Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Кладбище домашних животных
Кладбище домашних животных

- Эй, папа!

- Привет, Гадж, - весело сказал Луис. - Как дела? Как твоя жизнь? Ты снова утянешь дедушкину подставку для трубки? Надеюсь на это. Может, ты помнешь его коллекцию чеканки, как в прошлый раз?

Гадж секунды три счастливо бубнил, пересказывая что-то, жадно глотая слова и лепеча, и все же в его лепечущем рассказе оказалось несколько слов, которые можно было распознать: «мама», «Элли», «деда», «баба», «биб» (произнесенное в лучших традициях янки - «биипф» Луис удивился такому произношению).

Наконец, Речел под негодующие завывания Гаджа забрала у него телефонную трубку, к неизмеримому облегчению Луиса. Он любил своего сына и скучал по нему, словно безумный, но поддерживать разговор с ребенком, которому еще нет двух лет, то же, что играть в карты с лунатиком; непонятно, что и как, а потом вы оказываетесь круглым дураком.

- А как вообще? - спросила Речел.

- Все в порядке, - ответил Луис, не колеблясь.., но он знал, что пересек линию. Назад пути нет. Речел потом спросит его о том, как он провел с Джадом прошлый вечер, и он должен будет что-то ей сказать. Неожиданно он вспомнил, как Джад Крандолл говорил: «У мужчин каменные сердца... Но мужчина тоже выращивает, что может.., и пожинает плоды». - Все хорошо. Немного скучно, если хочешь знать, дорогая. Скучаю по вас.

- Ты и в самом деле хочешь сказать мне, что не радуешься своему отсутствию на интермедии в нашу честь.

- Ах, я так люблю покой! - признался он. - Точно. Но он надоедает через какие-нибудь двадцать четыре часа или около того.

- Могу я поговорить с папочкой? - послышался приглушенный голос Элли.

- Луис? Тут Элли.

- Ладно, давай ее.

Он говорил с Элли минут пять. Она лепетала о кукле, которую подарила ей бабушка, о путешествии и о том, что делалось у деда на скотном дворе («Рабочие, они воняют, папочка», - сказала Элли, а Луис подумал: «Да и твой дед сам, конечно, не роза. Отнюдь не конфетка»), о том, как она помогала печь хлеб, и о том, как Гадж удрал от Речел, когда та переодевала его. Гадж убежал вниз и накакал прямо у двери дедушкиного кабинета. «Вот-те парень, Гадж! Молодец!» - подумал Луис и усмехнулся.

Он уже думал, что вывернулся.., по крайней мере, в это утро, и был готов попросить Элли передать трубку маме, чтобы попрощаться, когда Элли спросила:

- А Черч? Он скучает по мне?

Улыбка Луиса увяла, но он приготовил ответ заранее.

- Он в порядке. Я дал ему немного бефбуи вечером, а потом выпустил его. С утра я его еще не видел, но я только проснулся. «Ах, мальчик, ты становишься великим лжецом - невозмутимым лжецом, доктор Крид. Когда вы последний раз наблюдали случай с летальным исходом? Кот, говоришь, поужинал. Отведал бефбуи. И с тех пор его никто не видел...»

- Хорошо, поцелуй его от меня.

- Конечно, я поцелую вашего кота, мадемуазель, - сказал Луис, а Элли захихикала.

- Хочешь еще поговорить с мамочкой?

- Да. Давай-ка ее.

Вот и все. Он еще поговорил с Речел пару минут. О Черче больше не было сказано ни слова. Обменявшись с женой признаниями в любви, Луис повесил трубку.

- Вот так, - сказал он пустой, залитой солнечным светом комнате. Может, это и правильно, но Луису казалось: он не сделал ничего плохого и ни в чем не виновен.

Глава 24

Около девяти тридцати позвонил Стив Мастертон и спросил, не хочет ли Луис приехать в университет, поиграть в теннис... «Университет пуст», - весело сказал Стив, и они могут играть в теннис сколько влезет.

Луис мог его понять.., во время учебного семестра в университете можно было прождать в очереди на теннисный корт дня два.., но Луис отказался, заявив Стиву, что хочет поработать над статьей, которую пишет для «Журнала Медицинского Колледжа».

- Точно? - спросил Стив. - Сплошная работа и никакого веселья сделали из Джека скучного парня.

- Может, попозже, - сказал Луис. - Может быть, позже.

Стив сказал, что всегда готов и повесил трубку. Луис только наполовину солгал; он хотел поработать над статьей, которая касалась лечения инфекционных болезней, таких как ветрянка, но главная причина, почему он отверг предложение Стива: после вчерашнего все мускулы у него болели и ныли. Он обнаружил это, когда закончил говорить по телефону с Речел и отправился в ванную чистить зубы. Мускулы спины скрипели, вызывая стоны; плечи болели из-за того, что он так долго таскал проклятого кота в полиэтиленовом мешке, а сухожилия под коленками напоминали струны гитары, ослабленной на три октавы. «Боже, - подумал Луис. - И у меня еще была глупая надежда, что все обойдется?» Он живо представил, как стал бы играть в теннис со Стивом, неуклюже двигаясь, словно человек, пораженный артритом.

Надо серьезно поговорить со стариком. Луис не сделал этого вчера вечером на обратном пути. Он шел с человеком, которому почти восемьдесят пять, но Луис удивился, если бы Джад этим утром чувствовал себя так же плохо, как он.

Полтора часа Луис просидел над статьей, но работа не клеилась. Пустой дом и тишина действовали ему на нервы, и, наконец, Луис сложил стопкой свои желтые блокноты с обложками, подбитыми поролоном, и ксероксы статей, которые он писал на заказ для Джона Хопкинса, уложив их на полку над своей пишущей машинкой, надел парку и пошел через дорогу к дому Джада.

Джада и Нормы дома не оказалось, но в щель двери был засунут конверт, на котором было написано его имя Луис вытащил конверт и достал письмо.

Луис, я с женою в Бакспорте. Мы поехали по магазинам взглянуть на уэльский кухонный шкаф от Ефраима Галориума, на который лет сто назад положила глаз Норма, так, по крайней мере, кажется. Возможно, что на ленч мы заедем к Мак-Леодам, так что домой вернемся поздно. Заходи на пиво поздно вечером, если хочешь.

Семья есть семья. Не хочу быть чересчур настырным, но если бы Элли была моей дочерью, я бы не стал рассказывать ей ничего о том, что случилось с ее котом, о том, что он убит на шоссе.., почему бы не дать девочке просто наслаждаться каникулами?

И еще, Луис, я не хочу говорить о вчерашнем вечере, об истории Северного Ладлоу. Есть другие люди, которые знают о захоронениях Микмаков. Они тоже хоронили там своих домашних животных - Можешь считать, что там - вторая половина «хладбища»... Хочешь верь, хочешь нет, даже быка однажды там хоронили! Старый Лейстер Морган, который расстался с жизнью на дороге в Стакпол, похоронил там своего призового быка Ханратта. Это случилось в 1967 или 68 годах. Ха, ха! Он рассказывал мне, как вместе с двумя парнишками тащил быка туда. Я смеялся.., думал, у меня будет грыжа! Но те, кто живут тут, не любят говорить об этом месте, и им не нравится, когда люди, которых они воспринимают как «чужаков», знают об этом, не из-за каких-то старых суеверий, которым лет триста или больше (хотя они по-прежнему существуют), а потому что они верят в эти суеверия и считают, что любой «чужак», узнавший об этом, станет смеяться. Не возникало такого желания? Уверен, что нет, однако, все может быть. Итак, прошу не говорить о нашем маленьком приключении.., понятно? Это ведь не трудно...

Может, мы поговорим об этом как-нибудь вечерком, когда ты станешь больше понимать, но сейчас должен сказать, ты можешь собой гордиться, уж это-то я точно знаю.

Джад.

P.S.

Норма не знает, о чем это письмо...я рассказал ей другую историю.., и я тоже буду молчать об этом деле, если ты согласишься. Я лгу Норме не больше одного раза за пятьдесят восемь лет, что мы женаты. Я уверен, большинство мужчин говорят своим женам больше неправды, но ты знаешь, большинство из них уже стоят перед Богом и исповедуются.

Ладно, приходи вечером, и мы немного выпьем.

Джад.

Луис стоял на ступеньке, ведущей на веранду Крандоллов, сейчас пустующую (удобная мебель из роттана была убрана до весны), и хмурился. Не говорить, что кот Элли погиб.., он и не сказал. Там хоронили и других животных? Суеверия, которым триста лет?

...когда ты станешь больше понимать...

Он провел по этой строке пальцем и мысленно вернулся к событиям прошлого вечера. Происходившее вспоминалось смутно, словно леденец сна или воспоминания о прогулке, которую совершил под легким кайфом. Луис помнил, как лез через бурелом и странное путешествие по болоту.., то, что на болоте, как ему показалось, было на градусов десять-двенадцать теплее. Но он был словно под наркозом, в том состоянии, когда перед глазами уже все поплыло, но вы еще не вырубилось.

...и я уверен, большинство мужчин говорят своим женам намного больше неправды...

«Женам и девушкам», - подумал Луис.., но это же сверхъестественно. Джад, казалось, знал, что ему позвонят, знал о телефонном разговоре и о мыслях Луиса.

Луис медленно сложил письмо, написанное на листочке линованной бумаги, словно вырванной из школьной тетради, и положил его назад в конверт. Конверт он опустил себе в карман и отправился обратно через дорогу.

Глава 25

Было около часа дня, когда вернулся Черч. Он пришел, словно кот в детских стишках. Луис был в гараже. Последние шесть недель в свободное время он сооружал совершенно роскошные полки. Установив их в гараже, он хотел убрать подальше из дома все опасные вещи, такие как бутылки с жидкостью для протирки автомобилей, антифриз и острые рабочие инструменты, так чтоб Гадж не смог до них добраться. Луис вколачивал гвоздь, когда, задрав хвост, появился Черч. Луис не выронил молоток и не ударил по пальцу, но сердце его забилось быстрее.., чуть не выпрыгнуло из груди. Словно раскаленная проволока пронзила низ его живота, а потом в мгновение ока, остыв, как нить накала в лампочке, перегорела. Словно все солнечное утро в пятницу после Дня Благодарения, он ждал появления Черча, - так сказал он себе потом. - Словно он где-то, в глубине, некой примитивной частью своего разума знал, что их долгая вечерняя прогулка к кладбищу Микмаков принесет свои плоды.

Луис осторожно положил молоток, выплюнул гвозди, те, что держал во рту, в ладонь, а потом спрятал их в карман своего рабочего передника. Подойдя к Черчу, Луис взял кота на руки.

«Живой вес, - подумал Луис с тошнотворным возбуждением. - Кот такой же, каким был до того, как его сбили. Он снова весит как живой. В полиэтиленовом мешке он был намного тяжелее»

Сердце Луиса стучало с бешеной скоростью - неслось прыжками. На мгновение гараж поплыл у него перед глазами.

Черч заложил уши, но позволил держать себя на руках. Луис вынес его на солнечный свет и сел на ступеньки лесенки у черного входа. Кот попытался сбежать, но Луис удержал его, посадив на колено. Сердце Луиса постепенно замедлило свой ритм.

Луис осторожно погладил толстый загривок Черча, помня, как безвольно болталась голова кота на сломанной шее вчера вечером-. Теперь под пальцами он чувствовал мускулы и сухожилия. Приподняв Черча, Луис посмотрел поближе на морду кота. То, что он увидел, заставило его отшвырнуть животное в траву и закрыть лицо рукой, крепко зажмурившись. Окружающий мир поплыл перед глазами Луиса, и голова закружилась - чувство такого сорта, как он помнил, возникает при сильном опьянении, перед тем как начинается рвота.

На морде Черча осталась капелька свернувшейся крови, а к его длинным усам прилипли две крошечные крошки зеленого полиэтилена. Кусочки мусорного мешка.

«Мы поговорим об этом, когда вы станете больше понимать».

О, боже, он уже понял больше, чем хотел.

«Помогите мне, - подумал Луис, - иначе я отправлюсь в ближайший сумасшедший дом».

*** Луис отнес Черча домой, уложил его на синее одеяльце и открыл банку кошачьего обеда из тунца. Пока он перекладывал серовато-коричневую массу в миску, Черч неожиданно замурлыкал и потерся туда-сюда о ногу Луиса. Почувствовав прикосновение кота, Луис покрылся гусиной кожей, и ему пришлось крепко сжать зубы, чтобы пинком не отшвырнуть Черча. Пушистые бока кота казались чересчур гладкими, пушистыми, словом, отвратительными. Луис решил, что не сможет заставить себя еще раз дотронуться до Черча.

Когда он нагнулся поставить тарелку на пол, Черч оказался у него за спиной, и Луис почувствовал запах «прокисшей» земли.., так словно земля эта набилась в мех кота.

Шагнув назад, Луис стал смотреть, как кушает кот. Он слышал чавканье зверя. Разве раньше Черч так чавкал? Может, так оно и было, но Луис никогда раньше не обращал на это внимания. Звук был воистину отвратительный. «Мутант!» - так выругалась бы Элли.

Резко отвернувшись, Луис отправился наверх. Он хотел пойти прогуляться, но сперва решил подняться наверх и почти бегом помчался по лестнице. Раздевшись, он бросил свою одежду в стирку, так же как прошлым вечером поменял пропитанное потом белье. Он сделал себе горячую ванну, такую горячую, как только мог выдержать, и шлепнулся в нес.

Пар поднимался вокруг, и Луис почувствовал, как горячая вода размягчает его мускулы, помогает ему расслабиться. Принимая ванну, можно ни о чем не беспокоиться, мысленно расслабиться. Со временем вода начинает охлаждаться... Луис почувствовал сонливость...

«Черч вернулся, словно кот из детского стишка. Все в порядке! Большое дело сделано!»

Все было ошибкой! Но ведь вчера вечером ему даже показалось, что Черч выглядит чересчур хорошо для кота, которого сбила машина!

«Мысли о всех этих шныряниях по лесу, котах и собаках, сбитых на дороге... - подумал он. - Разорванные тела, вывороченные кишки... Искусство, - так сказал Лоудон Ванрайт во время передачи о мертвых скунсах».

Теперь все очевидно: Черча сбила машина, его оглушило. Кота отнесли на место, где раньше хоронили Микмаки. Он был без сознания, но не мертвый. Ведь говорится, что у кота девять жизней! Слава Богу, что Луис ничего не сказал Элли, пусть она никогда не узнает, что случилось с Черчем.

«Кровь в уголке рта и шея.., его шея была сломана...»

Но он же врач, а не ветеринар. Он поставил ошибочный диагноз, вот и все. Нужно было провести подробный осмотр, а не просто встать на колени на лужайке Джада при минус двадцати, когда солнце уже почти село. И он же был в теплых перчатках. Это могло быть...

Раздутая, уродливая тень появилась на кафельной стене ванны, словно голова маленького дракона или какой-то чудовищной змеи; тень, легко скользя, прикоснулась к голой ноге Луиса. Луис пулей вылетел из ванны, расплескав воду и намочив коврик Через некоторое время он повернулся и уставился в мутные желто-зеленые глаза кота своей дочери, который восседал на опущенном стульчаке унитаза.

Черч медленно раскачивался взад-вперед, словно пил из невидимого блюдца. Луис не отводил глаз от кота. Луиса трясло от отвращения; крик готов был вырваться из его груди сквозь крепко сжатые зубы. Черч раньше никогда не выглядел так.., никогда не раскачивался, пытаясь, словно змея, загипнотизировать свою жертву.. - но раньше он был в порядке, не то, что теперь. Первый и последний раз у Луиса появилась мысль, что перед ним другой кот, просто очень похожий на кота Элли; кот, который просто забрел в гараж, когда Луис делал полки, а настоящий Черч похоронен под пирамидкой на обрыве, там, в лесу. Но следы на теле кота.., и одно порванное ухо...и лапа, выглядевшая чуть потрепанной Элли прищемила Черчу лапу дверью, еще когда они жили в пригороде Чикаго, когда Черч был еще совсем котенком.

Черч, точно!

- Убирайся отсюда! - хрипло прошептал Луис.

Черч посмотрел на него еще мгновение.., боже, его глаза изменились. Что-то в них стало другим. Потом кот спрыгнул со стульчака. Приземлился он без обычной кошачьей грациозности, неловко покачнулся, ударившись с глухим стуком ляжками о ванну, а потом выскользнул за дверь.

«Это не он», - подумал Луис.

Луис вынул пробку, и ванна быстро опустела. Он побрился и почти оделся, когда зазвонил телефон - режущий уши звук в пустом доме. Когда раздался звонок, Луис крутанулся, выпучил глаза и вскинул руки, потом медленно опустил их. Его сердце забилось энергичнее. Мускулы получили приток адреналина.

Звонил Стив Мастертон, снова приглашая поиграть в теннис, и в этот раз Луис согласился встретиться с ним в Гимнастическом Комплексе через час. Конечно, к тому времени он еще не придет в себя, да и теннис - последняя вещь в мире, заниматься которой ему хотелось, но он согласился. Он хотел убраться подальше от этого кота, этого сверхъестественного кота, которого тут и вовсе не могло быть.

Торопливо застегнув рубашку, Луис засунул шорты, футболку и полотенце в сумку на молнии и побежал рысью вниз по лестнице.

Черч лежал на четвертой ступеньке снизу. Споткнувшись о кота, Луис едва не упал. Но в последний момент он ухватился за перила и избежал довольно неприятного падения.

Он стоял у подножия лестницы, прерывисто дыша. Сердце выскакивало из груди. Адреналин бежал по венам.

Поднявшись, Черч потянулся.., и словно улыбнулся ему. Луиса отпустило. Он выгонит этого кота. Он знал это, но не сделал этого прямо сейчас. Луис знал, пока не вернулась Элли, нельзя прикасаться к коту. ()

Глава 26

Джад зажег сигарету деревянной спичкой, потом потушил спичку и бросил ее в крошечную пепельницу с хорошо различимой рекламой Джима Беама на дне. ( )

- Конечно, это Стенли Бучард рассказал мне о том месте, - он сделал паузу, задумавшись.

Легонько звякнули стаканы с пивом, стоявшие перед ними на клетчатой клеенке, закрывающей кухонный стол. Бочонок растительного масла, прикрепленный к стене, неторопливо булькнул три раза и затих. Луис поужинал, перехватив со Стивом по сэндвичу «для подводников» в пустынной «Берлоге медведя». Он еще раньше обнаружил, что если заказывает в Мэйне что-то из знакомых ему по Чикаго блюд, официанты не понимают, о чем он говорит. Заказывай что-нибудь попроще и вес будет в порядке. Перекусив, Луис стал лучше относиться к возвращению Черча, почувствовав, какая ему открывается перспектива, но не спешил возвращаться в пустой дом, где был кот.., он ведь мог прятаться где угодно...

Норма молча сидела с ними, смотрела телевизор и вышивала: солнце садилось позади маленького деревенского домика. Кроны деревьев черными силуэтами вставали на фоне заката. Вышивка Нормы предназначалась для церковной распродажи, что состоится за неделю до Рождества. Распродажа всегда приносит приличные деньги. Пальцы Нормы двигались, прокалывая иглой материю, натянутую на железный обруч. В этот вечер артрит не давал о себе знать. Луис предположил, что, может, все дело в погоде. Было холодно, но очень сухо. Норма совсем оправилась после сердечного приступа артрита. Оставалось меньше десяти недель до кровоизлияния в мозг, которое должно было убить ее, но сейчас Норма чувствовала себя хорошо. Луис подумал, что выглядит не такой уж изможденной и кажется намного моложе. В этот вечер он смог представить себе девушку, которой Норма когда-то была.

В четверть десятого Норма сказала «спокойной ночи», и теперь Луис с Джадом остались наедине. Но старик ничего не говорил, а только выпускал сигаретный дым и следил за его клубами, словно ребенок, наблюдающий за работой парикмахера, следивший, куда упадут срезанные волосы...

- Станни Б.? - мягко подсказал Луис. Джад моргнул и, казалось, пришел в себя.

- Да, конечно, - сказал он. - Каждый в Ладлоу.., вокруг Бакспорта, Проспекта и Оррингтона, я так считаю, называл его Станни Б. В тот год, когда умерла моя собака...я имею ввиду 1910 год, когда она умерла в первый раз... Станни уже был чокнутым стариком. Были и другие, кто знал о том месте, о месте, где хоронили своих мертвых Микмаки, но я-то столкнулся со Станни Б. Я только слышал о том месте, а он знал, и отец его знал. Всей семьей они были настоящими канаками. Джад засмеялся и пригубил пива.

- До сих пор слышу его выговор на ломаном английском... Он нашел меня сидящим за платной конюшней, которой пользовались те, кто на перекладных ездил по 15 шоссе.., тогда оно называлось Бенгор-Бакспорскрй дорогой. Она, дорога, проходила прямо через то место, где сейчас стоит завод «Оринго». Спот еще не сдох, но отходил, и мой отец послал меня купить корм для цыплят, который нужен был не больше, чем корове дерьмо на заднем дворе. Но я хорошо знал, почему он меня отсылает.

- Он хотел убить пса?

- Да.., он знал, как нежно я отношусь к Споту, поэтому и отослал меня. Я договорился насчет корма для цыплят и, пока старый Йорки готовил смесь, я пошел побродить по округе.., уселся на старый точильный камень, который иногда местные использовали вместо трибуны.

Джад медленно и лениво тряхнул головой и чуть улыбнулся.

- Тут ко мне и подъехал Станни Б., - продолжал старик. - Одна половина города думала, что он - безвредный, а другая считала его опасным. Его дед был известным траппером и торговцем пушниной в начале 1800-х. Дед Станни исходил тут все, от Маритайма до Бангора и Дерри, иногда забирался очень далеко на юг, доходя даже до Сковхегана; скупал шкуры, по крайней мере, я так слышал. Он разъезжал в большом фургоне, крытом кожей, словно странствующий лекарь. На этом фургоне он исколесил всю округу, а будучи настоящим христианином, он проповедовал о Воскрешении Христа, даже когда напивался (так говорил Станни, а он любил поговорить про своего деда), но он носил и индейские амулеты, потому что верил, что все индейцы (не важно, какому племени они принадлежат) - часть единого большого племени.., потерянного племени сынов Израилевых, если верить Библии. Он говорил, что все индейцы связаны с Адом, и их магия работает, потому что они в чем-то христиане, а к колдовству пришли странным, проклятым путем. Дед Станни торговал с Микмаками, заключал с ними сделки, когда большая часть трапперов и торговцев уже ушла на запад. Он платил индейцам мало, и поэтому, как говорил Станни, держал Библию возле сердца, но Микмакам нравилось слушать его речи о святых. Говорил он от чистого сердца и проповедовал в этих краях еще до того, как тут появились зверобой и дровосеки. ()

Джад замолчал. Луис терпеливо ждал.

- Микмаки рассказали деду Станни Б, о земле, где раньше они хоронили своих мертвых, но уже тогда там не хоронили, потому что Вакиньян дал земле скиснуть, и не только там, на Маленьком Болоте Бога, да и во всей округе. Истории о Вакиньяне в те дни можно было услышать по всему северу. Эти истории очень напоминали некоторые из историй раннего христианства... Норма отругала бы меня, как богохульника, если бы услышала то, о чем мы тут говорим, Луис... Иногда, если зима длинная и суровая, а есть нечего, индейцы севера шли в такие места умирать или.., делать что-то еще...

- Каннибализм? Джад пожал плечами.

- Может быть. Может быть, они выбирают того, кто постарше, и свежуют. Тогда на некоторое время у них есть тушеное мясо. А история, которую они расскажут белым, будет звучать примерно так: «Вакиньян прошел через нашу деревню или стоянку, и пока мы спали забрал тех, кто проспал. А потом Вакиньян дал нам мяса».

Луис кивнул.

- Говорят, Дьявол точно так и поступает.

- Да. Я и сам догадывался, что Микмаки каннибалы... Потом они хоронили обглоданные кости одного или двух соплеменников, может, и десятка, а может, дюжины в той земле.

- А потом решили, что земля скисла? - пробормотал Луис.

- Значит, Станни Б, завернул на конюшню раздавить бутылочку, - сказал Джад, - хоть она уже и была наполовину пустой. Его дед, может, даже и миллион скопил, к тому времени как помер.., так люди говорили.., а у Станни Б, ничего не было - пустым отребьем он был. Он спросил меня, кто меня обидел, и я все ему рассказал. Посмотрев, как я завываю, он сказал, что дело можно поправить, если я храбрый и сам захочу все поправить. Я ответил ему: что он может сделать, если ничего не может сделать ветеринар. «Не ветеринар я, и ничего такого не знаю, - сказал мне Станни, - но я знаю, как помочь твоему псу, парень. Сейчас ты иди домой и скажи отцу, пусть положит пса в мешок из-под зерна, но только сам его не хорони ни в коем случае! Ты должен будешь оттащить его на Хладбище Домашних Любимцев и оставить там в тени большого бурелома. Потом ты возвращайся домой, а его оставь там». Когда я спросил, что хорошего будет в этом, Станни сказал, что я должен буду не спать ночью, а когда он кинет камнем в окно, вылезти из дома... «Я приду в полночь, мальчик, так что, если ты забудешь о Станни Б, и уснешь. Станни Б, забудет о тебе, и ты можешь распрощаться со своим псом. Он отправится прямо в Ад!»

Джад посмотрел на Луиса и закурил следующую сигарету.

- Я все сделал, как велел Станни. Когда я вернулся, отец сказал, что пристрелил пса, чтобы тот не мучился. Мне даже ничего не пришлось говорить насчет Хладбища. Мой отец сам спросил меня, хочу ли я похоронить Спота там. Я ответил, что согласен. Так что, положив пса в мешок из-под зерна, я потащил его на Хладбище. Отец спросил меня, не нужно ли мне помочь. Я ответил: нет, потому что помнил о словах Станни. Я не спал всю ночь - мне показалось целую вечность. Знаете, как для детей тянется время в таких случаях. Мне уже казалось, что вот-вот и наступит утро, а часы пробили десять, потом одиннадцать. Пару раз я засыпал, но каждый раз неожиданно просыпался. Такое ощущение было, словно кто-то встряхивает меня и говорит:

«Просыпайся, Джад! Просыпайся!» Словно что-то хотело, чтобы я не заснул.

Брови Луиса поползли вверх, а Джад пожал плечами.

- Когда часы внизу пробили одиннадцать, я поднялся и одетым сел на кровать. В окне светила луна. Дальше... Часы внизу пробили полночь, потом час ночи, а Станни так и не было. Забыл он обо мне этот проклятый пьяница. Так я решил, и уже готов бы, раздеться, когда два камешка звякнули о стекло. Черт побери еще чуть-чуть и они разбили бы его. Стекло треснуло, но я заметил это только утром, а моя мать узнала в начале зимы, когда поинтересовалась, почему у меня в комнате так холодно. Так что я первым делом подбежал к окну и открыл его. Оно заскрипело, задребезжало - но это был единственный путь выбраться из дому, если хочешь погулять после полуночи.

Луис рассмеялся, хоть и помнил, как сам в возрасте десяти лет в темное время суток пытался выбраться из дому. Он твердо был уверен, что ночью окно, которое никогда не скрипело днем, заскрипит.

- Я шумел так, что мои должны были бы решить, что лезут грабители, но я был совершенно спокоен. Я слышал, как мой отец занимается своими делами в спальне на первом этаже. Выглянув, я увидел Станни Б., стоящего на дороге и глядящего вверх, качающегося, словно дул сильный ветер, хотя не было даже легкого дуновения ветерка. Не думал я, что он придет, Луис. Кроме того, он был в той стадии опьянения, когда бодрствуешь, словно фили и стюносом, и ничто тебя не заботит. И тут он мне закричал, только мне показалось, что сам он считает, что шепчет: «Давай, спускайся, или мне нужно забраться к тебе туда?» «Ш-ш!» - прошипел я, до смерти боясь, что мой отец выйдет на веранду посмотреть, кто там кричит. Тогда он устроил бы мне хорошую жизнь. «Что ты говоришь?» - спросил Станни еще громче, чем раньше. Если бы мои родители в это время высунулись из дома, Луис, мне был бы конец. Но они находились в спальне, где теперь спим мы с Нормой. Ее окна выходят на реку.

- Ты быстро спустился? - спросил Луис. - Еще пива, Джад? - Он уже выпил бутылки на две больше обычного, но, казалось, все в порядке, правда, разговор получался каким-то натянутым.

- Знаю, ты понял меня, - сказал Джад и зажег новую сигарету. Он подождал, пока Луис не вернулся на свое место. - Нет, я не посмел спуститься по лестнице. Ведь пришлось бы пройти мимо спальни родителей. Я прополз по шпалерам плюща, перебирая руками, так быстро, как только мог. Неожиданно испугался. Тебе я могу сказать: в ту ночь я больше боялся отца чем предстоящего путешествия со Станни Б, на Хладбище Домашних Любимцев.

Джад раздавил свою сигарету.

- Мы пошли туда вдвоем, и я решил, что Станни Б, должно быть, упал дюжину раз, и еще будет падать не раз, прежде чем мы доберемся до Хладбища. Но он шел все дальше и дальше и не падал: судя по запаху он до отказа был накачан кукурузной водкой. Один раз остановившись, он стал ругаться так, словно ему член в горло запихали. И еше у него с собой была кирка и лопата. Когда мы пришли на Хладбище, я думал, он швырнет мне кирку и лопату, а сам станет смотреть, как я копаю яму На самом деле оказалось, что он немного протрезвел. Он велел мне идти дальше через бурелом, дальше в лес, где есть еще одно кладбище. Я посмотрел на Станни, который едва стоял на ногах, и на бурелом, а потом заявил: «Вы не сможете забраться туда, Станни Б., вы себе шею свернете» А он ответил: «Ни ты, ни я шеи не сломаем. Я смогу туда залезть да еще прихвачу мешок с твоим псом». Он стал карабкаться на бурелом быстро, словно шел по ровному месту. Даже вниз, под ноги, не смотрел, а Спота волочил за собой, хоть Слот, должно быть, футов тридцать пять весил, если не больше. Луис. А на следующий день у меня вес болело и ломило все мускулы. А как ты чувствовал себя сегодня утром? Луис не стал ничего отвечать, только кивнул. - Мы шли и шли, - продолжал Джад. - Мне казалось, что мы будем идти бесконечно. Лес в те дни был гуще. Множество птиц пело среди деревьев, теперь ты уже такого не услышишь. Животные шныряли вокруг, скорее всего олени, но это могли быть и лоси, и медведи и рыси. Когда перебрались через бурелом, я сам поволок Спота. Через некоторое время у меня появилась мысль, что старый Станни Б, давно сбежал, а я иду следом за индейцем. Вот он сейчас как повернется, и я увижу его насмешливые черные глаза, лицо с характерными чертами Микмаков; почувствую отвратительный запах от длинных волос. А у индейца будет томагавк, сделанный из куска сланца и рябиновой ветви, к которой сланец будет привязан сыромятными ремнями. Индеец схватит меня за горло и одним ударом снимет с меня скальп.., одним махом со всего черепа. Станни больше не падал и не качался. Он легко шел вперед, высоко подняв голову, словно его вела вперед какая-то высшая идея. Но когда мы подошли к краю Маленького Болота Бога, и он повернулся, я увидел, что все в порядке, это Станни Б., а не какой-нибудь индеец. Не качался же Станни и не падал потому, что был напуган. Испуган так, что протрезвел. Он рассказал мне кое-что из того, что я говорил вам прошлой ночью...о тенях и огнях Святого Эльма, и о том, что я не должен обращать внимания на то, что вижу или слышу... «Главное, - объяснил он, - ничего не говорить, раз оно с тобой». Потом мы пошли через болото. И я ничего не видел. Я не хотел рассказывать тебе об этом, но я был там всего раз пять после того, как мне исполнилось десять лет, и я никогда не видел ничего похожего на огни или на то, о чем я тебе говорил. Да, видно и не увижу ничего такого, Луис, потому что мое путешествие в место, где хоронили Микмаки, в этот раз было последним.

«Почему я сижу здесь и слушаю все это? - едва ли не вслух спросил себя Луис.., три банки пива сделали его разговорчивым, но только говорил он в основном для себя » Я не должен тут сидеть и, развесив уши, слушать историю про старого пьяницу и индейское кладбище, о духе Вакиньяна и домашних любимцах, которые сами по себе возвращаются к жизни? Во Имя Господа, кот был просто оглушен, вот и все. Машина сбила его и оглушила.. - не большое дело. А все остальное - старческие небылицы»

Но все было не так, и Луис это знал, и три бутылки пива не могли излечить его от этого, да и тридцать три не смогли бы.

Черч был мертвым - это одно. Он жив сейчас - это другое; теперь он изменился, стал совсем иным - это третье. Что-то случилось. Джад вернул долг, который, как он считал.., но с медицинской точки зрения похороны в той земле, где хоронили Микмаки, возможно, не такое уж хорошее лечение. И Луис теперь видел что-то в глазах Джада, подсказавшее ему то, что старик сам об этом знает. Луис подумал о том, что видел...или думал, что видел...в глазах Джада прошлым вечером. Что-то веселое и задорное. Подумав. Луис вспомнил, что решение взять Луиса и кота Улли на ночную прогулку, словно и не принадлежало Джаду.

«Если не его это решение, тогда чье?» - мысленно спросил Луис. И не найдя ответа. Луис отмел прочь неприятный вопрос.

- Я похоронил Спота и построил пирамидку из камней, - вяло продолжал Джад. - Пока я это делал, Станни Б. уснул. Я тряс его черт знает сколько времени, пытаясь поднять.. - но к тому времени, как мы спустились по этим сорока четырем ступенькам...

- Ступеней было сорок пять, - пробормотал Луис. Джад кивнул.

- Да, конечно. Ты прав. Сорок пять. К тому времени, как мы спустились, он шел так же ровно, словно снова чего-то сильно опасался. Мы прошли через болото, лес, бурелом и, перейдя через дорогу, оказались у моего дома. Мне тогда показалось, путешествие длилось часов десять, но по-прежнему было темно. «И что теперь?» - спросил я у Станни Б. «Теперь ты должен подождать и увидишь, что случится», - ответил Станни и ушел. Думаю, что в ту ночь он спал на нашем заднем дворе. Вот так и вышло, что моего пса Спота, которому тогда было года два, оживил Станни Б. А жизнь Станни пошла плохо. Сперва он как-то заблудился в лесу, а потом, уже в 1912 году, 4 июля, нашли его труп. Но что до меня, в ту ночь я залез назад по плющу и улегся в кровать, а заснул, лишь только моя голова коснулась подушки. На следующее утро я проснулся почти в девять, когда моя мать позвала меня. Мой отец работал на железной дороге и уходил из дома часов в шесть, - Джад сделал паузу, подумав. - Моя мать звала меня, Луис. Она

10



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.