь.

    – Если бы ты хорошо его знала, то желания увидеть его вновь у тебя бы не возникало.

    – Разрушители, о которых ты упомянула… где они?

    – Как где? В Тандерклепе, разве ты не знаешь? В стране теней. Почему ты спрашиваешь?

    – Исключительно из любопытства,– ответила Сюзанна и вроде бы услышала Эдди: «Задавай любые вопросы, на которые она ответит. Продержись день. Дай нам шанс успеть к тебе». Она надеялась, что теперь, когда они находились в разных телах, Миа не могла читать ее мысли. Если могла, шансы на спасение стремились к нулю, как у людей, оказавшихся без весел в лодке, которую несло по бурной реке.– Вернемся к Уолтеру. Можем мы о нем поговорить? Миа обреченно пожала плечами, как бы показывая, что деваться некуда, но Сюзанна ей не поверила. Как давно у Миа в последний раз появлялась возможность выговориться? И ответ напрашивался простой: да никогда не было у нее такой возможности. И все вопросы, которые задавала Сюзанна, все сомнения, которые высказывала… конечно же, многие наверняка приходили Миа в голову. Она их тут же отметала, полагая кощунственными, однако, они приходили, потому что дурой Сюзанна ее не считала. Разве что одержимость одной идеей лишило ее разума. Сюзанна решила, что над этим стоит подумать.

    – Сюзанна? Ушастик– путаник откусил тебе язык?

    – Нет, просто я подумала, какое же ты испытала облегчение, когда он пришел к тебе. Миа обдумала ее слова, улыбнулась. Улыбка эта изменила лицо белой женщины, теперь она выглядела юной, бесхитростной, застенчивой. Сюзанне даже пришлось напомнить себе, что эта внешность Миа обманчивая.

    – Да! Так и было! Разумеется, так и было!

    – После того, как ты открыла свое предназначение и благодаря этому оказалась в ловушке… увидев, как Волки готовятся привозить детей и оперировать их… после всего этого приходит Уолтер. Дьявол, безусловно, но, по меньшей мере, он может тебя видеть. ПО меньшей мере, может выслушать твою печальную историю. И он делает тебе предложение.

    – Он сказал, что Алый Король даст мне ребенка,– ответила Миа и обняла руками здоровенный живот.– Моего Мордреда, которому в самом скором времени предстоит появиться на свет. 12

    Миа вновь указала на Экспериментальную станцию. Ту самую, которую назвала «Доганом» «Доганов». Последние остатки улыбки еще кривили ей губы, но ничего счастливого и радостного в ней уже не осталось. А глаза блестели от страха и, возможно, благоговейного трепета.

    – Именно там они изменили меня, сделали смертной. Когда– то таких лабораторий было много, по– другому и быть не могло, но теперь, даю голову на отсечение, осталась одна– единственная во Внутреннем, Срединном и Крайнем мирах. Место это одновременно восхитительное и ужасное. Туда меня и отвели.

    – Я не понимаю, о чем ты,– Сюзанна думала о своем «Догане». Который, само собой, был неким отражением «Догана» Джейка. Действительно, место странное, со всеми этими мерцающими лампами и множеством телевизионных экранов, но не пугающее.

    – Под лабораторией находятся тоннели, которые уходят под замок. В конце одного из них есть дверь, которая открывается с той стороны Тандерклепа, где находится Калья, у самого края тьмы. Ее и используют Волки, когда отправляются в свои набеги.

    Сюзанна кивнула. Слова Миа многое объясняли.

    – И детей они уводят тем же путем?

    – Нет, женщина, и тебя это порадует. Как и многие двери, та, что доставляет Волков из Федика на границу Тандерклепа к Калье, обеспечивает только одностороннее движение. Как только ты проходишь дверь, она исчезает.

    – Потому что это не магическая дверь, правда? Миа улыбнулась, кивнула, хлопнула себя по колену. Сюзанна смотрела на нее, чувствуя, как нарастает волнение.

    – Это еще одна половина пары, один из близнецов,– выдохнула она.

    – Ты так говоришь?

    – Да. Только на этот раз Труляля и Траляля – наука и магия. Рациональное и иррациональное. Здравомыслие и безумие. Неважно, какими терминами ты воспользуешься, если есть что– то одно, у него обязательно найдется пара.

    – Неужели? Ты так считаешь?

    – Да! Магические двери, вроде той, что нашел Эдди, и через которую ты перетащила меня в Нью– Йорк, обеспечивают двустороннее движение. Двери, которые изготовил «Северный центр позитроники», чтобы заменить их, когда Прим спал, а магия иссякла… они могут «открываться» только в одну сторону. Это я поняла правильно?

    – Думаю, да.

    – Возможно, до того, как мир сдвинулся, они просто не успели придумать, как обеспечить двустороннюю телепортацию. В любом случае, Волки попадают в Калья с помощью двери, а возвращаться в Федик им приходится на поезде. Так? Миа кивнула. Сюзанна более не вспоминала о том, что она всего лишь пытается убить время. Такая информация впоследствии могла очень даже пригодиться.

    – А после того, как люди Короля, «низкие люди» Каллагэна покопались в мозгах детей, что происходило потом? Наверное, они возвращались через дверь под замком. Попадали в то же место, откуда Волки начинали набег. И до дома их довозил поезд.

    – Ага.

    – А почему они вообще возвращают детей?

    – Женщина, я не знаю,– тут Миа перешла на шепот.– Под замком Дискордия есть еще одна дверь. Еще одна дверь в комнатах руин. Только через эту дверь… – одна облизала губы. – Через эту дверь уходят в тодэш.

    – Тодэш?– переспросила Сюзанна.– Я знаю это слово, знаю, что оно означает, но не понимаю, с чего такой страх перед…

    – Миров бесконечное множество, в этом твой дин совершенно прав, но, даже когда все эти миры близки между собой, скажем множество Нью– Йорков, их разделяют бесконечные пространства. Представь себе пространства между внутренней и наружной стенами дома. Пространства, где всегда темно. Но ведь темнота не говорит о том, что пространство это пустое. Не так ли, Сюзанна?

    «В тодэшной тьме живут чудовища». Кто так говорил? Роланд? Вроде бы нет, тодэш он называл Прыжком, да и какое это имело значение? Главное, она понимала, что имела в виду Миа, а если так, это было ужасно.

    – В стенах живут крысы, Сюзанна. В стенах живут летучие мыши. В стенах живут кусачие, сосущие кровь насекомые.

    – Прекрати, мне все ясно.

    – Эта дверь под замком – одна из их ошибок, я в этом убеждена, потому что ведет она в никуда. В тьму между мирами. В тодэшное пространство. Но не пустое, – она еще больше понизила голос.– Эта дверь для злейших врагов Алого Короля. Их бросают в тьму, где они могут жить долгие годы, слепые, бредущие неведомо куда, безумные. Но конец их ждет один: что– то их находит и пожирает. Чудовища, представить себе которых наш разум просто не в силах. Сюзанна попыталась нарисовать дверь и то, что ждало за ней. Не хотела, но ничего не смогла с собой поделать. Во рту у нее пересохло. А Миа продолжила все так же тихо, доверительно: «Существовало много мест, где древние люди пытались соединить магию и науку, но это, возможно, единственное оставшееся,– она мотнула головой в сторону «Догана». – Именно туда отвел меня Уолтер, чтобы сделать меня смертной, чтобы мой путь навсегда разошелся с путем Прима. Чтобы сделать меня такой же, как ты». 13

Миа знала не все, но Сюзанне уже стало ясно, что Уолтер/Флегг предложил призраку, который потом стал Миа, сделку, обратную предложенной Фаусту. Если она соглашалась расстаться со своим практически вечным, но бестелесным состоянием и стать смертной женщиной, то могла забеременеть и родить ребенка. Уолтер честно признал, что получит она очень мало, отдавая все, что у нее есть. Ребенок не будет расти, как растут нормальные дети, как рос Майкл под невидимым, но восхищенным взглядом Миа, и она будет растить его только семь лет, но какими прекрасными смогут стать эти годы!

    О подробностях Флегг тактично умалчивал, предоставляя Миа возможность рисовать это невыразимо сладкое будущее: как она будет кормить своего ребенка и мыть его, не пропуская нежных складочек под коленями и за ушками; как будет целовать медовую кожу между лопатками; как будет гулять с ним, держа за обе ручки, пока он будет учиться ходить, переваливаясь с ножки на ножку; как будет учить его читать, показывать в небе Старую Звезду и Древнюю Матерь, рассказывать историю о том, как Рыжий Сэм украл у вдовы краюху хлеба; как будет обнимать его и поливать щеки благодарными слезами, когда он произнесет свое первое слово, и понятно какое: «Мама».

    Этот восторженный рассказ вызвал у Сюзанны смешанные чувства жалости и цинизма. Конечно же, Уолтер виртуозно провел свою партию, продав призраку эту идею, и, как всегда, лучший способ для этого – задействовать воображение покупателя. Он даже предложил чисто сатанинский период пребывания у нее ребенка: семь лет. «Просто распишитесь вот на этой строчке из точечек, мадам, и, пожалуйста, не обращайте внимания на запах серы. Как ни стараюсь, не могу очистить от него свою одежду».

    Сюзанна понимала суть сделки, но все– таки с трудом представляла себе, что такое возможно. Призрак отдавал бессмертие за тошноту по утрам, за набухающие и болящие груди и, в последние шесть недель беременности, необходимость ходить по малой нужды каждые пятнадцать минут. И подождите, дамы и господа, это еще не все! Прибавьте два с половиной года смены подгузников, отяжелевших от мочи и загруженных говном! А бессонные ночи, когда у ребенка режется первый зуб, и он кричит от боли (и радуйся, мамочка, осталось вылезти только тридцати одному9). Эти первые магические капли слюны, которые летят изо рта при недовольном крике ребенка! Эта первая теплая струйка мочи, которая стекает по твоей переносице, когда ребенок выстреливает ею аккурат в тот момент, когда ты меняешь ему подгузник!

    И да, в этом, несомненно, присутствовала магия. Пусть детей у Сюзанны не было, она знала, если мать любит ребенка, что– то магическое будет и в грязных пеленках, и даже в желудочной колике. Но родить ребенка с тем, чтобы его отняли у тебя, когда начинается самое хорошее время, когда у ребенка наступает, и с этим согласны большинство родителей, период благоразумия, здравомыслия и ответственности? Позволить унести его за красный горизонт Алого Короля? Это же ужасно. Неужто Миа, ослепленная перспективой стать матерью, не понимала, что теперь урезается и обещанная ей малость? Уолтер/Флегг в Федике, население которого выкосила Красная Смерть, вел речь о семи годах с малышом. А вот в телефонном разговоре с Миа, находившейся в номере отеля «Плаза– Парк» Сейр скостил этот срок до пяти лет.

    В любом случае, Миа приняла условия человека в черном. И действительно, для того, чтобы получить ее согласие, особых усилий и не потребовалось. Ее создали для того, чтобы она стала матерью, именно за этим она поднялась из Прима, она осознала это с того самого момента, как увидела человеческого ребенка, Майкла. Как она могла сказать нет? Даже если бы ей предложили три года, даже если бы предложили один, как? С тем же успехом можно ожидать, что давно сидящий на игле наркоман отказался бы от предложенного ему полного шприца.

    Миа отвели на Экспериментальную станцию. Улыбающийся, саркастичный (и, несомненно, вызывающий страх) Уолтер, который называл себя то Уолтер Крайнего мира, то Уолтер Всех миров, устроил ей экскурсию. Они увидела большой зал, заставленный кроватями, ожидающих прибытия детей. К изголовью каждой подсоединялся стальной шлем, от которого отходила гибкая сегментированная стальная

    9 Вроде бы молочных зубов двадцать четыре, но, возможно, речь идет о необычном ребенке

    трубка. Ей не хотелось думать, для чего предназначено это оборудование. Ей также показали и тоннели под Замком– над– бездной, и места, где стоял сильный и удушающий запах смерти. Она… там царила красная темнота и она…

    – Ты к тому времени уже стала смертной?– спросила Сюзанна. – Тебя послушать, так стала.

    – Процесс уже пошел, – ответила Миа. – Уолтер называл этот процесс становлением.

    – Хорошо. Продолжай. Тут воспоминания Миа потонули в темном тумане, не в тодэшной тьме, но тоже не вызывающем приятных ощущений. Какая– то амнезия, от которой остался только цвет – красный. Цвет, которому Сюзанна привыкла не доверять. Сопровождался путь беременной женщины из мира призраков в мир плоти, ее превращения в Миа, проходом через какую– то дверь? Она этого не знала. Но без периода темноты, потери сознания, полагала она, не обошлось, а потом она очнулась: «…какой ты меня видишь. Естественно, еще не беременной».

    По Уолтеру выходило, что Миа не сможет зачать ребенка, даже став смертной женщиной. Выносить – да, забеременеть – нет. И здесь на помощь пришел один из первородных демонов, оказавший Алому Королю большую услугу, взяв сперму Роланда в женском обличье и влив ее Сюзанне в мужском. Была и еще одна причина. Уолтер о ней не упомянул, но Миа и так знала об этом.

    – Это пророчество,– она смотрела на пустынную улицу Федика, по которой более не дефилировала женщина– призрак. На другой стороне, перед «Федикским кафе» с надписью «ВКУСНАЯ ЕДА НЕДОРОГО» под названием, молчаливо застыл ржавый робот, похожий на Энди из Кальи.

    – Какое пророчество? – спросила Сюзанна.

    – «Тот, кто станет последним в роду Эльда, зачнет ребенка, совершив инцест, совокупится со своей сестрой или дочерью, и этот ребенок будет помечен, по красной пятке узнают его. Именно он остановит дыхание последнего воина».

    – Женщина, я – не сестра Роланда и уж точно не его дочь! Возможно, ты не заметила маленького, но существенного различия в цвете нашей кожи, однако, он, так уж вышло, белый, ая – черная,– но Сюзанна, тем не менее, поняла, о чем говорит пророчество. Есть много путей для создания семьи. Родство по крови – лишь один из них.

    – Разве он не говорил тебе, что означает слово дин? – спросила Миа.

    – Разумеется, говорил. Лидер. Если бы он возглавлял целую страну, а не горстку зеленых, новоиспеченных стрелков, то звался бы королем.

    – Лидер и король, ты говоришь правильно. А теперь скажи мне, Сюзанна, не являются ли эти слова жалкой заменой другого слова? Сюзанна промолчала. Миа кивнула, но при этом поморщилась от схватки. И продолжила, едва живот успокоился.

    – Сперма принадлежала Роланду. Насколько мне известно, ее сохранили каким– то методом, разработанном древними людьми, пока первородный демон менял свою сущность, превращался из женщины в мужчину, но это мелочи. Важно другое: она оставалась живой и нашла себе пару, как и предсказывала ка.

    – Мою яйцеклетку.

    – Твою яйцеклетку.

    – Когда меня насиловали в каменном круге.

    – Ты говоришь правильно. Сюзанна посидела, глубоко задумавшись. Наконец, подняла голову.

    – Мне представляется, что я не ошиблась и в другом. Я это уже говорила, тебе не понравилось, полагаю, не понравится и сейчас, но… девочка, ты всего лишь сиделка. На этот раз ответной вспышки ярости не последовало. Миа лишь улыбнулась.

    – А к кому приходили месячные, пусть и сопровождаемые утренней тошнотой? К тебе. И у кого сейчас большой живот? У меня. Если кто и был сиделкой, Сюзанна из Нью– Йорка, так это ты.

    – Как такое может быть? Ты знаешь? Миа знала. 14

Младенец, сказал Уолтер, будет переправляться Миа, отсылаться клетка за клеткой, как одна за другой отсылаются строчки факса.

    Сюзанна уже открыла рот, чтобы спросить, а что такое факс, она о нем слыхом не слыхивала, потом закрыла. В принципе она уловила смысл сказанного Миа, и этого хватило, чтобы ее переполнили ярость и благоговейный трепет. Она была беременной. Более того, по существу, оставалась беременной и в этот самый момент. Но младенец переправлялся (как по факсу) Миа. Это процесс, который начался быстро, а потом замедлился? Или наоборот, начался медленно, а потом набрал скорость? Сюзанна склонялась в сторону второго варианта, потому что по прошествию времени стала чувствовать себя менее беременной. Живот, который немного округлился, и тот вновь стал плоским. И теперь она понимала, почему и она, и Миа испытывали одинаковую привязанность к малому: если уж на то пошло, он принадлежал им обоим. Перешел от одной к другой, как… кровь при переливании.

    «Только когда берут твою кровь, чтобы перелить кому– то еще, у тебя спрашивают разрешения. Если это врачи, конечно, а не какой– нибудь вампир отца Каллагэна. Ты гораздо ближе к вампирам, Миа, не так ли?»

    – Наука или магия?– спросила Сюзанна.– Которая из них позволила тебе украсть моего ребенка?

    От этих слов Миа чуть покраснела, но, повернувшись к Сюзанне, смогла встретить ее взгляд.

    – Не знаю,– ответила она.– Должно быть, сочетание обоих. И не думай, что правота на твоей стороне! Он – во мне, не в тебе. Он питается моей кровью, моими костями, не твоими.

    – И что с того? Ты думаешь, это что– нибудь меняет? Ты его украла, с помощью какого– то мерзкого колдуна.

    Миа яростно замотала головой, волосы заметались вкруг лица.

    – Нет?– спросила Сюзанна.– Тогда как вышло, что не ты ела лягушек, отлавливая их в болоте, поросят, вытащенных из свинарника, и прочую, Бог знает какую гадость? Как вышло, что тебе понадобились все эти выдумки насчет банкетов в замке, где ты вроде бы и кормилась? Короче, сладенькая, как вышло, что питание для твоего ребенка поступало через мою глотку?

    – Потому что… потому что…– глаза Миа, Сюзанна это видела, наполнились слезами.– Потому что земля здесь бесплодная. Проклятая земля! Здесь Красная смерть и край Дискордии. Здесь я не могла кормить своего малого!

    Хороший ответ, решила Сюзанна, но далеко не полный. И Миа тоже это знала. Потому что младенец Майкл, идеальный младенец Майкл, был зачат здесь, здесь родился и здесь же рос до того самого дня, когда Миа увидела его в последний раз. И, если она так уверена в правильности своего ответа, с чего взялись эти слезы?

    – Миа, они лгали тебе, говоря, что это твой малой.

    – Ты этого не знаешь, поэтому не говори так, не причиняй мне боль!

    – Я знаю,– и она знала. Но доказательств у нее не было, черт бы всех побрал! Как доказать то, что чувствуешь, даже если это сильное чувство?

    – Флегг… Уолтер, если тебе так больше нравится, пообещал тебе семь лет. Сейр говорит, что у тебя будет пять лет. А если они протянут тебе сертификат «ДЕЙСТВИТЕЛЕН ДЛЯ ВОСПИТАНИЯ РЕБЕНКА В ТЕЧЕНИЕ ТРЕХ ЛЕТ. ПРИ НАЛИЧИИ ПЕЧАТИ», когда ты придешь в «Дикси– Пиг»? Тебя и это устроит?

    – Этого не случится! Ты такая же мерзкая, как и другая! Заткнись! 13



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.