Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Куджо
Куджо

видела в его глазах только страх. Внезапно, как удар кулаком в лицо, до нее дошло, насколько ему сейчас трудно. Его дело погибло, и тут, как гнусный десерт к тухлому главному блюду, угрожал погибнуть и его брак. Она почувствовала прилив тепла и любви к этому человеку, которого порой ненавидела, а в последние три часа боялась. Она надеялась, что он в самом деле думает, что сходит с ума, а не.., не то, что отражается у него на лице.

- Я не хочу ничего разрывать, - сказала она. Я люблю тебя. Может быть, я как следует поняла это только в последние несколько недель.

На минуту она испытала облегчение. Опять подошел к окну, потом вернулся. Он сел на диван и посмотрел на нее.

- Тогда почему?

Ее любовь мгновенно перешла в досаду. "Почему" - вот по-настоящему мужской вопрос, берущий начала в представлениях о мужественности, возобладавших в конце двадцатого века. "Я хочу знать, почему ты это сделала". Как будто я машина с неисправимым клапаном или робот, у которого перегорели клеммы, и он теперь готовит бифштекс на завтрак, а яичницу - на ужин. Быть может, женщины сходят с ума вовсе не от сексуальных проблем, а из-за этого вот прямого мужского "почему"?

- Не знаю, смогу ли я объяснить. Боюсь, что это прозвучит слишком глупо и тривиально.

- Все же попробуй. Неужели... - он попытался, пытаясь заставить руки не дрожать, и наконец, выдавил. - Я что, не удовлетворял тебя? В этом причина?

- Нет.

- Тогда в чем? - спросил он безнадежно. - Ради Бога, в чем?

Ну что ж.., раз ты спросил.

- Страх, - сказала она. - Думаю, что это страх.

- Страх?

- Когда Тэд уходил в сад, мне становилось страшно. Он.., ну, как это сказать.., оживлял дом.

- При чем тут Тэд? - досадливо спросил Вик, и она увидела, что эта апелляция к Тэду рассердила его, он думает, что это обычная женская уловка, чтобы не выкладывать ему действительной причины. Положение накалялось. Они словно передавали друг другу из рук в руки что-то очень хрупкое, что в любую минуту могло упасть и разлететься вдребезги.

- При том, - упрямо сказала она. - Конечно, большую часть дня он был со мной, но тем заметнее контраст. Потому я и начала бояться. Я думала - на следующий год его не будет уже полдня три раза в неделю. Потом весь день. Это время нужно было заполнять. И я боялась.

- И ты решила заполнить часть этого времени, трахаясь на стороне? - спросил он с горечью.

Это больно укололо ее, но она продолжала говорить тихо, не повышая голоса. Он спросил. Нужно было ответить. - Я не хотела вступать в какой-нибудь дурацкий Больничный комитет и стряпать запеканки для их субботних обедов. Представляю эти лица и одни и те же городские сплетни - круглый год. Неохота было убивать время таким способом.

Теперь слова просто лились из нее. Она не могла их остановить, даже если бы и хотела.

- Мне не нравится ни продавать всякий хлам на распродажах, ни устраивать вечеринки, ни бегать трусцой. Ты... Она передохнула секунду, чувствуя, что задыхается.

- Ты ничего не знаешь о пустоте, Вик. Ты мужчина, и ты работаешь. Мужчины работают, а женщины сидят дома и слушают, как снаружи воет ветер. Иногда кажется, что он воет внутри, понимаешь? Иногда я ставила записи. И все равно слышала этот ветер и думала про всякое. Или мыла раковину и смотрела на глиняный горшочек, который там стоит, и вспоминала, что у моей матери были такие же горшочки, и у тетки, и у моей бабушки, понимаешь?

Он глядел на нее с таким недоумением, что она почувствовала настоящее отчаяние.

- Это чувства, а не факты, пойми!

- Да, но почему...

- Я и говорю тебе, почему! Говорю, что я достаточно времени провожу у зеркала, чтобы заметить, как меняется мое лицо, и никто уже не примет меня за школьницу и не спросит, имею ли я права. И я боялась. Ведь Тэд пойдет в подготовительный класс, потом в школу, потом...

- Так ты хочешь сказать, что завела любовника из-за того, что чувствуешь себя старой? - он смотрел на нее с удивлением, и ей это нравилось. Стив Кемп находил ее привлекательной, и, несомненно, так и было. Но Вик тоже был прав.

Она взяла его за руки и выговорила прямо в его лицо, думая - зная, - что она еще никогда не говорила так откровенно ни с одним человеком:

- Не только. Я поняла, что ждать от жизни уже нечего. Возможностей с каждым годом все меньше. Для женщины очень важна ее роль. Жена, чудесно. Но ты ведь постоянно на работе, и дома ты тоже работаешь. Ну, еще мать. А еще что? Пойми, каждый год отрезает от жизни новые куски.

Мужчины знают, чего хотят. У них есть, к чему стремиться, и, может быть, поэтому так много мужчин умирает в несчастье и раньше срока, но они знают, чего хотят. У них есть дело и в тридцать лет, и в сорок, и в пятьдесят. Они не слышат этого ветра, а если и слышат, то берут копье и кидаются на него, думая, что это ветряная мельница или какой-нибудь чертов великан.

А женщина всегда боится чем-то стать. И пугается вещей. Вот и я боялась всех этих звуков, когда оставалась одна дома. Знаешь, однажды я перестилала постель в комнате у Тэда и думала о своих школьных подругах - где они, да что с ними. И тут дверца шкафа вдруг открылась и... Я закричала и выбежала оттуда. Не знаю, почему. Мне вдруг представилось, что сейчас оттуда выйдет Джоан Брейди, вся в крови, и скажет: "Я погибла в катастрофе, возвращаясь из пиццерии, когда мне было девятнадцать, а теперь пришла за тобой".

- О Боже, Донна, - сказал Вик.

- Я боялась, вот и все. Боялась, когда смотрела на этот горшочек; боялась, когда думала о прошлом. Ведь единственное место, куда можно сбежать из будущего - это прошлое. Вот я... Вот я и завела с ним роман.

Она потупилась и внезапно закрыла лицо руками. Ее слова звучали глухо, но разборчиво.

- Это было так глупо. Как будто я опять в колледже. Как сон. Он отгонял этот ветер. Что касается секса, то.., мне не было хорошо. Он хороший любовник, но мне не было с ним хорошо. Не могу сказать, почему, но знаю, что все равно люблю тебя и понимаю, как я гнусно поступила, - она опять посмотрела на него, уже плача. - Он поэт.., во всяком случае, так говорил. Я ничего не поняла в тех вещах, что он мне показывал. Он тоже такой.., воображает, что он все еще в колледже и протестует против войны во Вьетнаме. Наверное, потому это и оказался он. Теперь я сказала тебе все. Это не очень приятно, но это так.

- Хотел бы я разбить ему рожу, - сказал Вик. - Наверно, от этого мне стало бы получше. Она слегка улыбнулась.

- Он уехал. Мы с Тэдом проезжали мимо, и на его витрине не было ничего поэтического, - сказал Вик. Он быстро посмотрел не нее, потом отвел глаза. Она дотронулась до его лица, и он отпрянул. Это было больнее всего, больнее, чем она ожидала. Страх и чувство вины нахлынули опять. Но она больше не плакала. Она думала, что не будет опять плакать еще долго. Шок оказался слишком велик.

- Вик, - сказала она. - Прости меня. Тебе больно, я вижу. Мне очень жаль.

- Когда ты порвала с ним?

Она рассказала ему про тот день, опустив только упоминание о страхе, что Стив мог в самом деле изнасиловать ее.

- Выходит, этой запиской он хотел отомстить тебе?

Она кивнула, слегка покраснев.

- Похоже, что так.

- Пошли наверх, - сказал он. - Уже поздно. Мы оба устали.

- Хочешь меня?

Он медленно покачал головой.

- Не сегодня.

- Ладно.

Они вместе поднялись по ступенькам. Уже наверху Донна спросили:

- Вик, что будет дальше?

- Не знаю.

- Ну хочешь, я напишу: "Обещаю никогда больше не делать этого" - пятьсот раз? Или нам развестись? Что? - она просто очень устала, но ее голос начал повышаться до опасных пределов. Хуже всего был стыд, и она ненавидела и себя, и его за то, что он заставил ее пережить этот стыд.

- Нам нужно пройти через это вместе, - сказал он, не смотря на нее. Потом поднял глаза, почти умоляюще. - Он ведь был один, правда?

Это был невозможный вопрос, вопрос, который он не имел права задавать. Этот вопрос только замутнял ту кристальную ясность, которая возникла было между ними. Она быстро, почти бегом, оставив его сзади, прошла в комнату.

В ту ночь они почти не спали. Меньше всего Вик думал о том, что он забыл позвонить Джо Кэмберу и узнать у него насчет "пинто".

*** Что до самого Джо Кэмбера, то он сидел с Гэри Педье на одном из его полуразвалившихся стульев. Они пили водку с мартини из тех же стаканов "Макдональдса". В темноте мерцали светляки, и жимолость, заполонившая двор Гэри, наполняла воздух тяжелым ароматом.

Куджо обычно во время таких вечеринок ходил вокруг, гоняясь за светляками и временами погавкивая. Но сегодня он просто лежал рядом, положив морду на лапы. Они думали, что он спал, но это было не так. Он просто лежал, чувствуя, как боль пронизывает все его тело и снова и снова отдается в голове. Ему было трудно осмыслить то, что выходило за рамки его простой собачьей жизни. Ему снились странные, поразительно реальные сны. В одном из них он кинулся на Мальчика, разорвал ему горло и выгрыз из живота слипшиеся в комок кишки. Он проснулся, скуля и подвывая.

Ему постоянно хотелось пить, но когда он подходил к своей миске, вода напоминала на вкус ржавое железо. От воды у него ныли зубы, и вспышки боли отдавались в глазах и в голове. Теперь он лежал в траве, не думая ни о светляках, ни о чем другом. Голоса доходили до него откуда-то издалека и не заглушали нарастающей в нем боли.

*** - Бостон! - Гэри Педье хмыкнул. - Бостон! Что ты собираешься там делать, и что там делать мне, скажи пожалуйста? И на какие шиши мне ехать?

- А ты поройся в своем матрасе, - посоветовал Джо, уже порядком пьяный.

- Там нет ничего, кроме клопов. Зато их хватает. Ну и черт с ним. Налить еще?

Джо протянул ему стакан, и Гэри наполнил его в темноте смесью двух напитков со сноровкой бывалого пьяницы.

- Бостон! - сказал он опять. - Остынь, Джой, - никто больше в Касл-Роке не называл его "Джой". - Остынь. Ты, наверное, никогда не забирался дальше Портсмута.

- Я был в Бостоне раза два, - настаивал Джо. - Соглашайся, Педик, а то я наущу на тебя пса.

- Этого пса не удастся напустить даже на черномазого жулика, - ответил Гэри, наклонившись вперед и потрепав Куджо по голове. - Что говорит твоя жена?

- А она не знает, что мы поедем. Зачем ей знать?

- Ну?

- Она едет с парнем в Коннектикут к своей сестре и к этому козлу, ее мужу. На целую неделю. Она выиграла в лотерею.

- Да-а? И сколько?

- Пять тысяч долларов.

Гэри присвистнул. Куджо в ответ недовольно повел ушами. ( )

Джо изложил Гэри свой разговор с женой и предложенную ей сделку: неделя в Коннектикуте в обмен на неделю охоты с ним осенью.

- И ты хочешь поехать в Бостон и прокутить там денежки, старый кобель, - сказал Гэри. Он хлопнул Джо по плечу и засмеялся.

- А почему бы нет? Знаешь, когда у меня в последний раз был выходной? Я не знаю. Не могу вспомнить. Я собирался дня полтора возиться с трактором Ричи, но с этим краном я управлюсь за четыре часа. Завтра отдам ему машину, и свободен. Была еще кой-какая работа, но она подождет. Скажу всем, что решил немного отдохнуть.

- Ну что ж, если так, я не против. Если только ты одолжишь мне деньжат, пока я не подчищу свои запасы.

- Ладно, - сказал Джо. Гэри был пьяница, но к долгам относился серьезно.

- Я уже года четыре не имел баб, - сказал Гэри мечтательно. - Я ведь оставил свой спермозавод во Франции. А то, что уцелело, иногда работает, иногда нет. Интересно было бы проверить.

- Ага, - сказал Джо, усмехаясь. - И не забывай про бейсбол. Знаешь, когда я в последний раз был на стадионе?

- Ну?

- Девятьсот шестьдесят восьмой год, - проговорил раздельно Джо, наклонившись вперед. Во время этого он разлил большую часть своего стакана. - Еще до рождения парня. Тогда они играли с "Тиграми" и продули "шесть - четыре", кретины.

- Когда ты хочешь ехать?

- Думаю, в понедельник после трех. Утром жена с парнем укатят. Отвезу их на автобус в Портленд. Как раз хватит времени закончить работу.

- На грузовике поедешь или на машине?

- На машине.

Глаза Гэри в полутьме слегка блестели.

- Бабы, бухло и бейсбол, - сказал он. - Черт, это мне нравиться.

- Поедешь?

- Ага.

Они рассмеялись, не заметив, как Куджо снова недовольно поднял голову и слегка зарычал.

*** Утром в понедельник лег туман, такой густой, что Бретт Кэмбер не мог разглядеть из окна старый дуб на другой стороне двора, хотя до него было не больше тридцати ярдов. ()

Дом еще спал, но ему спать не хотелось. Он отправлялся в путешествие, и все его существо трепетало от этой новости. Он с матерью. Это будет хорошее путешествие, он это чувствовал и в глубине души был рад, что отец не едет с ними. По крайней мере, его никто не станет донимать, прививая некий туманный идеал мужественности. Нет, он чувствовал себя очень хорошо. Ему было жалко всех, кто этим чудесным, туманным утром не может отправиться в путешествие. Он рассчитывал усесться в автобусе у окна и не упустить из виду ничего, он станции на Спринг-стрит до самого Стретфорда. Вечером он долго не мог уснуть, и сейчас, в пять утра, был уже на ногах. Он так боялся проспать.., или еще что-нибудь.

Тихо, как только мог, он натянул джинсы, рубашку и кеды. Потом он сошел вниз и налил себе какао. Ему показалось, что бульканье обязательно перебудит весь дом. Наверху его отец повернулся с боку на бок на их с матерью большой двуспальной кровати. Бретт замер и, когда все стихло, поспешил во двор.

В густом тумане особенно четко ощущались все запахи лета, а сам воздух уже был теплым. На востоке, над зубчатой линией сосен, вставало маленькое, серебристое, как луна, солнце. К восьми - девяти часам туман рассеется.

Но сейчас Бретт видел белый, призрачный мир, полный тайн, пропитанный запахами свежего сена, навоза и маминых роз. Он различал даже запах жимолости Гэри Педье, почти поглотившей уже ограду на границе их участков под своими белыми гроздьями.

Он медленно пошел в направлении сарая. На полпути он оглянулся и увидел, что дом уже растаял в белесой дымке. Еще несколько шагов, и дом исчез. Он остался один среди тумана и запахов.

Тут раздалось рычание.

Сердце у него подпрыгнуло в груди, и он чуть отступил назад. Первой его панической мыслью, как у ребенка в сказке, было "волк", и он дико огляделся по сторонам. Кругом был один туман.

Из тумана вышел Куджо.

Бретт издал горлом свистящий звук. Пес, с которым он вырос, который безропотно возил пятилетнего Бретта на спине по двору, который терпеливо ждал каждый день школьного автобуса, стоя у почтового ящика.., этот пес лишь отдаленно напоминал призрак, возникший сейчас из тумана. Большие, печальные глаза сенбернара теперь были воспаленными и бессмысленными, скорее свиными, чем собачьими. Шерсть его перепачкалась в зеленоватой грязи, будто он бродил по болотам. На морде кривилась ужасная ухмылка, ужаснувшая Бретта. Мальчик почувствовал, как сердце прыгает у него в груди.

Из пасти Куджо стекала длинная лента слюны.

- Куджо? - прошептал Бретт. - Куджо?

*** Куджо смотрел на Мальчика, не узнавая его - ни его лица, ни его одежды, ни запаха. То, что он видел, было двуногим монстром. Куджо болел, и все окружающее для него представало в чудовищном обличье. В голове его тупо вращались мысли об убийстве. Ему хотелось рвать, терзать, кусать. Перед ним вставал туманный образ Мальчика, лежащего на земле с разорванным горлом, из которого хлещет теплая, вкусная кровь.

Тут монстр заговорил, и Куджо узнал голос. Это же Мальчик, его Мальчик, который никогда не обижал его. Он все еще любил Мальчика и готов был умереть за него. Одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы образы убийства растаяли в окружающем тумане.

- Куджо? Что с тобой?

В последний раз пес, которым он был до роковой встречи с летучей мышью, и нынешний больной пес слились воедино. Куджо неуклюже повернулся и исчез в тумане. Слюна из его пасти стекала в траву. Он перешел на скачущий бег, пытаясь убежать от своей боли, но она побежала вместе с ним, опять наполняя его мыслью об убийстве. Он начал кататься по высокой траве, жалобно скуля.

Мир превратился в безумное море запахов. Куджо чуял их все разом.

Потом он зарычал. Он напал на нужный ему след. Громадный пес, весивший двести фунтов, убежал в туман.

*** Бретт простоял во дворе еще минут пятнадцать после исчезновения Куджо. Куджо заболел. Съел какую-нибудь отраву. Бретт знал о бешенстве, и если бы он увидел лису или ондатру с такими же симптомами, то сразу распознал бы эту болезнь. Но он не мог даже допустить мысли, что его любимый пес взбесился. Скорее всего, это отрава.

Нужно сказать отцу. Отец позвонит ветеринару или сам что-нибудь придумает, как два года назад, когда он плоскогубцами вынул из носа Куджо иглы дикобраза, стараясь не сломать их, чтобы не вызвать воспаления. Да, нужно обязательно сказать отцу.

Но как же путешествие?

Ему не нужно было объяснять, что мать выторговала им эту поездку посредством хитрости или везения, или обоих вместе. Как большинство детей, он чувствовал настроение родителей и знал его возможные колебания, как опытный лодочник мели на реке. Бретт знал, что хотя отец и согласился, он пошел на это нехотя, и поездку можно считать состоявшейся, лишь когда они сядут в автобус. Если он скажет отцу, что Куджо заболел, то не захочет ли он под этим предлогом оставить их дома?

Он неподвижно стоял посреди двора. Впервые в жизни он был в таком недоумении. Потом он начал искать Куджо вокруг сарая, приглушенным голосом повторяя его имя. Родители еще спали, и он знал, как четко слышатся звуки в утреннем тумане. Он не нашел Куджо.., и, может быть, к лучшему для себя.

*** Будильник поднял Вика без четверти пять. Он вскочил и пошел в ванную, про себя проклиная Роджера Брикстона, которому обязательно нужно было явиться в аэропорт за двадцать минут до первого нормального пассажира. Роджер был предусмотрителен и всегда оставлял время про запас.

Он побрился, умылся, проглотил витамин и вернулся в спальню, чтобы одеться. Большая двуспальная кровать была пуста, и он вздохнул. Они провели не очень приятный уикэнд... Фактически, ему не хотелось бы еще когда-нибудь пережить такой же. Лица их были обычными - для Тэда, - но Вик чувствовал себя ряженым на бале-маскараде. Ему никогда не нравилось заставлять себя улыбаться.

Они спали в общей кровати, и она впервые показалась Вику маленькой. Они теснились по краям, оставив посередине ничейную полосу. Обе ночи он почти не спал, вслушиваясь в каждый скрип кровати под телом Донны, в шуршание ее ночной рубашки. Он думал, спит ли она на своей стороне пустоты, которая пролегла между ними.

В прошлую ночь они попытались как-то заполнить это пустое место. Секс был умеренно удачным; во всяком случае, никто из них не расплакался. Но Вик был не вполне уверен, что это можно назвать сексом.

Он надел светло-серый летний костюм и взял два чемодана. Один был намного тяжелее другого и содержал документацию по заказам Шарпа. Другая ее часть была у Роджера.

Донна на кухне пекла вафли. Чайник как раз начал шипеть. На ней был старый фланелевый халатик, лицо опухло, как будто сон не снял усталость, а наоборот, прибавил ее.

- А самолеты в такую погоду летают? - спросила она.

- Конечно. Уже видно солнце, - он указал на довольно бледное солнце и поцеловал ее в шею. - Зря ты так рано поднялась.

- Ничего, - она раскрыла вафельницу и извлекла оттуда очередную порцию вафель. - Жаль, что ты уезжаешь. Особенно сейчас. После этой ночи.

- Она была не такая уж плохая, правда?

- Не хуже, чем предыдущие, - горькая улыбка промелькнула на ее губах и тут же исчезла. Она взбила тесто и плеснула его в вафельницу, захлопнув ее крышкой. Лесс. Потом поставила на стол две чашки - на одной написано "Вик", на другой "Донна".

- Ешь вафли. Еще есть клубничное варенье, если хочешь.

Он взял варенье и сел. Варенье он любил. Полил вафли и смотрел, как оно растекается по тарелке. Прекрасно. Но есть ему не хотелось.

Она села напротив со своей порцией вафель. Без варенья. Немного цветочного сиропа, и все. "Как же мы друг друга знаем!" - подумал он.

- Во сколько ты договорился заехать за Роджером? После продолжительной паузы рассмеялись. Редкий момент, еще более редкий, чем вчерашний странный секс. Он увидел, какие у нее чудесные глаза - серые, как туман за окном.

- Иди быстрее, пока он Тэдди не разбудил, - сказала она.

Он пошел. Конечно же, это был Роджер. Он успокоил его, что он встал, оделся и вот-вот выедет. Он повесил трубку, думая, говорить ли Роджеру про Донну и Стива Кемпа. Наверное, не надо. Не потому, что Роджер плохой советчик, просто он обязательно расскажет все Элсии. А у него было подозрение, что Элсия порядочная сплетница. Мысль об этом снова повергла его в депрессию.

- Старина Роджер, - сказал он, возвращаясь к столу. Улыбка вышла натянутой. Момент искренности был упущен.

- А ваше с Роджером барахло поместится в "Ягуар"?

- Конечно. Понимаешь, их машину забрала Элсия - а, черт, забыл позвонить Джо Кэмберу насчет твоего "пинто".

- У тебя были для этого причины, - с легкой иронией возразила она. - Ничего. Я сегодня оставлю Тэда дома. Он шмыгает носом. Пусть посидит дома до конца лета, если ты не против. Когда его нет, мне как-то не по себе.

В ее голосе были слезы, и он не знал, что ответить. Он только беспомощно смотрел, как она вытирала глаза платком.

- Как хочешь, - он пожал плечами. - Только обязательно позвони Кэмберу. Он обычно дома и все сделает за двадцать минут. Даже если понадобится сменить карбюратор...

- Ты хочешь, чтобы я туда съездила?

- Да, конечно.

- Ладно. Еще вафель?

- Нет, спасибо, - разговор приобретал сюрреалистический характер. Внезапно он захотел поскорее уехать. Поездка показалась ему совершенно неотложной. Нужно дать всему отстояться. В воображении он уже видел, как лайнер "Дельты" прорезает туман и уходит в синеву.

- Можно вафлю? ()

Они в изумлении оглянулись. В двери стоял Тэд в желтых пижамных штанишках, с красным полотенцем на плечах. Он был похож на маленького заспанного индейца.

- Как это я не услышала, - удивилась Донна. Тэд не очень-то любил рано вставать.

- Тебя телефон разбудил? - спросил Вик. Тэд помотал головой.

- Нет, я просто хотел попрощаться с тобой, папа. Ты ведь уезжаешь?

- Я совсем ненадолго.

- Все равно это долго, - мрачно возразил Тэд. - Я отметил день, когда ты вернешься, на своем календаре. Мама мне показала. Еще она сказала, что будет каждый вечер говорить мне Слова от Монстров.

- Конечно.

- А ты будешь звонить?

- Каждый день, - сказал Вик.

- Каждый день, - повторил Тэд с некоторым облегчением. Он забрался к Вику на колени и тут же сцапал кусок тоста. - Звони, папа. Особенно вечером.

- Вечером я не могу, - сказал Вик, думая о графике, разработанном Роджером.

- Почему?

- Потому...

- Потому что дядя Роджер - мастер задавать задачи, - вмешалась Донна, давая Тэду тарелку с вафлями. - Иди сюда и ешь. Папа позвонит нам завтра вечером из Бостона и все расскажет.

Тэд уселся на свое место. На его большой пластиковой кружке было написано "Тэд".

- А ты привезешь мне игрушку?

- Может быть. Если ты будешь хорошим. А может, я позвоню и сегодня вечером, если успею.

- Хорошо бы, - мечтательно проговорил Тэд, обильно поливая вафли сиропом. - А какую игрушку?

- Посмотрим, - сказал Вик. Он смотрел, как Тэд уплетает вафли. Он вспомнил, что Тэд любит яйца.

- Тэд?

- Что, папа?

- Если бы ты хотел, чтобы люди покупали яйца, что бы ты им сказал? Тэд подумал.

- Сказал бы, что яйца вкусные.

Вик встретился взглядом с женой, и они еще раз пережили момент одновременного, телепатического смеха.

Прощались они недолго. Только Тэд неожиданно расплакался.

- Ты подумаешь обо всем? - спросила Донна, когда он уже садился в "ягуар".

- Да.

Но по пути в Бриджтон за Роджером он думал только об этих двух моментах вновь возникающей между ними связи. Два за одно утро - не так уж плохо. Они вместе уже восемь или девять лет - четверть прожитого. Он подумал, как по-дурацки устроены человеческие отношения, сколько приходится вкладывать труда и сил для получения самой скромной отдачи. И как легко все разрушить. Между ними протягивалось много нитей, и, конечно же, далеко не все из них были порваны. Если постараться...

Он включил радио и стал думать о бедном старом Профессоре Вкусных Каш.

*** Джо Кэмбер подъехал к автобусной станции в Портленде без десяти восемь. Туман уже рассеялся, и термометр на здании "Каско-банка" показывал 73 градуса в тени.

Он вел машину в своей неизменной шляпе, готовый наброситься на любого, кто преградит ему путь. Он терпеть не мог ездить в городах. Когда они с Гэри поедут в Бостон, он оставит машину на стоянке, пока не придет время ехать обратно. Можно ходить пешком.., или на метро, если не очень дорого.

На Черити был ее лучший брючный костюм зеленых тонов и белая блузка. Еще она нацепила серьги, и Бретта это наполнило удивлением. Он не видел, чтобы мать надевала серьги, кроме как в церковь.

Бретт застал ее наедине, когда она поднялась наверх одеться, накормив напоследок мужа завтраком. Джо все больше молчал, односложно отвечая на вопросы, потом вообще прервал разговор, включив радио. Они оба боялись, что это зловещее молчание может взорваться и испортить им всю радость от поездки.

Черити застегивала блузку. Бретт заметил, что она надела лифчик персикового оттенка, и снова удивился - она всегда носила только белое белье.

- Ма, - сказал он вопросительно. Она повернулась к нему.

- С тобой что-то не так?

- Нет.., нет. Это Куджо.

- Куджо? А что с ним такое?

- Он заболел.

- Что значит "заболел"?

Бретт рассказал, как он вошел в туман, и внезапно появился Куджо с красными дикими глазами, весь в грязи.

- И он шел как-то не так, - закончил Бретт. - Он спотыкался. Нужно сказать папе.

- Нет, - отрезала мать и довольно больно сжала ему плечи. - Не делай этого.

Он поглядел на нее, удивленный и напуганный. Она ослабила хватку и сказала чуть поспокойнее:

- Ты просто испугался, когда он вышел из тумана. Может, с ним ничего и не случилось. Так ведь?

Бретт пытался подыскать слова, чтобы объяснить ей, как ужасно выглядел Куджо, и

6



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.