Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Игра джералда
Игра джералда

выпрямила дрожащие ноги. Ее раскачивало, как моряка, который достиг воскресного пика похмелья, но, слава Богу, она была на ногах. И тут снова волна мрака накатила на нее, как пиратский галеон с огромными черными парусами. Или как затмение.

Во мраке, раскачиваясь взад и вперед на трясущихся ногах, она просила об одном: «Господи, прошу тебя, не дай мне умереть. Прощу, Господи.., пожалуйста».

Наконец дневной свет стал сочиться в ее глаза. Выждав еще немного, она медленно, расставив руки и ноги для баланса, пересекла комнату и приблизилась к телефонному столику. Трубка телефонного аппарата была не легче плотно упакованного чемодана. Джесси с трудом поднесла ее к уху. Гудков не было; линия не работала. Почему-то это ее не удивило, однако встал вопрос: сделал ли это Джералд, который часто отключал телефон, вынимая вилку, когда они были здесь, или это ее ночной гость обрезал провода?

- Это не Джералд... - простонала она, - я бы увидела.

Затем Джесси подумала, что он мог это сделать, когда она была в ванной. Она проследила взглядом за белым проводом, который шел от телефона, увидела соединение и ощупала его. Сначала ей показалось, что раздался слабый гудок; но он больше не повторился. Этот гудок, конечно, был игрой ее воображения: Джесси прекрасно знала, что ее чувствам и ощущениям сейчас нельзя доверять. Соединение могло нарушиться...

«Нет, - сказала Хорошая Жена, - соединением все в порядке, и Джералд ничего не отсоединял. Это твой ночной гость перерезал провод».

«Не слушай ее, у нее только голос уверенный и громкий, а сама она боится собственной тени, - сказала Рут. - Провод запутался скорее всего у одной из ножек кресла. К тому же это просто проверить, попробуй».

Да, это можно. Все, что надо сделать для проверки. - это отодвинуть кресло и посмотреть за ним. И если вилка отключена, включить ее.

«А что, если и тогда он не заработает? - спросила Хорошая Жена. - Во-от тогда...»

«Сейчас не время для пустой болтовни, - прервала ее Рут. - Джесси нужна помощь, и быстро».

Это было так, однако мысль о том, что надо подвинуть кресло, снова наполнила ее отчаянием. В принципе она могла это сделать - ведь кресло не весило и пятой доли того, что весила кровать, а кровать ей удалось передвинуть почти через всю комнату, - однако сама мысль весила много. Кроме того, подвинуть кресло - только полдела, потом надо будет забраться в пыльный угол, встать там на колени.., и отыскать розетку.

«Ну ты даешь! - воскликнула Рут, причем голос ее звучал встревоженно. - У тебя же нет выбора! Кажется, мы договорились по крайней мере об одном: тебе нужна помощь, она нужна тебе срочно и...»

Джесси потрясла головой, чтобы выгнать эти надоедливые голоса. Вместо того, чтобы двигать кресло, она нагнулась, взяла с него юбку и, обернув ее вокруг талии, застегнула. Повязка на руке промокла, запачкав кровью кресло и юбку, но Джесси не заметила этого. Господи, ну кто посадил эти голоса к ней в голову? Все голоса громко выражали сердитое или испуганное недоверие к тому, что она задумала, но Джесси решила, что ей на них плевать. Это ее жизнь. Они здесь посторонние.

Она взяла блузку и сунула туда голову. Ее усталый ум отметил, что вчера стояла достаточно теплая погода для такой блузки без рукавов, и это было Божье знамение. Потому что она не смогла бы продеть свою правую руку в длинный рукав.

«Господи, уже ничего страшного, - пронеслась мысль в ее воспаленном мозгу, - и мне до смерти надоели все эти советчики. Я подумаю о том, как уехать отсюда, - надо только отодвинуть кресло и посмотреть, что с розеткой. Наверное, от потери крови у меня голова пошла кругом. Это кресло не такое уж тяжелое. Я дома!»

Но тем не менее очень важно поскорее убраться отсюда. Она вспомнила о ночном госте и вздрогнула. Ее руки покрылись гусиной кожей.

Чертовщина. Дело было не в Джералде, не в кресле и не в том, что подумают парни из аварийно-спасательной службы, когда войдут сюда и оценят ситуацию. И дело было даже не в телефоне. Дело было в ее ночном госте. Он где-то рядом, Джесси была уверена в этом. Он только ждал темноты, а темнота была на подходе. И если она потеряет сознание, пытаясь отодвинуть кресло от стены или возясь в пыли и паутине, то останется тут. И скоро снова появится ночной незнакомец с коробкой, наполненной человеческими костями. Вторую такую встречу она едва ли переживет.

Кроме того, ее гость перерезал провода. У нее не было доказательств этого, однако.., сердцем она чувствовала: это так. И если она даже разберется с креслом и розеткой, телефон все равно не зазвонит, как и телефоны на кухне и в передней.

«А в чем, собственно, проблема? - обратилась она сама к себе. - Я только выеду на шоссе. Вот и все. В сравнении с импровизированной операцией при помощи осколка стекла и передвижением двуспальной кровати через комнату с потерей двух стаканов крови это детские игрушки. Машина на ходу, и она стоит прямо на дороге. Я поеду к шоссе 117 со скоростью 10 миль в час, а если почувствую, что не могу ехать дальше, зажгу все огни и лягу на сигнал, когда увижу другую машину. Это все же проезжая дорога, и меня обнаружат».

«Это...» - Рут попыталась хихикнуть, однако Джесси заметила, что ей вовсе не смешно.

«Нужно сделать именно так, - продолжила Джесси, - и не ты ли все время говорила мне, чтобы я дала голове отдохнуть и обратилась к сердцу? А ты знаешь, что говорит мне сейчас сердце, Рут? Оно говорит, что «мерседес» - мой последний шанс. И если тебе это кажется смешным, можешь смеяться сколько угодно, но я приняла решение окончательно».

Но Рут видимо, не хотела смеяться. Она молчала.

«Джералд передал мне ключи, прежде чем вылез из машины, чтобы взять портфель с заднего сиденья. Да, так и было. Спасибо тебе, Господи, за память».

Джесси опустила руку в левый карман юбки и вытащила только клинекс. Правая рука судорожно ощупала карман, и Джесси испустила вздох облегчения, найдя знакомую связку ключей от машины на брелке - шуточном подарке Джералда на ее последний день рождения. Там была надпись «Ты сексуальная штучка». Никогда Джесси не чувствовала себя в меньшей степени «штучкой» и тем более сексуальной: важнее было то, что ключи в ее кармане. Ключи были ее пропуском на выезд из этой жуткой камеры смертников.

Ее теннисные туфли стояли под телефонным столиком, но Джесси решила, что обойдется без них. Мелкими, неверными шагами инвалида она подошла к двери в гостиную. По пути она напомнила себе поднять трубку телефона в коридоре, прежде чем выйти из дома: это не помешает.

Она обогнула кровать и заметила, что день угас совсем. Только что яркие солнечные лучи танцевали в западном окне. Лучи блекли, и неприятный алмазно-серый полумрак начал скапливаться в углах комнаты.

- Солнышко, не уходи! - попросила она. - Пожалуйста, не уходи!

Свет продолжал быстро убывать: вдруг Джесси почувствовала, что колени ее подогнулись и она падает назад. Она попыталась схватиться за спинку кровати, но вместо спинки в руке ее оказалось окровавленное кольцо от наручника, из которого она только что вырвалась.

«20 июля 1963 года, - подумала она безо всякой связи с происходящим. - 5.42 дня. Полное солнечное затмение. А кто свидетель?»

Смешанный запах отцовского пота, семени и лосьона... Она хотела вдохнуть его, но вдруг ощутила страшную слабость. Попыталась сделать пару шагов, но не смогла, упала на окровавленный матрас и канула в темноту. Ее глаза, были открыты и изредка даже моргали, но лежала она совершенно неподвижно.

Глава 34

Первой была мысль о том, что темнота означает смерть.

Второй появилась мысль о том, что, если она умерла, ее правая рука не должна болеть так, будто ее обожгли напалмом, а потом еще изрезали бритвой. Наконец она решила, что темно потому, что солнце зашло, поскольку, кажется, ее глаза открыты.

Это вырвало ее из того промежуточного состояния то ли обморока, то ли забытья, в котором она находилась. Джесси попыталась сообразить. Она забыла, чем ее так пугал закат солнца, но теперь мгновенно вспомнила, ощутив это, как удар электрического тока. Узкие, белые, как у трупа, скулы; высокий лоб; огромные хищные глаза в черных глазницах.

Ветер налетел порывом: она продолжала лежать в полубессознательном состоянии на кровати, а входная дверь снова стучала. Какое-то время дверь и ветер были единственными звуками, а потом жуткий вой раздался в темноте. Самый жуткий звук, который она когда-либо слышала, - безумный вой человека, которого закопали живым, и он рвется прочь из гроба...

Вой стих в зыбкой ночи (вне всякого сомнения, была уже ночь), душераздирающий нечеловеческий фальцет. Ужас объял ее, заставив задрожать всем телом и закрыть уши ладонями. Но она не смогла полностью заткнуть уши и снова услышала этот страшный вопль.

- О нет... - простонала она. - н-не н-надо...

Она никогда не испытывала такой холод, такой страшный холод...

Вой в ночном осеннем лесу снова утих и больше не повторялся. Она перевела дух и испуганным рассудком осознала, что это был скорее всего пес, тот самый пес, что приходил к ней. Тут вой поднялся снова, и было совершенно немыслимо, чтобы он принадлежал какому-либо живому существу: нет, это был не человеческий и не звериный предсмертный вопль. И когда вой поднялся до своей самой отчаянной ноты. Джесси вдруг поняла, чем объясняется такой вой.

Он пришел, как Джесси и боялась. И собака своим звериным нюхом почувствовала это.

Дрожь охватила все ее тело. Ее глаза теперь в страхе остановились на том самом углу, в котором она видела своего непрошеного визитера прошлой ночью, в котором он оставил серьгу и грязный след. Сейчас было слишком темно, чтобы различить их (если даже они еще там); в какое-то мгновение Джесси показалось, что она видит его, и крик застрял в ее горле. Она закрыла глаза, снова открыла их, но теперь уже не видела ничего, кроме теней, которые метались по комнате под порывами ветра за окном. Дальше, за рядами качающихся сосен, на горизонте еще была видна гаснущая золотая полоска.

«Вероятно, сейчас семь часов вечера, а может, и меньше, раз я все еще вижу закат, - подумала Джесси. - Значит, я была без сознания всего час, ну, полтора. Может, еще не поздно выбраться отсюда. Может...»

На этот раз послышался уже не вой, а душераздирающие рыдания. В этом звуке было столько страдания, что она едва сдержала ответное рыдание. Она сжала одну из стоек кровати, пытаясь подняться, и вдруг поняла, что не может вспомнить, каким образом в первый раз встала с этой кровати. Этот чертов пес довел ее до обморока.

«Возьми себя в руки, Джесси. Вдохни побольше воздуха и возьми себя в руки».

Она глубоко вдохнула и узнала запах: слабый запах минеральных солей, который преследовал ее все эти годы, - залах, который напоминал ей отца, - но не совсем такой... Были у него какие-то оттенки - старый чеснок.., или лук.., грязь?.. Немытые ноги, может быть, или... Запах толкнул Джесси в колодец памяти, наполнил ее тем безотчетным и беспомощным ужасом, который испытывают дети, когда они ощущают в темноте присутствие какого-то незнакомого, страшного существа.

Ветер шумел за окном. Дверь стучала. И где-то совсем рядом скрипели доски, как они скрипят, когда кто-то идет по ним, подкрадываясь.

«Он вернулся. - шепнул ее рассудок и тут же наполнился голосами, которые заговорили, перебивая друг друга. - Вот что унюхал пес, и ты ощутила это, и поэтому доски скрипят. Существо, которое было тут прошлой ночью, вернулось за тобой».

- О Господи, пожалуйста, не надо, - простонала она, - только не это. Я этого не вынесу...

Она попыталась шагнуть, но ноги застыли на полу, а левая рука на стойке кровати. Страх парализовал ее, как яркие огни машины парализуют стоящего на дороге кролика. Она так и будет тут стоять, издавая стоны и пытаясь молиться, пока он не придет за ней - ночной визитер, коммивояжер смерти с коробкой, полной костей и драгоценностей....

Отчаянный собачий вой снова раздался в лесу, но ей казалось, что он зазвучал прямо в ее голове:

Джесси подумала, что сейчас сойдет с ума, и зажмурила глаза.

«Я сплю, - подумала она. - Вот почему я не могу вспомнить, как встала с кровати; сны - это перемешанные и искаженные самые яркие впечатления нашего прошлого, и по ним невозможно восстановить подобные мелочи. Я отключилась, да, так оно и было, но вместо того чтобы прийти в сознание, я заснула. Значит, кровотечение утихло, потому что вряд ли люди, истекающие кровью, видят такие кошмары перед смертью. Я сплю, вот и все. Сплю и вижу очередной кошмар».

Очень удобная идея, успокаивающая, комфортная идея, но в ней одно «но»: это неправда. Танцующие тени на стене у шкафчика были реальными. И реальным был сложный букет неприятных запахов, растекшихся по дому. Она не спала, и ей надо было срочно выбираться отсюда.

- Я не могу двинуться! - простонала Джесси. «Ты можешь и должна. - сказала Рут мрачно. - Ты вырвалась из наручников не для того, чтобы подохнуть тут от страха, милая. Давай, двигайся, разве надо объяснять тебе, что делать?»

- Нет, - прошептала Джесси и ухватилась за стойку кровати правой рукой. По руке молнией ударила острая боль. Волна страха, которая накатила было на нее, разбилась, как тот бокал, и, когда пес снова испустил свой страшный вой, Джесси даже не заметила его.

«Ты знаешь, что дальше делать, правда?»

«Наверное, знаю», - подумала Джесси. ()

Тут среди путающихся мыслей мелькнуло воспоминание о ружье Джералда. Однако идею воспользоваться им она сразу же отвергла, поскольку не представляла себе, где оно могло быть, да и было ли вообще в доме.

Джесси медленно и осторожно прошла по комнате на дрожащих ногах, все так же стараясь не потерять равновесия. В гостиной рядом со спальней кружился хоровод теней, направо была открытая дверь второй спальни, а налево небольшая комната, которую Джералд использовал как свой кабинет. Она тоже была открыта. Прямо был арочный проем, через который можно было пройти на кухню. От нее справа была стучащая входная дверь.., и «мерседес».., и, может быть, - свобода.

«Пятьдесят шагов. - подумала она. - Не больше, а может быть, даже меньше. Так что, пошли?»

Но сразу идти она не смогла. Спальня казалась ей каким-то родом защиты, а вот коридор.., там все, буквально все могло случиться.

Вдруг раздался царапающий звук около окна. Джесси отпрянула в испуге, но в следующее мгновение поняла, что это старая ель на лужайке перед домом стукнула веткой о стену.

«Возьми себя в руки, - сказала Рут сурово. - Возьми себя в руки и не тяни, уходи отсюда».

Выставив левую руку вперед, Джесси, качаясь, пошла, считая вполголоса каждый шаг. На двенадцатом шаге она прошла вторую спальню. На пятнадцатом она была уже у кабинета Джералда и именно тут услышала тонкий шипящий звук, словно пар выходил из поврежденного радиатора. Сначала Джесси не связывала это шипение с кабинетом; она подумала, что сама вызывает этот звук. Но когда она подняла ногу, чтобы сделать шестнадцатый шаг, шум усилился. На этот раз она поняла, что сама не имела к нему никакого отношения, потому что стояла и даже пыталась не дышать.

Медленно, очень медленно она повернула голову и осмотрела кабинет, в котором ее муж уже никогда не будет больше работать над юридическими документами, покуривая «Мальборо» и напевая вполголоса старые хиты «Бич Бойз». Дом вокруг нее стонал, как старый корабль, плывущий по бурному морю, скрипел и потрескивал в разных местах, когда ветер налетал на него холодными порывами. Она слышала теперь и скрипящую ставню, и стучащую дверь. Ей казалось, что и кости ее трещат, как старые пружины матраса, а напряженные зрачки горят во тьме, как раскаленные угли.

«Не смотри туда! - приказала она себе. - Тебе нельзя туда смотреть!»

Но она не могла не смотреть. Неведомая сила управляла ею. Ветер свистел, дверь хлопала, ставня скрипела, а пес послал еще один отчаянный, пробирающий до костей вопль. Она повернула голову.., и увидела в кабинете мужа, да, увидела четкую высокую фигуру рядом с креслом перед стеклянной дверью. Узкое белое лицо с огромными черными глазницами парило в темноте. Длинные скрюченные пальцы белели у колен. Темная квадратная масса короба различалась у его ног на полу.

Она закричала, однако вышел какой-то звук, похожий на прерывистый визг: «Йй-ююююю-аааа!..»

И ничего больше.

Джесси почувствовала, что горячая моча бежит по ее ногам. Завывал ветер, и дом содрогался под его порывами. Старая ель снова ударила веткой о стену. Бешеная пляска теней началась в кабинете, и было трудно сказать, что она теперь видит..., и видит ли вообще что-либо.

Пес снова поднял ужасающий вой, и Джесси подумала: «Это он. Может быть, пес лучше его чувствует, но сейчас он рядом с тобой».

Словно отметая все возможные сомнения на этот счет, ночной визитер несколько насмешливо выставил голову вперед, дав ей возможность рассмотреть себя. Лицо его было очень узко и длинно - гораздо уже и длиннее любого лица, которое Джесси видела до сих пор. Нос имел форму кухонного ножа. Высокий белый лоб сужался кверху, как колпак. Огромные глазницы совершенно черные под странными бровями в форме острых углов. Тонкие бледные губы шевелились.

«Он что-то говорит мне, - мелькнуло у нее в голове. - А может, он насмехается надо мной?»

Незнакомец нагнулся к своей коробке, и в этот момент его жуткое лицо, слава Богу, исчезло из виду. Джесси попятилась, хотела снова закричать, но голоса не было. Лишь дом скрипел, дверь стучала, и ветер шумел в соснах.

Ночной гость выпрямился, держа коробку одной рукой, а другой открыл замок. И теперь Джесси стала что-то различать.

Первое - это запах, который она почувствовала раньше. Это был не лук, не чеснок, не пот или грязь. Это был запах гниющего мяса. Второе относилось к рукам зловещего незнакомца. Теперь, когда она была ближе и лучше видела всю фигуру, руки ужасно поразили ее - тонкие, длинные, казалось, они струятся среди волнуемых ветром теней, как щупальца. Ночной гость протянул к ней раскрытую коробку, и Джесси теперь увидела, что это была не коробка и не саквояж коммивояжера, а узкий длинный короб, похожий на ящик.

«Я уже видела раньше такой короб. - подумала она. - Не знаю, было это в реальности или в старом телефильме, но точно видела. Когда я была маленькой девочкой. Его вынули из длинной черной машины с дверью сзади».

Внезапно заговорил незнакомый, скрежещущий голос:

«Давным-давно, когда президент Кеннеди еще был жив, а ты была маленькой девочкой, такие короба были в ходу. Они были всех размеров - от больших и длинных для крупных мужчин до коробочек для шестимесячных выкидышей. Твой незнакомец держит свои сувениры в старомодном гробу, Джесси».

Она поняла это и тут же осознала еще одно. Странно, что она не догадалась сразу. Запах исходил от ее ночного гостя - запах мертвеца. Существо в кабинете Джералда не было ее отцом, но все равно это был мертвец.

Нет.., нет - этого не может.., быть...

Но запах был. Так же пахнул Джералд около ее кровати. Это запах смерти, запах тления.

Гость открыл короб снова, показывая ей, что там, и Джесси еще раз увидела блестящие драгоценные камни, кольца и серьги среди человеческих костей. И снова худая рука его опустилась в короб и стала переворачивать содержимое этого, может быть, бывшего детского гробика. Снова она услышала глухой стук костей, будто слабый стук грязных кастаньет.

Охваченная ужасом, Джесси не могла отвести взгляда от страшного ночного гостя и его короба. Она оцепенела, а рассудок ее померк. Она чувствовала, слышала, ощущала происходящее совершенно явно, но ничего не осознавала, и неоткуда было ждать помощи.

«Беги! Беги немедленно, если хочешь жить!»

Это был голос Чуда-Юда, и она дрожала от страха. Он шел откуда-то из мрачных темных закоулков сознания Джесси. Там был лабиринт темных коридоров, в которых никогда не бывало дневного света, - можно сказать: места, где никогда не кончалось затмение. Какой-то бесконечный лабиринт, из которого нет выхода, и лишь в черных тупиках и закоулках копошатся отвратительные рептилии низменных чувств и поступков.

Снаружи снова завыл пес, и Джесси вдруг тоже обрела голос. Она завыла вместе с ним каким-то страшным, животным воем, в котором уже не было ничего человеческого.

«Джесси, держись! Не поддавайся! Беги! Беги отсюда!»

Гость ухмылялся ей, шевеля бесцветными губами; в уголках губ посверкивали золотые клыки, и они напомнили ей Джералда. Золотые зубы. У него были золотые зубы, а это значит, что он...

«Жив или мертв? Во всяком случае, он реален, но это мы уже установили, так? Единственный вопрос в том, что теперь делать? У тебя есть какие-то мысли, Джесси? Если да, то тебе лучше их сформулировать, потому что времени нет!» ( )

Призрак выступил вперед, все еще держа короб открытым, словно давая ей время восхититься его сокровищами. На нем было ожерелье - странное ожерелье. Густой, неприятный трупный запах становился все явственнее. И все яснее чувствовался дух зла, который он нес. Джесси попыталась отступить назад, но не смогла сдвинуть ног. Они словно приросли к полу.

«Он хочет убить тебя, Джесс, - сказала Рут. И Джесси поняла: это правда. - И ты ему позволишь это сделать? - В голосе Рут не было ни гнева, ни удивления - только любопытство. - Ведь все это происходит с тобой, неужели ты просто будешь ждать?»

Пес завыл. Рука с длинными, крючковатыми пальцами вновь стала перебирать содержимое короба. Кости глухо стучали. Бриллианты и рубины бросали ночные отсветы.

Не осознавая, что она делает и зачем, Джесси схватила свои два кольца, которые были на среднем пальце левой руки, дрожащими пальцами правой. Сделав это, она почувствовала только глухую отдаленную боль в правом запястье. Джесси носила эти кольца неизменно в течение всех лет своего замужества, и как-то раз, чтобы снять кольцо, ей пришлось намылить палец. Но на этот раз кольца легко соскользнули с него.

Она протянула свою окровавленную правую руку к существу, которое уже приблизилось к книжной полке, висевшей у входа в кабинет. Кольца лежали на ее ладони, образуя мистическую цифру 8, прямо перед повязкой. Существо остановилось. Улыбка на кривых бескровных губах угасла, уступив место какой-то другой гримасе, которая могла выражать как гнев, так и одобрение.

- Вот, - сказала Джесси хриплым, чужим голосом. - Вот, возьми их. Возьми и оставь меня в покое.

И прежде чем существо успело пошевелиться, она швырнула кольца в открытый короб. Кольца попали в раскрытую пасть короба, и она отчетливо услышала чей-то серебристый смех, когда перстень помолвки и обручальное кольцо ударились о какое-то ожерелье и запрыгали по костям. Губы призрака выпятились, и снова раздался мягкий монотонный свист. Он сделал еще шаг вперед, и Джесси испустила вопль ужаса. ()

- Нет! - крикнула она, повернулась и бросилась бежать по коридору в холл. Ветер метался за окнами, и дверь хлопала, и ставня скрипела, и выл пес, и ночной гость шагал за ее спиной. Она продолжала слышать этот ужасный свистящий звук: в любой миг призрак мог дотянуться и схватить ее за плечо этими мертвенно-белыми кривыми пальцами на конце невероятно длинных рук, и она уже чувствовала эти шевелящиеся белые щупальца на своем горле...

Джесси успела добежать до задней двери и толкнуть ее: забыв о лестнице, она подвернула правую ногу и теперь падала, успев сообразить, что должна повернуться так, чтобы упасть на левый бок. Она упала на левый бок, как и рассчитывала, но тем не менее ударилась так сильно, что искры посыпались из глаз. Перевернувшись на спину, она подняла голову и посмотрела на дверь, ожидая увидеть узкое белое лицо незваного пришельца. Но его не было видно. И свист не был слышен. Однако это ее не успокоило, потому что пришелец мог появиться в любую секунду, схватить ее и перерезать глотку.

Джесси встала, попробовала идти, но ее ноги, ослабевшие от страха и потери крови, подогнулись, и она упала на штакетник, за которым стояли мусорные ведра. Облака, филигранно отделанные лунным светом, неслись по небу с востока на запад. Старая ель то исчезала во мгле, то вспыхивала серебром. Пес снова завыл, на этот раз совсем неподалеку, и это придало ей силы. Она оперлась о штакетник левой рукой и с трудом поднялась на ноги. Некоторое время, пока мир вокруг не перестал кружиться, Джесси не выпускала опору из рук. Потом она пошла прямо к машине, вытянув в стороны обе руки для равновесия.

Обернувшись назад, она была поражена. Ночью в лесу под луной дом был похож на косматую голову великана. Действительно, дверь - это рот, окна - глаза, а лес за домом напоминает волосы...

Пришла и другая мысль, которая вызвала у нее смех. И даже мозги есть в голове. Мозги - это, конечно, Джералд. Мертвые и гниющие мозги.

Она снова рассмеялась, на этот раз громче, и подошла к машине. Пес ответил, теперь где-то рядом. Страха больше не было. Она вдруг подумала: наверное, его блохи кусают, вот он и скулит.

Ноги ее не держали, и она вынуждена была ухватиться за дверную ручку, чтобы не свалиться на асфальт. Ее разбирал смех. Джесси не понимала, чему она смеется.

- Наверное, мне надо будет сделать переливание крови. Джералд мертв, а вот кровь пса будет в самый раз, - сказала она, и это вызвало у нее приступ смеха. Все еще смеясь, она засунула руку в правый карман. Ища ключ, она вновь почувствовала ужасный запах: существо с коробом стояло прямо за ее спиной.

Смех замер на ее губах. На миг ей показалось, что она видит эти узкие щеки и черные провалы хищных глаз. Но на ступеньках никого не было, и лишь открытая дверь чернела прямоугольником в стене дома, освещенного луной.

«Поспеши, - сказала Хорошая Жена Бюлингейм. - Садись-ка в машину, пока не поздно, а?»

- Уползу, как амеба, и разделюсь на части, - согласилась Джесси и засмеялась еще громче, доставая ключ из кармана. Он чуть не упал из ее дрожащих пальцев, но ей удалось его подхватить. - Сексуальная штучка, - сказала она, с истерическим смехом глядя на ключ.

В окне дома появилось узкое белое лицо пришельца - и снова исчезло. Теперь только ветер хлопал дверью - только ветер, и больше ничего.

Джесси открыла дверцу, села за руль «мерседеса» и попыталась втащить свои непослушные ноги. Она захлопнула дверцу, и когда закрыла контрольный замок (он запирал все двери машины плюс багажник; разумеется, тут проявилась несравненная немецкая надежность), неизъяснимое чувство облегчения охватило ее. Она испытывала опущение сладостного душевного комфорта, с которым ничто в мире не могло сравниться - разумеется, кроме первого глотка воды из той лужицы в ванной.

«Как я была близка к безумию и смерти, как близка...»

Ладно, все теперь позади. Джесси вставила ключ в гнездо зажигания и повернула его. Никакой реакции.

Однако она не испытала паники. Волна комфорта и покоя несла ее. Думай, Джесс. Она подумала, и быстро пришел ответ: «мерседес» с годами износился (Джесси была уверена, что такие машины никогда не становятся старыми), и в последнее время машина иногда барахлила. Несмотря на немецкую надежность. Так, иногда выбрасывал фокусы стартер: при этом водителю следовало ударить разок-другой по рычагу коробки передач между сиденьями, и ударить сильно. Но поворачивать ключ и ударять по рычагу - эти операции требовали обеих рук, а правая рука и без того ужасно болела. Мысль о том, что надо по чему-то ударить этой рукой, заставила ее содрогнуться, и не только из-за возможного приступа боли: она была уверена, что от этого снова откроется рана на запястье.

- О Господи, помоги мне... - прошептала Джесси и снова повернула ключ. Ничего. Не было даже щелчка. И тогда новая идея появилась в ее голове: ее неудачные попытки завести машину не имели ничего общего с коробкой передач или стартером: это была работа ночного визитера. Это он перерезал телефонные провода. А потом поднял капот машины, сорвал распределительный клапан и выбросил его.

Дверь хлопнула. Джесси вздрогнула и нервно посмотрела в том направлении. Белое длинное ухмыляющееся лицо выступило из темноты дверного проема. Еще несколько секунд, и он подойдет, схватит камень и разобьет ветровое стекло, а потом...

Джесси перегнулась, достала левой рукой рычаг над коробкой передач, ударила по нему изо всех сил, потом дотянулась правой рукой до ключа и снова повернула его.

И опять тишина. Раздался только тихий, ехидный смех мертвеца. Хотя, возможно, это ей показалось.

- Пожалуйста, Господи, помоги завести эту колымагу! - простонала она. Рычаг коробки передач чуть дрожал под ее ладонью, и когда на этот раз она повернула ключ, двигатель ожил. - Heil, mein Fuhrer!

Она даже всхлипнула от облегчения и зажгла огни. Пара оранжево-желтых сверкающих глаз уставилась на нее с дороги. Она закричала, чувствуя, как сердце разрывается, стучит прямо в горле, душит ее... Наконец она поняла - это был тот самый пес, который оказался, если так можно выразиться, последним клиентом Джералда.

Бывший Принц замер, ослепленный яркими огнями. Если бы Джесси сразу перевела сцепление, машина рванула бы и задавила его. Эта мысль даже оформилась в ее голове как желание, но лишь на миг. Ненависть и страх перед псом ушли: она увидела, как он худ и жалок, как там и сям свисают с него клочья шерсти, слишком жидкой, чтобы защитить его от холода грядущей зимой. Он присел на задние лапы и прижал уши от страха.

«Вот создание, которое находится в еще более жалком положении, чем я», - подумала Джесси.

Она нажала сигнальное кольцо левой рукой. Раздался короткий, низкий звук, но этого было достаточно, чтобы пес бросился прочь. Он исчез в лесу, ни разу не оглянувшись назад.

«Последуй его примеру, Джесс. Выбирайся отсюда, пока можешь».

Хорошая идея. Действительно, единственно правильная идея. Джесси опять перегнулась, чтобы левой рукой перевести сцепление вниз. Оно включилось, и машина медленно тронулась по спуску. Ветви деревьев качались и махали ей, тени плясали на дороге и ветровом стекле, опавшие листья шуршали под колесами.

«Я уезжаю, - думала Джесси с изумлением, - правда, я делаю это, убираюсь отсюда ко всем чертям!»

Она ехала по узкой и ненаезженной грунтовой дороге, которая выведет ее на Бэй-Лэйн и далее на шоссе 117 к цивилизации. Посмотрев на дом в зеркало заднего вида (теперь, ветреной осенней ночью в лесу, он был похож на обиталище нечистой силы), она подумала: «Почему он так держит меня? Что здесь происходит?»

Часть ее сознания - обезумевшая от страха, которая так мешала ей вырываться из наручников, - убеждала ее, что ей не удастся убежать отсюда; пришелец с коробом просто играет с ней, как кошка с мышкой. Пока она не уехала, во всяком случае, пока не выехала на Бэй-Лэйн, он не оставит ее, он погонится за нею на своих длинных паучьих ногах, и нагонит, и ухватится своими струящимися руками за задний бампер, и машина остановится. Немецкая надежность - это хорошо, но она бессильна против тех, кто приходит с того света...

Но дом, подрагивая в зеркале, удалялся, и никто из него не вышел. Джесси достигла верха подъема и, ведя машину левой рукой, стала медленно спускаться к Бэй-Лэйн. В конце августа окрестные жители обычно собирались здесь на субботник по расчистке дороги, однако в этом году субботника не было, и ветви деревьев почти сомкнулись над ней. Каждый раз, когда ветка стегала по крыше или дверце машины, Джесси вздрагивала.

И тем не менее ей удалось сбежать. Один за другим появлялись дорожные знаки, которые ей были хорошо знакомы, и другие приметы: скалистый обрыв, упавшая старая ель с вывороченными корнями среди маленьких елочек. Отсюда было меньше мили до Бэй-Лэйн и меньше двух до основного шоссе.

- Я доеду, если буду спокойна. - сказала она и нажала кнопку радио большим пальцем. Зазвучал Бах - нежный, строгий и мудрый. Машина наполнилась музыкой из четырех динамиков. - Чудесно, - еле слышно произнесла она. И даже последний испуг, который вызвали оранжевые глаза пса в темноте, теперь исчез, хотя при воспоминании о ночном пришельце она снова вздрогнула. - Успокойся, не торопись, и все будет в порядке.

Так она и сделала и, может быть, даже перестаралась. Спидометр показывал скорость менее 10 миль в час. Сидеть в привычном уюте своей машины - это было замечательно. Она уже начала размышлять о том, не выдумала ли она все эти страсти-мордасти: она слишком дала волю воображению. Если кто-то действительно был в ее доме, то он остался там. А скорее всего никого и не было.

Джесси посмотрела в зеркальце, чтобы поправить волосы, и.., ее сердце замерло в груди. Ее левая рука упала с руля на правую. Это должно было вызвать боль, но боли не было - никакой боли.

Ночной незнакомец сидел на заднем сиденье, раскинув длинные белые руки с крючковатыми пальцами, как иногда сидят обезьяны, и скривив тонкие губы в насмешливой улыбке.

«Это.., только.., игра теней и лунного света!» - крикнула Чудо-Юдо, но ее крик был еле слышен, потому что раздавался издалека.

Нет. То, что она видела в зеркале, не было игрой тени и света. То, что сидело на заднем сиденье, находилось в тени, но не было тенью! Она увидела его лицо: крутой высокий лоб, большие темные глаза, кривые выпученные губы и тонкий, как лезвие, длинный нос.

- Джесси! - прошептал с присвистом незнакомец. - Нора! Рут! О-ха-ха... Чудо-

14



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.