Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Страницы:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ...23 В конец »»

Обложка книги Стивена Кинга -  Песнь Сюзанны
Песнь Сюзанны

1Стивен Кинг

    Строфа 1 Крушение луча.

1

    

    – Как долго продержится магия?

    Поначалу никто не ответил на вопрос Роланда, поэтому он задал его вновь, на этот раз подняв глаза на двух мэнни, которые сидели напротив него в гостиной дома отца Каллагэна, Хенчека и Кантаба, мужа одной их многочисленных внучек патриарха. Они держались на руки, по обычаю мэнни. Старик потерял в этот день внучку, но, если и скорбел, на суровом, закаменевшем лице никаких эмоций не отражалось.

    Рядом с Роландом, никого не держа за руку, молчаливый и смертельно бледный, расположился Эдди Дин. Чуть дальше, на полу, скрестив ноги, устроился Джейк Чеймберз. Затащил Ыша себе на колени, такого Роланд никогда не видел и, если ему кто сказал, не поверил бы, что ушастик– путаник позволяет так с собой обращаться. И Эдди, и Джейка забрызгала кровь. Джейка – его друга Бенни Слайтмана. Эдди – Маргарет Эйзенхарт, в девичестве Маргарет из клана Красной тропы, погибшей в бою внучки Хенчека. И Эдди, и Джейк выглядели уставшими, не меньшую усталость испытывал сам Роланд, но не сомневался, что эту ночь рассчитывать на отдых им не придется. Из города доносились приглушенные расстоянием треск фейерверков, пение и радостные крики. Здесь же никто ничего не праздновал. Бенни и Маргарет умерли, Сюзанна пропала.

    –  Хенчек, скажи мне, прошу тебя, как долго продержится магия? Старик рассеянно погладил бороду.

    – Стрелок… Роланд… не могу сказать. Магия двери в этой пещере мне неведома. Как тебе хорошо известно.

    – Тогда скажи мне, что думаешь. Основываясь на том, что знаешь. Эдди вскинул руки. Грязные, с кровью под ногтями, они заметно дрожали.

    – Скажи, Хенчек,– голос жалкий, потерянный, Роланд слышал такой впервые. – Скажи, прошу тебя.

    Розалита, домоправительница отца Каллагэна, вошла с подносом в руках. Принесла чашки и кувшин с только что сваренным кофе. Она, по крайней мере, изыскала возможность сменить залитые кровью, вымазанные землей джинсы и рубашку на платье, но в глазах застыл ужас пережитого. Они таращились с ее лица, как маленькие зверьки из норок. Без единого слова она разлила кофе, раздала чашки. И ей не удалось полностью отмыться от крови, отметил Роланд, беря одну из чашек. На тыльной стороне правой ладони осталась красное пятнышко. Кровь Маргарет или Бенни? Он не знал. Да и не хотел. Волки побеждены. Они могли более не вернуться в Калья Брин Стерджис, а могли и вернуться. Это забота ка. А вот их забота – Сюзанна Дин, которая исчезла по завершению боя, прихватив с собой Черный Тринадцатый.

    – Ты спрашиваешь о кавен? – откликнулся Хенчек.

    – Да, отец, – кивнул Ролан. – Стойкости магии. Отец Каллагэн, взял чашку кофе, кивнул, нервно улыбнулся, но не поблагодарил. По возвращению из пещеры он произнес лишь несколько слов. На его коленях лежал роман «Салемс– Лот»1, написанный человеком, о котором он никогда не слышал. Указывалось, что персонажи и события в этой книге – вымысел, но он, Доналд Каллагэн был одним из главных героев. Жил в городе, где разворачивалось действие романа, принимал участие во всех ключевых эпизодах. Он уже перевернул книгу, осмотрел заднюю сторону супера и клапан, в странной уверенности, что увидит собственную физиономию (вернее, физиономию Доналда Каллагэна, каким он был в 1975 году, когда все это и произошло), но фотография отсутствовала, да и об

    Роман «Салемс– Лот» в нашей реальности на языке оригинала

     («Salem’s Lot») опубликован в 1975 г. На русском языке

     издавался неоднократно под разными названиями.

    В издательстве АСТ впервые вышел в 2000 г.

     под названием «Жребий».

    

    авторе романа издатели сочли возможным написать лишь несколько строк. Живет в штате Мэн. Женат. До этого написал один роман, хорошо принятый критикой, если верить приведенным на задней стороне супера цитатам.

    – Чем сильнее магия, тем она более стойкая, – ответил Кантаб, потом вопросительно посмотрел на Хенчека.

    – Ага,– подтвердил Хенчек.– Магия и волшба, они едины, и разворачиваются назад, – он помолчал. – Тянутся из прошлого, ты понимаешь.

    – Эта дверь открывалась во многим местах и во многих временах в мире, откуда пришли мои друзья,– Роланд помолчал. – Я хочу, чтобы она открылась вновь, точно так же, как два последних раза. Самых последних. Такое возможно? Они ждали, пока Хенчек и Кантаб обдумывали вопрос. Мэнни много и часто путешествовали во времени и пространстве. Если кто– нибудь знал, если кто– нибудь мог сделать то, чего хотел Роланд, чего хотели они все, обращаться следовало именно к мэнни. Кантаб наклонился к старику, дину клана Калья Красной тропы. Что– то прошептал. Хенчек выслушал с каменным лицом, узловатой старческой рукой повернул голову Кантаба, прошептал в ответ. Эдди заерзал, и Роланд почувствовал, что тот сейчас сорвется, может, даже начнет кричать. Положил руку ему на плечо, и Эдди затих. По крайней мере, на время.

    Мэнни шептались минут пять, остальные ждали. Доносящийся из города праздничный шум все сильнее донимал Роланда, и он мог представить себе, каково сейчас Эдди.

    Наконец, Хенчек похлопал Кантаба по щеке и повернулся к Роланду.

    – Мы думаем, такое возможно.

    – Слава Богу,– пробормотал Эдди. Добавил, уже громче.– Слава Богу! Так пошли туда. Мы можем встретиться на Восточной дороге... Оба бородача покачали головами, на лице Хенчека отразилось сожаление, Кантаба – прямо– таки ужас.

    – Мы не будем подниматься к Пещере голосов в темноте,

    – ответил Хенчек.

    – Мы должны! – вскричал Эдди. – Вы не понимаете! Речь не о том, сколь долго продержится или не продержится магия, речь о времени на той стороне! Там оно бежит быстрее, а как только оно уйдет, будет поздно! Господи, Сюзанна. Возможно, рожает прямо сейчас, и, если это какой– нибудь людоед...

    – Слушай меня, молодой человек, – оборвал его Хенчек,

    – и слушай внимательно, прошу тебя. День практически минул.

    И так оно и было. Никогда на памяти Роланда день столь быстро не утекал сквозь его пальцы. С Волками они сразились рано утром, чуть ли не на заре, какое– то время приходили в себя, праздновали победу на дороге и скорбели о потерях (на удивление маленьких, учитываю силу и численность противостоящего им противника). Потом обнаружили, что Сюзанны нет, последовал бросок к пещере, где их ждали пренеприятные открытия. На Восточную дорогу, ставшую полем боя, они вернулись лишь после полудня. Большинство горожан ушло, торжествующе уводя с собой детей. Хенчек с готовностью согласился посовещаться с ними, но когда они все добрались до дома отца Каллагэна, солнце, проделало уже немалый путь, скатываясь по небосводу.

    «И все– таки этой ночью нам удастся отдохнуть», – подумал Роланд. Не мог сказать, рад он этому или разочарован. Знал только одно: ему сон точно не повредит.

    – Я слушаю и слышу,– воскликнул Эдди, но рука Роланда по– прежнему лежала на его плече. И чувствовала, что Эдди буквально трясет.

    – Даже если бы мы и согласились, нам бы не удалось уговорить пойти всех, кто нам нужен, – продолжил Хенчек.

    – Ты – их дин, старший...

    – Ага, ты так называешь меня и, возможно, так оно и есть, хотя это не наше слово, ты понимаешь. Во многом они последовали бы за мной, они знают, в каком долгу перед вашим ка– тетом за то, что вы сегодня сделали, и захотят отблагодарить вас, как только смогут. Но с наступлением темноты они не пойдут по тропе, которая, поднимаясь все выше, ведет к пещере, наводненной призраками,– Хенчек медленно покачивал головой, придавая еще большую убедительность своим словам.– Нет... не пойдут.

    Послушай, молодой человек. Кантаб и я сможем вернуться в Кра– тен Красной тропы до наступления ночи. Там мы соберем всех наших в Темпа, для нас это то же самое, что Зал собраний для забывших людей, – он коротко глянул на Каллагэна. – Я извиняюсь, отец, если это слово оскорбляет тебя.

    Каллагэн рассеянно кивнул, не отрываюсь от книги, которую все вертел в руках. Ее упрятали в пластиковую обложку, как часто поступают с дорогими первыми изданиями. На форзаце чуть просматривалась написанная карандашом цена: $950. Второй роман какого– то молодого писателя. Каллагэну оставалось только гадать, отчего эта книга такая дорогая. Он собирался спросить об этом владельца книги, Келвина Тауэра, если их пути пересекутся. И за этим вопросом последовали бы другие.

    – Мы объясним, что вы хотите, вызовем добровольцев. Из шестидесяти восьми мужчин Кра– тена Красной тропы. Я уверен, что все, кроме четырех или пяти, согласятся помочь, слить свою энергию воедино. Получится мощный кхеф. Так вы это называете? Кхеф? Участие? Все в одном?

    – Да, – кивнул Роланд. – Разделить воду, говорим мы.

    – Вам никогда не удастся разместить столько людей на входе в пещеру,– подал голос Джейк.– Не удастся разместить и половины, даже если они залезут друг другу на плечи.

    – Нет нужды,– ответил Хенчек.– В пещеру войдут самые сильные... кого мы называем излучателями. Остальные выстроятся вдоль тропы, объединенные руками друг с другом и с отвесами.

    

    – В любом случае, нам нужна эта ночь, чтобы подготовить магниты и отвесы,– добавил Кантаб. Он смотрел на Эдди, и во взгляде читались чувство вины и страх. Молодого человека терзала невыносимая боль, сомнений тут быть не могло. И он был стрелком. Стрелок мог ударить, а если уж стрелок наносил удар, то никогда не бил вслепую.

    – Возможно, будет слишком поздно,– прошептал Эдди. Вскинул на Роланда светло– коричневые глаза. Только теперь они налились кровью и потемнели от усталости.– Завтра будет слишком поздно, даже если магия никуда не денется. Роланд открыл рот, но Эдди поднял палец.

    – Не говори, ка, Роланд. Если еще раз скажешь ка, клянусь, моя голова разорвется. Рот Роланда закрылся. Эдди повернулся к двум бородатым мужчинам в темных, почти как у квакеров, плащах.

    – Вы не можете с уверенностью утверждать, что магия продержится, не так ли? То, что можно открыть сегодня, завтра может закрыться для нас навсегда. И все магниты и отвесы, которыми владеют мэнни, не смогут это открыть.

    – Ага,– кивнул Хенчек.– Но твоя женщина взяла с собой магический кристалл и, чтобы ты ни думал, оставленный им след в Срединном мире и Пограничье никуда не делся.

    – Я бы продал душу, чтобы вернуть его и взять в руки,

    – отчеканил Эдди. Все ужаснулись, услышав эти слова, даже Джейк, и Роланд почувствовал сильное желание сказать Эдди, что тот должен взять их назад, загнать обратно, за губы и язык. Слишком уж мощные силы противились их поискам Башни, темные силы, и в Черном Тринадцатом силы эти в полной мере проявляли себя. Все, что могло использоваться на пользу, в той же мере могло пойти и во вред, и магические кристаллы радуги Мейрлина умели творить зло, особенно Черный Тринадцатый. Возможно, злобы в нем было столько же, что и во всех остальных вместе взятых. Даже если бы кристалл по– прежнему находился у них, Роланду пришлось бы приложить немало усилий, чтобы не подпустить к нему Эдди Дина. В его теперешнем состоянии, когда от горя мысли блуждали и он не мог взять себя в руки, Черный Тринадцатый или уничтожил бы Эдди, или в несколько мгновений превратил в своего раба.

    – Камень мог бы пить, если б у него был рот,– сухо заметила Розалита, удивив их всех.– Эдди, даже если забыть про магию, подумай о тропе, которая ведет к пещере. Потом подумай о шести десятках мужчин, многие такие же старые, как Хенчек, один или двое слепы, как летучие мыши, которым придется подниматься по ней в темноте.

    – Валун,– добавил Джейк.– Не забывай о валуне, который приходится огибать с висящими над пропастью пятками. Эдди с неохотой кивнул. Роланд видел, он старается принять то, что не может изменить. Борется с охватывающим его безумием.

    – Сюзанна Дин тоже стрелок,– напомнил Роланд.– Может, какое– то время она сможет позаботиться о себе.

    – Я не думаю, что Сюзанна сейчас главная,– покачал головой Эдди,– и ты так не думаешь. Это ребенок Миа, в конце концов, а потому тело будет контролировать Миа, по крайней мере до того момента, как ребенок... малой... появится на свет. Но Роланду интуиция подсказывала другое и, как многократно бывало в прошлом, она не подвела его и на этот раз.

    – Она, возможно, контролировала тело, когда они уходили отсюда, но потом, ей, скорее всего, пришлось отдавать бразды правления. Вот тут заговорил Каллагэн, наконец– то оторвавшись от книги, которая ввела его в ступор.

    – Почему?

    – Потому что это не ее мир,– ответил Роланд.– Они перенеслись в мир Сюзанны. И могут умереть обе, если на научатся ладить друг с другом. 2

Хенчек и Кантаб отправились к мэнни клана Красной тропы, чтобы собрать старейшин (разумеется, исключительно мужчин) и рассказать им сначала о событиях этого долгого дня, потом о затребованной плате. Роланд ушел в Розалитой в ее коттедж, стоящий на склоне холма, повыше еще недавно аккуратной будки туалета, теперь превращенной в руины. А в туалете вечным, но уже бесполезным часовым застыл Энди, робот– посыльный (со многими другими функциями). Розалита медленно и полностью раздела Роланда. Когда он остался, в чем мать родила, вытянулась рядом с ним на кровати и натерла его особыми маслами: кошачьим, снимающим боль в суставах, и более густым, чуть ароматизированным, для самых нежных мест. Потом они занялись любовью. Кончили вместе (случайность, которые дураки принимают за знак судьбы), полежали, вслушиваясь в треск петард, все еще взрывающихся на Главной улице Калья Брин Стерджис, и радостные крики горожан, которые, крепко набравшись, никак не могли угомониться.

    – Спи,– прошептала Розалита.– Завтра я больше не увижу тебя. Ни я, ни Эйзенхарт или Оуверхолсер, ни кто– либо другой в Калье.

    – Так ты можешь видеть будущее?– спросил Роланд. В голосе слышалась расслабленность, даже веселость, но, даже в разгаре любовных утех, когда он овладел Розалитой и они вместе поднимались к вершине блаженства, Сюзанна не выходила у него из головы: пропавшая часть его ка– тета. Если бы не было других проблем, этой вполне хватало, чтобы лишить Роланда покоя.

    – Нет,– ответила она,– но иногда у меня бывают предчувствия, как и у любой другой женщины, особенно, когда ее мужчина собирается уйти.

    – Так вот кто я для тебя? Твой мужчина? В ее взгляде читались смущение и уверенность.

    – На то короткое время, которое ты пробыл здесь, ага, мне бы хотелось так думать. Ты считаешь, что я ошибаюсь, Роланд? Он мотнул головой. Это приятно, когда женщина называет тебя своим мужчиной, пусть и на короткое время. Она увидела, что он не шутит, и ее лицо смягчилось. Погладила Роланда по впалой щеке.

    – Хорошо, что мы встретились, Роланд, не так ли? Хорошо, что мы встретились в Калье.

    – Ага, женщина. Она прикоснулась к изуродованной правой руке, потом к правому бедру.

    – Как боль? Ей он врать не стал.

    – Ужасная. Она кивнула, потом взялась за левую руку, которую он сумел уберечь от омароподобных чудовищ.

    – А эта?

    – Нормально,– ответил он, уже чувствуя, как боль собирается в глубине, тайком, выжидая момента, чтобы нанести удар. Сухой скрут, так называла эту болезнь Розалита.

    – Роланд! – позвала она.

    – Да? Она встретилась с ним взглядом. Все еще держа за левую руку, вызнавая все ее секреты.

    – Закончи свое дело как можно скорее.

    – Это твой совет?

    – Да, любимый! До того, как твое дело прикончит тебя. 3

Эдди сидел на заднем крыльце дома отца Каллагэна, когда наступила полночь и День битвы на Восточной дороге, как назвали его жители Кальи Брин Стерджис ушел в историю (чтобы потом стать легендой... при условии, что мир просуществует достаточно долго и такое сможет случиться). В городе шум празднества прибавлял в громкости, и у Эдди даже возникли опасения, как бы горожане от избытка чувств не спалили всю Главную улицу. Он стал бы возражать? Отнюдь, я говорю, спасибо, делайте, что пожелаете. Пока Роланд, Сюзанна, Джейк, Эдди и три женщины, сестры Орисы сражались с Волками, остальные жители Кальи прятались то ли в городе, то ли на рисовом поле у реки. Однако, через десять лет, а то и через пять, они будут говорить друг другу, как однажды осенью выпрыгнули выше головы, встав плечом к плечу со стрелками. В такой оценке горожан объективностью и не пахло, и какая– то часть Эдди прекрасно это понимала, но никогда в жизни он не чувствовал себя таким несчастным, таким потерянным, а потому его и распирало злоба. Он говорил себе, не думай о Сюзанне, не гадай, где она, родила демонское отродье или нет, но мысли эти никак не выходили из головы. Она отправилась в Нью– Йорк, хоть с этим была полная ясность. Но в какой год? Увидит освещенные газовыми фонарями улицы, по которым чинно проезжают двуколки– кэбы, или ее встретят антигравитационные такси, управляемые роботами производства «Северного центра позитроники»? И жива ли она? Он отшатнулся бы от этой мысли, если б имел такую возможность, но разум может быть таким жестоким. Он видел ее лежащей в канаве где– нибудь в Алфавит– Сити2, с вырезанной на лбу свастикой и пришпиленным к груди листком с надписью «ПРИВЕТ ОТ ДРУЗЕЙ ИЗ ГОРОДА ОКСФОРД». За его спиной открылась кухонная дверь. Послышались мягкие шаги босых ног (слух у него давно уже обострился, острота всех чувств – неотъемлемая часть снаряжения киллера) и поскребывание когтей. Джейк и Ыш. Мальчик сел рядом с ним в кресло– качалку Каллагэна. В той же одежде, с самодельной кобурой. В ней лежал «ругер», украденный Джейком у отца в тот день, когда он сбежал из дома. Сегодня он уже вышиб кровь. Нет, не кровь. Машинное масло? Эдди чуть улыбнулся. Хотя ему было не до смеха.

    – Не можешь спать, Джейк?

    – Эйк,– согласился Ыш и плюхнулся у ног Джейка, положив голову на доски пола между лап.

    – Не могу,– кивнул Джейк.– Все думаю о Сюзанне,– он помолчал. – И о Бенни. Эдди понимал, это естественно, мальчик видел, как его друга разнесло в клочья буквально у него на глазах, само собой, он думал о нем, и все– таки Эдди почувствовал укол ревности: ему– то хотелось, чтобы все помыслы Джейка связывались со спасением жены Эдди Дина.

    – Этот Тавери,– продолжил Джейк.– Его вина. Запаниковал. Побежал. Сломал лодыжку. Если б не он, Бенни был бы сейчас жив,– и очень тихо, но Эдди не сомневался, услышь это подросток, о котором шла речь, у того бы похолодело сердце, добавил.– Френк... гребаный... Тавери. Эдди протянул руку, которая не хотела утешать, и заставил ее коснуться головы Джейка. Волосы слишком длинные. Их давно пора вымыть. Черт, и постричь. А еще Алфавит– Сити – пренебрежительное название Гарлема

     ему нужна мать, только тогда можно гарантировать, что мальчика окружат должной заботой. Но нет никакой матери, во всяком случае, для Джейка. И тут случилось маленькое чудо: утешая мальчика, Эдди вдруг тоже взбодрился. Не так, чтобы очень, но все же.

    – Не терзайся,– посоветовал он.– Сделанного не вернешь.

    – Ка, – с горечью выдохнул Джейк.

    – Ки– йет, ка, – подхватил Ыш, не поднимая головы.

    – Аминь,– с губ Джейка сорвался смешок. Но уж очень холодный. Джейк достал из самодельной кобуры «ругер», посмотрел на него.– Этот сможет вернутся обратно, потому что пришел с той стороны. Так говорит Роланд. Другие, возможно, тоже смогут, потому что мы попадем туда не посредством Прыжка. Если нет, Хенчек спрячет оружие в пещере и, возможно, нам удастся за ним вернуться.

    – Если мы попадем в Нью– Йорк,– заметил Эдди,– револьверов и пистолетов там навалом. И мы их найдем.

    – Но не такие, как револьверы Роланда. Я очень надеюсь, что они перенесутся в наш мир. Таких не осталось ни в одном из миров. Я в этом не сомневаюсь. Эдди придерживался того же мнения, но не стал его озвучивать. Из города в очередной раз донесся грохот петард, потом все стихло. Праздник сходил на нет. Наконец– то сходил на нет. Завтра, несомненно, он продолжится, в Павильоне и около него, выпивки будет поменьше, речей побольше. Роланда и весь ка– тет ждали в качестве почетных гостей, но, если боги будут к ним милостивы и дверь откроется, они уже покинут Калью Брин Стерджис. Охотясь за Сюзанной. Ища Сюзанну. Какая там охота. Поиски. И, словно читая мысли Эдди (а он мог и читать, это его шестое чувство, прикосновение, набирало и набирало силу), Джейк нарушил повисшую на заднем крыльце тишину: «Она все еще жива».

    – Откуда ты знаешь?

    – Мы все почувствовали бы ее смерть.

    – Джейк, ты можешь дотянутся до нее?

    – Нет, но... Прежде чем он успел закончить фразу, из– под земли донеслось глухое рычание. Крыльцо неожиданно начало подниматься и опускаться, словно лодка на волнах. Они слышали, как скрипят доски. Из кухни донеслось дребезжание посуды, словно кто– то стучал зубами. Ыш поднял голову и заскулил. На маленькой лисьей мордочке отразилось изумление, уши крепко прижались к голове. В гостиной Каллагэна что– то упало и разбилось. Первой в голову Эдди пришла мысль, алогичная, но настырная, что Джейк убил Сюзи, просто объявив ее живой. На мгновение дрожь земли усилилась. Разлетелось оконное стекло, буквально вывернутое из рамы. Из темноты донесся грохот. Эдди предположил, и правильно, что рухнула полуразрушенная будка туалета. Он уже вскочил, не отдавая себе в этом отчета. Джейк стоял рядом, ухватившись за его руку, в другой держа «ругер». И Эдди успел выхватить револьвер Роланда, так что оба застыли, изготовившись к стрельбе.

    Под землей зарычало особенно громко, а потом крыльцо вновь обрело устойчивость. Во многих ключевых точках вдоль Луча люди просыпались и в недоумении оглядывались. На улицах одного Нью– Йорка в нескольких автомобилях включились противоугонные сигнализации. На следующие день газеты сообщили о слабом землетрясении, результатом которого стали разбитые окна. Обошлось без жертв. Лишь дрогнула скальная плита, на которой стоял город. Джейк уже смотрел на Эдди, широко раскрытыми глазами. Он знал. За их спинами открылась кухонная дверь, на крыльцо вышел Каллагэн, в белых подштанниках до колен, с золотым крестом на груди.

    – Землетрясение, не так ли?– спросил он.– Однажды попал в одно, в Северной Калифорнии, но Калью не трясло ни разу.

    – Гораздо хуже, чем землетрясение,– ответил Эдди и указал на восточный горизонт, где полыхали зеленые молнии. Ниже по склону скрипнула и открываясь дверь коттеджа Розалиты, потом захлопнулась. Она и Роланд направились к дома отца Каллагэна вместе, Розалита – в ночной рубашке, стрелок – в джинсах, оба босиком.

    Эдди, Джейк и Каллагэн спустились с крыльца им навстречу. Роланд пристально смотрел на уже гаснущие всполохи зеленых молний на востоке, где их ждала страна Тандерклеп, двор Алого Короля, край Крайнего мира и сама Темная Башня. «Если, – подумал Эдди, – она еще стоит».

    – Джейк как раз сказал, что мы все узнали бы, если б Сюзанна умерла,– подал голос Эдди.– Почувствовали бы. И тут это,– он указал на лужайку отца Каллагэна, где появился новый горный хребет, разорвав мягкую почву на длине в десять футов, чтобы показать вывернутые губы земли. В городе яростно лаяли собаки, но горожане еще никак не отреагировали на случившееся. Эдди предположил, что большинство это знаменательное событие проспали. Как известно, пьяные спят крепко.– Но к Сюзи все это не имеет ни малейшего отношения. Так?

    – Напрямую, нет.

    – И это не наш, иначе разрушений было бы больше. Ты согласен? Роланд кивнул. Роза смотрела на Джейка, и в ее взгляде читались недоумение и страх.

    – Что, не наш, мальчик? О чем ты говоришь? Это было не землетрясение, тут все понятно!

    – Нет,– согласился Роланд,– лучетрясение. Один из Лучей, удерживающих Башню, которая удерживает все, только что приказал долго жить. Развалился. Даже в слабом свете, долетающем от горящих на крыльце свечей, Эдди увидел, как побледнело лицо Розалиты Мунос. Она перекрестилась.

    – Луч? Один из Лучей? Скажи нет! Скажи, это неправда! Эдди вдруг вспомнил о давнишнем бейсбольном скандале. О каком– то мальчишке, умоляющем: «Скажи, что это неправда, Джо». ( )

    – Не могу,– ответил Роланд,– потому что так оно и есть.

    – И сколько всего Лучей? – спросил Каллагэн. Роланд посмотрел на Джейка, чуть кивнул: «Повтори свой урок, Джейк из Нью– Йорка, повтори и не отклонись от истины». ()

    – Шесть Лучей связывают двенадцать Порталов,– заговорил Джейк.– Двенадцать Порталов находятся на двенадцати краях Земли. Роланд, Эдди и Сюзанна начали поиски Темной Башни от Портала медведя и «извлекли» меня где– то между Порталом и Ладом.

    – Шардик,– вставил Эдди. Он наблюдал, как заснут последние зеленые всполохи на востоке.– Так звали медведя.

    – Да, Шардик,– согласился Джейк.– Так что мы находимся на Луче медведя. Все лучи сходятся в Темной Башне. Наш Луч, с другой стороны Башни..? – взгляд его остановился на Роланде, прося о помощи. Роланд, в свою очередь, повернулся к Эдди Дину. Даже теперь, похоже, Роланд не переставал учить их закону Эльда. Эдди то ли не замечал, что Роланд смотрит на него, то ли решил проигнорировать его взгляд, но Роланд не отступился. «Эдди?» – прошептал он.

    – Мы на Тропе медведя, Пути черепахе,– рассеянно ответил Эдди.– Я не знаю, имеет ли это какое– то значение, потому что дальше Темной Башни мы не пойдем, но по другую ее сторону Тропа черепахи, Путь медведя,– и он процитировал: «ЧЕРЕПАХА огромна, панцирь горой, Тащит на нем весь шар земной. Думает медленно, тихо ползет, Всех нас знает наперечет...3». А с этого момента продолжила Розалита: «На панцире правды несет тяжкий груз, Там долг и любовь заключили союз, Она любит горы, леса и моря И даже такую девчушку, как я4».

    – Не совсем так, как я слышал в колыбели и от своих друзей,– улыбнулся Роланд,– но достаточно близко, по праву и по крови.

    – Великую черепаху звать Матурин,– Джейк пожал плечами. – Если это имеет какое– то значение.

    – И ты не можешь сказать, какой из Лучей разрушился?

    – спросил Каллагэн, пристально глядя на Роланда. Роланд покачал головой.

    – Мы знаем только одно: Джейк прав и это не наш Луч. Если бы разрушился наш, в ста милях от Кальи Брин Стерджис не осталось бы живого места. А может, ив тысяче милях... кто скажет? Птицы, объятые огнем, падали бы с неба.

    – Ты говоришь об Армагеддоне,– в тихом голосе Каллагэна слышалась тревога. Роланд покачал головой, но не потому, что не соглашался со священником.

    – Я не знаю этого слова, отец, но говорю о множестве смертей и великих разрушениях, это точно. И где– то, возможно, вдоль Луча, связывающего Рыбу и Крысу, такое случилось.

    – Ты уверен, что это так? – прошептала Роза. Роланд кивнул. Однажды он это уже пережил, когда пал Гилеад, цивилизации, какой он ее себе представлял, пришел конец, а он стал изгнанником, обреченным скитаться с Катбертом, Аленом, Джейми и несколькими другими, оставшимися от их ка– тета. Тогда разрушился один из шести Лучей, и определенно не первый. 3 Перевод Н. Рейн

    4 Перевод Д. Тимановича

    

    – Сколько должно остаться Лучей, чтобы удержать Башню? – спросил Каллагэн. Пожалуй, впервые Эдди отвлекся от участи пропавшей жены. И теперь в его глазах, вскинутых на Роланда, читалось, можно сказать, внимание. Почему нет? Вопрос– то Каллагэн задал основополагающий. Ведь говорилось: «Все служит Лучу», – и хотя, если не грешить против истины, все служило Башне, именно Лучи удерживали последнюю на своем месте. Если они рушились...

    – Два,– ответил Роланд.– Я считаю, как минимум, два. Тот, что проходит через Калью Брин Стерджис и еще один. Но одному Богу известно, как долго они продержатся. Даже без Разрушителей, которые неустанно их «подтачивают», я сомневаюсь, что они крепки, как скала. Нам нужно спешить. Эдди закаменел.

    – Если ты хочешь идти к Башне без Сюзи...

    Роланд нетерпеливо мотнул головой, как бы предлагая Эдди не молоть всякую чушь.

    – Без нее нам до Башни не добраться. Как мне представляется, не добьемся мы желаемого и без малого Миа. Все в руках ка, но, как говорили в моей стране: «У ка нет ни сердца, ни разума».

    – Под этим я готов подписаться, – буркнул Эдди.

    – Возможно, у нас возникнет еще одна проблема,– вставил Джейк. Эдди хмуро глянул на него.

    – Слушай, проблем у нас и так хватает.

    – Я знаю, но... вдруг землетрясение завалило вход в пещеру? Или... – Джейк замялся, не желая озвучивать мысль, которая пугала его больше всего, – ... или обрушило всю пещеру? Эдди протянул руку, схватился за рубашку Джейка, закрутил материю в кулаке.

    – Не произноси таких слов. Даже не думай об этом! Теперь они слышали голоса. Роланд догадался, что горожане вновь собираются на Главной улице. Он не сомневался, что не только прошедший день, но и эту ночь в Калье Брин Стерджис будут помнить добрую тысячу лет. Если, конечно, Башня простоит так долго. Эдди отпустил рубашку Джейка, ладонью разгладил складки. Попытался улыбнуться, отчего лицо его вдруг стало сморщенным и старческим. Роланд повернулся к Каллагэну.

    – Мэнни все равно завтра придут? Ты знаешь их лучше меня. Каллагэн пожал плечами.

    – Хенчек – человек слова. А вот сможет ли он привести остальных после того, что произошло... за это, Роланд, я не поручусь.

    – Лучше бы смог,– мрачно процедил Эдди.– Лучше бы смог.

    – Как насчет того, чтобы сыграть в «Следи за мной»5?

    – вдруг предложил Роланд из Гилеада. Эдди вытаращился на него, не веря своим ушам.

    – Мы все равно не уснем до утра, – пояснил стрелок. – Надо же как– то занять время. И они начали играть в «Следи за мной», и Розалита выигрывала сдачу за сдачу, мелом записывая результат на пластине сланца, но ее лицо ни разу не осветила торжествующая улыбка, более того, по мнению Джейка, на нем вообще не отражалось никаких эмоций. Ему вдруг захотелось воспользоваться прикосновениями, но он дал себе слово, что будет прибегать к помощи своего шестого чувства лишь по очень веским причинам. А заглядывать за бесстрастное лицо Розалиты... все равно, что смотреть в щелочку, когда она раздевается. Или наблюдать через ту же щелочку, как она и Роланд занимаются любовью.

    Однако, игра продолжалась, и северо– восток в конце концов начал светлеть. Джейк все– таки догадался, о чем она думает, потому что сам думал о том же. На каком– то уровне своего сознания все они думали о двух последних Лучах, которые еще удерживали Башню. Ожидая, что один из них разрушится. Будут ли они искать Сюзанну, будет ли Роза готовить обед, будет ли Бен Слайтман на ранчо Эйзенхарта скорбеть о погибшем сыне, все они будут думать об одном и том же: осталось только два Луча, и Разрушители день и ночь воюют с ними, вгрызаются в них, уничтожают. Когда наступит конец? Как все закончится? Услышат ли они грохот падения этих огромных, синевато– серых, цвета сланца, камней? Разорвется ли небо, как кусок ветхой ткани, выплеснув монстров, живущих, ко тьме, которую они ощущали вокруг себя во время Прыжка или тодэша, как называли его мэнни? Успеют ли они вскрикнуть от ужаса? Останется ли загробная жизнь или крушение Темной Башни покончит и с адом, и с раем? Он посмотрел на Роланда, послал мысль, насколько мог четкую и ясную: «Роланд, помоги нам!» И получил ответ, наполнивший его разум слабым утешением (но даже слабое утешение лучше никакого): «Если смогу».

    5 «Следи за мной» – карточная игра, похожая на покер

    

    – «Следи за мной», – объявила Розалита и вскрыла карты. Она собрала масть. Старшей лежала дама Смерти.

    КУПЛЕТ: Commala– come– come There’s a young man with a gun Young man lost his honey When she took it on the run

    ОТВЕТСТВИЕ: Commala– come– one She took it on the run Left her baby lonely but Her baby ain’t done.     Строфа 2 Стойкость магии.

1

    Насчет прихода мэнни они могли и не волноваться. Хенчек, суровый, как и всегда, появился на площади у Павильона, определенную местом встречи, с сорока мужчинами. Он заверил Роланда, что они смогут открыть Ненайденную дверь, если она сохранила способность открываться после исчезновения, как он называл, «темного шара». Старик не стал извиняться за то, что привел меньше людей, чем обещал, но продолжал дергать себя за бороду. Иной раз обеими руками.

    – Почему он это делает, отец, ты не знаешь? – спросил Джейк Каллагэна. Мэнни Хенчека уже ехали на восток в дюжине запряженных лошадьми фургонов. За ними, влекомый двумя ослами– альбиносами с невероятно длинными ушами и яростными розовыми глазами, катился двухколесных возок, полностью укрытый белой парусиной. Джейку он напомнил большой контейнер с «Джиффи поп»6 на колесах. Хенчек с мрачным видом сидел на возке в одиночестве, не оставляя в покое бороду.

    – Думаю, он недоволен собой, – ответил Каллагэн.

    – Но почему? Я удивлен, что их пришло так много, учитывая лучетрясение и все такое.

    – Когда землю тряхнуло, он узнал, что высшие силы, которые за этим стоят, пугают его людей куда больше, чем он. Для Хенчека это равнозначно невыполненному обещанию. Причем не просто невыполненному обещанию, а обещанию, которое он давал твоему старшему. Он потерял

    «Джиффи поп» – консервированный полуфабрикат воздушной кукурузы

    

    лицо,– а потом, не меняя тона, задал вопрос и выманил– таки из Джейка ответ, который иначе не получил бы. – Она все еще жива, ваша подруга?

    – Да, нов у... – начал Джейк и прикрыл рот рукой. С укором посмотрел на Каллагэна. Впереди, на двухколесном возке, Хенчек резко обернулся, посмотрев на них, словно в споре они слишком уж возвысили голоса. «Любопытно,– подумал Каллагэн,– неужели в этой чертовой истории мысли умеют читать все, кроме меня?»

    Только это не история. Не история – моя жизнь.

    Но в последнее верилось с трудом, не так ли, если ты видел себя, набранным шрифтом, в качестве главного персонажа книги со словом «ВЫМЫСЕЛ» на странице с указанием копирайта, выпущенной издательством «Даблдей энд Компани» в 1975 году. В книге о вампирах, однако, которых, по всеобщему убеждению, в реальной жизни не существовало. Да только они существовали. И, по крайней мере, в некоторых мирах, соседствующих с этим, никуда не делись и поныне.

    – Не расставляй мне такие ловушки,– прервал его раздумья Джейк.– Не заманивай меня в них. Не делай этого, если мы все в одной лодке, отец. Хорошо?

    – Сожалею, – ответил Каллагэн. – Извини меня.

    Джейк чуть улыбнулся и погладил Ыша, сидевшего в нагрудном кармане пончо.

    – Она... Мальчик покачал головой.

    – Сейчас не хочу о ней говорить, отец. Лучше всего даже не думать о ней. У меня такое чувство, не знаю, может ничего этого и нет, но чувство сильное, будто ее что– то ищет. И если это так, лучше не давать этому что– то подслушивать нас. А оно может.

    – Что– то..?

    Джейк протянул руку и коснулся шейного платка Каллагэна, повязанного на ковбойский манер. Красного платка. Потом на мгновение прикрыл рукой левый глаз. Поначалу Каллагэн не понял, потом до него дошло. Красный глаз. Глаз Короля.

    Он откинулся на спинку сидения и более ничего не сказал. Позади Роланд и Эдди ехали верхом и тоже молчали. Оба взяли с собой не только оружие, но и заплечные мешки. Ранец Джейка тоже лежал в фургоне. Если после сегодняшнего дня они и вернулись бы в Калью Брин Стерджис, то ненадолго.

    «В ужасе», – вот что собирался сказать Джейк, но на деле все обстояло гораздо хуже. Потому что до него доносился невероятно слабый, невероятно далекий, но

    

    

    

    достаточно отчетливый крик Сюзанны. И надеялся, что Эдди его не слышал. 2

    Они все дальше отъезжали от города, жители которого, несмотря на землетрясение, в большинстве своем спали после эмоционального стресса, выпавшего на их долю прошлым днем. Утро выдалось холодным, так что воздух паром выходил изо рта, с засохшие стебли кукурузы покрывала корочка инея. Над Девар– Тете Уйае, словно дыхание реки, висел туман. «Зима на подходе», – подумал Роланд.

    Через час начали встречаться пересохшие русла рек. Стоящая вокруг тишина нарушалась только позвякиванием постромок, скрипом колес, всхрапыванием лошадей, редким сардоническим криком одного из ослов– альбиносов, запряженных в возок, и далекими воплями расти. Должно быть, летели ли юг, если все еще могли его найти.

    Через десять или пятнадцать минут после того, как земля справа от дороги начала заметно подниматься, наполняясь, помимо сухих русл, утесами, обрывами и холмами с плоскими вершинами, они вернулись на то самое место, куда двадцать четыре часа тому назад пришли с детьми Кальи и сразились с Волками. Здесь от Восточной дороги ответвлялся проселок и тянулся на северо– запад. А в кювете по другой стороне дороге осталась траншея, в которой поджидали Волков Роланд, его ка– тет и Сестры Орисы.

    А где же эти Волки, раз уж о них зашла речь? Вчера, когда они покидали поле боя, дорога осталась заваленной их телами. Числом более шестидесяти, эти человекоподобные существа прискакали с запада, в серых рейтузах, серых плащах, с оскаленными волчьими масками вместо лиц.

    Роланд спешился и подошел к Хенчеку, который неуклюже, сказывался возраст, слезал с двухколесного возка. Роланд не сделал попытки ему помочь. Хенчек и не ожидал помощи, мог обидеться, получив ее.

    Стрелок дождался, пока тот одернет темный плащ, уже собрался задать вопрос, потом понял, что без него можно обойтись. В сорока или пятидесяти ярдах, чуть дальше по дороге, на ее правой стороне появился большой холм из вырванных с корнем кукурузных стеблей, которого не было днем раньше. Погребальный костер, догадался Роланд, только сложенный безо всякого почтения к павшим. Теперь ему не пришлось напрягаться, думая о том, как горожане провели вторую половину вчерашнего дня, до того, как начался праздник, после которого они сейчас отсыпались, потому что видел перед собой плоды их трудов. Они боялись, что Волки могут ожить, спросил он себя, и на каком– то уровне сознания пришел к выводу, что именно этого они и боялись. Вот и перетащили тяжелые, неподвижные тела (серых лошадей и одетых в серое Волков) на кукурузное поле, навалили друг на друга, забросали вырванными с корнями стеблями кукурузы. И сегодня собирались этот костер запалить. А если бы подул семинол? Роланд не сомневался, что даже угроза выжечь всю растительность на плодородной земле между рекой и дорогой не изменит их планы. И понятно, почему. Урожай собран, до вспашки еще полгода, зола и пепел – отличное удобрение, это знает любой крестьянин. А кроме того, они не будут спать спокойно, пока не сгорит этот рукотворный холм.

    – Роланд, посмотри,– в голосе Эдди слышались печаль и ярость. – Ах, черт побери, ты только посмотри!

    На проселке, около того места, где Джейк, Бенни Слайтман и близнецы Тавери затаились перед последним броском через дорогу, стояло помятое и ободранное кресло Сюзан, блестя остатками хрома на солнце, с измазанным пылью и кровью сидением. Погнутое левое колесо полностью обездвижило его.

    – Почему ты говоришь во злобе?– спросил Хенчек. К нему присоединился Кантаб и полдюжины стариков– мэнни, которых Эдди, из– за их одежды, иной раз называл Плащами. Как минимум двое из них возрастом не уступали Хенчеку, и Роланду вспомнились слова Розалиты: «Многие такие же старые, как Хенчек, один или двое слепы, как летучие мыши, и им придется подниматься по горной тропе в темноте». Сейчас, конечно, о темноте речь не шла, но он не знал, как некоторые из них сумеют добраться до самого крутого участка тропы, не говоря уже о том, чтобы подняться к самой пещере.

    – Они принесли катящийся стул твоей женщины, чтобы почтить ее, так почему ты говоришь во злобе?

    – Потому что мне хочется, чтобы оно было целым, а она сидела в нем,– ответил Эдди старику.– Ты это понимаешь, Хенчек?

    – Злость – самая бесполезная из эмоций,– ровным голосом ответил старик.– Разрушает мозг и вредит сердцу.

    

    

    Губы Эдди утонились до предела, превратившись в белый шрам под носом, но ему удалось сдержать резкий ответ. Он подошел к видавшему виды креслу Сюзанны, оно прокатилось сотни миль с того дня, как они нашли его в Топике, но теперь уже откатало свое, и задумчиво уставился на него. Когда к нему приблизился Каллагэн, он знаком дал понять, что хочет побыть один.

    Джейк смотрел на то место на дороге, где Бенни разорвало в клочья. Останки мальчика, понятное дело, унесли, и кто– то засыпал его кровь слоем земли, но Джейк все равно видел темные пятна. И оторванную руку Бенни, лежащую ладонью вверх. Джейк помнил, как отец его друга выбежал из кукурузного поля на дорогу и увидел лежащего на ней сына. Пять секунд или около того не мог издать ни звука, и этого времени, подумал Джейк, вполне хватило бы, чтобы сказать сэю Слайтману, что они вышли из боя с невероятно малыми потерями: один убитый мальчик, одна убитая жена ранчера, еще один мальчик со сломанной лодыжкой. Просто чудо, что им удалось так легко отделаться. Но никто не сказал, и Слайтман– старший испустил дикий вопль. Джейк знал, что никогда не забудет этого вопля, как всегда будет помнить Бенни, лежащего на окровавленной, утоптанной земле с оторванной рукой.

    Рядом с тем местом, где упал Бенни, лежало что– то еще, присыпанное пылью. Джейку показалось, что блеснул металл. Он опустился на колено, разгреб пыль и поднял одну из самонаводящихся разрывных гранат Волков, которые назывались снитчами. Модель «Гарри Поттер», так следовало из надписи на гранате. Вчера он держал пару штук в руке и чувствовал, как они вибрируют. Слышал их слабое, зловещее гудение. Эта ничем не отличалась от камня. Джейк поднялся, бросил гранату в сторону груды прикрытых кукурузными стеблями Волков. Бросил со всей силой, так, что заныло плечо. Наверное, и завтра каждое движение руки отдавалось бы болью, но Джейка это не волновало. Как не волновало и негативное отношение Хенчека к злости. Эдди хотел вернуть жену, Джейк – друга. И если Эдди еще мог надеяться, что его желание осуществится, то Джейк Чеймберз – нет. Потому что из царства мертвых не возвращаются. Если человек умирает, это навсегда.     Он хотел идти к пещере, оставить за спиной этот участок Восточной дороги, чтобы больше смотреть на пустое, искореженное кресло Сюзанны. Но мэнни, взявшись за руки, окружили поле боя, и Хенчек молился резким, скрипучим, пронзительным голосом, от которого у Джейка звенело в ушах: очень уж голос напоминал визг перепуганной свиньи. Он обращался к какому– то Оуверу7, прося о безопасном пути к той пещере и успешного осуществления намеченного, без потери жизни и рассудка (вот эта часть молитвы Хенчека особенно встревожила Джейка, ему и в голову не приходило, что можно молится о сохранении рассудка). Глава клана также просил Оувера вдохнуть жизнь в их отвесы и магниты. И, наконец, помолился о кавен, стойкости магии, и фраза эта, похоже имела особое значение для мэнни. Когда он закончил, они хором произнесли: «Оувер– сэм, Оувер– кра, Оувер– кан– тах»,

    – и опустили руки, а некоторые упали на колени, чтобы отдельно посовещаться с действительно Большим боссом. Тем временем Кантаб повел пятерых или шестерых мужчин помоложе к возку. Они скатали белоснежно– белую парусину, открыв несколько больших деревянных ящиков. Отвесы и магниты, догадался Джейк, размером гораздо больших тех, что висели у них на шее. На это мероприятие они привезли тяжелую артиллерию. Ящики покрывали рисунки: звезды, луны, какие– то странные геометрические фигуры, скорее, знаки каббалистические, чем христианские. Они могли выглядеть, как квакеры или амиши8 со своими плащами, бородами и черными шляпами с круглой тульей, могли ввернуть в разговоре вышедшие из употребления старомодные слова, но, насколько знал Джейк, ни за квакерами, ни за амишами не замечалось такого хобби, как путешествия между мирами.

    Из ближайшего фургона мэнни достали длинные полированные деревянные шесты. Их вставили в специальные металлические кольца на нижней части разрисованных ящиков. Джейк узнал, что называются эти ящики коффами. Мэнни носили их точно так же, как когда– то по улицам средневекового города носили религиозные реликвии. Собственно, Джейк полагал, что в определенном смысле коффы и являли собой религиозные реликвии.

    Они двинулись по проселку, на котором так и остались закрутки для волос, обрывки ткани, маленькие игрушки. Приманка для Волков, проглоченная ими приманка.

    Когда они достигли того места, где Фрэнк Тавери угодил ногой в нору или промоину, Джейк услышал голос его красавицы– сестры: «Помоги ему... пожалуйста, сэй, умоляю...» Он помог, и да простит его Бог. А Бенни умер.

    7

    Оувер – от английского Over, в данном контексте одно из

     божеств мэнни. 8 Амиши – консервативная секта

    меннонитов, названа по имени основателя, священника

    Якоба Аммана. Основана в Швейцарии в 1690 г. В 1714 г.

     члены секты переселились в Америку, в Пенсильванию.

    В настоящее время проживают по многих других штатах. 1

Страницы:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ...23 В конец »»


система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.