Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Игра джералда
Игра джералда

Первой ее реакцией было разочарование. Порез не создал того обилия крови, на которое она рассчитывала. Но тут острие нашло наконец голубую жилку сосуда, и кровь стала прибывать. Она прибывала равномерной струйкой, как вода из прикрытого крана. Следующий порез увеличил поток, и кровь потекла обильнее. Теперь она устремилась вниз по запястью. Именно это ей и было нужно.

«Выдергивай теперь! - снова раздался крик матери. - Больше не нужно, иначе умрешь! Достаточно, попробуй теперь освободить руку!»

«Соблазнительная идея». - подумала Джесси, однако она полагала, что сделала еще не все. Путь к свободе ей может помешать пройти не только недостаток крови.

*** Она медленно и аккуратно повернула запястье так, чтобы кровь смочила и внешнюю поверхность руки. Теперь она ощущала в ладони легкие удары, как будто ожили нервные пучки, которые были мертвы. Средний и безымянный пальцы вывалились из ряда, как убитые. Большой и указательный начали резко дергаться. Несмотря на то, что Джесси почти ничего не чувствовала, она испытывала какой-то ужас от того, что наносит себе вред. И эти поникшие два пальца, как двое расстрелянных, были хуже всей пролитой ею крови.

Но тут и ужас, и растущее ощущение тепла и давления в раненой руке утонули в очередной судороге, которая впилась в бок острыми зубами невыносимой боли. Судорога сдавила ее тело, пытаясь распластать его, прижать к кровати, и у Джесси потемнело в глазах. Ах, как не вовремя! Она не могла сейчас двинуться. А ей именно сейчас было совершенно необходимо владеть собой.

- Нет... - цедила она сквозь плотно стиснутые зубы, - нет, не возьмешь!

Она нечеловеческим усилием воли держала тело прямо, стараясь избежать излишнего давления на осколок и в то же время удерживая его запястьем, потому что он оказался незаменимым инструментом. Но судорога продвигалась к правой руке, и если боль станет сильнее...

- Нет, - простонала она, - ты уйдешь, уйдешь... Ты должна оставить меня в покое!

Она, оцепенев, ждала, зная, что нельзя терять ни минуты, но сейчас она не могла ничего изменить. Она ждала и слышала падение капель крови на пол - капель жизни с поднятой вверх руки. Она видела, как струйки крови сбегали по руке и спинке кровати вниз, останавливаясь перед мелкими осколками. Она истекала кровью и не могла ничего поделать.

«Больше нельзя ждать, Джесс! - закричала Рут. - Больше нет времени!»

«Чего у меня действительно нет - так это удачи, и никогда не было, вот проклятие». - ответила Джесси.

В этот момент то ли судорога действительно отпустила ее, то ли она убедила себя, что это так. Джесси повернула руку в кольце, кривясь от боли, и потянула ее на себя, пытаясь заставить работать сведенное судорогой предплечье. Мышцы постепенно начинали действовать, и теперь ее больше интересовала тыльная сторона запястья. С внутренней стороной все было в порядке: Джесси с изумлением посмотрела на полураскрытые сосуды, алый от крови браслет судьбы, который словно смеялся над ней своим темно-красным ртом. Она надавила на стекло так сильно, как могла, тыльной стороной запястья, одновременно пытаясь успокоить судорогу в боку, а потом отвела руку к себе, оросив каплями крови щеки, лоб и нос. В этот момент осколок бокала, которым она произвела эту грубую хирургическую операцию, полетел на пол и разбился там с торжествующим звоном. Но Джесси уже не думала о нем: он сделал свое дело. Ей предстояло сделать следующий шаг: проверить, будет ли наручник держать ее запястье так же цепко или все-таки истощение плоти и кровяная смазка помогут освободить руку.

Судорога в боку предприняла последнюю атаку и стала слабеть. Но Джесси почти не заметила этого, как и падения своего скальпеля. Сейчас она сконцентрировала все силы и внимание - казалось, ее мозг разрывается от напряжения - на правой руке. Она вытянула руку, исследуя ее, как врач пациента. На пальцах были скопления крови. Рука до локтя была влажно-алой. Кровь накапливалась перед наручником и перетекала через него, как река через плотину, и Джесси поняла, что лучшего и пожелать нельзя. Она напрягла руку и начала движение на себя, как уже делала. Кольцо скользнуло.., остановилось.., еще скользнуло... И встало. Оно было остановлено тем же суставом большого пальца.

- Нет! - приказала она и потянула сильнее. - Я не умру так! Я отказываюсь так умирать!

Кольцо вдавилось глубже, и на миг Джесси показалось, что оно больше не сдвинется ни на миллиметр, и в следующий раз уже какой-нибудь коп с сигаретой в зубах склонится над ее трупом и разомкнет кольцо ключом.

Однако она продолжала изо всех сил тянуть руку.

Тут Джесси почувствовала легкое жжение на тыльной стороне кисти, и кольцо слегка дернулось. Остановилось, потом подвинулось еще немного. Горячая волна боли пошла по руке, обжигая огненным браслетом, словно рой обозленных ос вонзился в кожу.

Кольцо двигалось, потому что надорвалась и двигалась кожа под ним, - так, двигая шкаф, стоящий на ковре, вы начинаете двигать и ковер. Почти круговой порез на запястье, который она сделала, расширился, обнажая кровавую плоть. Кожа на тыльной стороне руки начала собираться складками перед кольцом наручника...

«Я спускаю шкуру с руки, - подумала она. - О Боже, наверное, так разделывают зарезанную свинью?»

- Пусти! - крикнула она наручнику, вдруг ощутив безумный гнев. В этот момент он был для нее живым существом, хищником, сомкнувшим челюсти с рядами острых зубов на ее запястье. - Ты отпустишь меня наконец?!

Кольцо подвинулось гораздо дальше, чем в предыдущих попытках, однако все еще не желало отдавать тот последний сантиметр - или уже полсантиметра, меньше? - и стальной обруч, снова застыл на руке, оставив за собой сухожилия и плоть цвета спелой сливы. Тыльная сторона запястья напоминала лопнувший барабан. Полуослепнув от боли, она тянула руку, и усилие все больше расширяло кровавую впадину. Мелькнула мысль, что в этой отчаянной попытке освободиться она может оторвать кисть. И тут наручник, который хоть и немного, но подвигался, остановился как вкопанный.

«Он же изогнулся, - сказала Чудо-Юдо. - Если бы ты отвела руку...»

Джесси немного отвела руку, чтобы изменить угол натяжения цепочки, а затем, прежде чем судорога могла остановить ее, она снова и резко потянула на себя со всей оставшейся у нее силой. Волна боли захлестнула руку, когда кольцо снова врезалось в мясо на запястье. Снятая кожа собралась в складки около большого пальца и задерживала наручник. Джесси рванула руку, и он со скрежетом продвинулся по кости, но снова остановился.

«Ну, вот и все, - подумала она, - зря мучилась».

И в этот момент, когда она чуть повернула руку, пытаясь хотя бы ослабить боль, кольцо, найдя наилучший угол, скользнуло по суставу большого пальца, который так долго его удерживал, пропустило окровавленную ладонь и стукнулось об изголовье кровати. Это произошло так быстро, что Джесси не успела понять, что же случилось. Ее рука теперь почти не напоминала обычную женскую руку, однако она была свободна.

Свободна...

Джесси перевела взгляд с вымазанного кровью кольца на руку, и ее лицо озарила страдальческая улыбка. «Это напоминает перепелку, которая попала в соломорезку и вывалилась с другого конца», - подумала она. Однако кольцо болталось на спинке кровати. Оно больше не на руке.

- Невероятно, - простонала она. - Это чудо. «Перестань, Джесси, удивляться! Ты должна спешить!»

Она вздрогнула, как человек, толчком пробужденный от сна. Спешить? Да. Она не знала, как много крови потеряла - может, стакана два, судя по мокрому матрасу и струйкам, бегущим по изголовью кровати, - но если она потеряет еще больше, то путешествие из голодного обморока к смерти от потери крови будет очень коротким.

- Этому не бывать, - прозвучал уверенный голос. На сей раз это был ее собственный голос, что наполнило Джесси радостью. Не для того она прошла через весь этот кошмар, чтобы, освободившись, сдохнуть на полу. Это уж было бы совсем глупо.

Только ноги...

Да, Джесси знала об этом. Она не вставала на ноги уже более суток и хотя время от времени ими двигала, было бы грубой ошибкой не проверить, на что они сейчас способны. Их могла свести судорога, они могли подломиться либо то и другое разом. Предупрежден - значит, вооружен.., или как там звучит эта пословица? За свою жизнь она получила массу подобных советов, однако ничто из прочитанного в «Ридерс дайджест» не готовило ее к тому, что она только что прошла. Итак, она вся внимание и осторожность. Однако самое трудное позади, подумала Джесси.

Она перевернулась на левый бок, бережно перенося правую руку; боль она чувствовала пока только в тыльной стороне руки, где были обнажены мышцы и сухожилия. Кисть горела, как в пламени костра, и это было ужасно, однако боль утонула в волне триумфа и надежды. Это было несравнимо ни с чем: перевернуться на другой бок, не ощутив при этом сдерживающего кольца на правой руке. Спазмы теперь охватили низ живота, однако это уже мелочи. Ощущение чудом обретенной свободы разом опьянило ее. Радость? О нет, гораздо сильнее: это экстаз.

«Джесси! Не упади с кровати!»

Но несмотря на все судорожные движения, ее тело продолжало сползать вниз, и Джесси успела лишь повернуть запястье левой руки в кольце наручника, прежде чем оказалась на краю, а затем вообще скатилась на пол. Нижнюю часть ее тела пронзила боль, и она испустила крик; но этот крик выражал не столько страдание, сколько счастье: ее ноги снова были на полу, а рука свободна.

Падение с кровати завершилось тем, что теперь ее левую руку тянула к себе цепочка, а окровавленная правая была зажата между телом и матрасом. Джесси чувствовала, как теплая кровь струится по груди и животу.

Новая сильная судорога парализовала ее спину от шеи до последнего позвонка, и Джесси застыла в изогнутой позе. Матрас, к которому была прижата правая рука, скоро стал насквозь мокрым от крови.

«Мне надо встать, - подумала она, - надо поскорее встать, пока из меня не вытекла вся кровь».

Судорога на спине отпустила, и наконец она смогла встать на ноги. Слабости в ногах, которой она так опасалась, не было; это снова наполнило ее радостью. Джесси сделала шажок, и верхнее кольцо передвинулось по планке до максимальной высоты: теперь она стояла на обеих ногах рядом с кроватью, которая была ее тюрьмой.., почти гробом.

*** Чувство огромной благодарности охватило ее, но она прогнала это чувство с той же решимостью, с какой раньше гнала отчаяние. Придет время для благодарности, но сейчас нужно было освободиться от этой кошмарной кровати, а времени на освобождение оставалось не так много. Да, пока она не чувствовала приближения обморока от потери крови, однако это не могло ее обмануть. Ведь если обморок придет, это произойдет быстро: миг - и свет погаснет.

И тем не менее стоять - просто стоять со свободной рукой на своих ногах, и ничего больше, - было блаженством.

- Не-а, - прохрипела она, - еще не все.

Плотно прижав раненую руку внутренней стороной к левой груди, Джесси повернулась, вплотную приблизившись к левой стойке кровати. Она глубоко вздохнула и попросила Всевышнего дать немного сил ее раненой правой руке.

Преодолевая боль, она протянула руку и ухватилась за полку над кроватью. Средний и безымянный пальцы все еще не слушались ее, но сил оказалось достаточно, чтобы приподнять полку и сбросить ее на матрас. Она упала как раз на то место, где отпечаталась ее спина.

Джесси перевела глаза от матраса и полки на свою изуродованную правую руку. Подняла ее ко рту и зубами осторожно вытащила осколок из большого пальца. Однако он повернулся в зубах и вонзился в нежную плоть десны. Джесси почувствовала во рту сладко-соленый вкус крови, густой, как вишневый сироп, который она пила в детстве. Она не обратила внимания на эту новую рану и равнодушно выплюнула осколок вместе с кровью на кровать.

- Все путем, - прошептала она и начала протискиваться между стеной и кроватью.

Кровать отодвинулась от стены гораздо легче, чем она ожидала, и теперь ее нужно было толкать по натертому полу. Ножки скользили направо, потому что она могла толкать только с одного угла, однако Джесси учла это и была вполне удовлетворена результатом.

«Удача пришла, и когда она изменит тебе, - думала Джесси, - сразу поймешь. Ты порезала десну, ну и черт с ней, зато не распорола ногу осколком. Так что толкай эту кровать, душечка, и считай кро...»

Ее нога споткнулась обо что-то. Она опустила глаза и увидела, что задела правое плечо Джералда. Кровь застыла на его лице и шее. Капля крови попала и в раскрытый левый глаз. Джесси не чувствовала жалости; она не испытывала к нему ни гнева, ни любви. Она ощущала скорее разочарование оттого, что все ее чувства, которые культивируются вернисажами, «мыльными операми», ток-шоу и радиопрограммами, оказались ничтожными в сравнении с инстинктом самосохранения, который проявился у нее так прямолинейно и мощно, как.., бульдозер. Наверное, и большинство людей современной городской цивилизации, окажись они в такой же ситуации, поступили бы, как она.

- А ну-ка, пропусти меня, Джералд, - попросила она и не без удовлетворения поддала ногой труп, однако Джералд отказался подвинуться. Его тело окоченело и словно приросло к полу. Потревоженные мухи роем поднялись над ним, и это было все.

- Ну и черт с тобой, - сказала Джесси. Она перешагнула через тело правой ногой, и снова стала толкать кровать. Однако ее левая нога очутилась прямо на его животе. Под давлением ноги воздух со свистом вырвался из его легкого через рот подобием вздоха.

- Сам виноват, Джералд, - пробормотала Джесси, но ногу убрала. Ее куда больше интересовал шкафчик, на котором лежали ключи.

Как только она оставила Джералда и проследовала дальше, мухи вернулись на прежнее место.

У нее было много работы, а времени оставалось мало.

Глава 32

Большие всего она боялась, что ножка кровати зацепится за дверь ванной или за стену, что вынудило бы ее потянуть кровать на себя, а на это у нее не было сил. Однако кровать описала по комнате почти правильную дугу, и ей осталось лишь немного навалиться телом, чтобы дальний конец кровати ушел влево, а шкафчик оказался перед ней. Именно в этот момент - когда она толкала кровать, опустив голову и упершись руками в стойки, - Джесси почувствовала первый приступ головокружения. Чтобы не упасть, она оперлась всем телом на кровать. Ноги не держали ее, а в глазах потемнело. Казалось, прошла вечность с тех пор, когда она была в Дарк-Скор и на озере Кашвакамак: теперь она находилась совсем в другом месте, скорее всего у океана. Запах устриц и меди сменился соленым ароматом. Это снова был день затмения, но все остальное выглядело иначе. Она бежала в кусты смородины, спасаясь от какого-то человека, какого-то другого папы, который хотел сделать что-то гораздо худшее, чем испачкать ее трусики.

Но теперь он был на дне колодца.

«Джесси, что же это?» - подумала она. Но ответа не было; лишь снова этот странный образ, который возник перед нею в тот миг, когда она поднялась в свою разделенную вешалкой спальню в день затмения, чтобы переодеться: седеющая женщина в простом домашнем платье, темные волосы собраны в пучок, белая ткань рядом.

«Наплевать и забыть, - подумала Джесси, схватившись за стойку кровати и изо всех сил стараясь удержаться на ногах, - держись, Джесс, только держись. Забудь про женщину, забудь про запахи. Держись, и темнота пройдет».

Она держалась. И темнота отступила. Сначала угас образ женщины, стоящей на коленях, потом и темнота стала рассеиваться. Спальня снова появилась перед ее глазами в своем обычном предвечернем освещении. Она увидела пылинки, пляшущие в солнечном луче, и свою тень на полу. В районе колен тень была переломлена, но дальше поднималась по стене. Темнота оставила легкий звон в ее ушах. Она посмотрела на свои ноги и заметила, что они испачканы в крови и оставляют кровавые следы.

«Времени не остается, Джесси».

Она помнила это.

Джесси снова опустила голову к спинке кровати. Сдвинуть кровать оказалось трудно, но она все-таки сумела возобновить движение. Через минуту она стояла около шкафчика - цели своего путешествия. Слабая улыбка удовлетворения появилась на ее лице.

«Я похожа на женщину, которая всю жизнь мечтала побывать в Париже и не верит своим глазам, когда стоит на Елисейских полях, - подумала она. - Наверное, это еще один сон, только, может быть, немного более реалистичный, чем прочие, потому что тут я уже и носом чую...»

Носом она ничего не чуяла, но зато видела галстук Джералда; его узел был все еще завязан. Около галстука лежали два совершенно одинаковых цилиндрических ключа. Ключи от наручников.

Джесси подняла правую руку и осмотрела ее. Средний и безымянный пальцы все так же безжизненно висели. Она подумала, что перерезала какие-то нервные узлы, однако тут же прогнала эту мысль. Это можно будет обдумать позже, как и многое другое, что сейчас не имело решающего значения. Важнее было то, что большой и указательный пальцы руки все еще слушались ее. Они дрожали, как бы от страха после потери своих привычных соседей, но все же слушались. Джесси наклонила голову и заговорила с ними.

- Не надо так трястись. Ничего страшного, вы живы. Сейчас вы должны помочь мне.

Ей предстояло выполнить изуродованной рукой тонкую и трудную операцию - отомкнуть второй наручник. Джесси с мольбой посмотрела на свои пальцы.

- Хорошо, - сказала она мягко. - Я надеюсь, все будет хорошо.

Ключи были одинаковые, что давало ей дополнительный шанс. Ей не показался странным тот факт, что Джералд носил их оба, потому что он был пунктуален и аккуратен до смешного. «Видеть и учитывать мелочи, - говорил он, - вот в чем разница между хорошим и великим адвокатом». Единственные мелочи, которых он на этот раз не учел, были его сердечный приступ и удар Джесси, из-за которого все пошло не так. А в результате он оказался не хорошим или великим, а мертвым.

- Собачий ужин, - прокомментировала Джесси, не замечая, что говорит вслух. - Джералд был дородным мужем, а теперь собачий ужин. Так, Рут? Я права, Чудо-Юдо?

Она зажала маленький стальной ключ между большим и указательным пальцами своей изуродованной правой руки (когда она дотронулась до металла, снова возникло ощущение, что это происходит во сне), поднесла его к лицу и посмотрела сначала на него, а потом на наручник, который сжимал ее левое запястье. Чтобы отпереть замок, надо было вставить ключ в отверстие и нажать, пока не раздастся щелчок, а затем повернуть его.

Джесси поднесла ключ к замку, но пока она пыталась вставить его, накатила новая волна головокружения, а в глазах поплыли оранжевые круги.

- Стоп! - вскрикнула она и попыталась вставить ключ в отверстие замка.

Ключ скользнул по стали наручника, не попав в отверстие, вывернулся в ее окровавленной руке, упал на пол и закатился под шкаф. Джесси вздрогнула всем телом. Еще один шанс потерян. Теперь оставался только один ключ, и если она потеряет этот...

«Не потеряешь. - сказала Рут. - Только не бери его, пока не почувствуешь себя достаточно уверенно».

Джесси еще раз согнула правую руку, поднесла пальцы к лицу и внимательно посмотрела на них. Пальцы почти не дрожали, но ждать, когда они успокоятся совсем, у нее уже не было времени. Она боялась обморока.

Джесси протянула дрожащую руку к ключу и чуть было не столкнула его со шкафчика при первой попытке взять. Вот-вот онемеют и перестанут двигаться неповрежденные пальцы. Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, сжала пальцы в кулак, несмотря на боль и свежую струйку крови, которая покатилась по кулаку, а потом сделала глубокий выдох. Теперь она чувствовала себя немного лучше. Она прижала ключ к поверхности большим пальцем и придвинула его к краю шкафчика, прежде чем взять.

Обхватив ключ двумя пальцами и не думая о том, что будет, если и эта попытка не удастся, она поднесла ключ к замку. Был неприятный момент, когда отверстие двоилось, потом перед ней возникли целых четыре отверстия... Джесси прикрыла глаза, сделала вдох и открыла их снова. Теперь она увидела одно отверстие и успела воткнуть в него ключ, прежде чем зрение снова начало обманывать ее.

- Наконец-то, - вздохнула она. - Попробуем. Джесси повернула ключ по часовой стрелке. Но ничего не произошло. Она готова была уже снова впасть в отчаяние, но тут внезапно вспомнила шуточную надпись на бампере старого пикапа Билла Данна, на котором старик совершал свои прогулки по округу. Там было написано: «Вправо закручивай, влево откручивай», а над словами был изображен винт.

- Влево откручивай, - пробормотала Джесси и попробовала повернуть ключ против часовой стрелки. Она не сразу поняла, что замок открылся; ей показалось, что звонкий щелчок, который она услышала, означает лишь то, что ключ вышел из паза, и она покачнулась от слабости и страха, едва удержавшись на ногах. Потом Джесси уставилась бессмысленным взглядом на открытое кольцо и наконец поняла, что это удалось: замок наручника открылся.

Джесси осторожно вытянула левую руку, немного натертую вокруг запястья, но почти неповрежденную, из открытого наручника, который так же, как и первый, при этом победно звякнул о спинку кровати. Затем она медленно поднесла обе руки к лицу, на котором выражение недоверия сменилось изумлением. Посмотрела на левую руку, потом на правую, а потом снова перевела взгляд на левую. Она не обращала внимания на то, что правая рука изуродована и залита кровью: сейчас ее интересовало другое: необходимо удостовериться, что теперь она действительно свободна.

Секунд тридцать Джесси переводила взгляд с одной руки на другую, как человек, наблюдающий за игрой в пинг-понг. Потом снова сделала вдох, закинула голову назад и издала высокий, пронзительный вопль. Страх и надежда, боль и торжество победы раненого зверя - все слилось в этом нечеловеческом крике. С ним ушло невыносимое напряжение, накопившееся за последние сутки, и безумие отступило окончательно. А в двухстах метрах от нее, в лесу, пес, услышав этот вопль, поднял голову и неодобрительно посмотрел в сторону дома.

Она все никак не могла оторвать глаз от своих рук, не могла прервать свой вопль. Она никогда даже отдаленно не испытывала ничего сравнимого с этим чувством, и в ее сознании появилась мысль: как мелки ощущения, которые ей довелось пережить на этой кровати с Джералдом, по сравнению с божественным чувством возвращения к жизни! Ее вопль затих, когда последний воздух вышел из легких. В глазах снова померкло, Джесси покачнулась, безуспешно попыталась ухватиться за спинку кровати и упала на пол. В последний момент мелькнула мысль: часть ее сознания ожидает, что цепочки натянутся и не дадут ей упасть.

Она упала на изуродованную руку. Боль вспыхнула, как лампочки на рождественской елке, и на этот раз новым воплем она предотвратила обморок. Джесси лежала на полу, стараясь не закрывать глаза, и смотрела на изуродованное лицо мертвого мужа. Джералд отвечал гримасой крайнего изумления, которая говорила: «Со мной это не должно было случиться, я ведь известный адвокат, моя табличка сверкает на двери фирмы!» Потом муха, которая чистила передние лапы там, где когда-то была его верхняя губа, исчезла в ноздре, и Джесси так резко дернула головой, что ударилась об пол и искры посыпались из ее глаз. Когда она снова открыла глаза, то увидела высоко над собой спинку кровати с потеками крови. Как мота она свалиться с такой высоты и не разбиться?

«Двигайся. Джесс!» - крикнула Хорошая Жена обеспокоенно.

«У нее такое милое лицо, - подумала Джесси. - но надо же обладать таким противным голосом!»

«Чертово скрипучее колесо!»

«Двигайся, черт тебя подери!» - Это голос Рут.

«Не могу. Дай немного передохнуть».

«Если ты сейчас не встанешь, то не встанешь никогда. Ну-ка, поднимай свой толстый зад!»

Джесси оскорбилась.

- Никакой не толстый. Рут, - бормотнула она еле внятно и попыталась подняться на ноги. Но у нее ничего не получилось. Она сделала еще одну попытку, но и та закончилась неудачей. Надо было действовать по-другому.

Джесси поползла под кроватью в сторону ванной, двигаясь как полураздавленный жук. По пути она отбросила пыльного плюшевого кролика - почему-то он напомнил ей снова о женщине из ее видения. Она вползла в ванную, и новый опьяняющий запах поразил ее обоняние: это был аромат свежей пресной воды. Воды, которая текла из крана и капала из душа.

Она даже ощутила неприятный запах грязного полотенца в корзине у двери. Вода, вода всюду, и ее можно пить. Казалось, ее гортань лопнет от нетерпения, и тут она ощутила, что уже трогает воду, - это была крохотная лужица, натекшая из трубы под раковиной, до ремонта которой у сантехника никак не доходили руки, сколько она ни просила. Со стоном Джесси приникла к полу и стала лизать линолеум. Вкус у воды был неописуемо прекрасный - никакое касание губ и языка не могло сравниться с ним.

Однако воды тут оказалось мало. Чарующий запах свежей влаги царил вокруг нее, но лужицы больше не было, а жажда усилилась. Именно этот запах, запах весны и колодца, сделал то, что даже Рут не могла сделать: он поднял Джесси на ноги.

Медленно, держась за край раковины, она подтянулась, мельком поймала в зеркале изображение какой-то ведьмы и повернула кран с литерой С. Свежая вода, вся сладость мира, хлынула из крана, и Джесси снова попыталась испустить тот же триумфальный крик, но на этот раз с ее губ сорвался только какой-то свистящий шепот. Она склонилась над раковиной, рот ее широко открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на песок, и она погрузила лицо в этот потрясающий аромат. В нем едва чувствовался тот минеральный запах, который так беспокоил ее уже годы с того злополучного дня солнечного затмения, но теперь он был иным: теперь это был не запах страха и стыда, а залах жизни. Она подставила рот под струю холодной воды и пила, пила, заливая лицо и шею, давясь и задыхаясь.

()

Глава 33

()

Вода преобразила ее, и, когда Джесси закрыла кран и снова посмотрела в зеркало, она уже выглядела достаточно похожей на человеческое существо - слабое, трясущееся, израненное, на неверных ногах.., но все-таки живое человеческое существо. Она подумала, что никогда уже не испытает такого глубокого наслаждения, как счастье от этих глотков холодной воды из крана. И в предыдущей ее жизни только первая близость могла сравниться с ними. В обоих этих случаях ее вели чувства и инстинкты тела, тогда как сознание, здравый смысл исчезли, а в результате она испытала всепоглощающий экстаз, глубочайшее наслаждение.

«Подумаешь обо всем этом потом, Джесси, тебе надо спешить!»

«Ты меня достала», - подумала Джесси. Из порезанного запястья кровь уже не текла так сильно, а лишь сочилась. Постель выглядела ужасно: матрас был весь в крови, кровь застывала на спинке. Она слышала, что люди могут потерять много крови и не умереть, но при этом для них крайне опасны физические нагрузки и резкие движения.

Джесси открыла аптечку, увидела свои средства гигиены и усмехнулась. Здесь были только коробка с прокладками, флаконы с одеколоном и дезодорантом, какие-то пилюли. Она в досаде смела их на пол, и ванная наполнилась смесью сильных запахов. Джесси сорвала бумагу с бинта и левой рукой обмотала запястье; сквозь бинт сразу проступила кровь.

«Кто бы подумал, что во мне окажется так много крови?» - мысленно удивилась она и облегченно засмеялась. Обнаружив на полке моток лейкопластыря, она взяла его левой рукой. Правая была способна только болеть и кровоточить. Тем не менее Джесси испытывала к ней глубокую симпатию. Ведь именно эта ее рука в безвыходном положении взяла ключ и открыла замок наручника. Да, Джесси была ей искренне благодарна. ( )

«Это все сделала ты, Джесси, - сказала Чудо-Юдо. - я имею в виду, что все мы.., это ты. Ты знаешь это?»

Да. Она прекрасно знала это.

Она осторожно взяла пластырь в левую руку и зубами отодрала край. Потом приклеила ленту к правой ладони и обмотала ее настолько плотно, как могла. Зубами ей удалось оторвать пластырь.

Джесси положила изрядно похудевший моток пластыря на место и на этот раз заметила рядом, на краю полки аптечки, зеленый пузырек экседрина. Слава Богу, на пробке не было металлического чехла. Она взяла пузырек левой рукой, зубами сняла белую крышечку и тут же почувствовала неприятный, кислотно-уксусный запах аспирина.

«Не думаю, что это удачная идея, - нервно отозвалась Хорошая Жена Бюлингейм. - ведь аспирин портит кровь и замедляет сворачивание».

«Возможно, это и так, - подумала Джесси, - но для другой ситуации». Обнаженная плоть правой руки горела огнем, и нужно было как-то справиться с этим, чтобы не лишиться сознания от боли и потери крови. Она положила в рот две таблетки экседрина, подумала и положила еще две. Открыла снова кран и с водой проглотила таблетки. Джесси растерянно посмотрела на повязку, сквозь которую все еще сочилась кровь; вскоре она вся пропитается кровью, так что ее можно будет выжимать...

«Этим экседрином ты все испортила...» - начала соболезнующе Хорошая Жена.

«Перестань ныть, - прервала ее Джесси. - Ты хочешь сказать, что я умру теперь от потери крови из-за четырех таблеток обезболивающего, а не оттого, что разрезала запястье, чтобы скинуть наручник? Бред!»

Она снова повернулась к двери и остановилась. Все вокруг нее почему-то продолжало вращаться. Джесси встревожилась. На миг в зеркале возникли десятки Джесси, целая цепочка ведьм, которые вращались вокруг нее хороводом. Ее тревога стала еще сильнее, когда она заметила, что свет в глазах стал меркнуть. Золотые пылинки, которые плясали в солнечном луче, стали белыми мушками. Она слышала гулкие удары своего сердца, вдыхала смешанный аромат колодезной воды и крови. Запах устриц и меди...

«Я сейчас потеряю сознание», - подумала она.

«Нет, Джесси, ты не имеешь на это права».

Да... Но она была совершенно уверена, что это снова случится. И ничего не могла поделать.

«Можешь. И ты знаешь, что».

Она посмотрела на перевязанную руку и подняла ее. Надо дать руке отдохнуть. Подержать в таком положении, чтобы отлила кровь. А от самой боли в порезанной руке она не потеряет сознание. Она прижала поднятую руку к груди. Боль снова усилилась. Да, одной боли вполне достаточно.

«Так двигайся, пока не отключилась!»

«Не могу», - ответила Джесси. Она чувствовала предельное изнеможение. Все, что она хотела, - это стоять вот так и созерцать кружение белых мушек в бледных лучах заходящего осеннего солнца... И, может быть, сделать еще один глоток этой прозрачной, пахнущей свежестью воды.

- О Боже, - произнесла она далеким, чужим голосом, - Боже мой...

«Тебе пора выбраться из ванной. Джесси, - раздался голос Рут. - Скорее! Думай только об этом. Перебирайся через кровать. Я не уверена, что тебе удастся проползти под нею на этот раз!»

Три осторожных шага донесли ее до двери ванной. Джесси постояла в дверях пару секунд, жмурясь на солнце, как человек, проведший несколько часов в кинотеатре. Потом двинулась к кровати.

Когда ее нога коснулась окровавленного матраса, она осторожно поставила на него левое колено, уперлась для равновесия локтями и медленно залезла на кровать. Она не была готова к ощущениям страха и отвращения, которые тут же нахлынули на нее. Спать на этой кровати для нее стало тем же, что спать в гробу. Даже касаться этого окровавленного матраса было невыносимо и хотелось завыть.

«Тебе и не надо больше устанавливать с этой кроватью тесные взаимоотношения. Джесс, - просто переползи через нее!»

Ей все-таки удалось это сделать, минуя сброшенную полку и осколки разбитого бокала. Каждый раз, когда ее взгляд падал на наручники, которые болтались на спинке кровати, - один открытый, а другой в крови - ее крови, - она испытывала приступ ужаса. Эти наручники выглядели, как живые. И голодные. Страшнее крокодилов.

Она дотянулась до противоположного края кровати, ухватилась за ее ножку здоровой рукой, перевернулась на коленях с предельной осторожностью, с какой укладывают тяжело больных, легла на живот и спустила ноги на пол. Тут был ужасный миг, когда она испугалась, что у нее не хватит сил, чтобы встать, и она так и останется здесь лежать, свесив ноги. Потом она набрала в легкие воздуха, оперлась левой рукой о кровать и постепенно

13



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.