Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Кэрри
Кэрри

беременных женщин. И насколько я знаю, Крис Харгенсен вертит им как захочет.

- Ты опасаешься чего-то конкретного?

Грэйл неторопливо взмахнул рукой.

- Конкретного? Нет. Но я слишком долго уже работаю в школе и чувствую, когда дело дрянь. Помнишь игру со Стадлерской школой в 76-м?

Мортон кивнул. Три года - слишком короткий срок, чтобы стереть в памяти игру Ювин-Стадлер. Брюс Тревор был довольно посредственным учеником, но потрясающе играл в баскетбол. Тренер Гэйнс его недолюбливал, но только с помощью Тревора Ювинская школа впервые за десять лет могла попасть на региональные соревнования. Тем не менее Тревора отчислили из команды за неделю до отборочного матча, потому что во время проверки, о которой было объявлено заранее, у него в шкафчике для одежды обнаружили за стопкой книг пакет марихуаны. Разумеется, Ювинская школа проиграла со счетом 104:48 и, соответственно, не попала на региональный турнир. Этого, впрочем, никто уже не помнил, зато все помнили драку на трибунах, прервавшую четвертый период игры. Начал ее Брюс Тревор, который утверждал, что его подставили, а кончилось все тем, что четыре человека оказались в больнице. Один из них - тренер Стадлерской команды, которому съездили по голове чемоданом с аптечкой первой помощи.

- Есть у меня какое-то предчувствие, - сказал Грэйл. - Что-то должно произойти. Кто-нибудь явится с гнилыми яблоками или еще что.

- Может быть, ты ясновидящий, - ответил Мортон.

Из книги "Взорванная тень" (стр. 92-93):

В настоящее время большинство исследователей сходятся во мнении, что телекинетические способности являются рецессивным признаком - своего рода зеркальное отражение такой болезни как гемофилия, которая проявляется лишь у мужчин. При этом заболевании - в свое время его называли еще и "королевским проклятием" - соответствующий ген рецессивен у женщин, и его присутствие никак не сказывается на их здоровье, в то время как дети мужского пола неизменно страдают несвертываемостью крови. Болезнь передается по наследству, только если подверженный ей мужчина женится на женщине, имеющей соответствующий рецессивный ген. Если в результате этого союза рождается мальчик, у него будет гемофилия. Если же девочка, она становится носителем рецессивного гена. Надо заметить, что в отдельных случаях мужчина тоже может быть носителем рецессивного гена, ответственного за гемофилию. Но если он женится на женщине с тем же "преступным" геном, их дети мужского пола будут подвержены гемофилии.

В случае королевских семейств, когда супруги выбирались из весьма ограниченного круга лиц, вероятность передачи гена, попавшего в родословное дерево, была довольно значительна - отсюда название "королевское проклятие". В начале этого века гемофилия часто встречалась также у жителей Аппалачей и, как правило, наблюдается у представителей тех культур, где распространено кровосмешение.

В случае же телекинетических способностей носителем рецессивного гена являются мужчины. Этот ген может быть рецессивен и у женщин, но доминирует он только у них. Очевидно, Ральф Уайт был носителем. Маргарет Бригхем, по чистой случайности, тоже оказалась носителем этого гена, но поскольку нет никаких данных о том, что она обладала телекинетическими способностями, сходными со способностями ее дочери, можно с уверенностью утверждать, что у нее он был рецессивен. В настоящее время исследователи скрупулезно изучают сведения о жизни бабушки Маргарет Бригхем, Сэди Кохран - ибо, если доминантность и рецессивность телекинетических способностей проявляется так же, как и при гемофилии, то у миссис Кохран, по всей вероятности, они доминировали.

Если бы у Уайтов родился мальчик, результатом стал бы еще один носитель, и, скорее всего, передача мутантного гена на нем бы и закончилась, поскольку ни по линии Ральфа Уайта, ни по линии Маргарет Бригхем для их гипотетического потомка мужского пола не было сестер подходящего для вступления в брак возраста. А вероятность того, что он мог бы встретить другую женщину с телекинетическим геном, ничтожно мала. Ни одной из исследовательских групп, работающих над этой проблемой, пока еще не удалось выделить этот ген.

В свете обрушившейся на штат Мэн катастрофы никто не сомневается, что выделить телекинетический ген - это сейчас для медицины задача номер один. Больной гемофилией - или Г-ген - производит на свет мальчиков с недостаточным уровнем тромбоцитов. Телекинетик же - или ТК-ген - производит на свет девочек, которые подобно Тифозной Мэри, способны разрушать и уничтожать просто по собственному желанию...

Среда. Время - за полдень.

Сьюзен и еще четырнадцать будущих выпускниц - комитет по украшению зала, ни больше, ни меньше - работали над огромным панно, которое должно висеть за двойной эстрадой в пятницу вечером. Роспись на тему "Весна в Венеции" (И кто только придумывает эти дурацкие темы? Сью проучилась в Ювинской школе четыре года, два раза присутствовала на выпускных балах, и все равно до сих пор не знала. Зачем, черт возьми, вообще нужна какая-то тема? Почему бы просто не устроить танцы, и дело с концом?) Один из наиболее одаренных в живописи учеников Ювинской школы Джордж Чизмар, приготовил эскиз с гондолами на водах канала в лучах закатного солнца, гондольером в огромной соломенной шляпе у румпеля и разлитыми по воде и по небу богатыми всполохами розового, красного и оранжевого цветов. Слов нет, красиво. Затем Джордж перенес силуэтный набросок на холст размером четырнадцать на двадцать футов, пронумеровал участки с одинаковым цветом, и теперь весь комитет старательно замазывал их мелками - словно дети, ползающие по странице гигантского альбома-раскраски.

Хлопот, конечно, много, думала Сью, глядя на перепачканные розовым мелом руки, но бал, похоже, будет на редкость красивый.

Рядом с ней сидела, скрестив ноги, Элен Шайрс. Она с хрустом потянулась и застонала, затем откинула тыльной стороной ладони упавшую на глаза прядь, оставив на лбу розовую полосу.

- Боже, и как только ты меня на это уговорила?

- Ты же хочешь, чтобы было красиво? - произнесла Сью, подражая голосу мисс Гир, старой девы из учительского состава, председательствующей в комитете, которую за глаза звали "усатая мисс".

- Да, но можно было записаться в комитет по подготовке меню или по составлению программы. Чтобы не спину гнуть, а работать головой. Теперь-то я знаю, где мое призвание. И кроме того, ты сама даже не... - Она прикусила язык.

- Даже не иду на бал? - Сьюзен пожала плечами и подобрала с пола кусок мела. Пальцы у нее просто ныли от непривычной работы. - Да, не иду, но мне все равно хочется, чтобы было красиво. - Она умолкла, потом застенчиво добавила: - Томми пойдет.

Какое-то время они продолжали работать молча, затем Элен снова бросила мел. Рядом с ними никого не было: ближе всех работал Холли Маршалл - раскрашивал на другом конце панно нос гондолы.

- Давно хотела тебя спросить, Сью... - решилась наконец Элен. - А то все и так говорят, говорят...

- Да чего уж там, - Сью положила мел и принялась разминать затекшие пальцы. - Возможно, я должна кому-то рассказать - просто чтобы не было лишних домыслов. Я сама попросила Томми пригласить Кэрри. Надеюсь, это поможет ей... раскрепоститься, что ли, сломать стену отчуждения... Мне показалось, что уж по крайней мере это я должна была для нее сделать.

- А мы, все остальные? - спросила Элен беззлобно. Сью пожала плечами.

- Тебе придется самой делать выводы о том случае, Элен. Не мне, как ты понимаешь, кидать камни. Но я не хочу, чтобы люди думали, будто я...

- Будто ты строишь из себя мученицу?

- Ну да, что-то вроде этого.

- И Томми согласился? - Похоже, эта сторона дела произвела на Элен наиболее сильное впечатление.

- Да, - ответила Сью, но не стала вдаваться в подробности. Затем, помолчав, добавила: - Все, наверно, думают, что я заношусь, строю из себя черт те чего?

Элен ответила не сразу.

- Ну в общем... они, все, конечно, говорят об этом. Но большинство по-прежнему считают тебя своим человеком. Как ты сказала, каждый решает сам за себя. Хотя есть небольшая группа инакомыслящих. - Она презрительно усмехнулась.

- Эти, что вьются вокруг Крис Харгенсен?

- Да, и компания Билли Нолана. Ну и тип!

- Она меня недолюбливает? - произнесла Сью так, что это прозвучало вопросом.

- Боже, она тебя просто ненавидит.

Сью кивнула, с удивлением осознав, что это и расстроило ее, и одновременно обрадовало. ()

- Я слышала, ее отец собирался подать на школу в суд, но потом передумал, - сказала она.

- Друзей у нее от всего этого, ясное дело, не прибавилось, - ответила Элен, пожимая плечами. - Я вообще не понимаю, что на нас тогда нашло. Такое чувство возникает, что я совсем себя не знаю.

Они снова принялись за работу, молча. В противоположном конце зала Дон Баррет устанавливал складную лестницу, собирался развешивать на стальных балках под потолком бумажные гирлянды.

- Смотри. Вон Крис пошла, - сказала вдруг Элен.

Сьюзен подняла голову и успела заметить, как та заходит в маленькую комнатушку слева от входа в спортивный зал. На Крис были вельветовые темно-красные брюки в обтяжку и шелковая белая блузка - без лифчика, судя по тому как на каждом шагу там все подпрыгивало. Ну прямо секс-бомба, подумала Сью, поморщившись. Затем у нее возникла новая мысль: что могло понадобиться Крис в комнате, где обосновался подготовительный комитет? Хотя, конечно же, туда входила Тина Блейк, а этих двоих водой не разольешь.

"Прекрати, - сказала она себе. - Тебе хочется видеть ее в мешковине и с посыпанной пеплом головой?.."

"Да, - тут же возник мысленный ответ, - наверно, этого мне и хочется".

- Элен?

- М-м-м?

- Они что-нибудь задумали?

На лице Элен против ее воли появилось какое-то застывшее выражение.

- Не знаю. - Легкий, слишком уж невинный тон.

(ты знаешь что-то знаешь ну сделай же черт побери выбор скажи)

Они продолжали раскрашивать панно, но больше уже не разговаривали. Сью понимала, что дела вовсе не так хороши, как сказала Элен. Этого просто не может быть: в глазах ее сверстниц она уже никогда не будет той же самой благополучной "золотой девочкой". Она совершила опасный, неуправляемый поступок - сняла свою маску и обнажила лицо.

Сквозь высокие чистые окна спортивного зала по-прежнему падали косые лучи послеполуденного солнца -теплого, как тающее масло, и невинного, как само детство.

Из книги "Меня зовут Сьюзен Снелл" (стр.40):

Я могу отчасти понять, что привело к событиям в Ночь выпускного бала. Как это ни ужасно, в том, например, как согласился участвовать в них Билли Нолан, нет ничего загадочного. Крис Харгенсен попросту вила из него веревки, и он почти всегда делал, как она скажет. Уговорить остальных парней не составляло никакого труда для самого Билли. Кенни Гарсон, вылетевший из школы в возрасте восемнадцати лет, читал на уровне третьеклассника. Стив Дейган был - в клиническом смысле - почти что идиотом. Остальные уже не раз имели дело с полицией; одного из них, Джекки Талбота, впервые арестовали в возрасте девяти лет за кражу колпаков с колес на автостоянке. Если вы привыкли мыслить категориями работников социальных служб, то тогда их можно назвать несчастных жертвами.

Но что сказать о самой Крис Харгенсен?

Мне кажется, что ее единственной и главной целью, с самого начала и до конца, было полностью унизить, уничтожить Кэрри Уайт...

- Я не имею права, - настороженно сказала Тина Блейк, миниатюрная симпатичная девушка с копной рыжих волос, куда - видимо, для важности - был воткнут карандаш. - И если вернется Норма, она всем разболтает.

- Не дрейфь: она в сортире, - успокоила Крис. Хотя грубость ее и покоробила, Тина услужливо захихикала. Однако для порядка все же спросила:

- А тебе, собственно, зачем? Ты ведь не идешь на бал.

- Тебе лучше не знать, - ответила Крис с обычной для нее мрачной усмешкой.

- Ладно, - сказала Тина и толкнула через стол лист бумаги, запечатанный в дряблую пластиковую обертку. - Я пойду куплю кока-колы. Если эта зараза Норма Уотсон вернется и застукает тебя, я ничего не знаю.

- О'кей, - пробормотала Крис, внимательно разглядывая план зала. Она даже не слышала, как закрылась за Тиной дверь.

План тоже чертил Джордж Чизмар, так что выполнен он был безукоризненно. Площадка для танцев. Двойная эстрада. Место, где будут принимать поздравления король и королева бала

(уж я бы откороновала этих сукиных детей что снелл что кэрри)

В конце вечера. Вдоль трех стен располагались столики - картежные, но украшенные крепом и лентами, - где будут разложены сувениры, программы и бюллетени для выборов короля и королевы.

Крис пробежала аккуратным наманикюренным ногтем по ряду справа от площадки, затем слева. Ага, вот они: Томми Р. и Кэрри У. Значит, это и в самом деле правда. Крис не могла поверить своим глазам. Она даже задрожала от злости. Неужели они действительно думают, что это сойдет им с рук? Ее плотно сжатые губы изогнулись в мрачной ухмылке.

Крис оглянулась: Норма Уотсон так пока и не появлялась.

Она положила план на место и быстро пробежалась по остальным бумагам на исцарапанном, изрезанном инициалами столе. Корешки чеков (в основном за креп и гвозди), список родителей, которые одолжили картежные столики, расписки на какие-то мелкие суммы, счет от "Стар-Принтерс", где печатались пригласительные билеты, образцы бюллетеня...

Бюллетень!

Крис выхватила листок из пачки бумаг. Вообще-то, до самой пятницы готовые бюллетени для голосования никому видеть не полагалось. Имена кандидатов должны были объявить по школьной вещательной системе именно в тот день, а голосовать за короля и королеву могли только участники бала, однако бланки для предложения кандидатур ходили по школе уже за месяц до выпускного вечера. Лишь окончательный список кандидатов положено было хранить в тайне до пятницы.

Среди учеников давно набирала силу идея совсем отменить эту канитель с королями и королевами - некоторые девушки говорили, что это унизительно, парни считали, что просто глупо и нелепо. Похоже было, что традиция умирает и выпускной вечер проходит в такой официальной обстановке в последний раз.

Но Крис интересовал только этот год, ничего больше. С жадным вниманием она вчитывалась в список.

Джордж и Фрида. Черта с два. Фрида Джейсон - еврейка.

Питер и Мира. Тоже никаких шансов. Мира была как раз из числа тех, кто настаивал на отмене "крысиных бегов". Она откажется, даже если ее выберут. Да и потом, не с ее лошадиной мордой...

Фрэнк в Джессика. Может быть. Фрэнк Грир попал в этом году в футбольную команду округа, но Джессика... У нее прыщей больше, чем мозгов. Дон и Элен. Шиш. Элен Шайр не выберут даже бродячих собак отлавливать.

И последняя пара: Томми и Сью. Только имя Сью было перечеркнуто и вместо него вписано другое - Кэрри. Вот это парочка! Крис вдруг разобрал смех - неестественный натужный - и она зажала рот рукой.

В этот момент в комнату влетела Тина.

- Боже, Крис, ты еще здесь? Она уже идет!

- Не дрейфь, крошка, - сказала Крис и положила бюллетени на стол. Выходя, она улыбалась и даже с издевкой помахала рукой Сью Снелл, корпевшей над этим дурацким панно.

Оказавшись в фойе, она достала из сумочки десятицентовик и позвонила Билли Волану.

Из книги "Взорванная тень" (стр. 100-101):

Остается только гадать, насколько хорошо была продумана акция против Кэрри Уайт - то ли это тщательно разработанный, откорректированный и многократно выверенный план, то ли просто спонтанно родившаяся идея?

... Я лично больше склоняюсь к последней версии. Подозреваю, что замысел принадлежал Кристине Харгенсен, но сама она довольно туманно представляла себе, как именно можно "убить наповал" такую девушку, как Кэрри. И видимо, это она предложила Уильяму Нолану и его дружкам отправиться на ферму Ирвина Генти в Норт-Чемберлене. Я даже не сомневаюсь, что воображаемый результат этой поездки представлялся ей чем-то вроде справедливого возмездия...

Машина неслась по рытвинам Стак-Энд-роуд в направлении Норт-Чемберлена со скоростью шестьдесят пять миль в час, и на такой ухабистой дороге это могло закончиться плохо. По крыше "Бискэйна" 61 года выпуска то и дело скребли низко висящие ветки, сама машина выглядела довольно неприглядно: помятый бампер, ржавчина, побитый багажник. Одна фара не горела вовсе, другая гасла при каждом новом толчке.

За рулем, обтянутым пушистым розовым чехлом, сидел Билли Нолан. Кроме него, в машину набились Джекки Талбот, Генри Блейк, Стив Дейган и братья Гарсон, Кенни и Лу. В темноте передавались по кругу три сигареты с марихуаной, светящиеся словно глаза какого-то чудовища.

- Ты уверен, что Генти сегодня нет? - спросил Генри. - А то мне совсем не хочется в тюрягу. Там одним дерьмом кормят.

Кенни Гарсону, совершенно уже одуревшему от марихуаны, реплика показалась невероятно забавной, и он залился визгливым смехом.

- Его нет. Похороны, - ответил Билли. Даже эти несколько слов он произнес ворчливо, будто нехотя.

О похоронах Крис узнала случайно. Старик Генти заправлял одной из наиболее успешных независимых ферм в окрестностях Чемберлена. Правда, в отличие от своенравно-добродушных старых фермеров, укоренившихся на страницах книг о частной пасторальной жизни в сельской Америке, Генти охранял свое добро, как злющая собака. Когда наступала пора походов за зелеными яблоками, он заряжал свою двустволку не солью, а дробью. И нескольких молодых воришек он даже отдал под суд. Один из этих бедолаг по имени Фредди Оверлок дружил в свое время с компанией Билли. Генти застукал Фредди в своем курятнике и всадил ему заряд дроби шестого номера как раз в то место пониже спины, где Господь разделил его на две половинки. Бедняга провел четыре кошмарных часа, лежа на животе в приемной больницы - все это время посмеивающийся молодой хирург извлекал у него из задницы маленькие металлические шарики и бросал их в железную кювету. Кроме того, суд приговорил его к штрафу в двести долларов за нарушение права владения и воровство. Так что большой любви между Ирвином Генти и чемберленской шпаной, понятное дело, не было. ()

- А что Ред? - спросил Стив. - Пытается залезть в эту новую официантку из "Кавальера", - сказал Билли, поворачивая руль и лихо, с заносом, выводя машину на подъездную дорогу к ферме Генти. Ред Трелони работал у Генти по найму, здорово закладывал и, так же как его хозяин, не долго думая, шарашил дробью по любому, кто оказывался на ферме без приглашения. - Опять просидит там до самого закрытия.

- Шутки шутками, а риск большой, - проворчал Дженни Талбот.

- Хочешь свалить? - тут же похолодевшим голосом спросил Билли.

- Не-е, - поспешно заверил его Джекки: именно Билли раздобыл на всю компанию отличной травки, а кроме того, до города отсюда выходило миль девять. - Я разве что говорю. Билли? Шутка что надо!

Кенни открыл бардачок, достал инкрустированную заколку для волос (Крис оставила) и пристроил туда обжигающий губы окурок. Эта операция тоже показалась ему на редкость забавной, и он снова захихикал.

За окном промелькнули два знака "Не заезжать. Частная собственность" по обеим сторонам дороги, колючая проволока, а дальше потянулось недавно перепаханное поле. В теплом майском воздухе стоял густой сладковатый запах сырой земли.

Когда они миновали последний холм, Билли, щелкнув тумблером, погасил фару, поставил ручку переключения передач на нейтралку и выключил зажигание. Мотор стих, и машина бесшумно покатилась по инерции к ферме.

Билли плавно свернул, и машина почти потеряла скорость, когда они, преодолев небольшое возвышение, проехали мимо темного пустого дома. За ним уже виден был массивный силуэт хлева, дальше, чуть в стороне, водоем на коровьем пастбище с завораживающими отблесками лунного света и яблоневый сад. Из загона для свиней торчали между перекладинами два плоских пятачка любопытных животных. Где-то в хлеву негромко - видимо, во сне - промычала корова.

Билли остановил машину ручным тормозом - в этом не было, в общем-то, необходимости, поскольку зажигание уже не работало, но ему просто хотелось быть похожим на этих лихих парней из "Коммандос", - и вся компания выбралась наружу.

Лу Гарсон протянул руку мимо Кении и достал что-то из бардачка. Билли и Генри открыли багажник.

- Этот ублюдок просто обосрется, когда увидит, какой ему тут приготовили подарочек, - произнес Стив, злорадно усмехнувшись.

- Это ему за Фредди будет, - сказал Генри, доставая из багажника кувалду.

Билли промолчал, но, разумеется, он делал это не ради Фредди Оверлока - кретин просто того не стоил, - а ради Крис Харгенсен, как и все остальное, с тех пор как она спустилась со своего школьного Олимпа и стала его девушкой. Ради нее он бы и убил, и вообще все сделал.

Генри несколько раз взмахнул девятифунтовой кувалдой, пробуя, как она сидит в руке - тяжелый инструмент рассекал воздух со зловещим свистом. Все остальные собрались вокруг Билли. Тот открыл стоявший в багажнике ящик с сухим льдом и достал два ведра из оцинкованного железа. Ведра покрылись изморозью, от них просто тянуло холодом.

- О'кей, пошли, - сказал он.

Все шестеро, возбужденно дыша, быстрым шагом направились к загону для свиней. Две толстые матки совершенно не проявляли беспокойства, а старый боров спал на боку в дальнем конце загона. Генри еще раз взмахнул кувалдой, но теперь уже как-то без охоты, затем передал ее Билли.

- Не могу, - сказал он, кривясь. - Давай ты.

Билли взял кувалду и бросил на Лу вопросительный взгляд. Тот держал в руке широкий мясницкий нож, что извлек из бардачка в машине.

- Все в порядке, - сказал он и потрогал большим пальцем наточенное лезвие.

- По горлу, - напомнил Билли.

- Знаю.

Кении, ухмыляясь, скармливал свиньям остатки картофельных чипсов из пакета и ласковым тоном приговаривал:

- Все нормально, хрюшечки, все нормально. Сейчас дядя Билли даст вам по мозгам, и вам уже не нужно будет бояться ядерной войны.

Он почесывал им по очереди щетинистые шеи; свиньи продолжали жевать и тихо удовлетворенно похрюкивать.

- Ну ладно, к делу, - сказал Билли и взмахнул кувалдой.

Звук удара живо напомнил ему тот случай, когда они с Кенни сбросили с переезда Кларидж-роуд на проходящее внизу шоссе тыкву. Свинья повалилась замертво, язык высунут, глаза все еще открыты, на пятачке - прилипшие чипсы.

Кенни захихикал.

- Даже не мяукнула.

- Быстро, Лу, - приказал Билли.

Брат Кенни пролез между перекладинами за изгородь, задрал свинье голову - взгляд ее застывших черных глаз словно впился в повисший на небе серп луны - и полоснул ножом.

Кровь хлынула сразу же, неожиданно мощным потоком. Полетели брызги, и парни у изгороди, чертыхаясь, отскочили назад.

Билли наклонился и поставил ведро. Оно быстро наполнилось, и он отставил его в сторону. Когда поток крови иссяк, второе ведро заполнилось лишь наполовину.

- Еще одну, - сказал Билли.

- Боже, Билли, - простонал Джекки. - Может, уже хв...

- Еще одну, - повторил он.

- Хрю-хрю-хрю, - позвал Кении, ухмыляясь и хрястя пустым пакетом от чипсов. Спустя несколько секунд вторая свинья вернулась к ограде. Снова просвистела в воздухе кувалда. Когда второе ведро наполнилось, они отпустили голову, и кровь потекла на землю. В воздухе стоял резкий, отдающий медью запах. Только тут Билли заметил, что чуть не до локтей перепачкался в крови.

Пока он нес ведра к багажнику, у него в мыслях зародилась и окрепла некая символическая связь. Свиная кровь... Отлично... Крис была права... Просто замечательно... Все становится на свои места...

Свиная кровь для свиньи.

Он установил ведра в ящик с толченым льдом и захлопнул крышку.

- Поехали.

Билли сел за руль, отпустил ручной тормоз. Остальные пятеро уперлись в багажник, поднажали, и машина, бесшумно развернувшись, поползла мимо хлева к гребню холма напротив дома Генти.

Когда она уже сама покатилась вниз по склону, все быстро перебежали вперед и, отдуваясь, забрались в кабину.

Машина катила все быстрей и быстрей, и на повороте от фермы их даже чуть занесло. У подножия холма Билли наконец включил коробку передач и нажал газ. Мотор чихнул и ворчливо вернулся к жизни.

Свиная кровь для свиньи. Да, отлично придумано, ничего не скажешь. Просто бесподобно. Билли улыбнулся, и Лу Гарсон с удивлением почувствовал вдруг в душе шевеление страха. Он не мог припомнить ни одного случая, когда Билли Подан улыбался. Даже по рассказам других.

- А на чьи похороны свалил старик Генти? - спросил Стив. - Матери, - ответил Билли.

- Матери? - ошарашенно переспросил Джекки Талбот. - Боже, да старуха небось раньше самого Христа родилась!

Кении снова засмеялся, и в ночной тьме, настоянной на терпких запахах приближающегося лета, долго разносилось его визгливое хихиканье.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

НОЧЬ ВЫПУСКНОГО БАЛА В первый раз Кэрри надела платье утром 27 мая, в своей комнате. К платью она купила специальный бюстгальтер, который поддерживал грудь (хотя ей это не особенно было нужно), но оставлял верх открытым - в нем она даже чувствовала себя как-то по-другому: смущение уступало место непокорной радости, однако не уходило совсем.

Платье было почти до пола, внизу - свободное, но на поясе приталенное. Кэрри всем телом, привыкшая только к хлопку и шерсти, ощущала льнущую к коже незнакомую, богатую ткань.

Длина, похоже, нормальная - или по крайней мере, будет, если надеть новые туфли... Кэрри надела туфли, поправила вырез и подошла к окну. В стекле отражались лишь раздражающе-бледные очертания ее фигуры, но все казалось в порядке. Позже, может быть, она...

Дверь у нее за спиной отворилась с едва слышным щелчком, и Кэрри повернулась лицом к матери.

Та собралась на работу. На ней был белый свитер. В одной руке она держала плоскую черную сумочку, в другой - Библию, принадлежавшую отцу Кэрри.

Они замерли, глядя друг на друга, и Кэрри невольно выпрямилась, стоя в падающих от окна лучах утреннего весенного солнца.

- Красное... - пробормотала мама. - Я так и знала, что будет красное.

Кэрри промолчала.

- Я вижу твои "мерзостныеподушки". И все увидят. Они будут разглядывать твое тело, а Святая Книга гласит...

- Это моя грудь, мама. У каждой женщины есть грудь. ( )

- Сними это мерзкое платье.

- Нет.

- Сними, Кэрри. Мы вместе пойдем вниз и сожжем его в печи, а затем вместе будем молить Господа о прощении. Мы раскаемся... - В глазах у нее появился дикий фанатичный блеск, как случалось каждый раз, когда ей казалось, что Господь испытывает ее веру. - Я не пойду на работу, а ты - в школу. Мы будем молиться. Будем просить знамения. Мы опустимся на колени и будем молить Господа об очищающем огне.

- Нет, мама.

Она подняла руку и ущипнула себя за лицо. На коже осталось красное пятно. Мама посмотрела на Кэрри, ожидая какой-то реакции, но та никак не отреагировала. Тогда она вцепилась ногтями себе в щеку, расцарапала кожу до крови и завыла, качнувшись назад. В глазах у нее засветился триумф.

- Прекрати, мама. Это меня не остановит.

Мама закричала. Сжав правую руку в кулак, она ударила себя по губам - снова кровь. Мокнув в кровь палец, она взглянула на него мутными глазами, а затем ткнула в обложку Библии.

- ... омыта кровью агнца невинного, - прошептала она. - Много раз. Много раз и он, и я...

- Уходи, мама.

Она подняла глаза и посмотрела па Кэрри горящим взглядом. На ее лице, словно выгравированная, застыла жуткая гримаса праведного гнева.

- Господь не потерпит такого издевательства, - прошептала мать зловещим тоном. - Будь уверена, возмездие за твой грех настигнет тебя! Сожги платье, Кэрри! Сбрось с себя этот дьявольский красный наряд и сожги! Сожги его! Сожги!

Сама по себе вдруг рывком открылась дверь.

- Уходи, мама.

Та улыбнулась, но из-за потеков крови у губ улыбка получилась какая-то жуткая и кривая.

- Как Иезавель упала с башни, так пусть случится и с тобой! И псы пришли и лакали ее кровь. Это все в Библии! Это...

Ноги у нее вдруг поехали по полу, и она ошарашенно взглянула вниз: пол стал скользкий, как лед.

- Прекрати! - взвизгнула мама.

Теперь она была уже в коридоре, но успела зацепиться руками за косяк. На мгновение это ее задержало, по затем пальцы будто сами по себе один за другим выпрямились.

- Извини, мама. Я тебя люблю, - сказала Кэрри ровным голосом.

Она представила, как закрывается дверь, и дверь послушно, словно от легкого сквозняка, захлопнулась. Кэрри осторожно, чтобы не сделать маме больно, ослабила хватку воображаемых рук, которыми она ее выталкивала.

Спустя секунду та уже снова колотила в дверь. Губы у Кэрри дрожали, но она продолжала удерживать дверь на месте одним только усилием мысли.

- Да свершится над тобой суд! - в ярости кричала Маргарет Уайт. - А я умываю руки! Я сделала все, что могла!

- Слова Пилата, - пробормотала Кэрри.

Вскоре, однако, мать оставила ее в покое. Спустя минуту Кэрри увидела в окно, что она вышла из дома, перешла на другую сторону улицы и отправилась на работу.

- Мамочка... - прошептала Кэрри, прижавшись лбом к стеклу.

*** Из книги "Взорванная тень" (стр. 129):

Прежде чем перейти к детальному анализу событий в ночь выпускного бала, было бы

6



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.