Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Куджо
Куджо

Джо Макгрудер и Ронни Дюбей сгрузили мини-кран с грузовика на подъемнике и осторожно поставили его у подъезда.

- Дороговато для этого Джо Кэмбера, - сказал Ронни. Макгрудер кивнул.

- Жена сказала - поставить в сарае. Придется попотеть, Ронни. Эта сволочь тяжелая.

Джо и Ронни взялись за оба конца и, пыхтя и отдуваясь, полу волоком втащили машину в сарай.

- Погоди минуту, - сказал Ронни. - Ничего не вижу. Нужно посмотреть, куда ее ставить.

Они со стоном опустили мини-кран на пол. После яркого солнца снаружи Джо почти ослеп. Он видел только отдельные силуэты - кузов машины, лавину, шины.

- Эту штуку надо... - начал Ронни и осекся. Из темноты за машиной раздалось низкое, горловое рычание. Ронни почувствовал, что пот у него на спине моментально высох.

- Господи, ты слышишь? - прошептал Макгрудер. Ронни теперь видел Джо: его глаза были расширены от страха.

- Слышу.

Ронни знал, что такие звуки может издавать только большая собака. И когда она их издает, лучше держаться подальше. Он не заметил на воротах предупреждения, но что с того? Теперь важно было лишь надеяться, что этот лес привязан.

- Джо, ты бывал здесь раньше?

- Один раз. Это его сенбернар. Здоровый, как лошадь. Раньше он не рычал, - Джо сглотнул слюну. - Ох, Ронни, погляди.

Глаза Ронни привыкли к темноте, и им предстояло жуткое, полупризрачное зрелище. Он знал, что ни в коем случае нельзя показывать собаке свой страх, но все равно начал дрожать. Он не мог сдержаться. Пес был настоящим чудовищем. Он стоял в глубине сарая. Конечно, это был сенбернар, голова его опустилась к земле, глаза глядели на них с тупой злобой.

Он не был привязан.

- Медленно отступай, - скомандовал Джо. - Только, ради Бога, не беги.

Они начали отступать, и пес медленно пошел следом. Он шел медленно; "Крался" - подумал Ронни. Пес явно не думал отступать, механизм его рычал и был готов к действию. За каждым их шагом назад следовал его шаг - вперед.

Хуже всего для Джо Макгрудера был момент, когда они снова вышли на свет. Это его ослепило. Он не видел пса. Если он сейчас бросится...

Отступая, он наткнулся на борт грузовика. Тут его выдержка иссякла, и он метнулся к кабине. С другой стороны то же сделал Ронни. Он нащупал ручку дверцы и потянул ее вниз. Сзади по-прежнему слышалось рычание. Ручка не поддавалась. Он уже представлял, как пес вырывает клок мяса из его задницы. Наконец он надавил кнопку, и дверь распахнулась. Он ввалился в кабину, поглядел в зеркало обзора и увидел, что пес неподвижно стоит около двери. Он повернулся к Джо, который сидел за рулем и бессмысленно улыбался. Ронни ответил ему такой же дрожащей улыбкой.

- Просто собака, - сказал Ронни.

- Ага. Лает, да не кусает.

- Ну, поехали отсюда, и пускай сами разбираются со своим краном.

- Верно.

Они рассмеялись. Джо нажал на газ.

*** На полпути в Портленд Ронни сказал, словно про себя:

- Что-то с этим псом не то.

Джо правил, выставив локоть в окошко. Он взглянул на Ронни.

- Я перепугался, а на остальное мне наплевать.

- Была бы это обычная собака, я бы просто дал ей пинка. А в этой твари не меньше двухсот фунтов, держу пари.

- Может, стоит позвонить Джо Кэмберу, - сказал Ронни задумчиво. - Сказать про это. Может, будет осторожнее. Как ты думаешь?

- И чем это Джо тебя отблагодарит? - осведомился Джо Макгрудер с улыбкой.

- Хотя бы не станет ругаться, как ты.

- А меня твоя жена ругает. Я так не умею, честное слово.

- Да ну тебя.

Они рассмеялись. Джо Кэмберу так никто и не позвонил. Когда они вернулись в Портленд, рабочее время уже заканчивалось. Они минут пятнадцать заполняли ведомость. Вышел Беласко и спросил, принимал ли груз сам Джо Кэмбер. "Конечно", - ответил Ронни, и Беласко, который был порядочной сволочью, ушел обратно. Джо пожелал Ронни удачных выходных и хорошо провести праздник. Ронни сказал, что планирует запереться дома и не вылезать до понедельника. Они расстались. Они снова вспомнили про Куджо, только когда прочитали о нем в газетах.

*** Вик большую часть дня обговаривал с Роджером детали предстоящей поездки. Роджер заботился о деталях с какой-то параноидальной тщательностью.

Он заранее заказал места в гостинице. Их самолет на Бостон вылетал в 7.10 в понедельник. Вик сказал, что заберет Роджера на своем "Ягуаре" в 5.30. Он считал, что это слишком рано, но хорошо знал Роджера и все его пунктики. Говорили тоже в основном о поездке. Вик пока молчал о своей идее, хотя бумажка с записями лежала у него в кармане куртки. Роджер будет более восприимчив в дороге.

Вик хотел уйти пораньше, но решил сперва разобрать почту. Их секретарша, Лиза, улизнула - пошла готовиться к праздникам. Черт, невозможно заставить секретаршу сидеть на рабочем месте хотя бы до пяти. Вик сидел в этом один из признаков упадка западной цивилизации. Быть может, в этот момент Лиза, двадцать один год, джинсы в обтяжку, почти полное отсутствие груди, въезжает на трассу, следуя на юг. Счастливого пути, детка. Вик немного улыбнулся. На его столе лежало одно-единственное письмо. Он с интересом взял его, заметив сперва приписку "лично" и потом - необычный почерк на конверте.

Он повертел письмо в руках, чувствуя смутное беспокойство, вторгающееся в общую усталость. Потом ему казалось, что в тот момент его охватило странное желание порвать письмо на мелкие кусочки и бросить их в корзину.

Вместо этого он открыл его и посмотрел на вложенный листок.

Опять квадратные буквы.

Простой текст - всего шесть предложений - сразил его наповал, как выстрел в сердце. Он скорее упал на свой стул, чем сел. Какое-то время он ничего не мог понять или осмыслить. Если бы в этот момент вошел Роджер, он мог бы решить, что у Вика сердечный приступ. Фактически так и было. Лицо у него стало белее бумаги. Рот приоткрылся. Под глазами проступили синеватые тени.

Он пересчитал записку.

Еще раз.

Сначала его взгляд упал на фразу:

"Ты видел у нее родинку на лобке?"

"Это ошибка, - в смятении думал он. - Никто, кроме меня, про это не знает.., ну, и еще мать. И отец". Потом первый приступ ревности: "Даже ее бикини не открывает этого.., хотя оно совсем крохотное".

Он запустил руку в волосы. Потом положил письмо и обхватил голову обеими руками, в груди снова возникло ощущение удушья. Ощущение, что сердце вместо крови нагнетает воздух. Но кроме боли и смятения он чувствовал еще и испуг.

Потом опять бросилось в глаза и нагло выкрикнуло:

"Я трахал ее, пока дерьмо не полезет".

Теперь его глаза сосредоточились на этой строчке. Он мог слышать, как в небе над городом пролетает самолет, и думал: "Грубо, как это грубо". Как удар бандитского ножа. "Я трахал ее, пока дерьмо не полезет", что за образ! Никакой фантазии. Будто вляпали промеж глаз тем самым дерьмом.

Он с трудом пытался собраться с мыслями и ("Я трахал ее") не мог ("пока дерьмо не полезет") этого сделать.

Наконец его глаза перебрались на последнюю строчку, и он перечитывал ее снова и снова, будто пытаясь вколоть ее в мозг.

"А у тебя есть вопросы?"

Да. У него было много вопросов. Но он не хотел получить на них ответы.

Новая мысль прочертила его мозг. Что если Роджер не уехал домой? Часто он просто дремал в офисе. Тем более он мог этим заниматься сегодня, перед предстоящей поездкой. Эта мысль вызвала у Вика настоящую панику, он чувствовал себя как подросток, которого застали мастурбирующим в туалете. Если Роджер выйдет, он сразу увидит, что что-то случилось. Этого нельзя допустить. Он встал и подошел к окну, из которого открывался вид на их автостоянку. Ярко-желтого "сивика" Роджера там не было. Он уехал.

Слегка успокоившись, Вик прислушался. Офис "Эд Уоркс" казался вымершим. Не слышно было даже шагов старого мистера Стигмейера, их сторожа. Наверное, он в вестибюле. Наверное, он...

Тут он услышал звук. Сперва он не понял, что это. Потом узнал. Всхлип. Все еще глядя в окно, он увидел, как автомобили на стоянке стали двоиться в глазах, потом троиться, сквозь застилавшие глаза слезы.

Почему ему так чертовски страшной На ум пришло абсурдное, старинное слово. "Трепет, - подумал он. - Я трепещу".

Всхлипы не прекращались. Он пытался задержать их и не смог. Тогда он сжал пальцами трубу отопления возле окна и давил, пока пальцы не заболели, а металл не застонал, протестуя.

Когда он плакал в последний раз? Он плакал, когда родился Тэд, но то были слезы облегчения. Он плакал, когда умер его отец после трехдневной отчаянной борьбы за жизнь, когда с ним случился сердечный приступ и те слезы, в семнадцать лет, были похожи на эти, безутешные и неостановимые, скорее напоминающие кровотечение. Но в семнадцать слезы легче льются, легче и останавливаются. Когда тебе семнадцать, все еще впереди.

Он перестал всхлипывать. Стал думать, что делать. И тут у него вырвался низкий, хриплый стон, и он в ужасе подумал: "Господи, это я? Это я издаю такие звуки?"

Слезы лились по его щекам. Еще один стон, и еще. Он сжимал трубу и плакал.

*** Через сорок минут он сидел в городском парке. Он позвонил домой и сказал Донне, что вернется поздно. Она спросила, что случилось, и почему у него такой странный голос. Он сказал, что постарается вернуться до темноты, и попросил забрать Тэда. Прежде, чем она успела спросить еще что-нибудь, он повесил трубку.

Теперь он сидел в парке.

Слезы изгнали из его души страх. Осталась злость. Это был следующий пласт знания о случившемся. Но "злость" - не вполне верное слово. Он был разгневан. Он был вне себя от ярости. Какая-то часть его говорила, что в таком состоянии ему опасно идти домой.., опасно для них троих.

Было бы хорошо отомстить за эту боль и за слезы, было бы хорошо (признаемся себе в этом) разбить ее лгущее лицо, превратить ее в кровавую маску.

Он сидел возле утиного прудика. На другой стороне шла хитроумная игра "фристи". Он замечал, что все четверо играющих девочек - и двое из парней - были на скейтах. Скейты этим летом вошли в моду. Рядом молодая девушка толкала тележку с мороженым, орехами и напитками. Лицо ее было необычайно чистым и задумчивым, но когда один из игроков метнул ей диск, она быстро поймала его и пустила обратно. Вик подумал, что в шестидесятые она, наверное, жила бы в какой-нибудь коммуне и прилежно обирала жуков с огорода. Теперь вот подрабатывает в парке. Новые времена.

Иногда они с Роджером уходили сюда перекусить. Особенно первый год. Потом Роджер обратил внимание на неприятный запах и на то, что маленький домик посреди пруда выкрашен в белый цвет не краской, а птичьим пометом. Чуть позже Вик разглядел у берега, среди презервативов и фантиков от жвачки, мирно плавающую дохлую крысу. После этого их прогулки сошли на нет.

В небе над парком парил ярко-красный диск. Образ, вдохновляющий его гнев, никак не хотел исчезать. Это было так же грубо, как слова в мерзкой записке, но он не мог от этого избавиться. Он представлял, как они трахаются в их спальне, на их кровати. Он видел это четко, как в рентгеновских лучах. Она стонала и извивалась от наслаждения, прекрасная, как никогда. Каждый ее мускул был напряжен. Глаза ее потемнели и приобрели то голодное выражение, какое всегда появлялось в них во время хорошего секса. Он знал все ее звуки, все жесты, все изгибы тела. Он думал - думал раньше, - что их знает только он. Этого не знали даже ее отец с матерью.

Потом он представил, как член этого мужчины входит в нее. Он вздрогнул, это еще более усилило его ярость.

Диск опять взлетел и опустился. Вик глазами проследил его полет.

Конечно, он подозревал. Но подозрение - не знание. Он мог написать исследование о различии между этими понятиями. Это случилось в момент, когда он уже начал думать, что его подозрения бесчеловечны. А если и нет, то лучше ничего не знать. Не так ли? Если человек проходит через темную комнату с открытым люком посередине, он даже не знает, как близко к опасности он находится. И не боится. Даже в темноте.

Что ж, он не упал в люк. Его туда толкнули. Теперь стоял вопрос: что делать? Его гнев и боль еще не остыли, сознание никак не могло примириться с фактом, что это его жена изменяла ему, едва он ступит за порог, когда Тэда не было дома...

Опять начали наплывать образы - смятые простыни, переплетенные тела. На ум приходили самые грубые словечки, сбегались, как толпа зевак на место катастрофы.

"Мою жену! - думал он, содрогаясь, сжимая кулаки. - Он трахал мою жену!"

Но эта его гневная часть знала, что он ничего не сделает с Донной. Конечно, он мог взять Тэда и уехать. Ничего не объясняя. Пусть попробует оставить его, если посмеет. Взять Тэда, поехать в мотель, обратиться в суд. Обрезать концы и не оглядываться назад. ( )

Но если он прямо так возьмет Тэда в охапку и потащит в мотель, ребенок ведь испугается? Ему надо будет что-то объяснять. Ему всего четыре, но этого достаточно, что понять, что происходит что-то нехорошее. Потом еще эта поездка - Бостон, Нью-Йорк, Кливленд. От нее нельзя было отказываться, старый Шарп с сыном ждут объяснений. И он не один. У него компаньон, и у этого компаньона жена и двое детей. Даже в своем нынешнем состоянии Вик сознавал ответственность перед Роджером и "Эд Уоркс".

И был еще вопрос, хотя он и не хотел его себе задавать: действительно ли он хочет взять Тэда и уехать, не выслушав ее объяснений? Он сомневался в этом. Скорее он считал, что именно с помощью Тэда можно отомстить ей больнее всего. Но хотел ли он превратить своего сына в орудие пытки? Еще раз нет.

И другие вопросы.

Записка. Подумай об этой записке. Не только о содержании, об этих шести строчках, о самом факте. Кому-то понадобилось убить курицу, несущую золотые яйца. Зачем любовник Донны это сделал?

Потому что курица перестала нестись, конечно. И таинственного незнакомца это взбесило.

Отвергла ли его Донна?

Он пытался подобрать другие причины и не мог. В конце концов, разве нарочитая грубость записки - не давно известный элемент провокации? Если ты меня больше не хочешь, лишись и того, кого ты хочешь. Нелогично, но зачем искать логику? Он вспомнил, что в последние дни атмосфера в доме стала иной. Облегчение Донны чувствовалось почти на ощупь. Она отвергла незнакомца, и он решил отомстить ей анонимной запиской.

И последний вопрос: что это меняет?

Он опять вытащил записку из кармана и повертел в руках, не раскрывая. Он смотрел на красный диск, взлетающий в небо, и думал, что ему делать.

*** - Что за черт? - спросил Джо Кэмбер. Он выговорил это раздельно, почти механически. Он стоял в двери, глядя на жену. Черити сидела за столом. Они с Бреттом уже поели. Джо явился с полным кузовом разного хлама, заехал в гараж и там увидел то, что его дожидалось.

- Это мини-кран, - сказала она. Незадолго до того она отправила Бретта поиграть с приятелями. Она не хотела, чтобы он присутствовал при их разговоре. - Бретт сказал, что такое нужно.

Джо прошел через комнату. Он был худощавым, но крепким, и передвигался проворно. Зеленая шляпа на его голове сдвинулась на затылок, обнажая наметившуюся лысину. На лбу его собралась складка. Изо рта несло пивом. Маленькие голубые глазки были суровыми. Он не любил сюрпризов.

- Объясни-ка, Черити.

- Садись. Твой ужин остынет.

Он резко вытянул руку вперед. Твердо сжал ее плечо.

- Что происходит? Ну-ка выкладывай!

- Не злись, Джо, - она боялась его, но старалась не показывать этого. Во многом он был просто зверем, и если в молодости ей это нравилось, то те времена давно прошли. Годы совместной жизни показали ей, что страх только усиливает его злобу.

- Ты объяснишь мне или нет, Черити?

- Садись и ешь, - сказала она спокойно. - Сейчас расскажу.

Он сел и пододвинул к себе тарелку. Говяжья отбивная.

- С чего это мы стали пировать, как Рокфеллеры? - спросил он.

Она подала ему кофе и сладкий картофель.

- Ты умеешь обращаться с мини-краном?

- Хм, даже не знаю. Он всегда был слишком дорог для меня, - он начал есть, не спуская с нее глаз. Она знала, что теперь он ее не ударит. Нужно брать быка за рога, пока он не разозлился снова. Если он опять соберется бить ее, то только после того, как напьется с Гэри Педье.

Черити села напротив него и сказала:

- Я выиграла в лотерею.

Его челюсти замерли, потом задвигались снова. Он отправил в рот кусок отбивной.

- Ага, - сказал он. - И завтра старый Куджо начнет играть золотыми слитками, - он ткнул вилкой в сторону пса, без устали расхаживающего по двору. Бретт не взял его с собой: его приятель держал кроликов.

Черити полезла в карман халата, достала копию бланка и протянула Джо.

Кэмбер взял листок и посмотрел на него. Его глаза сосредоточились на цифре.

- Пять... - начал он и осекся.

Черити молча следила за ним. Он не улыбался. Он не кинулся ее целовать. Для таких людей, подумала она с горечью, удача всегда кажется слишком маленькой.

Наконец он поглядел на нее.

- Ты выиграла пять тысяч?

- Минус налоги.

- И как давно ты играешь?

- Я тратила пятьдесят центов каждую неделю.., и это гораздо меньше, чем ты тратил на пиво.

- Заткнись, Черити, - сказал он. Глаза его сузились.

- Заткнись, или я сам тебя заткну, - он снова начал есть, и она немного расслабилась. Впервые в жизни она дернула тигра за усы, и он не укусил ее. Пока, во всяком случае. - Когда придут деньги?

- В течение двух недель. Я заплатила за кран из сбережений.

- Ты что, поехала и купила эту штуку?

- Я спросила Бретта, что тебе нужно. Это подарок.

- Ну, спасибо, - буркнул он, продолжая есть.

- Я сделала тебе подарок, Джо. Теперь ты мне сделай.

Хорошо?

Он ел и смотрел на нее, ничего не отвечая. Глаза его казались безучастными. Он ел, не снимая шляпы, только сдвинув ее на затылок. Она медленно проговорила, зная, как важна здесь даже интонация:

- Я хочу уехать на недельку с Бреттом. Навестить Холли с Джимом в Коннектикуте.

- Нет, - ответил он кратко.

- Мы поедем на автобусе. Это очень дешево. Не больше трети стоимости этого крана. Останется еще куча денег. Я уже звонила на станцию и узнавала.

- Нет. Бретт здесь мне нужен, Она сцепила руки под столом, борясь с гневом, но лицо ее оставалось спокойным.

- Ты же обходился без него во время уроков. ()

- Я сказал: нет, - отрезал он, и она с горечью увидела, что он доводе". Он знал, как ей этого хочется. Ему нравилось причинять ей боль.

Она встала и подошла к раковине, не потому, что ей там что-то было нужно, но чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Ей в глаза глядела первая вечерняя звезда: она включила воду.

Раковина давно пожелтела - вода у них была жесткой. Как Джо. Почуяв ее замешательство, Джо приободрился.

- Пора прививать парню чувство ответственности. Пускай помогает мне вместо того, чтобы все время таскаться к Дэви Бержерону.

- Это я его отправила.

- Ты? Зачем?

- Потому что я ждала этого, - сказала она, поворачиваясь к нему. - Но я уже сказала ему, что ты согласен.

- Раз уж ты сказала, объясняйся с ним сама. В следующий раз думай, - он улыбнулся ей с набитым ртом и потянулся за хлебом.

- Поехали с нами, если хочешь.

- Ну конечно. Только скажу Ричи Симмсу: забудь, старина, что я тебе обещал. И кто сказал, что я хочу глядеть на их рожи? Они сразу показались мне сволочами. Ты любишь их только потому, что сама хотела бы быть такой, - он постепенно повышал голос. Изо рта у него начали вылетать крошки. Обычно это пугало ее, но не сейчас. Хватит. - И ты хотела бы, чтобы и парень стал такой же сволочью. Ты настраиваешь его против меня. Разве не так?

- Почему ты никогда не зовешь его по имени?

- Ты хочешь, чтобы он не слушался отца, так ведь? - продолжал он, в упор глядя на нее. Его лоб и щеки покраснели. - Так что заткнись.

- Нет. Это еще не все.

- Что-о? - он даже выронил вилку от изумления.

- Что ты сказала?

Она подошла к нему, впервые за годы замужества позволив гневу вырваться на волю. Гнев клокотал внутри - она просто чувствовала, как он обжигает там все. Но говорила она тихо.

- Да, ты так думаешь о моей сестре и о ее муже. Конечно! Посмотри на себя, как ты сидишь вот тут и жрешь, не сняв шляпы. Ты не хочешь, чтобы он видел, как живут другие люди. А я не хочу, чтобы он глядел на тебя и твоих друзей, когда вы ведете себя, как скоты. Потому я и не хочу отпускать его с вами на охоту осенью.

Она прервалась. Он так и сидел за столом с недоеденным куском хлеба в руке. Она подумала, что он не кидается на нее только из удивления тем, что она вообще решилась открыть рот.

- Вот я и решила заключить с тобой сделку. - Продолжила она. - Забирай этот кран и остаток денег. Я отпущу его с вами на охоту, а ты за это отпусти его со мной в Коннектикут. - Она чувствовала озноб, как будто заключала сделку с дьяволом.

- Ишь ты, - проговорил он удивленно. Он говорил с ней теперь, как с ребенком, которому приходится объяснять самые простые вещи. - Я возьму его на охоту, когда захочу. Или ты не знаешь? Он мой сын, клянусь Богом.

Когда захочу, и куда захочу, - он улыбнулся этим своим словам.

- Нет, - сказала она.

Он, наконец, встал. Стул упал на пол.

- Я тебе не позволю, - сказала она. Она хотела отступить, но уперлась в стену. Одно неверное движение, и он ее схватит.

Он медленно вытягивал ремень из брюк.

- Я тебя сейчас выдеру, Черити, - сказал он.

- Я тебе не позволю. Любыми способами. Пойду в школу и скажу, что ты не позволяешь ему учиться. Обращусь к шерифу. И еще... Я сделаю так, что он сам не захочет поехать.

Он уже вынул ремень и теперь легонько помахивал им туда-сюда.

- Пока ему не исполнится пятнадцать, ты можешь утащить его к своим пьяным скотам только с моего разрешения. Давай, бей, если тебе так хочется. Это ничего не изменит.

- Неужели?

- Я тебе это говорю.

Внезапно ей показалось, что он забыл о ней. Так уже бывало раньше. Какая-то мысль неожиданно увлекла его. Она молила Бога, чтобы это обратило его настроение в нужную сторону. Она никогда раньше не вела себя так с ним, и она боялась.

Внезапно Кэмбер улыбнулся. ()

- Злишься?

Она ничего не ответила.

Он начал всовывать ремень обратно. Потом прошел через комнату своей быстрой походкой, и она содрогнулась при мысли о том, как быстро он мог бы кинуться на нее и пустить в ход ремень. И кто бы мог его остановить? Муж может делать с женой все, что ему вздумается. Она никому бы не пожаловалась. Из-за Бретта. Из-за своей гордости.

Он положил руку ей на плечо, потом провел ниже.

Сдавил ей грудь.

- Пошли, - сказал он. - Я тебя хочу.

- Бретт...

- Он не вернется раньше девяти. Пошли, говорю.

- Должна же ты как-то меня отблагодарить. Из ее рта внезапно вырвалась совершенно абсурдная фраза:

- Шляпу сними.

Он улыбаясь, потянул ее за собой. Он улыбался желтыми зубами. На двух передних стояли пломбы.

- Теперь мы можем трахаться на ковре из долларов. Как в каком-то фильме.

Он завел ее наверх, и она ожидала, что он будет груб с нею. Но хотя он, как обычно, любил ее жадно и быстро, груб он не был. Она даже испытала оргазм, в десятый или одиннадцатый раз за время их брака. Потом она лежала рядом с ним, закрыв глаза, чувствуя, как его подбородок касается ее лба. Она с трудом удерживала слезы. Если бы она расплакалась, он мог что-то заподозрить. Она не была уверена в том, что он действительно понял, что случилось.

Позже (за час до того, как вернулся Бретт) он ушел, не сказав, куда. Она подумала, что он отправился пить с Гэри Педье. Она лежала в постели, по-прежнему боясь заплакать и думая обо всем этом. Когда скрип двери и лай Куджо возвестили о возвращении Бретта, в небе уже вставала яркая, холодная луна. "Луне все равно", - подумала Черити, и эта мысль показалась ей горькой.

*** - В чем дело? - спросила Донна.

Голос ее был сердитым, почти агрессивным. Они сидели в комнате вдвоем. Вик не успел вернуться вовремя, и Тэд уже спал наверху, с Словами от Монстров, вывешенными над кроватью.

Вик встал и подошел к окну, глядящему в темноту. "Она знает", - подумал он мрачно. Всю дорогу он пытался решить, стоит ли затевать с ней разговор и устраивать скандал.., или лучше просто сделать вид, что ничего не случилось. Письмо он порвал и по дороге выкинул обрывки в окно машины. Теперь он мог выбирать. Он видел в темном стекле бледное пятно - отражение ее лица.

Он повернулся к ней, совершенно не зная, что ему говорить.

*** "Он знает", - поняла Донна.

Эта мысль не особенно удивила ее потому, что последние три часа показались ей самыми долгими в ее жизни. Она услышала знание в его голосе, еще когда он позвонил и сказал, что будет поздно. Сначала она испытала панику - беспомощную панику птицы, залетевшей в гараж. Мысль выделялась жирным шрифтом, как восклицания в книгах: он знает! Он знает! ОН ЗНАЕТ!! Она кормила Тэда ужином вне себя от страха, пытаясь представить, что будет дальше. "Дальше я вымою посуду, - думала она. - Потом вытру. Потом поставлю на полку. Потом почитаю Тэду сказки. Потом.., не знаю".

Паника постепенно сменилась чувством вины. Потом пришла апатия, сквозь которую пробивались какие-то случайные мысли. Она думала, сделал ли это Стив, или Вик сам догадался. Ей казалось, что скорее всего это Стив, но разве это важно? Еще она радовалась, что Тэд уже спит. Но она не знала, что ждет его утром. И эта мысль вызвала у нее новый приступ паники. Все повторилось.

Он повернулся к ней и сказал:

- Я сегодня получил письмо. Без подписи. Он не мог продолжать. Опять прошелся по комнате. Она друг подумала, как он красив, и почему она раньше этого не замечала. Жаль, что он рано поседел. Более молодому это бы даже шло, но Вик уже не молод и.....и о чем, собственно, она думает? Неужели нет других причин для беспокойства?

И тут она очень тихо, дрожащим голосом, выложила все, как горькое, но необходимое лекарство:

- Это Стив Кемп. Тип, который чинил твой стол. Пять раз. Но не в нашей постели, Вик. Нет.

Вик взял пачку "Уинстона" на столе и уронил ее на пол. Потом поднял, вытащил сигарету и закурил. Руки у него дрожали. Они не глядели друг на друга. "Это плохо, - пронеслось в голове у Донны. - Нужно посмотреть друг другу в глаза". Но она не могла. Ей было стыдно, и она боялась. Он же просто боялся.

- Но почему?

- Это важно?

- Для меня важно. Если ты не хочешь разрыва. Если хочешь, то неважно. Я просто с ума схожу. Донна. Это нужно.., потому что, если мы не поговорим об этом прямо, это может произойти снова. Неужели ты хочешь все разорвать?

- Погляди на меня, Вик.

С трудом он поднял голову. Может, он действительно сходил с ума, как говорил, но она

5



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.