Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Иногда они возвращаются
- Одну из моих учениц остановили на Саммер-стрит, - соврал он. - Вероятно, хотели изнасиловать.

- Правда? Кого же это?

- Диану Сноу, - назвал он первое пришедшее на ум имя. - Учти, она не паникерша. Так что ты лучше возьми такси, хорошо?

- Хорошо. - Она присела перед ним, взяла его голову в ладони и заглянула в глаза. Джим, что происходит?

- Ничего.

- Неправда. Что-то происходит:

- Ничего серьезного.

- Это как-то связано с твоим братом? На него вдруг повеяло могильным холодком.

- С чего ты взяла?

- Прошлой ночью ты стонал во сне, приговаривая: «Беги, Уэйн, беги».

- Пустяки.

Но он лукавил, и они оба это знали. Салли ушла.

В четверть девятого позвонил мистер Нелл.

- Насчет этих ребят ты можешь быть спокоен, - сказал он. - Все они умерли.

- Да? - Он разговаривал, заложив пальцем только что прочитанное место в книге.

- Разбились на машине. Через полгода после того, как убили твоего брата. Их преследовала патрульная. За рулем, если тебе это интересно, был Фрэнк Саймон. Сейчас он работает у Сикорского. Получает, надо думать, приличные деньги.

- Так они разбились?

- Их машина потеряла управление и на скорости в сто с лишним врезалась в опору линии электропередачи. Пока отключили электроэнергию, они успели хорошо прожариться. Джим закрыл глаза.

- Вы видели протокол?

- Собственными глазами.

- О машине что-нибудь известно?

- Краденая.

- И все?

- Черный «форд-седан» 1954 года, на боку надпись «Змеиный глаз». Между прочим, не лишено смысла. Представляю, как они там извивались.

- Мистер Нелл, у них еще был четвертый на подхвате. Имени не помню, а кличка Крашеный.

- Так это Чарли Спондер, - тотчас отреагировал Нелл. - Он, помнится, однажды выкрасил волосы клороксом и стал весь бело-полосатый, а когда попытался вернуть прежний цвет, полосы сделались рыжими.

- А чем он занимается сейчас, не знаете?

- Делает карьеру в армии. Записался добровольцем в пятьдесят восьмом или пятьдесят девятом, после того как обрюхатил кого-то из местных барышень.

- И как его найти?

- Его мать живет в Стратфорде, она, я думаю, в курсе.

- Вы дадите мне ее адрес?

- Нет, Джимми, не дам. Не дам, пока ты мне не скажешь, что у тебя на уме.

- Не могу, мистер Нелл. Вы решите, что я псих.

- А если нет?

- Все равно не могу.

- Как знаешь, сынок.

- Тогда, может быть, вы мне...

Отбой.

- Ах ты, сукин сын. - Джим положил трубку на рычаг, тут же раздался звонок, и он отдернул руку, точно обжегся. Он таращился на телефонный аппарат, тяжело дыша. Три звонка, четыре. Он снял трубку Послушал. Закрыл глаза.

По дороге в больницу его нагнала полицейская машина и умчалась вперед с воем сирены. В реанимационной сидел врач с щетинкой на верхней губе, похожей на зубную щетку. Врач посмотрел на Джима темными, ничего не выражающими глазами.

- Извините, я Джеймс Норман, я хотел бы... - Мне очень жаль, мистер Норман, но ваша жена умерла в четыре минуты десятого.

Он был близок к обмороку. В ушах звенело, окружающие предметы казались далекими и расплывчатыми. Взгляд блуждал по сторонам, натыкаясь на выложенные зеленым кафелем стены, каталку освещенную флуоресцентными лампами, медсестру в смятом чепце. Пора его крахмалить, барышня. У выхода из реанимационной, привалясь к стене, стоял санитар в грязном халате, забрызганном спереди кровью. Санитар чистил ногти перочинным ножом. На секунду он прервал это занятие и поднял на Джима насмешливые глаза. Это был Дэвид Гарсиа. Джим потерял сознание.

Похороны. Словно балет в трех частях: дом - траурный зал - кладбище. Лица, возникающие из ниоткуда и вновь уходящие в никуда. Мать Салли, чья черная вуаль не могла скрыть струящихся по щекам слез. Отец Салли, постаревший, точно обухом ударенный. Симмонс. Другие сослуживцы. Они подходили, представлялись, пожимали ему руку. Он кивал и тут же забывал их имена. Женщины принесли кое-какую снедь, а одна дама даже испекла огромный яблочный пирог, от которого кто-то сразу отрезал кусок, и когда Джим вошел в кухню, он увидел, как взрезанный пирог истекает янтарным соком, и подумал: «Она б его еще украсила ванильным мороженым».

Руки-ноги дрожали, так и подмывало размазать пирог по стенке.

Когда гости засобирались, он вдруг увидел себя со стороны, словно в любительском фильме. Увидел, как пожимает всем руки, кивает головой и приговаривает: «Спасибо... Да, постараюсь... Спасибо... Да, ей там будет хорошо... Спасибо...» Гости ушли, и дом снова оказался в его распоряжении. Он остановился перед камином. Здесь были расставлены безделицы, скопившиеся за их совместную жизнь. Песик с глазками-бусинками, выигранный Салли в лотерею во время их свадебного путешествия на Кони-Айленд. Две папки в кожаном переплете -его и ее университетские дипломы. Пластиковые игральные кости совершенно невероятного размера - Салли подарила их ему, после того как он просадил шестнадцать долларов в покер. Чашка тонкого фарфора, приобретенная женой на дешевой распродаже в Кливленде. И в самой середине - свадебная фотография. Он перевернул ее лицом вниз и уселся перед выключенным телевизором. В голове у него начал созревать план.

Зазвонивший через час телефон вывел его из дремы. Он потянулся за трубкой. - Следующий ты. Норм. - Винни? - Мы ее шлепнули, как глиняную мишень в тире. Щелк - дзинь.

- Я буду ночью в школе, ты меня понял? Комната 33. Свет включать не стану. Темно будет, как тогда в тоннеле. И с поездом я постараюсь что-нибудь придумать.

- Что, дядя, не терпится поскорее закруглиться?

- Да, - сказал Джим. - Так что приходите.

- Может быть.

- Придете, - сказал Джим и повесил трубку. Когда он подъехал к школе, уже почти стемнело. Он поставил машину на привычное место. отпер своим личным ключом заднюю дверь и поднялся в офис английского отделения на втором этаже. В офисе он открыл шкаф с пластинками и, перебрав около половины, нашел нужную: «Звуковые эффекты». На третьей дорожке стороны А была запись под названием «Товарный поезд 3:04». Он положил пластинку на крышку переносного проигрывателя и достал из кармана плаща захваченную из дома книгу. Нашел отмеченное место, перечитал, покивал головой. Выключил свет.

Комната 33.

Он установил динамики на максимальном удалении друг от друга и завел пластинку. Внезапно все пространство заполнили пыхтящие и лязгающие звуки локомотива.

Закрыв глаза, он без труда перенесся мысленно в тоннель, где перед ним, стоящим на коленях, разворачивалась жестокая драма с неотвратимым финалом.

Он открыл глаза, снял пластинку, поколебавшись, снова поставил. Нашел в книге главу «Как вызвать злых духов?». Читал, шевеля губами, прерываясь лишь затем, чтобы достать из кармана и выложить на стол различные предметы. Старая с заломами кодаковская фотография, запечатлевшая их с братом на лужайке перед многоквартирным домом на Брод-стрит, где они тогда жили. Оба стрижены под ежик, оба смущенно улыбаются в фотообъектив... Баночка с кровью. Ему пришлось изловить бродячую кошку и перерезать ей горло перочинным ножом... А вот и нож... И наконец, впитавшая пот полоска материи, споротая с бейсбольной кепки участника розыгрыша Детской лиги. Кепка его брата Узина. Джим сохранял ее в тайной надежде, что Салли родит ему сына и тот однажды наденет кепочку своего дяди.

Он подошел к окну. На стоянке для машин ни души.

Он начал сдвигать парты к стене, освобождая посреди комнаты пространство в виде круга. Затем вытащил из ящика своего стола мелок и с помощью измерительной линейки начертал на полу пентаграмму по образцу той, что была приведена в книге.

Он перевел дыхание, выключил свет, сложил все предметы в одну руку и начал творить молитву:

- Князь Тьмы, услышь мою грешную душу. Я тот, кто обещает жертву. Я прошу твоей черной награды за свою жертву. Я тот, чья левая рука жаждет мести. Вот кровь как залог будущей жертвы.

Он отвинтил крышку с баночки из-под арахисового масла и плеснул кровью в середину пентаграммы.

В погруженном в темноту классе что-то произошло. Это трудно было объяснить, но воздух сделался каким-то спертым. Стало труднее дышать, в горле и в животе словно застряли обломки железа. Глубокое безмолвие наливалось чем-то незримым.

Он действовал так, как предписывал старинный ритуал.

Возникло ощущение, как на гигантской электростанции, куда он водил своих учеников, - будто воздух наэлектризован и вибрирует. Вдруг голос, неожиданно низкий и неприятный, обратился к нему:

- Что ты просишь?

Он и сам не знал, действительно ли он услышал этот голос или ему показалось, что слышит. Он коротко ответил.

- Невелика награда, - был ему ответ. - Твоя жертва?

Джим произнес два слова.

- Оба, - прошептал голос. ()

- Правый и левый. Согласен?

- Да.

- Тогда отдай мне мое.

Он открыл складной нож, положил на стол правую пятерню и четырьмя короткими ударами отхватил себе указательный палец. Классный журнал залила кровь. Боли не было. Он переложил нож в другую руку. С левым пальцем пришлось повозиться. Наконец оба обрубка полетели в середину пентаграммы. Полыхнул огонь - такую вспышку давал магний у фотографов начала века. «И никакого дыма, - отметил он про себя. - Никакого запаха серы».

- Что ты с собой принес?

- Фотокарточку. Полоску материи, пропитанную потом.

- Пот - это хорошо. - В голосе прозвучала алчность, от которой у Джима пробежали мурашки по коже.

- Давай их сюда.

Джим швырнул туда же оба предмета. Новая вспышка.

- Это то, что нужно, - сказал голос.

- Если они придут, - уточнил Джим.

Отклика не последовало. Голос безмолвствовал... если он вообще не пригрезился. Джим склонился над пентаграммой. Фотокарточка почернела и обуглилась. Полоска материи исчезла. ( )

С улицы донесся нарастающий рев. Рокерский мотоцикл с глушителем свернул на Дэвисстрит и стал быстро приближаться. Джим вслушивался: проедет мимо или затормозит? Затормозил.

На лестнице послышались гулкие шаги. Визгливый смех Роберта Лоусона, чье-то шиканье и снова визгливый смех. Шаги приближались, теряя свою гулкость, и вот с треском распахнулась стеклянная дверь на второй этаж.

- Йо-хо-хо, Норми! - закричал фальцетом Дэвид Гарсиа.

- Норми, ты тут? - театральным шепотом спросил Лоусон и снова взвизгнул. - Пупсик, ку-ку!

Винни отмалчивался, но на стене холла отчетливо вырисовывались три тени. Винни, самый высокий, держал в руке вытянутый предмет. После легкого щелчка предмет еще больше вытянулся.

Они остановились в дверном проеме. Каждый был вооружен ножом.

- Вот мы и пришли, дядя, - тихо сказал Винни. - Вот мы и пришли по твою душу. Джим запустил пластинку.

- А! - Гарсиа подскочил от неожиданности. - Что такое?

Товарный поезд, казалось, вот-вот ворвется в класс. Стены сотрясались от грохота. Казалось, звуки вырываются не из динамиков, а из холла.

- Что-то мне это не нравится, - сказал Лоусон.

- Поздно, - сказал Винни и, шагнув вперед, помахал пером перед собой. - Гони монету, отец. ...уйдем....

Гарсиа попятился:

- За каким чертом...

Но Винни был настроен решительно, и если глаза его что-то выражали, то только мстительную радость. Он сделал знак своим дружкам рассредоточиться.

- Ну что, шкет, сколько у тебя там в кармане? - вдруг спросил Гарсиа.

- Четыре цента, - ответил Джим. Это была правда - он извлек их из копилки, стоявшей дома в спальне. Монетки были отчеканены не позднее пятьдесят шестого года.

- Врешь, щенок. ...не трогайте его...

Лоусон глянул через плечо, и глаза у него округлились: стены комнаты расползались, как туман. Товарняк оглушительно взвыл. Уличный фонарь на стоянке машин зажегся красным светом, таким же ярким, как мигающая реклама на здании «Барретс компани».

Из пентаграммы выступила фигурка... мальчик лет двенадцати, стриженный под ежик.

Гарсиа рванулся вперед и заехал Джиму в зубы. В лицо тому шибануло чесноком и итальянскими макаронами, удара Джим не почувствовал, все воспринималось им как в замедленной съемке.

Внезапная тяжесть в области паха заставила его опустить взгляд: по штанам расползалось темное пятно.

- Гляди, Винни, обмочился! - крикнул Лоусон. Тон был верный, но лицо выражало ужас - лицо ожившей марионетки, вдруг осознавшей, что ее по-прежнему дергают за ниточки.

- Не трогайте его, - сказал «Уэйн», но голос был не Уэйна - этот холодный алчный голос уже ранее доносился из пентаграммы. - Беги, Джимми! Беги, беги, беги!

Он упал на колени, и чья-то пятерня успела скользнуть по его спине в поисках добычи.

Он поднял глаза и увидел искаженную ненавистью физиономию Винни, который всаживает нож под сердце своей жертве... и в тот же миг чернеет, обугливается, превращается в чудовищную пародию на самого себя. Через мгновение от него не осталось и следа. Гарсиа и Лоусон тоже нанесли по удару - и тоже в корчах, почернев, бесследно исчезли.

Он лежал на полу, задыхаясь, громыхание товарняка сходило на нет. На него сверху вниз смотрел старший брат. ()

- Уэйн? - выдохнул Джим почти беззвучно. Черты «брата» растекались, таяли. Глаза желтели. Злобная ухмылка искривила рот.

- Я еще вернусь, Джим, - словно холодом обдал голос. Видение исчезло.

Джим медленно поднялся, изуродованной рукой выключил проигрыватель. Потрогал распухшую губу - она кровоточила. Он включил свет и убедился, что комната пуста. Он выглянул из окна: на автостоянке тоже было пусто, если не считать металлической накладки, на блестящей поверхности которой отраженная луна точно передразнивала настоящую. Пахло затхлостью и сыростью - как в склепе. Он стер пентаграмму и принялся расставлять по местам парты. Адски ныли пальцы... бывшие пальцы. Надо будет обратиться к врачу. Он прикрыл за собой дверь и начал спускаться по лестнице, прижимая к груди израненные руки. На середине лестницы что-то - то ли тень. то ли шестое чувство - заставило его резко обернуться.

Некто неразличимый отпрянул в темноту. Вспомнилось предостережение в книге «Вызывающий демонов» о подстерегающей опасности. Да, при известной удаче можно вызвать демонов. Можно заставить их выполнить какое-то поручение. Если повезет, можно даже благополучно от них избавиться.

Но иногда они возвращаются.

Джим спускался по лестнице и задавал себе один вопрос: что, если этот кошмар повторится?



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.