Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Извлечение троих 
Извлечение троих

полудюжины других препаратов (включая драгоценный валиум миссис Ратбан), но кефлекс? Кац подумал, что это будет первое пенициллиновое ограбление в истории. Голос папаши (холера в бок старому паразиту) велел: хватит усираться со страху и бессмысленно таращить глаза. Делай что-нибудь.

Но Кац ничего не мог придумать.

Из тупика его вывел человек с револьвером.

- Пошевеливайся, - сказал человек с револьвером. - Я спешу.

- С-сколько вам нужно? - спросил Кац. Его взгляд на какую-то долю секунды порхнул за плечо грабителя, и аптекарь увидел такое, во что с трудом мог поверить. В этом городе? Нет. Тем не менее, похоже, это происходило на самом деле. Везение? Что, Кацу в самом деле привалило счастье, и не еврейское? Вот это можно было заносить в "Книгу рекордов Гиннеса"!

- Не знаю, - сказал человек с револьвером. - Сколько сможешь положить в суму. В большую суму. - Тут он безо всякого предупреждения круто повернулся на каблуках, и зажатый в кулаке револьвер снова рявкнул. Зычно взревел какой-то мужчина. Стекло витрины разлетелось, осыпавшись на тротуар и мостовую сверкающим водопадом осколков разной формы. Нескольких прохожих порезало, но серьезно никто не пострадал. В аптеке Каца кричали женщины (да и мужчины не очень-то отставали). Хрипло заревела сигнализация. Покупатели в панике ринулись к дверям, за порог. Человек с револьвером опять повернулся к Кацу; выражение его лица совершенно не изменилось - это было выражение пугающего (но не безграничного) терпения, читавшееся в чертах незваного гостя с самого начала. - Делай, что сказано, да побыстрее. Мне некогда. ()

Кац сглотнул.

- Да, сэр, - сказал он.

Еще на полпути к прилавку, за которым хранились могущественные зелья, стрелок заметил в левом верхнем углу лавки изогнутое зеркало и восхитился. При нынешнем положении вещей в его родном мире создать такое выпуклое зеркало не сумел бы ни один ремесленник, хотя, возможно, в былые времена подобные вещи (да и многое другое из того, что Роланд повидал в мире Эдди и Одетты) делали. Он видел подобные останки и в тоннеле под горами, и в других местах... реликвии, такие же древние и таинственные, как камни друидов, порой попадавшиеся в местах, куда являлись демоны.

Кроме того, стрелок понял назначение этого зеркала.

Движение стража он заметил с крохотным запозданием (поскольку все еще продолжал открывать для себя, как страшно сужают его периферическое зрение линзы, которыми Морт прикрывал глаза), но ему все-таки хватило времени повернуться и выстрелом выбить у него из руки пистолет. Этот выстрел сам Роланд считал обычным делом - разве что следовало быть чуточку расторопней, - однако у охранника сложилось иное мнение. Ральф Леннокс до конца своих дней будет клясться, что такого выстрела в принципе не может быть... если не считать старых детских вестернов вроде "Энни Оукли". Благодаря зеркалу, помещенному в углу под потолком (очевидно, для выявления воришек), со вторым противником Роланд разобрался быстрее. Заметив, что взгляд алхимика на секунду метнулся куда-то вверх, за его, Роланда, плечо, стрелок немедленно посмотрел на зеркало сам. В зеркале он увидел, что позади него по центральному проходу идет мужчина в кожаной куртке. В руке у мужчины был длинный нож, а в голове, без сомнения, мечты о славе.

Стрелок развернулся и, молниеносно опустив револьвер к бедру, выстрелил, сознавая, что из незнакомого оружия с первого раза может промазать. Однако, не желая, чтобы пострадал кто-нибудь из покупателей, застывших в оцепенении позади потенциального героя, Роланд предпочел дважды выстрелить от бедра, дабы пули сделали свое дело, двигаясь снизу вверх по косой под таким углом, который защитит случайных свидетелей. Он счел, что это лучше, нежели ненароком отправить в мир иной какую-нибудь даму, чье единственное преступление состояло в том, что для похода за духами она выбрала не тот день.

Револьвер оказался в хорошем состоянии, прицел - точным. Если вспомнить плохо тренированных, приземистых и разжиревших стрелков, у которых Роланд его забрал, создавалось впечатление, будто они лучше заботились о том оружии, какое носили при себе, чем о том, которым были сами. Такое поведение казалось странным, но, конечно, это был странный, чужой мир, и Роланд не мог судить; если уж на то пошло, у него не было времени судить.

Выстрелил он удачно, обрубив лезвие ножа у самого основания, так что в руке у мужчины осталась лишь рукоять.

При этом Роланд не сводил с кожаного спокойных глаз, и что-то в его пристальном взгляде, должно быть, заставило этого кандидата в герои вспомнить о какой-то очень важной встрече где-то в другом месте, поскольку он круто развернулся, уронил то, что осталось от ножа, на пол и присоединился к общему бегству.

Роланд опять отвернулся и отдал распоряжения алхимику. Еще кто-нибудь начнет выпендриваться, и польется кровь. Алхимик повернулся, чтобы уйти, но Роланд постучал стволом пистолета по костлявой лопатке. Издав задушенное "Ииииик!", алхимик тут же обернулся.

- Не ты. Ты оставайся здесь. Пусть это сделает твой подмастерье.

- К-кто?

- Он. - Стрелок нетерпеливым жестом указал на помощника.

- Что я должен сделать, мистер Кац? - На побелевшем лице помощника ярко проступили следы юношеских угрей.

- Делай, что он говорит, потц! Выполняй заказ! Кефлекс!

Помощник подошел к одной из полок за прилавком и взял какой-то флакон.

- Поверни так, чтобы я мог видеть начертанные там слова, - велел стрелок.

Помощник повиновался. Роланд не мог прочесть надпись; слишком много в ней было букв, отсутствующих в его алфавите. Он справился в "Мортципедии". "Кефлекс", подтвердила та, и Роланд понял: проверки - тоже дурацкая трата времени. В отличие от него эти люди не знали, что в чужом мире он может прочесть далеко не все. ()

- Сколько в этой бутылке пилюль?

- Ну, собственно говоря, это капсулы, - нервно сказал помощник. -Если вас интересуют препараты 'циллинового ряда в пилюлях...

- Оставим это. Сколько доз?

- О. Э... - Всполошившийся помощник взглянул на флакон и чуть не выронил его. - Двести.

Чувства Роланда сильно напоминали то, что он ощутил, узнав, сколько патронов можно купить в этом мире на пустячную сумму. В потайном отделении аптечки Энрико Балазара нашлось девять пробных флаконов кефлекса (всего тридцать шесть доз), но и от них Роланд вновь почувствовал себя хорошо. Если не удастся убить инфекцию двумястами дозами, ее вообще нельзя убить. - Давай сюда, - сказал мужчина в синем костюме.

Помощник подал ему флакон.

Стрелок поддернул рукав пиджака. Стал виден "Ролекс" Джека Морта.

- Денег у меня нет, но это может послужить достаточным возмещением убытков. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Он повернулся, кивнул на охранника, который все еще сидел на полу возле своей перевернутой табуретки, не сводя со стрелка широко раскрытых глаз, и вышел из аптеки.

Вот так вот просто.

На пять секунд в аптеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь истошным, хриплым ревом сигнализации - таким громким, что он заглушал даже уличный гам.

- Господи Боже, мистер Кац, что нам теперь делать? - прошептал помощник.

Кац взял часы и взвесил их на ладони.

Золото. Чистое золото.

Он не мог в это поверить. ( )

Ему пришлось в это поверить.

Какой-то сумасшедший забрел с улицы к нему в аптеку, выстрелом выбил пистолет у охранника и нож - еще у одного человека, и все это для того, чтобы получить лекарство, о котором Кац подумал бы в последнюю очередь. Кефлекс.

От силы на шестьдесят долларов кефлекса.

И расплатился часами "Ролекс" за шесть с половиной тысяч.

- Что делать? - переспросил Кац. - Что делать? Первое, что ты сделаешь - уберешь эти часы под прилавок. Ты их в глаза не видел. - Он посмотрел на Ральфа. - И ты тоже.

- Да, сэр, - немедленно согласился Ральф. - Если я получу свою долю, когда вы их загоните, то никаких часов я отродясь не видел.

- Пристрелят его на улице, как собаку, - с явным удовлетворением в голосе сказал Кац.

- Кефлекс! Да ведь этот тип и носом-то ни разу не шмыгнул, -недоуменно вымолвил помощник.

Глава 4

ИЗВЛЕЧЕНИЕ В мире Роланда нижний закругленный край солнца, коснувшись, наконец, глади Западного моря, зажег ее ясным и веселым золотым огнем, побежавшим по воде туда, где, связанный точно индюшка, лежал Эдди, а тем временем в том мире, откуда стрелок забрал молодого человека, с трудом приходили в сознание полицейские О'Мейра и Диливэн.

- Снимите с меня наручники, а? - робко попросил Жирный Джонни.

- Где он? - с трудом ворочая языком, прохрипел О'Мейра и зашарил в поисках кобуры. Кобура исчезла. Кобура, портупея, пули, револьвер. Револьвер.

О черт.

В голову полезли вопросы, которые могли задать говнюки из Отдела служебных расследований - парни, которые все, что им известно об уличной жизни, узнали из "Трала" Джека Мудазвона - и стоимость револьвера в ее денежном выражении вдруг стала волновать О'Мейру не больше, чем численность населения Ирландии или основные полезные ископаемые Перу. Он посмотрел на Карла и увидел, что Карл тоже лишился оружия.

"Боженька, миленький, пособи дуракам", - подумал несчастный О'Мейра, и когда Жирный Джонни опять спросил, не воспользуется ли О'Мейра лежащим на прилавке ключом, чтобы отпереть наручники, сказал: "Да надо бы..." и осекся. Он умолк, поскольку на языке вертелось "Да надо бы другое сделать, надо бы продырявить тебе брюхо", но ведь застрелить Жирного Джонни было трудновато, верно? Все стволы в магазине крепились к витринам цепочками, и мерзавец в золотых очках, гнусный тип, казавшийся таким солидным гражданином, отобрал револьверы у них с Карлом так же легко и просто, как сам О'Мейра мог бы отобрать пугач у пацаненка.

Вместо того, чтобы закончить фразу, он взял ключ и отпер наручники. Углядев в углу "Магнум", который туда отшвырнул ногой Роланд, О'Мейра подобрал его. В кобуру "Магнум" не влезал, и О'Мейра засунул его за ремень.

- Эй, это мое! - проблеял Жирный Джонни.

- Да? Ты хочешь получить его обратно? - Выговаривать слова приходилось медленно - голова у О'Мейры действительно трещала. В этот момент ему хотелось только одного: найти мистера Золоченые Очки и прибить гвоздями к первой попавшейся стене. Тупыми гвоздями. - Я слышал, в "Аттике" любят толстяков вроде тебя, Джонни. Знаешь, как там говорят? "Большой жопе хер радуется". Ты уверен, что хочешь получить свою дуру обратно?

Жирный Джонни без единого слова повернулся и пошел прочь, однако О'Мейра успел заметить подступившие к глазам толстяка слезы и мокрое пятно на штанах. Жалости он не почувствовал.

- Где он? - сиплым, звенящим голосом спросил Карл Диливэн.

- Ушел, - вяло ответил Жирный Джонни. - Больше я ничего не знаю. Ушел. Я думал, он меня убьет.

Диливэн медленно поднимался на ноги. Почувствовав на щеке липкую сырость, он взглянул на свои пальцы. Кровь. Блядь. Рука, сама потянувшаяся к кобуре, зашарила в поисках револьвера, и эти поиски затянулись надолго -пальцы давно уже заверили Карла Диливэна, что револьвер исчез вместе с кобурой, а он все продолжал с надеждой ощупывать себя. О'Мейра отделался просто головной болью; Диливэну казалось, что кто-то использовал его черепную коробку под ядерный полигон.

- Парень забрал мой револьвер, - сказал он О'Мейре. Язык у него так заплетался, что разобрать слова было почти невозможно.

- Милости прошу в клуб.

- Он еще здесь? - Сделав шаг к О'Мейре, Диливэн накренился влево, точно находился на палубе бороздящего бурное море корабля, однако исхитрился выпрямиться.

- Нет.

- Давно? - Диливэн посмотрел на Жирного Джонни, но ответа не получил - быть может, потому, что Жирный Джонни, стоявший к полицейским спиной, подумал, что Диливэн все еще говорит с напарником. Диливэн, и в самых благоприятных обстоятельствах не отличавшийся спокойным нравом и сдержанным поведением, рявкнул на него (отчего ему почудилось, что голова у него сейчас расколется на тысячу кусков): Тебя спрашивают, говнюк жирный! Давно этот козел смылся?

- Ну, может, минут пять, как, - тупо сказал Жирный Джонни. -Прихватил свои патроны и ваши пушки. - Он помолчал. - За патроны он заплатил. Поверить не могу.

"Пять минут, - подумал Диливэн. Мужик приехал на тачке. Сидя в патрульной машине и прихлебывая кофе, они видели, как он выходил из такси. Приближался час пик. В это время дня поймать тачку трудно. - А может..."

- Пошли, - сказал он Джорджу О'Мейре. - У нас все еще есть шанс его прищучить. А эта жирная потаскуха пусть даст ствол...

О'Мейра продемонстрировал "Магнум". Поначалу Диливэн увидел два револьвера, потом они медленно слились в один.

- Хорошо. - Диливэн приходил в себя - не сразу, а мало-помалу, как боксер-профессионал, получивший основательный удар в подбородок. - Пусть будет у тебя. Я возьму ружье из машины. - Он двинулся к двери и на этот раз не просто покачнулся; его шатнуло, и он был вынужден ухватиться за стену, чтобы удержаться на ногах.

- Ты как, оклемаешься? - спросил О'Мейра.

- Если мы его поймаем, - сказал Диливэн.

Они ушли. Жирный Джонни обрадовался их отбытию - не так сильно, как радовался уходу зомби в синем костюме, но почти. Почти так же.

Диливэну с О'Мейрой даже не нужно было обсуждать, куда, покинув оружейный магазин, мог направиться преступник. Достаточно было послушать доносившийся из рации голос диспетчера.

- Девятнадцатый, - снова и снова повторяла она. - Ограбление с применением огнестрельного оружия. Девятнадцатый, Девятнадцатый, координаты: Вест, Сорок девятая, 395, аптека Каца; преступник высокого роста, рыжеватый, синий костюм...

"С применением огнестрельного оружия, - подумал Диливэн, и голова у него заболела пуще прежнего. - Интересно, из чьего ствола он стрелял, О'Мейры или моего? Или из обоих? Если этот мешок с говном кого-нибудь угрохал, мы накрылись медным тазом. Вот разве что мы его повяжем".

- Рванули, - коротко велел он О'Мейре. Тому не нужно было повторять дважды. Он понимал ситуацию не хуже Диливэна. С маху нажав кнопки, включившие мигалки и сирены, он вклинился в поток машин - только взвизгнули шины. Уже образовывались заторы (начинался час пик), и О'Мейра повел патрульную машину двумя колесами по сточной канаве, а двумя - по тротуару, распугивая пешеходов, как перепелок. На Сорок девятую пытался втиснуться фургон "Продукты". О'Мейра подрезал ему заднее крыло. Впереди, на тротуаре, мерцало битое стекло. Оба полицейских слышали резкий надсадный рев сигнализации. Пешеходы укрывались в подъездах и за кучами мусора, зато жильцы верхних этажей охотно глазели из окон, точно внизу показывали на редкость хорошее телевизионное шоу или бесплатное кино.

Во всем квартале не осталось ни единой машины; они разогнали и такси, и рейсовые автобусы.

- Надеюсь только, что он еще там, - сказал Диливэн и ключом отомкнул под приборным щитком короткие стальные скобы, охватывавшие приклад и ствол духового ружья. Он вытащил ружье из креплений. - Надеюсь только, что этот хер вонючий, этот сукин сын все еще там.

Оба они не понимали, что, имея дело со стрелком, лучше чересчур не нарываться.

Когда Роланд вышел из аптеки Каца, к лежавшим в карманах пиджака Джека Морта картонным коробкам с патронами присоединился большой флакон кефлекса. В правой руке Роланд держал табельное оружие Карла Диливэна, револьвер тридцать восьмого калибра. Черт возьми, до чего же приятно было держать револьвер здоровой правой рукой.

Услышав вой сирены, стрелок увидел машину, с ревом мчавшуюся по улице. "Они", - подумал Роланд. Он начал поднимать револьвер, и тут вспомнил: это стрелки. Стрелки, выполняющие свой долг. Он повернулся и опять вошел в лавку алхимика.

- Стой, козел! - пронзительно завопил Диливэн. Взгляд Роланда метнулся к выпуклому зеркалу, и вовремя: он увидел, как один из стрелков (тот, у которого из уха шла кровь) высунулся из окна с дробовиком. Его напарник резко остановил экипаж, отчего одетые резиной колеса взвизгнули и из-под них пошел дым, и первый стрелок вогнал патрон в патронник.

Роланд грянулся на пол.

Чтобы понять, что сейчас произойдет, Кацу не нужны были никакие зеркала. Сперва просто псих, теперь - психованные фараоны. Ой-вэй.

- Ложись! - визгливо крикнул он своему ассистенту и охраннику Ральфу, после чего рухнул на колени за прилавком, не подождав, чтобы посмотреть, сделают они то же самое или нет.

Потом, на ничтожную долю секунды опередив спустившего курок Диливэна, на Каца сверху обрушился ассистент, приложив хозяина головой о пол и в двух местах сломав ему челюсть. Так не в меру рьяный футболист, "пасущий" защитника, сбивает его с ног в своем стремлении отобрать мяч.

Сквозь ревущую волну боли, которая внезапно захлестнула голову, аптекарь услышал ружейный выстрел, услышал, как бьется уцелевшее стекло витрин - а вместе с ним флаконы с лосьонами после бритья, одеколоном, духами, зубными эликсирами, полосканиями, сиропами от кашля и невесть с чем еще. Тысяча противоречивых запахов, поднявшись над осколками, произвела на свет адское зловоние, и, теряя сознание, Кац в очередной раз воззвал к Богу, упрашивая покарать его покойного папашу, в первую очередь за то, что тот, точно ядро - каторжнику, приковал ему к ноге это несчастье, эту проклятую аптеку.

Роланд увидел, как ураган выстрела смел бутылочки и коробочки. Стеклянный ящик с хронометрами развалился. Такая же участь постигла большую часть его содержимого. Назад полетело сверкающее облако обломков. "Они не могут знать, есть ли здесь еще невинные люди, или нет, - подумал он. - Не могут - и все равно применяют дробовик!"

Непростительно. Роланд почувствовал злость и подавил ее. Эти двое -стрелки. Лучше думать, что от удара головой о голову мозги у них стали набекрень, чем считать, что они поступают сознательно, не заботясь о тех, кто может пострадать или погибнуть.

Они надеялись, что он либо обратится в бегство, либо начнет стрелять. Вместо этого Роланд, пригибая голову, по-пластунски пополз вперед, разодрав ладони и колени осколками стекла. От боли Джек Морт опять пришел в сознание, и Роланд обрадовался его возвращению: Морт мог ему понадобиться. Что касается колен и рук Морта, стрелка это не заботило. Он с легкостью мог терпеть такую боль, и кроме того, раны наносились телу изувера, который ничего лучшего не заслуживал.

Добравшись до самой витрины (точнее, того, что осталось от огромного цельного стекла), Роланд оказался слева от двери и, весь напружинившись, изготовился к прыжку. Револьвер, который он держал в правой руке, Роланд убрал в кобуру.

Револьвер ему не понадобится.

- Что ты делаешь, Карл? - заорал О'Мейра. Перед его мысленным взором внезапно встал заголовок "Дэйли Ньюз": "ЧЕТВЕРО В ВЕСТ-САЙДСКОЙ АПТЕКЕ ГИБНУТ ОТ РУК ПОЛИЦЕЙСКОГО. ПОЛОЖЕНИЕ НОРМАЛЬНОЕ, ХУЖЕ НЕКУДА".

Не обращая на него внимания, Диливэн вогнал в дробовик новый заряд.

- Ну, давай брать этого говнюка.

Все случилось именно так, как надеялся стрелок.

В ярости от того, что их без труда одурачил и разоружил человек, показавшийся им, пожалуй, не более опасным, чем любой другой молоденький педераст с улиц этого словно бы бесконечного города, все еще не вполне пришедшие в себя после удара по голове, они ринулись на Роланда. Кретин, стрелявший из дробовика, несся впереди. Они бежали, слегка пригнувшись, как солдаты, атакующие вражеские позиции, но это была единственная уступка, какую они сделали мысли о том, что их противник все еще может быть внутри. В их представлении он уже выскочил через черный ход и удирал по переулку.

Итак, прохрустев башмаками по осколкам стекла на тротуаре, они подбежали к аптеке, и когда стрелок с дробовиком, распахнув дверь, от которой осталась одна рама, бросился за порог, в атаку, Роланд, сцепивший руки в единый кулак, поднялся и обрушил этот кулак на загривок офицера полиции Карла Диливэна.

На допросе в комиссии по расследованию Диливэн заявит: последнее, что он помнит - это как опустился на колени в магазине Клеменца и увидел под прилавком бумажник преступника. Члены комиссии решили, что, учитывая обстоятельства дела, подобная амнезия - штука на редкость удобная, поэтому Диливэну повезло, что он отделался только отстранением от работы на шесть дней с удержанием жалования. Роланд, впрочем, поверил бы и в иной ситуации (например, если бы этот болван не разрядил дробовик в магазин, где могло быть полно ни в чем не повинных людей) даже посочувствовал. Когда тебе за полчаса дважды проламывают череп, можно ожидать некоторого количества мозгов всмятку.

Внезапно сделавшись бескостным, точно мешок с овсом, Диливэн повалился на пол, и Роланд вынул дробовик из его слабеющих рук.

- Стой! - пронзительно крикнул О'Мейра, в чьем голосе смешались злость и испуг. Он принялся поднимать "Магнум" Жирного Джонни, и подозрения Роланда вновь оправдались: медлительность здешних стрелков была достойна сожаленья. Он мог бы уже трижды застрелить О'Мейру, но нужды в этом не было. Роланд размахнулся, и ружье, двигаясь снизу вверх, с силой очертило в воздухе крутую дугу. Раздался глухой шлепок: приклад состыковался с левой щекой О'Мейры. Звук был таким, какой слышишь, когда бейсбольная бита встречается с мячом, несущимся, без преувеличения, на всех парах. Вся нижняя часть лица О'Мейры вдруг сдвинулась на два дюйма вправо. Чтобы снова привести его в божеский вид, потребуется три операции и четыре стальных штырька. Колени полицейского подломились, и он рухнул на пол.

Роланд стоял в дверях, не обращая внимания на приближающиеся сирены. Переломив дробовик, он повозился с механизмом подачи воздуха, и все пухлые красные патроны выбросило на тело Диливэна. Следом на Диливэна упало и ружье.

- Ты - опасный дурак, которого следовало бы отправить на тот свет, -сказал Роланд бесчувственному полисмену. - Ты позабыл лик своего отца.

Он перешагнул через тело и подошел к экипажу стрелков, мотор которого все еще работал вхолостую. Забравшись внутрь через дверцу со стороны пассажирского сиденья, Роланд скользнул за руль.

"Ты умеешь водить такой экипаж?" - спросил он у визжащего какую-то невнятицу существа, которым был Джек Морт.

Вразумительного ответа он не получил; Морт попросту продолжал вопить. Стрелок признал в этом истерику - впрочем, не вполне искреннюю. Морт закатил истерику нарочно, усмотрев в этом способ избежать всякого общения со странным похитителем.

"Послушай, - сказал ему стрелок. - У меня нет времени повторять что бы то ни было по два раза. У меня его осталось очень мало. Если ты не ответишь на мой вопрос, я всажу большой палец твоей правой руки в твой же правый глаз. Я впихну его так глубоко, как он войдет, а потом вырву глаз из глазницы и разотру по сиденью этого экипажа, точно комок соплей. Сам я прекрасно обойдусь одним глазом. В конце концов, глаз-то не мой".

Он не мог солгать Морту так же, как Морт - ему; для обеих сторон их отношения по своей природе были холодными и вынужденными, и все же более близкими, чем самый страстный акт сексуального общения. В конце концов, эти отношения состояли не в слиянии тел, а в полном соединении сознаний. Роланд имел в виду именно то, что сказал.

И Морт это знал.

Истерика вдруг прекратилась. "Умею", - сказал Морт. Это было первое разумное слово, услышанное Роландом от Морта с тех пор, как он прибыл в сознание этого человека.

"Тогда веди".

"Куда ехать?"

"Ты знаешь место под названием "Вилледж"?"

"Да".

"Поезжай туда".

"А в Вилледж куда?"

"Пока что просто поезжай".

"Если я включу сирену, мы сможем ехать быстрее".

"Отлично. Включай. И эти мигающие лампы тоже".

И Роланд (впервые с тех пор, как, силой захватив Джека Морта, подчинил его своей власти) слегка отступил на второй план, позволив сознанию Морта возобладать. Когда Морт отвернулся, чтобы обследовать приборный щиток сине-белой машины Диливэна и О'Мейры, инициатором движения был он сам, Роланд же выступал в роли наблюдателя. Однако будь стрелок не бестелесным ка, а существом из плоти, он бы касался земли лишь кончиками пальцев ног, готовый при малейших признаках мятежа прыгнуть вперед и вновь взять Морта под свой контроль.

Впрочем, никаких признаков бунта не было. Этот человек убил и искалечил Бог весть сколько невинных людей, но не собирался лишаться своего драгоценного глаза. Он торопливо пощелкал переключателями, потянул за какой-то рычаг, и машина вдруг поехала. Тонко, пронзительно взвыла сирена, и стрелок увидел, как по передней части экипажа заскользили красные, пульсирующие вспышки света.

"Скорее", - угрюмо приказал стрелок.

Несмотря на мигалки, на сирену и на то, что Джек Морт непрерывно давил на клаксон, дорога до Гринич-Вилледж в час пик заняла двадцать минут. В мире стрелка надежды Эдди Дийна распадались, точно дамба в ливень, чтобы совсем скоро рухнуть окончательно.

Море пожрало половину солнечного диска.

"Ну, - сказал Джек Морт, - приехали". Он не обманывал (он никак не мог солгать), хотя Роланду все здесь казалось таким же, как везде: плотно забитые домами, людьми и экипажами улицы. Экипажи не только загромождали улицы, но и засоряли воздух, наполняя его непрестанным грохотом и ядовитыми испарениями. Причиной тому, полагал Роланд, было сжигаемое экипажами топливо. Удивительно, что эти люди вообще могли жить и что женщины рождали детей, а не монстров вроде обитающих под горами Мутантов-Недоумков.

"Куда теперь?" - спрашивал Морт.

Вот оно, самое трудное. Стрелок приготовился - во всяком случае, по возможности.

"Выключи лампы и сирену. Остановись у тротуара".

Морт затормозил патрульную машину у пожарного крана.

"В этом городе есть подземные железные дороги, - сказал стрелок. - Я хочу, чтобы ты отвел меня на станцию, где эти поезда останавливаются, чтобы выпустить и впустить пассажиров".

"Куда именно?" - спросил Морт. Если пользоваться палитрой чувств, эта мысль была подцвечена паникой. Морт ничего не мог скрыть от Роланда, а Роланд - от Морта... по крайней мере, надолго.

"Несколько лет назад - не знаю, сколько - на одной из этих подземных станций ты толкнул под поезд молодую женщину. Я хочу, чтобы ты отвел меня туда".

Последовала короткая, ожесточенная борьба. Победу одержал стрелок, но она досталась ему на удивление трудно. Джек Морт по-своему страдал такой же раздвоенностью, как и Одетта. В отличие от нее, он не был шизофреником и отлично знал, что время от времени проделывает. Но свое тайное "я" - ту часть своей личности, которая была Толкачом - он держал под замком, проявляя при этом не меньшую осмотрительность, чем растратчик, прячущий тайком снятые "пенки".

"Вези меня туда, сволочь", - повторил стрелок, и большой палец опять неторопливо двинулся к правому глазу Морта. Он был еще в пути и до цели оставалось меньше полудюйма, когда Морт сдался.

Правая рука Морта снова передвинула рычаг возле руля, и они покатили в сторону станции "Кристофер-стрит", где около трех лет назад легендарный поезд "А" отрезал ноги женщине по имени Одетта Холмс.

- Ну и ну, ты глянь-ка, - сказал патрульный Эндрю Стонтон своему напарнику, Норрису Уиверу, когда сине-белая машина Диливэна и О'Мейры остановилась в половине квартала от них. Места для парковки там не было, но водитель и не пытался его найти. Он просто поставил машину во второй ряд, загородив проезд и предоставив плотному потоку машин, которым была запружена улица, кропотливо, дюйм за дюймом, прокладывать себе путь через оставшуюся лазейку подобно тоненькой струйке крови, пытающейся снабдить кислородом сердце, безнадежно забитое холестерином.

Уивер проверил цифры на правом переднем крыле. 744. Да, точно, тот самый номер, который назвала диспетчер.

Мигалки работали и все выглядело вполне кошерно... пока не открылась дверца и не вышел водитель. Костюм на нем, конечно, был синий, но не тот, к какому положены золотые пуговицы и серебряная бляха. Башмаки тоже были не полицейского образца - вот разве что Стонтон с Уивером проворонили меморандум, извещавший офицеров, что отныне форменная обувь будет поступать от Гуччи, но это казалось маловероятным. Вероятным казалось другое: это - тот самый гад, что угнал на окраине полицейскую машину. Он вылез, не обращая внимания на трубящие клаксоны и крики пытавшихся протиснуться мимо него водителей.

- Черт, - выдохнул Энди Стонтон.

"Приближаться в высшей степени осторожно, - сказала диспетчер. - Этот человек вооружен и крайне опасен". Обычно диспетчеров по голосу можно было принять за самых скучающих людей на земле (что, насколько знал Энди Стонтон, соответствовало истине), а потому тот почти благоговейный ужас, с которым девушка подчеркнула слово "крайне", заусеницей застрял у него в сознании.

Стонтон впервые за четыре года службы потащил из кобуры пистолет и покосился на Уивера. Уивер тоже вытащил свой пистолет. Они стояли у магазина деликатесов, примерно в тридцати футах от ступеней, ведущих к железнодорожным путям. Стонтон с Уивером знали друг друга достаточно давно и приспособились друг к дружке так, как могут только полицейские да солдаты-профессионалы. Не обменявшись ни единым словом, они отступили в двери "Деликатесов". Дула револьверов смотрели вверх.

- Подземка? - спросил Уивер.

- Ага. - Энди бросил быстрый взгляд на вход. Час пик был уже в разгаре и лестницу, ведущую в подземку, заполонили люди, направлявшиеся к своим поездам. - Надо брать его прямо сейчас, пока он не успел близко подойти к толпе.

- Ну, давай.

Они один за другим выступили из дверей магазина - образцовый тандем. Роланд сразу же признал бы в этих стрелках противников гораздо более опасных, чем первые два. Одна из причин заключалась в том, что они были моложе; а еще (хотя Роланд об этом не знал) некий неизвестный диспетчер навесил ему ярлык "крайне опасен", что в глазах Энди Стонтона и Норриса Уивера приравнивало его к злобному и свирепому тигру. "Если он не остановится в ту же секунду, как я велю ему остановиться, он покойник", -думал Энди.

- Стоять! - пронзительно выкрикнул он, выбрасывая вперед обе руки с зажатым в них пистолетом и резко приседая. Уивер рядом с ним сделал то же самое. - Полиция! Руки за го...

Больше Стонтон ничего не успел сделать: субъект в синем костюме кинулся к лестнице, ведущей на перроны. Двигался он стремительно, со сверхъестественной скоростью. Тем не менее Энди Стонтон уже завелся. Стрелки на всех его циферблатах подскочили до максимальной отметки. Он крутанулся на каблуках, чувствуя, как на него спадает покров бесстрастной холодности - ощущение, которое Роланд тоже узнал бы. В сходных ситуациях он и сам неоднократно испытывал то же.

Немножко поцелившись в бегущую фигуру, Энди нажал курок своего .38 и увидел, как человек в синем костюме волчком завертелся на месте, силясь удержаться на ногах. Потом он упал, а пассажиры, за считанные секунды до этого сосредоточенные лишь на одном - как бы пережить очередную дорогу домой на метро - с визгом бросились врассыпную, точно перепелки. Им вдруг открылось, что сегодня после обеда придется пережить не только поездку в пригородном поезде.

- В бога-мать, напарник, - выдохнул Норрис Уивер, - ты его замочил.

- Знаю, - сказал Энди. Его голос не дрогнул. Стрелок пришел бы в восхищение. - Пойдем, посмотрим, кто он был такой.

23



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.