Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Кэрри
Кэрри

для нее самой прошло будто несколько часов. Кэрри молилась горячо и искренне - то вслух, то молча. Сердце ее стучало, как мотор, вены на лице и шее вздулись. Разум переполняло мыслями о СИЛЕ и ждущей ее адской ПУЧИНЕ. Кэрри молилась, стоя на коленях перед алтарем в своем порванном, мокром, окровавленном платье, с босыми грязными ногами. По полу тянулась цепочка кровавых следов, потому что где-то по дороге она наступила на осколок бутылки. Кэрри судорожно всхлипывала, и от рвущейся из нее энергии церковь стонала, скрипела и раскачивалась. Падали скамьи, летали церковные книги, серебряный набор для причастия бесшумно метнулся из темноты нефа и с грохотом врезался в дальнюю стену. Кэрри молилась, но никто не отозвался. Там, наверху, никого не было - а если и был, то Он (или Оно) попросту спрятался. Господь отвернулся от нее, и что же тут удивительного? Весь этот ужас был и Его рук делом тоже. Кэрри поднялась с колен и направилась домой, чтобы найти маму и поставить наконец в процессе разрушения последнюю точку.

Увидев людей, стекающихся по улице к центру города, она остановилась на нижней ступени лестницы. Животные... Так пусть же они горят в огне! Пусть заполняются улицы запахом жертвенных костров! Пусть назовут это место адом!

Раз.

Трансформаторы па высоких столбах вспыхнули жемчужно-фиолетовым светом, разбрасывая вокруг искры, словно праздничные шутихи. Спутанными клубками упали на землю провода, и люди бросились врассыпную - что мало кому помогло: провода валялись на земле повсюду, и вот уже пополз по улице сладковатый запах первых жертв. Люди с криками поворачивали, кидались назад и, натыкаясь на провода, присоединялись к судорожному электрическому танцу. Кое-где лежащие неподвижно фигуры в халатах и пижамах уже начинали дымиться.

Обернувшись, Кэрри посмотрела на здание церкви: тяжелые двери с грохотом захлопнулись, словно вдруг налетел ураганный ветер.

Она сошла со ступеней и направилась к дому.

Из свидетельских показаний Миссис Коры Симард Комиссии штата Мэн (из "Доклада Комиссии по делу Кэриетты Уайт"), стр. 217-218:

В. Миссис Симард, комиссии известно, что в ночь выпускного бала вы потеряли дочь. Примите, пожалуйста, наши соболезнования. Мы постараемся не задерживать вас надолго.

О. Спасибо. Я готова помочь - если от меня что-то зависит, конечно.

В. Вы были на Карлин-стрит примерно в 00:12, когда Кэриетта Уайт вышла из здания расположенной там церкви?

О. Да.

В. Почему вы оказались на улице?

О. Муж отправился по делам в Бостон, а Ронда ушла на выпускной бал. Я сидела дома одна, смотрела телевизор и ждала ее возвращения. Показывали какой-то фильм, и тут завыла сирена на крыше мэрии, но я сначала даже не подумала, что это как-то связано со школой. Потом послышался взрыв... Я просто не знала, что делать. Попыталась позвонить в полицейский участок, но уже после первых трех цифр было занято. Я... я...

В. Не волнуйтесь, миссис Симард. Успокойтесь. Никто не будет вас торопить.

О. Я забеспокоилась. Потом раздался второй взрыв - теперь я уже знаю, что это бензоколонка "Теддис Амоко" - и я решила отправиться на окраину города посмотреть, что происходит. Но тут в дверь постучалась миссис Шайрс.

В. Миссис Джорджетта Шайрс?

О. Да. Они живут сразу за углом, на Уиллоу-стрит. Так вот, она стучала в дверь и кричала: "Кора, ты здесь? Ты дома?" Я подошла к двери. Миссис Шайрс стояла в махровом халате и в шлепанцах. Ноги у нее, похоже было, совсем замерзли... Она сказала, что позвонила Обернам, узнать, что происходит, а те сообщили ей, что школа горит. Я только вскрикнула: "Боже, там же Ронда..."

В. В этот момент вы и решили отправиться с миссис Шайрс на окраину города?

О. Мы ничего не решали. Просто сразу пошли. Я надела тапочки - кажется, Ронды... У них еще такие белые пушистые помпоны были... Наверное, 1гужно было надеть туфли, но я тогда ничего не соображала. Похоже, я и сейчас что-то не то говорю. Зачем вам нужно знать эту ерунду про туфли?..

В. Просто продолжайте рассказывать, миссис Симард.

О. С-спасибо... Я дала миссис Шайрс какую-то куртку, что попалась под руку, и мы пошли.

В. Много ли было людей на Карлин-стрит?

О. Не знаю точно. Я была слишком взволнована. Наверно, человек тридцать. Может, больше.

В. И что случилось?

О. Мы с Джорджеттой шли по направлению к Мэнстрит и держались за руки, как две маленькие девчонки. Джорджетта стучала зубами. Я помню, все хотела сказать ей, чтобы она прекратила, но думала, это будет невежливо. Квартала за полтора до церкви я увидела, как там открылась дверь, и подумала, что кто-то, мол, пошел просить божьей помощи. Но буквально спустя секунду поняла, что это не так.

В. Почему вы пришли к такому выводу? Ведь первое предположение кажется более логичным.

О. Я просто вдруг поняла это.

В. Вы знали человека, вышедшего из дверей церкви?

О. Да. Это была Кэрри Уайт.

В. Вы видели ее когда-либо раньше?

О. Нет. Моя дочь с ней не дружила.

В. Вам не доводилось видеть ее на фотоснимках?

О. Нет.

В. И ведь было уже темно, а вы находились за полтора квартала от церкви.

О. Да, сэр.

В. Миссис Симард, как вы определили, что это Кэрри Уайт?

О. Я просто знала.

В. Когда вы поняли это, вы почувствовали нечто вроде озарения?

О. Нет, сэр.

В. На что это было похоже?

О. Затрудняюсь сказать. Ощущение ушло, как тают сны, когда просыпаешься: через час уже и не вспомнишь, что что-то снилось. Но я совершенно точно знала, что это Кэрри Уайт.

В. Вы испытывали в этот момент какие-то чувства?

О. Да. Ужас.

В. Что произошло потом?

О. Я повернулась в к Джорджетте и сказала: "Вон она". Та ответила: "Да, это она". Джорджетта хотела еще что-то сказать, но тут всю улицу осветило ярким сиянием, затем послышался треск, и на землю стали падать провода под током - они извивались и искрили. Один провод упал прямо на мужчину впереди и он б-б-буквально вспыхнул. Другой мужчина бросился бежать, но наступил на провод, и его... его просто выгнуло назад, словно позвоночник у него стал резиновый. Потом он тоже упал. Все вокруг закричали, заметались кто куда, а провода все падали и падали - прямо как змеи. А она радовалась. Радовалась! Я чувствовала, как она счастлива. И вовремя сообразила, что надо держать себя в руках. Всех, кто метался по улице, так или иначе убивало током. Джорджетта закричала: "Быстро, Кора! Боже, я не хочу сгореть заживо!" На что я сказала ей: "Прекрати, Джорджетта. Надо головой думать, иначе она тебе больше не понадобится". В общем, что-то вроде этого - какую-то чепуху. Но она меня не послушала. Отпустила мою руку и бросилась к мостовой. Я закричала, чтобы она остановилась - там прямо впереди лежал на земле толстый такой провод - но Джорджетта... Она... я даже почувствовала этот запах, когда она вспыхнула. Ее буквально окутало дымом, и я еще подумала тогда, что так, мол, наверно, это и выглядит, когда человека казнят на электрическом стуле. Пахло, знаете, как будто жареной свининой. Вам знаком этот запах? Он мне до сих пор иногда снится... А тогда я стояла на месте, и Джорджетта Шайрс обугливалась прямо у меня на глазах. Где-то в Вест-эндс прогремел еще один взрыв - надо полагать, бензопровод взорвался, - но мне уже не до того было. Я огляделась и увидела, что осталась на улице одна. Все остальные либо убежали, либо уже горели. Человек шесть мертвых я точно видела. Они лежали словно кучки обгоревшего тряпья на свалке. Один провод упал на крыльцо дома слева от меня, и дом уже занялся: я слышала, как потрескивает дранка. Мне казалось, что я простояла там несколько часов, уговаривая себя не терять голову, и хотя на самом деле это продолжалось всего считанные минуты, я испугалась, что потеряю сознание и упаду куда-нибудь на провода, или не выдержу и брошусь бегом. Как... как Джорджетта. И я пошла. Медленно, осторожно, замирая после каждого шага. Из-за горящего дома на улице стало еще светлее. Я переступила через два провода, затем обогнула чей-то обуглившийся труп. Я... мне приходилось смотреть, куда я иду. На пальце у этого человека было обручальное кольцо, но рука совсем почернела. Боже, она черная была, как уголь... Я перешагнула еще через один провод и увидела впереди сразу три вместе. Долго стояла и смотрела на них. Мне казалось, что если я переберусь через них, то со мной уже ничего больше не случится, но... просто боялась идти дальше. Знаете, о чем я все время думала? Об этой игре, в которую все играют в детстве. "Большой шаг" называется. Голос у меня в голове говорил: "Кора, сделай большой шаг и переступи через эти три провода". А я все время спрашивала, как в игре: "Можно? Можно?" Один провод все еще искрил, но два других, похоже, были не под напряжением. Однако кто его знает? Короче, я стояла и ждала, когда кто-нибудь пройдет мимо, но никто не показывался. Дом горел уже целиком, огонь перекинулся во двор, кусты и деревья тоже загорелись. Но пожарные так и не приехали. Они просто не могли: к тому времени горела вся западная часть города. Я поняла, что еще немного, и упаду. Надо было решаться. Я наконец шагнула вперед насколько могла далеко и все равно чуть не задела задником тапка третий провод. Потом обошла еще один и бросилась дальше бегом. Это все что мне запомнилось из той ночи. Утром я очнулась в полицейском участке на одеяле, расстеленном на полу. Некоторые из тех, кто провел там ночь - совсем немного, - были в бальных нарядах. Я стала спрашивать, не видел ли кто мою Ронду, и мне сказали... Они сказали мне...

(короткий перерыв!)

В. Вы убеждены, что все это сделала Кэрри Уайт?

О. Да.

В. Спасибо, миссис Симард.

О. Я хотела бы задать вопрос, если можно.

В. Да, пожалуйста.

О. Что будет, если она такая не одна? Что будет с нашим миром?

Из книги "Взорванная тень" (стр. 151):

К 12.45 28 мая ситуация в Чемберлене оставалась критической. Школа, расположенная изолированно от других строений, выгорела дотла, но по всей окраине города еще бушевали пожары. Воды в этом районе почти не было, но с Дейган-стрит подавалось достаточно (хотя и при низком давлении), чтобы спасти деловые кварталы на пересечении Мэн-стрит и Оук-стрит...

Взрыв бензоколонки "Тонис Ситго" выше по Саммер-стрит вызвал пожар, который удалось локализовать лишь к десяти утра. На этой улице воды хватало - не доставало пожарных и оборудования. Пожарная служба вызвала подкрепления из Льюистона, Оберна, Лисбона и Брансуика, но машины прибыли только к часу ночи.

На Карлин-стрит также начался пожар, вызванный обрывом линий электропередач. В конце концов он охватил всю северную сторону улицы, включая и дом, где Маргарет Уайт родила в свое время Кэрри.

В западной части города, у основания холма, который обычно называют здесь Брикярд-Хилл, разразилось самое страшное бедствие: после взрыва бензопровода начался пожар, который удалось укротить лишь к концу следующего дня.

И если мы отметим эти места на карте Чемберлена (см. страницу рядом), сразу станет ясен маршрут Кэрри - путаный, петляющий, но тем не менее ведущий к совершенно конкретной цели, к дому...

В гостиной что-то упало, и Маргарет Уайт выпрямилась, чуть наклонив голову в сторону и прислушиваясь. В падающих из окна отсветах пламени поблескивал в ее руке большой нож для разделки мяса. Незадолго до этого отключилась вдруг электроэнергия, и теперь, кроме всполохов пожарища, заливающих стены багрянцем, другого света в доме не было.

С грохотом обрушилась на пол одна из картин. Секундой позже сорвались со стены часы с кукушкой. Механическая птица сдавленно квакнула и замерла. ()

В городе завыли сирены, но Маргарет Уайт слышала-таки приближающиеся шаги на дорожке к дому.

Рывком распахнулась дверь. Теперь шаги в прихожей.

Маргарет слышала, как словно глиняные птицы в тире, разлетаются вдребезги гипсовые картины ("ХРИСТОС - НЕЗРИМОЕ ПРИСУТСТВИЕ". "КАК ПОСТУПИЛ БЫ ИИСУС". "БЛИЗИТСЯ ЧАС". "ЕСЛИ СТРАШНЫЙ СУД НАСТУПИТ СЕГОДНЯ, ГОТОВ ЛИ ТЫ?") на стенах гостиной.

(о я была там и видела как извиваются блудницы на деревянных помостах)

Она сидела на стуле, выпрямив спину, словно примерная ученица в первом ряду, но в глазах ее застыл мутный безумный взгляд.

Вдребезги разлетелись сразу все окна в гостиной.

Затем ударилась в стену дверь на кухню, и вошла Кэрри.

Сгорбленная, съежившаяся и словно бы сникшая. Бальное платье превратилось в лохмотья. Свиная кровь уже почти засохла и начала трескаться. На лбу у нее темнела грязная полоса, расцарапанные коленки покраснели.

- Мама... - прошептала Кэрри. Глаза ее оставались ясными, только неестественно блестели, но губы дрожали. Если бы кто увидел их в это мгновение, наверняка сказал бы, что они удивительно похожи.

Маргарет Уайт сидела на стуле, пряча нож в складках юбки.

- Мне следовало убить себя, когда он сделал это со мной, - произнесла она. - После того первого раза, когда мы еще не были женаты, он обещал: никогда больше. Сказал, что мы... что мы просто оступились, и я ему поверила. Потом я упала и потеряла ребенка... Бог меня покарал. Я чувствовала, что грех искуплен. Кровью. Но грех никогда не смывается. Грех... никогда... не смывается...

Глаза у Маргарет заблестели.

- Мама, я...

- Поначалу все было в порядке. Мы жили безгрешно. Мы спали в одной постели, иногда животом к животу, и да, я бывало, чувствовала присутствие Змея, но мы никогда этого не делали до того случая. - Губы ее изогнулись в улыбке, однако улыбка вышла жесткая, страшная. - В тот вечер я увидела, как он на меня смотрит. Мы опустились на колени помолить Господа, чтобы придал нам сил, и он дотронулся до меня. Там. В женском месте. Я выгнала его из дома. Он пропадал где-то несколько часов, а я все это время молилась. Я чувствовала его в душе, видела, как он бродит по улицам, сражаясь с Дьяволом подобно Иакову, который бился с ангелом Господним. И когда он вернулся, мое сердце наполнилось благодарностью.

Она замолчала и улыбнулась сухими губами в пронизанной всполохами пожарища темноте.

- Мама, я не хочу об этом слышать!

Тарелки в буфете стали лопаться одна за другой.

- Но лишь когда он вошел, я почувствовала запах виски. Он меня взял силой. Силой взял! Взял меня, дыша в лицо мерзким запахом виски... и мне это понравилось! - Она выкрикнула последние слова, глядя в потолок. - Мне понравилось, как он меня взял, как он хватал меня руками, всю. ВСЮ!

- МАМА!

Она замолчала, словно ее ударили, и часто моргая, уставилась на дочь.

- Я себя чуть не убила, - добавила она почти нормальным тоном. - И Ральф плакал, говорил о покаянии, а потом его не стало, и я думала, что Господь покарал меня, наслал рак, что он превращает мои женские части в черную зловонную язву, такую же, как моя душа. Но это было бы слишком просто. Пути Его неисповедимы, теперь я все поняла. Когда начались схватки, я пошла и взяла нож, вот этот нож... - Она выпростала руку с ножом из юбки. - Я ждала, когда ты появишься на свет, чтобы принести наконец жертву Господу. Но оказалось, я слаба и недостойна. Второй раз я взяла нож в руки, когда тебе было три года, и снова отступила. А теперь домой вернулся Дьявол во плоти.

Она подняла нож перед собой, не отрывая глаз от поблескивающего изогнутого лезвия.

- Я пришла убить тебя, мама. А ты сидела и ждала, когда сможешь убить меня... Мама, я... это не правильно так, мама. Это...

- Помолимся же, - мягко сказала Маргарет. Глаза ее глядели на Кэрри в упор, и в них застыло какое-то безумное, жуткое сочувствие. Отсветы пожарища стали теперь ярче, всполохи плясали на стенах, словно дервиши. - Помолимся в последний раз.

- Мамочка, ну помоги же мне, - вскрикнула Кэрри и упала на колени, склонив голову и протягивая к ней руки.

Маргарет наклонилась вперед, и рука с ножом рванулась вниз, прочертив в воздухе сверкающую дугу.

Может быть, Кэрри заметила что-то краем глаза. Она успела отшатнуться, и нож по самую рукоятку вошел ей в плечо. Мама споткнулась о ножку стула и растянулась на полу.

Они смотрели друг на друга, не отводя глаз, и молчали. Из-под рукоятки ножа выползла струйка крови, и на пол упали первые капли. Затем Кэрри тихо сказала:

- Я приготовила тебе подарок, мама.

Маргарет хотела встать, но пошатнулась и упала на четвереньки.

- Что ты со мной делаешь? - прохрипела она.

- Пытаюсь представить себе, как работает твое сердце, ответила Кэрри. - Когда представляешь себе что-то, получается гораздо легче. Твое сердце - это большой красный комок мышц. Когда я пользуюсь своим даром, мое сердце начинает работать быстрее. А твое сейчас замедляется... Так... еще медленнее...

Маргарет снова попыталась подняться, но ей это не удалось, и она, состроив знак от дурного глаза, замахала на дочь руками.

- Еще медленнее, мама. Знаешь, какой подарок я тебе приготовила? Это как раз то, о чем ты всегда мечтала. Тьма. И твой бог, который живет в этой тьме.

Маргарет зашептала:

- Отче наш...

- Еще медленнее, мама, еще.

- ... да святится имя Твое...

- Я вижу, как оттекает у тебя кровь. Медленнее.

- ... грядет царствие Твое...

- Ноги и руки у тебя становятся как мрамор, как гипс. Они уже совсем белые.

- ... да исполнится воля Твоя...

- Моя воля, мама. Медленнее.

- ... на земле...

- Медленнее.

- ... как... как...

Она рухнула лицом вниз, и руки ее судорожно дернулись.

- ... как на небесах.

- Полная остановка, - прошептала Кэрри.

Она повернула голову, затем взялась ослабевшей рукой за рукоять ножа.

(боже нет так больно так слишком больно)

Она попыталась подняться, сначала неудачно. Затем все-таки встала, опираясь на мамин стул. Голова кружилась, ее мутило. В горле чувствовался острый привкус крови. В окно несло едкий дым - пламя ухе достигло соседнего дома, и искры наверняка падали на крышу, пробитую в незапамятные времена страшным каменным градом.

Кэрри вышла на задний двор. Шатаясь, прошла через лужайку и остановилась отдохнуть

(где моя мама)

У дерева. Что-то нужно было сделать еще. Что-то такое

(придорожные отели автостоянки)

Про ангела с мечом. С огненным мечом.

Ладно. Не важно. Потом вспомнится.

Она вышла дворами к Уиллоу-стрит и поползла по насыпи к шоссе номер шесть.

Было 1.15 ночи.

В 23.20 Кристина Харгенсен и Билли Нолан вернулись в "Кавальер". Они поднялись черной лестницей, прошли по коридору и, когда оказались в темноте, он, даже не дав ей включить свет, принялся срывать с нее кофточку. ( )

- Подожди же, дай я расстегну...

- К черту.

Билли одним рывком разорвал кофточку на спине. Ткань разошлась с неожиданно громким звуком. Одна пуговица отлетела, прокатилась по голому деревянному полу и остановилась, подмигивая оранжевым светом. Из бара доносилась музыка, и стены чуть подрагивали: внизу неуклюже, но энергично отплясывали фермеры, водители грузовиков, рабочие с лесопилки, официантки, парикмахерши, механики и их городские подружки из Вестоувера или Моттона.

- Эй...

- Заткнись.

Он залепил ей пощечину. Голова Крис мотнулась назад, в глазах появился злой блеск.

- Между нами все кончено, Билли. - Она попятилась, но попятилась к кровати: соски под бюстгальтером налились и стали твердыми, как камешки, а плоский живот подрагивал в такт частому возбужденному дыханию. - Все кончено.

- Вот и отлично. - Он бросился на нее, но Крис, на удивление сильно размахнувшись, врезала ему по скуле. Билли выпрямился, чуть дернув от удара головой.

- Сука, ты мне синяк наставила!

- И еще получишь!

- Да уж получу, я сейчас все с тебя получу!

Оба тяжело дышали и сверлили друг друга яростными взглядами, затем губы Билли тронула улыбка, и он принялся расстегивать рубашку.

- Очень славно у нас сейчас получится, Чарли. Очень славно. - Он всегда называл ее Чарли, когда был особенно ею доволен. Похоже, решила как-то Крис, усмехнувшись про себя, это имя ассоциируется у него с какой-нибудь особо памятной постельной сценой.

Она поняла, что и сама улыбается, чуть расслабилась, и тут Билли, хлестнув ее рубашкой по лицу, бросился вперед, боднул головой в живот и повалил на кровать. Взвизгнули пружины. Она беспомощно ударила его несколько раз кулаками но спине.

- Уйди от меня! Уйди! Отвали! Сукин сын, подонок, отпусти меня сейчас же!

Ухмыляясь, Билли одним рывком сломал ей молнию на джинсах и стянул их с бедер.

- А то что? - прохрипел он, тяжело дыша. - Папочке нажалуешься? Да? Да, Чарли? Позвонишь своему могучему папочке? А? Надо мне было вылить все это дерьмо на тебя, ей богу. Я бы с удовольствием это сделал. Свиная кровь для свиней, а? Прямо тебе на башку. Ты...

Она вдруг перестала сопротивляться. Он замер, глядя на нее сверху вниз, и на лице Крис появилась странная улыбка.

- Ты с самого начала об этом думал, да? Ты, подонок вонючий. Так, да? Дерьмо собачье, импотент, сукин сын.

- Какая разница? - спросил он с какой-то заторможенной, безумной улыбкой на лице.

- Никакой, - ответила Крис. Ее улыбка вдруг погасла, вены на шее вздулись, и она, выгнувшись, плюнула ему в лицо.

Дальше - пронизанное красным цветом ярости буйство, затем опустошенное беспамятство.

Внизу бухала и завывала музыка ("Глаза слипаются, и, чтоб не заснуть. Глотаю таблетки одну за другой. Шесть дней за рулем - неблизкий путь, Но к вечеру точно успею домой".) - помесь кантри и вестерна, на всю катушку, очень громко и очень скверно; пятеро музыкантов в ковбойских рубашках с блестками и джинсах с яркой вышивкой, время от времени стирающих со лба пот, - лидер-гитара, ритм, банджо, бас, ударные. Никто в "Кавальере" не слышал ни сирен, ни первого взрыва, ни второго. Музыка стихла, лишь когда взорвался бензопровод.

Вскоре на автостоянке резко затормозила машина, и кто-то заорал, что в городе все горит, но Билли и Крис в это время спали.

Крис проснулась рывком, сразу. Часы на ночном столике показывали без пяти минут час. Кто-то отчаянно колотил в дверь.

- Билли! - кричали там. - Ты здесь? Вставай!

Билли шевельнулся, перекатился на живот и сбил дешевый пластиковый будильник на пол.

- Какого черта? - пробормотал он и сел.

Спину саднило. Расцарапала ногтями, стерва... Тогда он почти не чувствовал боли, но теперь решил, что непременно взгреет ее, прежде чем выгнать на улицу. Просто чтоб знала...

Билли вдруг понял, что вокруг удивительно тихо. "Кавальер" закрывался только в два часа, и за пыльным окном мансарды все еще вспыхивала неоновая вывеска. Но, кроме стука в дверь

(что-то случилось),

Тихо было, как на кладбище. ()

- Билли, ты здесь? Эй!

- Кто это? - прошептала Крис. В ее глазах, отражающих пульс неоновых вспышек, застыл испуг. - Джекки Талбот, - ответил Билли рассеянно, затем, повысив голос, спросил: - Какого черта?

- Пусти, Билли. Надо поговорить.

Билли поднялся. Как был голый, прошлепал к двери и откинул большой старинный крючок.

В комнату влетел Джекки Талбот с вытаращенными глазами и перемазанным сажей лицом. Когда в "Кавальере" узнали, что творится в городе, он как раз сидел внизу, пил вместе со Стивом и Генри. Все трое тут же сели в престарелый "Додж" Генри и рванули к Чемберлену. Взрыв бензопровода под Джексон-авеню они наблюдали с самой вершины холма Брик'ярд-Хилл. В 12.30, когда Джекки одолжил у Генри машину и двинул обратно, город был охвачен паникой и огнем. - Чемберлен горит, - сказал он Билли. - Весь, черт побери! Школа сгорела, торговый центр - тоже. Вест-энд просто взлетел на воздух: там бензин взорвался. На Карлин-стрит - пожары. И все говорят, что это сделала Кэрри Уайт!

- О боже, - пробормотала Крис, выбралась из постели и потянулась за одеждой. - Что она...

- Заткнись. А не то я вышвырну тебя отсюда к чертовой матери, - сказал Билли и кивнул Джекки, чтобы тот продолжал.

- Ее видели. Много людей видели. Билли, говорят, ее всю облили кровью. Она пошла сегодня на этот хренов выпускной бал... Стив и Генри так ни черта и не поняли, но... Билли... эта свиная кровь... ты для нее?..

- Да.

- О черт! - Джекки попятился к двери. Под одной-единственной горящей в коридоре лампочкой лицо его казалось болезненно-желтым. - Боже, Билли, и теперь весь город...

- Кэрри, значит, распотрошила весь город? Кэрри Уайт? Да ты совсем рехнулся. - Он произнес это спокойно, почти беззаботно. Крис за его спиной торопливо одевалась.

- Подойди в окно посмотри, - сказал Джекки. Билли подошел к окну. Весь восточный горизонт охватило малиновое зарево, отсветы огня даже небо окрасили в красный цвет. Пока он смотрел, мимо "Кавальера" с воем сирен пронеслись три пожарные машины, и в отсветах фонарей у стоянки Билли успел разобрать надписи у них на боках.

- Вашу мать, - выдохнул он. - Это машины из Брансуика.

- Из Брансуика? - переспросила Крис. - Это же сорок миль до нас. Не может...

Билли повернулся к Джекки Талботу.

- Ладно. Что там произошло?

Джекки затряс головой.

- Никто пока ничего толком не знает. Все началось в школе. Кэрри и Томми Росса выбрали королем и королевой бала, а потом кто-то вылил на них два ведра крови, и она убежала. Потом школа вспыхнула, и говорят, никто оттуда не выбрался живым. После этого взорвалась заправка "Теддис Амоко", потом "Мобил" на Саммер-стрит...

- "Ситго", - поправил Билли. - На Саммер-стрит стоит "Ситго"

- Какая, к дьяволу, разница?! - взвизгнул Джекки. - Это она сделала! Каждый раз, когда что-то случалось, она там была. А эти ведра... никто из нас не подумал о перчатках...

- Не дрейфь. Я все улажу, - сказал Билли.

- Ты ничего не понял. Билли. Там Кэрри, и она...

- Проваливай.

- Билли...

- Вали отсюда, пока я тебе руки не пообломал!

Джекки испуганно попятился из дверей.

- Иди домой. Никому ничего не говори. Я все улажу.

- Хорошо. Хорошо, Билли. Я только подумал...

Билли захлопнул у него перед носом дверь, но в него тут же вцепилась Крис и закричала:

- Билли, что нам теперь делать эта стерва о боже Кэрри, что же теперь делать...

Он наотмашь ударил ее по щеке и на этот раз в полную силу. Упав на пол, Крис несколько секунд ошарашенно молчала, затем закрыла лицо руками и разрыдалась.

Билли надел джинсы, рубашку, ботинки и подошел к грязной раковине в углу, включил свет, сунул голову под воду, затем принялся расчесывать волосы, то и дело наклоняясь, чтобы разглядеть свое отражение в старом облупленном зеркале. За ним плавало перекошенное отражение Крис - она сидела на полу и стирала кровь с разбитой губы.

- Я могу тебе сказать, что мы будем делать. Мы поедем в город смотреть пожары. Потом - по домам. Скажешь своему дорогому папочке, что, когда все это случилось, мы сидели в "Кавальере" и пили пиво. Своей мамаше я скажу то же самое. Ясно тебе?

- Билли, там же твои отпечатки, - она чуть шепелявила, но в голосе звучало уважение.

- Их отпечатки, - сказал он. - Я работал в перчатках.

- Они проболтаются? - спросила Крис. - Если их возьмут и начнут допрашивать...

- Конечно, проболтаются.

Теперь волосы лежали почти как надо, и в лучах тусклой, засиженной мухами лампочки кудри блестели, словно маленькие водовороты над темным омутом. Расческа была старая, потертая, с клочьями сальной грязи между зубьев, но ее еще в одиннадцать лет подарил ему отец, и он до сих пор не сломал ни одного зуба. Ни одного.

- Может, они просто не найдут ведра, - продолжил он. - А если найдут, то отпечатки пальцев, может быть, все уже выгорели. Кто его знает. Но если Дойл кого-нибудь из них потащит в участок, я тут же сматываюсь в Калифорнию. А ты как хочешь.

- Ты возьмешь меня с собой? - спросила Крис, умоляюще глядя на него с пола. Губа у нее распухла, и она стала похожа на негритянку.

Билли улыбнулся.

- Может быть, - сказал он, подумав про себя: "На черта ты мне теперь сдалась?", затем добавил: - Вставай. Поедем в город.

Они спустились по лестнице и прошли через опустевший зал с отодвинутыми или опрокинутыми, когда все повскакивали со своих мест, стульями и выдыхающимся, недопитым пивом на столах.

Выходя через запасную дверь, Билли сказал:

- Здесь все равно погано.

11



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.