Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Кэрри
Кэрри

- Не надо. Пожалуйста.

Помощники мисс Гир уже возвращались, собирая сложенные бюллетени. Томми застыл на мгновение в нерешительности, затем быстро нацарапал на обрывке бумаги:

"Томми и Кэрри".

- За тебя, - сказал он. - Сегодня у тебя все должно быть по высшему классу.

Кэрри ничего не ответила. Перед ее глазами по-прежнему стояло то самое видение: лицо матери.

Нож соскользнул с точильного камня и полоснул но левой ладони у основания большого пальца.

Маргарет Уайт посмотрела на порез. Из полураскрытых губ раны медленно сочилась на ладонь густая кровь и, стекая, падала крупными каплями па вытертый линолеум кухни. Славно. Очень славно. Сталь отведала плоти и выпустила кровь. Маргарет не стала бинтовать руку, а, наклонив ладонь, пустила ручеек крови на лезвие. Блеск отточенной кромки погас, и она снова принялась возить ножом по точилу, не обращая внимания, что капли крови падают ей на платье. Вспомнилось:

"Если же правый глаз соблазняет тебя, вырви его и брось от себя".

Суровая заповедь, но благостная и справедливая. Как раз для тех, кто торчит по вечерам в дверях отелей, дающих приют на одну ночь, или кто шатается по кустам за кегельбанами.

Вырви его ( )

(и эта их мерзкая музыка)

Вырви

(девки задирают юбки пятна пота на белье пятна крови)

Вырви!

Часы с кукушкой начали бить десять часов. (выпустить ей кишки прямо на пол)

Вырви его и брось от себя.

Платье было готово, но больше ничего делать не хотелось - ни смотреть телевизор, ни читать, ни звонить Нэнси. Оставалось лишь сидеть на диване и глядеть в темный прямоугольник кухонного окна, чувствуя, как зреет в душе непонятный страх - словно в мире вот-вот должно народиться что-то жуткое и безобразное.

Сью вздохнула и в задумчивости обхватила плечи руками, будто пытаясь согреться. Руки и в самом деле казались холодными, как лед, пальцы покалывало. Часы показывали двенадцать минут одиннадцатого, и не было никаких причин, абсолютно никаких, думать, что приближается конец света.

Стопки на этот раз получились потолще, но все равно выглядели примерно одинаково. Для уверенности их пересчитали. Затем Вик Муни снова подошел к микрофону. Он выдержал паузу, наслаждаясь напряженным ожиданием в зале, а затем объявил совсем просто:

- Томми и Кэрри победили с преимуществом в один голос.

Секунда тишины, потом зал взорвался аплодисментами, хотя кое-кто хлопал, пожалуй, не совсем искренне. Кэрри судорожно вздохнула, и Томми снова (но лишь на секунду) почувствовал пугающее головокружение

(кэрри кэрри кэрри кэрри),

От чего вдруг исчезли куда-то все мысли, кроме имени и образа этой странной девушки, которую он пригласил на бал. На мгновение его охватил дикий страх.

Что-то, звякнув, упало на пол, и в то же мгновение свеча между ними погасла.

Затем "Джози-энд-Мунглос" заиграли туш, больше похожий на рок-н-ролл, и рядом с их столиком появились помощники мисс Гир (почти мгновенно появились - все это, было тщательно отрепетировано под ее руководством и, как утверждали злые языки, медлительных и неуклюжих помощников она просто съедала). Томми вручили обернутый алюминиевой фольгой скипетр, Кэрри набросили на плечи королевскую мантию с пышным воротником из собачьего меха, и парень с девушкой в белых пиджаках повели их через центр зала к сцене. Музыка гремела. Все аплодировали. Мисс Гир удовлетворенно сияла. Томми Росс ошарашенно улыбался.

Их провели по ступеням на сцену и усадили на троны. Аплодисменты стали еще громче, но насмешки в них уже не чувствовалось, аплодировали искренне, сильно - это даже немного пугало. Кэрри с облегчением опустилась на трон: все произошло слишком быстро, ноги у нее дрожали, и ей вдруг начало казаться, что даже при таком относительно неглубоком вырезе на платье грудь

(мерзостныеподушки)

У нее открыта очень сильно. От грома аплодисментов кружилась голова, и какой-то частью сознания она по-прежнему верила, что все это сон и что она вот-вот проснется - с ощущением потери и облегчения одновременно.

- Король и королева выпускного бала 1979 года - Томми РОСС и Кэрри УАЙТ! - выкрикнул Вик в микрофон так громко, что за грохотом колонок почти нельзя было разобрать слов. Гром аплодисментов ширился и рос. Томми, которому оставалось жить уже совсем немного, взял Кэрри за руку и улыбнулся ей, чувствуя, что Сюзи все угадала верно. Кэрри, собравшись с силами, улыбнулась ему в ответ. Томми

(она была права и я люблю ее и эту кэрри тоже люблю она красива все вышло отлично и я всех их люблю и этот свет этот свет в ее глазах)

И Кэрри

(я совсем их не вижу свет такой яркий я слышу их но не вижу и я помню что было в душевой помню мамочка здесь так высоко я хочу вниз неужели они сейчас засмеются и начнут бросать в меня чем попало показывать пальцем визжать и смеяться я их не вижу совсем не вижу тут такой яркий свет)

И балка под потолком...

Неожиданно обе группы, экспромтом слив звучание рока и духовых инструментов в единое целое, грянули школьный гимн. Все вскочили и, еще аплодируя, запели.

Времени было семь минут одиннадцатого. ()

*** Билли присел, разминая колени. Крис Харгенсен стояла рядом, нервничая все больше и больше. Руки ее беспокойно ощупывали швы на джинсах. Она прикусила нижнюю губу и теребила ее, жевала, не замечая того и не в силах остановиться.

- Думаешь, выбрали все-таки их? - тихо спросил Билли.

- Уверена, - ответила Крис. - Я подговорила кого надо... Что они все хлопают? Что там в конце концов происходит?

- Убей меня бог, крошка. Я...

Тут, нарушив покой майской ночи, неожиданно мощно Грянул школьный гимн. Крис испуганно выдохнула.

На знамени - красный и белый цвета-а-а-а...

- Ну, давай. Они уже на месте, - сказал Билли. Глаза его в темноте чуть блестели. На губах играла загадочная полуулыбка.

Крис облизнула губы. Оба стояли и смотрели на висящий конец веревки.

Школа Томаса Ювана, славься всегда-а-а...

- Заткнись, - произнесла Крис шепотом.

Ее била дрожь, и Билли подумалось, что еще никогда она не выглядела так желанно и возбуждающе. Когда дело будет сделано, он ее так отдерет, что все прежнее покажется ей детскими играми. Ну, будет ночка...

- Что, сдрейфила? - спросил он, наклоняясь к ее лицу. - Я за тебя дергать не буду. По мне, так пусть эти ведра стоят там хоть до второго пришествия.

Гордимся, что учимся именно здеее-е-есь...

Внезапно из ее горла вырвался странный придушенный звук - то ли полувскрик, то ли полувздох - и она, вцепившись в веревку двумя руками, дернула. В первое мгновение веревка пошла легко - Крис даже успела подумать, что Билли ее разыграл и никаких ведер па том конце нет - затем она натянулась - рывок, и веревка вырвалась обратно, оставив па ладони тонкий след ожога.

- Я... - начала было она.

Музыка в зале пошла в разнобой и стихла. Кто-то не обращая внимания, продолжал тянуть гимн, но спустя несколько секунд все замолчали. Наступила тишина, потом кто-то пронзительно взвизгнул, и снова ни звука.

Билли и Крис глядели в темноте друг на друга, оцепенев от содеянного - уже не планы, не слова, теперь все уже сделано. Воздух в легких, казалось, застыл, как стекло.

А затем из зала донесся нарастающий смех.

Часы показывали двадцать пять минут одиннадцатого, и ощущение тревоги становилось все сильнее и сильнее. Сью стояла у газовой плиты, выжидая, когда закипит молоко, чтобы высыпать туда растворимый кофе. Она уже дважды собиралась пойти к себе наверх и переодеться в ночную рубашку и дважды почему-то останавливалась и подходила к кухонному окну с видом на холм Брик'ярд и изгиб шоссе номер шесть, что вело к центру города.

Когда на крыше мэрии на Мэн-стрит вдруг панически завыла сирена, Сью даже не повернулась сразу к окну, а сначала выключила огонь под кастрюлькой, чтобы не убежало молоко.

Сирена на здании мэрии коротко взвизгивала каждый день ровно в двенадцать часов, но это все, если не считать сигналов сбора добровольной пожарной дружины, когда в сухой сезон, в августе и сентябре, загоралась вокруг города трава. Сигнал тревоги означал что-то серьезное, и в пустом доме завывание сирены казалось особенно жутким и угрожающим.

Сью медленно подошла к окну. Вой сирены то поднимался, то падал, снова и снова. Где-то вдали запели, как на свадьбе, автомобильные гудки. Из темного прямоугольника окна на нее взглянуло собственное отражение - огромные глаза, губы полураскрыты, - но спустя несколько секунд стекло запотело.

Неожиданно всплыло полузабытое воспоминание. Еще детьми, в начальной школе, они тренировались на случай воздушной тревоги. Учительница хлопала в ладоши и говорила "Воет городская сирена", после чего полагалось лезть под стол и ждать, закрыв голову руками, когда она даст отбой или когда вражеские ракеты разнесут тебя на мелкие клочья. И теперь слова учительницы прозвучали у нее в голове ясно и чисто, будто все эти годы они как в гербарии

(воет городская сирена)

Хранились в аккуратном полиэтиленовом пакетике.

Самой школы не было видно, но далеко внизу, слева, где располагалась очерченная уличными лампами школьная автостоянка, светилась искорка, словно Господь чиркнул там своим огнивом.

(там же баки с мазутом для котельной)

Искорка помигала, затем вспыхнула ярким оранжевым факелом. Теперь уже школу стало видно - школа горела.

Сью бросилась к шкафу за плащом или курткой, но тут весь дом вздрогнул от первого раскатистого взрыва, и в мамином буфете жалобно звякнули чашки.

Норма Уотсон. "Мы пережили черный выпускной бал" (опубликовано в августе 1980 в журнале "Ридерс Дайджест" под рубрикой "Драма в реальной жизни"):

... и все случилось так неожиданно, что никто на самом деле даже не понял, в чем дело. Мы все стояли, хлопали и пели школьный гимн. А затем - я как раз стояла у преподавательского стола и смотрела на сцену - в ярком свете софитов мелькнуло что-то блестящее, металлическое. Рядом со мной была Тина Блейк и Сандра Джейкс, и я думаю, они тоже это видели.

В воздухе вдруг расплескалось что-то красное. По венецианскому панно поползли густые потеки. Я почему-то сразу поняла, что это кровь, еще до того, как она пролилась на сцену. Стелла Хоран подумала сначала, что это краска, но у меня как будто предчувствие возникло - как в тот раз, когда моего брата сбил грузовик с сеном.

И Томми, и Кэрри облило с головы до ног, но ей досталось больше - будто ее взяли и макнули в ведро с краской. Она продолжала сидеть совершенно неподвижно. Группе, что стояла ближе к ним - "Джози-энд-Мунглос", - тоже перепало: брызги летели во все стороны. У лидер-гитариста была белая гитара, и она вся оказалась в красных каплях.

Я сказала: "Боже, это же кровь!", и тут Тина завизжала - очень громко, на весь зал.

Все наконец перестали петь, и наступила тишина. Я сама даже с места не могла сдвинуться, стояла словно прикованная. Взглянула вверх, а там - два ведра, крутятся над тронами на веревке и колотятся друг об друга. С них все еще капала кровь. И вдруг они упали вниз, а следом веревка. Одно ударило Томми по голове, и звук получился громкий, пустой - словно гонг. Кто-то засмеялся. Я не знаю, кто, но смеялись совсем не от того, что вышло весело или забавно, нет. Грубый, истерический, жуткий смех.

И в этот момент Кэрри открыла глаза. Вот тут-то все и расхохотались. Я тоже. Боже, это... это было просто дико.

В детстве у меня была диснеевская книжка "Песня юга", и в ней сказка дядюшки Римуса про чумазейку. На картинке чумазейка сидела посреди дороги - один к одному негритенок: лицо черное-черное и огромные белые глаза. Так вот Кэрри открыла глаза, получилось то же самое: только глаза белые, а все остальное - густого красного цвета, да еще свет горел так ярко, что они казались просто стеклянными - ну прямо как этот комик, Эдди Кантор, когда он глаза вытаращит.

От этого-то все и засмеялись. Удержаться было невозможно. Тут либо дашь себе волю и расхохочешься, либо просто свихнешься, а над Кэрри привычно смеялись уже много лет. В тот вечер мы все чувствовали себя частью чего-то особенного, словно она на наших глазах воссоединилась со всем нормальным человечеством, за что лично я только благодарила Бога. И вдруг это. Этот кошмар.

Нам просто ничего не оставалось. Или смейся, или плачь - но кто за все эти годы хоть раз пожалел Кэрри?

Она, не шевелясь, глядела в зал, а смех становился все сильней, все громче. Люди чуть не падали на пол, держась за животы, и показывали на Кэрри пальцами. Только Томми на нее не смотрел. Он сидел в кресле, повалившись на бок, будто уснул. Однако сразу никто даже не понял, в чем дело: он и так был весь в крови.

А затем, в одно мгновение, лицо Кэрри словно... словно надломилось - не знаю, как еще это описать. Она закрыла лицо руками и встала. Ее качало, она споткнулась, и едва не упала - тут все засмеялись пуще прежнего. Потом Кэрри... ну в общем, спрыгнула со сцены - как будто большая красная лягушка нырнула в воду со своего листа лилии. Она снова чуть не свалилась, но удержалась-таки на ногах.

Мисс Дежардин бросилась к ней, вытянув вперед руки, и она-то уже не смеялась. Но ни с того ни с сего ее вдруг повело в сторону и швырнуло об стену у края сцены. Очень странно все это получилось. Она не споткнулась, нет - выглядело это так, словно ее сильно толкнули, но там никого не было.

Закрывая лицо руками, Кэрри побежала сквозь толпу к выходу, и кто-то подставил ей ножку. Я не знаю, кто это сделал, но она растянулась во весь рост, оставив на полу длинный красный след, и странно так вскрикнула "Ууф!" Я очень хорошо это помню, потому что рассмеялась еще сильнее. Кэрри поползла к выходу, затем вскарабкалась на ноги и выбежала из зала. Она пронеслась мимо меня, и я не могла не почувствовать запах крови - мерзкий запах, какой-то гнилой.

Кэрри сбежала по лестнице, перескакивая через ступеньки, и скрылась за дверями.

Смех постепенно стихал, но некоторые никак не могли успокоиться, икали и судорожно всхлипывали. Ленни Брок достал большой белый платок и вытирал глаза. Салли Макманус вся побелела, и, казалось, ее вот-вот стошнит, но не в силах сдержаться, она тоже продолжала хихикать. Билли Боснан просто стоял со своей дирижерской палочкой в руке и качал головой. Мистер Лалбин сидел на корточках рядом с мисс Дежардин и просил у кого-нибудь салфетку: у мисс Дежардин был разбит нос.

Вы должны понять, что все это произошло минуты за две, от силы. Никто еще ничего не понимал. Мы просто растерялись. Кто-то ходил по залу, тихо переговариваясь, но большинство стояло, как стояли. Элен Шайрс вдруг расплакалась, потом еще кто-то.

Затем раздался крик:

- Вызовите врача! Эй, кто-нибудь, срочно вызовите врача!

Оказалось, это Джози Рек. Он стоял на коленях рядом с Томми Россом, и лицо у него было белее бумаги. Джози попытался взять Томми на руки, но тут трон опрокинулся и Томми свалился на пол.

Никто не двинулся с места. Все только стояли и смотрели. Я себя чувствовала так, словно вмерзла в лед. "Боже, - в голове крутилось только одно это слово. - Боже, боже, боже..." Затем появились какие-то еще мысли, но мне все казалось, что они не мои, чужие, откуда-то извне. Я думала о Кэрри. И о Господе. У меня в голове все смешалось, и это было ужасно.

Потом Сандра бросила взгляд в мою сторону и сказала:

- Кэрри вернулась.

- Да, - сказала я. - Верно.

Тут все двери в холле захлопнулись - раздался такой звук, словно хлопнули в ладоши. Кто-то в зале закричал, и началось паническое бегство. Все рванулись к дверям разом. Перед тем как толпа навалилась на дверь, я успела заметить снаружи Кэрри. Лицо у нее по-прежнему было в крови - будто лицо индейца в боевой раскраске. И она улыбалась.

Люди толкали створки, колотили в двери, но безрезультатно. Толпа все прибывала, и первых уже буквально расплющили, но двери все равно не открывались. А ведь они даже не запираются никогда - в штате такой закон.

Мистер Стивенс и мистер Лаблин влезли в толпу и принялись оттаскивать всех от дверей, хватая людей за пиджаки и за что придется. Ор стоял ужасный, и все толкались там, как стадо баранов. Мистер Стивене влепил двум девчонкам по затрещине и дал Вику Муни в глаз. Они кричали, чтобы все шли через запасный выход. Некоторые послушались - это как раз те, кто остался в живых.

И тут пошел дождь... во всяком случае так мне в первый момент показалось. По всему залу с потолка полила вода. Я задрала голову и увидела, что под потолком работают все пожарные спринклеры. Вода падала на пол и разлеталась брызгами во все стороны. Джози Рек заорал парням из своей группы, чтобы те скорее выключили всю аппаратуру, но они уже сбежали. Джози тоже спрыгнул со сцены.

Паника у дверей прекратилась. Кое-кто, поглядывая на потолок, вернулся в зал. Помню, кто-то - кажется. Дон Фарнхем - сказал: "Ну теперь баскетбольному полю точно конец".

Несколько человек двинулись посмотреть, что с Томми Россом. А я вдруг поняла, что нужно срочно смываться. Схватила Тину Блейк за руку и сказала: "Бежим. Скорей".

Чтобы добраться до пожарного выхода, нужно было пройти небольшой коридорчик слева от сцены. Там под потолком тоже установлены спринклеры, но они не работали. Двери были распахнуты настежь, и несколько человек уже выскочили на улицу, но большинство просто стояли в зале, растерянно глядя друг на друга. Некоторые смотрели на кровавый след на полу, где упала Кэрри, но вода постепенно его смывала.

Я потянула Тину к выходу. И в этот самый момент полыхнула электрическая вспышка, раздался крик и жутко завыли усилители. Я обернулась и увидела, что Джози Рек схватился за микрофонную стойку и уже не может ее отпустить. Он стоял с выпученными глазами, волосы у него торчали во все стороны, и впечатление было такое, словно он пританцовывает. Ноги его скользили по воде, а потом задымилась рубашка.

Джози упал на одну из колонок - большие колонки, пять или шесть футов высотой, - и она тоже опрокинулась в воду. Вой аппаратуры вырос почти до визга, затем снова сверкнуло, и все стихло. Рубашка на Джози уже горела.

- Бежим! - крикнула Тина. - Бежим, Норма, пожалуйста!

Мы выскочили в коридор, и тут за сценой что-то взорвалось - наверное, распределительный щит. Я успела оглянуться: занавес был поднят, и я увидела даже Томми на сцене. Электрические кабели к софитам извивались и дергались, как змеи, в корзине факира. Затем один из них рухнул в воду, еще раз полыхнуло, и закричали все сразу.

Мы выскочили за дверь и бросились через автостоянку. Кажется, я кричала. Не помню. После того, как закричали Все в зале, я вообще не очень хорошо помню, что происходило. Когда эти толстые кабели под напряжением попадали в воду...

Для Томми Росса, восемнадцати лет, конец наступил быстро, можно сказать, милосердно и почти без боли.

Он даже не осознал, что происходит что-то необычное.

Раздался какой-то грохот, звон, напомнивший ему на мгновение о

(молочные ведра опрокинулись)

Детстве на ферме дяди Галена и о группе

(кто-то что-то уронил)

Рядом на сцене. Он успел заметить взгляд Джози Река, брошенный куда-то над его головой

(что у меня нимб что ли появился)

А затем сверху упало на четверть полное еще ведро крови. Оно ударило его ребром прямо по макушке

(черт больно-то как)

И он тут же потерял сознание. Когда от аппаратуры "Джози-энд-Мунглос" занялось венецианское панно, а затем пламя перекинулось на сваленные за сценой и наверху старые комплекты спортивной формы, книги и бумаги, Томми все еще лежал без сознания.

Но когда спустя полчаса взорвались в котельной баки с мазутом, он уже был мертв. Из сообщения "Ассошиэйтед Пресс" (Новая Англия), 22.46:

ЧЕМБЕРЛЕН, ШТАТ МЭН (АП)

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ В ЗДАНИИ ЮВИНСКОЙ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ БУШУЕТ СИЛЬНЕЙШИЙ ПОЖАР. ВОЗГОРАНИЕ ПРОИЗОШЛО ВО ВРЕМЯ ВЫПУСКНОГО БАЛА, И ПРИЧИНОЙ ПОЖАРА ПОСЛУЖИЛО ЭЛЕКТРИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ. СВИДЕТЕЛИ УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО В ЗАЛЕ БЕЗ ВСЯКОЙ ПРИЧИНЫ СРАБОТАЛА ПРОТИВОПОЖАРНАЯ СПРИНКЛЕРНАЯ СИСТЕМА, И ЭТО ВЫЗВАЛО КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ В АППАРАТУРЕ РОК-ГРУППЫ. НЕКОТОРЫЕ СВИДЕТЕЛИ ТАКЖЕ СООБЩАЮТ ПРО ОБРЫВЫ В КАБЕЛЯХ ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЯ. В ГОРЯЩЕМ ЗДАНИИ ДО СИХ ПОР НАХОДЯТСЯ БОЛЕЕ СТА ДЕСЯТИ ЧЕЛОВЕК. ПОЖАРНЫЕ СЛУЖБЫ СОСЕДНИХ ГОРОДОВ ВЕСТО-УВЕРА, МОТТОНА И ЛЬЮИСТОНА ПОЛУЧИЛИ ЗАПРОСЫ О ПОМОЩИ И УЖЕ ВЫСЛАЛИ ЛИБО В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ВЫШЛЮТ ПОЖАРНЫЕ БРИГАДЫ. О ЖЕРТВАХ СВЕДЕНИЙ ПОКА НЕ ИМЕЕТСЯ. КОНЕЦ.

22.46 27 МАЯ 6904Д АП

Из сообщения "Ассошиэйтед Пресс" (Новая Англия), 23.22:

СРОЧНОЕ

ЧЕМБЕРЛЕН, ШТАТ МЭН (АП)

ВЗРЫВ ОГРОМНОЙ СИЛЫ ПРОИЗОШЕЛ ПОБЛИЗОСТИ ОТ ЮВИНСКОЙ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ В НЕБОЛЬШОМ ГОРОДКЕ ЧЕМБЕРЛЕНЕ ШТАТА МЭН. ТРИ ЧЕМБЕРЛЕНСКИЕ ПОЖАРНЫЕ МАШИНЫ, ВЫСЛАННЫЕ РАНЕЕ ДЛЯ БОРЬБЫ С ПОЖАРОМ В ШКОЛЕ, ГДЕ ПРОВОДИЛСЯ ВЫПУСКНОЙ БАЛ. ПРИБЫЛИ НА МЕСТО, НО НЕ СУМЕЛИ ОКАЗАТЬ ПОМОЩЬ. ВСЕ ПОЖАРНЫЕ ГИДРАНТЫ В ОКРУГЕ ПОВРЕЖДЕНЫ, И ДАВЛЕНИЕ В ВОДОПРОВОДНОЙ СЕТИ НА УЧАСТКЕ ОТ СПРИНТ-СТРИТ ДО ГРАСС-ПЛАЗА УПАЛО ДО НУЛЯ. ОДИН ИЗ НАЧАЛЬНИКОВ ПОЖАРНОЙ СЛУЖБЫ СКАЗАЛ: "КТО-ТО ПРОСТО ПОСРЫВАЛ С ЭТИХ ЧЕРТОВЫХ ГИДРАНТОВ КРАНЫ ВМЕСТЕ С ЗАГЛУШКАМИ. ХЛЕСТАЛО, ДОЛЖНО БЫТЬ, КАК ИЗ ФОНТАТА, А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ВСЕ ЭТИ ДЕТИШКИ НЕ МОГЛИ ДАЖЕ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ГОРЯЩЕГО ЗДАНИЯ". ПОКА ОБНАРУЖЕНО ТРИ ТЕЛА. ОДНА ЖЕРТВА ОПОЗНАНА - ПОГИБ ПОЖАРНИК ИЗ ЧЕМБЕРЛЕНА ТОМАС В. МИРС. ДВОЕ ДРУГИХ, ОЧЕВИДНО, ИЗ ЧИСЛА УЧАСТНИКОВ ВЫПУСКНОГО БАЛА. ТРОЕ ДРУГИХ ЧЕМБЕРЛЕНСКИХ ПОЖАРНЫХ, ПОСТРАДАВШИЕ ОТ ОЖОГОВ И ЗАДЫМЛЕНИЯ, ОТПРАВЛЕНЫ В МОТТОНСКУЮ БОЛЬНИЦУ. ВЗРЫВ, ВЕРОЯТНО, ПРОИЗОШЕЛ, КОГДА ПЛАМЯ ДОСТИГЛО ТОПЛИВНЫХ БАКОВ ШКОЛЬНОЙ КОТЕЛЬНОЙ. ПОЖАР, СУДЯ ПО ВСЕМУ, НАЧАЛСЯ ИЗ-ЗА НЕКАЧЕСТВЕННОЙ ИЗОЛЯЦИИ АППАРАТУРЫ НА СЦЕНЕ ПОСЛЕ ПРОИЗВОЛЬНОГО ВКЛЮЧЕНИЯ СПРИНКЛЕР-НОЙ СИСТЕМЫ. КОНЕЦ.

23.2227 МАЯ70119ЕАП

Своей машины у Сью не было, только права, но она схватила ключи от маминой машины с крючка у холодильника и бегом спустилась в гараж. Часы на кухне показывали ровно одиннадцать.

С первого раза мотор не завелся, она выждала немного и попыталась снова. Машина чихнула, взревела, и Сью рванула из гаража, задев бампером дверь. Развернулась, взметая гравий из-под задних колес, и "Плимут-77", едва не слетев в канаву, выехал на дорогу. Сью чуть плохо не стало, и только тут она поняла, что в горле у нее бьется хриплый стон, словно у попавшего в ловушку зверя.

Она даже не притормозила у дорожного знака на перекрестке шоссе номер шесть и Бэк-Чемберлен-роуд. На западе, где Чемберлен граничит с Вестоувером, и позади, на юге, со стороны Моттона, завыли в ночи пожарные сирены.

Сью доехала уже до подножья холма, и в этот момент школа взлетела на воздух.

Она ударила по тормозам, машину занесло а ее саму швырнуло на руль как тряпичную куклу. Завизжали шины. Сью с трудом открыла дверцу и выбралась из машины, закрывая глаза ладонью от яркого света.

В воздух взметнулся фонтан пламени, увлекая за собой листы с крыши, деревянные обломки и целое облако бумаг. Пахнуло чем-то едким и маслянистым. Всю Мэн-стрит высветило, будто фотовспышкой, и в это жуткое короткое мгновение Сью увидела на месте спортивного зала Ювинской школы горящие развалины.

Секундой позже вздрогнула земля, и она повалилась на асфальт. Резкий порыв теплого воздуха, напомнивший ей вдруг прошлогоднюю поездку в Бостон

(запах метро)

Подхватил и пронес над дорогой тучу пыли и бумажек. Окна в "Домашней аптеке Билли" и "Келли Фрут Компани" звякнули и разлетелись на куски.

Сью упала на бок. На улице было светло как в полдень - адский полдень.

(погибли неужели они все погибли кэрри почему я подумала о кэрри)

К месту происшествия неслись машины и бежали люди в халатах, в трусах, в пижамах. Но Сью казалось, что все происходит будто в замедленной съемке. В дверях полицейского участка Чемберлена появился человек. Он еле двигался. И машины ползли едва-едва. Даже бегущие люди тащились словно во сне. ()

Сью увидела, как человек на ступенях полицейского участка сложил руки рупором и что-то прокричал - за воем сигнала на мэрии, визгом пожарных сирен и ревом пламени разобрать слова все равно было невозможно.

Асфальт в том конце улицы блестел как после дождя. В лужах у заправочной станции "Амоко" плясали отблески пожарища.

- ... там же Бен... И тут весь мир взлетел на воздух. Из свидетельских показаний Томаса К.Квиллана Комиссии штата Мэн, взятых в ходе расследования событий 27-28 мая в Чемберлене, штат Мэн (ниже приведен сокращенный отрывок из книги "Черный выпускной бал: доклад Комиссии по делу Кэриетты Уайт", "Сайнет-Букс": Нью-Йорк, 1980):

В. Мистер Квиллан, вы постоянно проживаете в Чемберлене?

О. Да.

В. Где именно?

О. У меня комнатка над кафетерием, где я работаю. Я мою полы, протирая столы, обслуживаю автоматы - ну знаете, игральные автоматы.

В. Где вы находились в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое мая около половины одиннадцатого, мистер Квиллан.

О. Э-э-э... Ну в общем, я сидел в камере в полицейском участке. Дело в том, что по четвергам у нас выплата, и я всегда в этот день нарезаюсь. Обычно я иду в "Кавальер", беру пива и играют там в покер. Но я, бывает, здорово зверею, когда напьюсь. У меня в голове прямо скачки какие-то начинаются. Как-то раз я даже двинул одного парня стулом по башке и...

В. Вы действительно каждый раз, когда чувствуете приступ несдержанности, сами отправляетесь в полицейский участок?

О. Угу. Большой Отис - он мой друг. В. Вы имеете в виду шерифа этого округа Отиса Дойла?

О. Угу. Он мне давно сказал, чтобы я заскакивал всякий раз, когда на меня найдет. Так вот, в четверг вечером мы с компанией сидели в "Кавальере", резались в покер, и мне начало казаться, что Марсель Дюбуа жульничает. На трезвую голову я бы такого не подумал - этот француз и так хорошо играет - но тут уж я завелся. К тому времени я уже налился пивом, ну и думаю, пора. Положил карты на стол - и прямо в полицейский участок. Дежурил тогда Плесси, он меня и запер в камеру номер один. Плесси - хороший парень. Я знал его мать, но это давно было.

В. Мистер Квиллан, может быть, мы перейдем к событиям, произошедшим в пятницу вечером? Около половины одиннадцатого.

О. Я к ним и веду.

В. Очень надеюсь. Продолжайте, пожалуйста.

О. Короче, Плесси запер меня где-то без четверти два в ночь на пятницу, и я тут же завалился спать. Можно сказать, отрубился. Проснулся около четырех на следующий день, проглотил три "Алка-Зельцера" и снова уснул. Есть у меня такая способность - я могу дрыхнуть, пока не пройдет похмелье. Большой Отис всегда говорил, что мне надо бы узнать, как у меня это получается, и запатентовать. Говорил, я могу стать спасителем человечества.

В. Безусловно, мистер Квиллан. Однако когда вы проснулись во второй раз?

О. Уже после десяти вечера в пятницу. Я здорово к тому времени проголодался и решил пойти чего-нибудь перехватить.

В. Вас оставили одного в незапертой камере?

О. Конечно. Мне, когда я трезвый, цены нет. Один раз, помню...

В. Расскажите, пожалуйста, комиссии о том, что случилось, когда вы покинули камеру.

О. Сирена пожарная завыла, вот что. Меня чуть кондрашка не хватила: я этой сирены по ночам не слышал, считай, с тех пор как Вьетнамская война кончилась. Я рванул наверх, а там никого из этих сукиных детей нет. Ну, думаю, Плесси теперь достанется. Там всегда кто-то должен быть: вдруг кто позвонит. В общем, я подошел к окну и выглянул на улицу.

В. Из этого окна видно здание школы?

О. Угу. Там все носились кругами и орали. И тут я увидел Кэрри Уайт.

В. Вы видели ее раньше?

О. Не-е.

В. Тогда откуда вы узнали, что это она?

О. Трудно сказать...

В. Вы ее хорошо видели?

О. Она стояла под лампой у пожарного гидранта на углу Мэн и Спринг. В. И что произошло?

О. Боже... У него верхняя часть просто взорвалась и разлетелась в разные стороны. Влево, вправо и прямо на небеса.

В. Во сколько произошла эта... м-м-м... поломка?

О. Минут двадцать одиннадцатого. Не позже.

В. А потом?

О. Потом она пошла вниз по улице и выглядела она, я вам скажу, жутко. На ней было вроде как бальное платье - во всяком случае, что от него осталось - но она вся вымокла и перепачкалась в крови. Будто только-только вылезла из опрокинувшейся машины. Но она улыбалась. Я такой жуткой улыбки в жизни не видел. Как череп прямо... Она все время смотрела на свои руки, вытирала их о платье, чтобы стереть кровь, и думала, что никогда не ототрет, но зальет весь город кровью и заставит их заплатить за все. Жуть, в общем.

9



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.