Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Глаза Дракона
Глаза Дракона

«Я хочу, чтобы ты передал записку Андерсу Пейне, - сказал Питер. - Зайдешь за ней вечером».

Бесон собрал остатки мыслей. Пейна? Записка Пейне? Его уже бросило в озноб, когда Питер напомнил, что он брат короля, но что это в сравнении с Пейной?

Чем больше он думал, тем меньше это ему нравилось.

Должно быть, король Томас не стал бы особенно заботиться о своем брате-отцеубийце. И что более важно, Бесон, как и все в Делейне, начинал уже поглядывать на юного короля снисходительно. Но Пейна...

Для Бесона Пейна был страшнее, чем целый полк королей. Король - это что-то отдаленное и загадочное, как солнце. Прячется ли солнце за тучами или палит во всю мочь - от вас это не зависит, потому что солнце действует не по тем законам, которые можно понять или изменить.

Пейна был другим. Его Бесон мог понимать и бояться. Пейна с его узким лицом и льдисто-голубыми глазами;

Пейна с высоким кожаным воротником; Пейна, который решал, кто будет жить, а кто отправится на плаху.

Неужели этот парень собирается приказывать Пейне из своей камеры на вершине Иглы? Или это блеф?

Но это не может быть блефом, раз он хочет писать ему записку.

«Если бы я был королем, Пейна верно служил бы мне, - сказал Питер. - Сейчас я не король, а всего лишь узник. Но еще недавно я оказал ему услугу, за которую он должен быть благодарен».

«Я вижу», - стараясь не улыбаться, прокомментировал Бесон.

Питер вздохнул. На него вдруг навалилась ужасная усталость. Неужели он и правда верит, что сделал первый шаг к свободе, избив этого глупого тюремщика? Где гарантии, что Пейна захочет что-то сделать для него? Может, усталый ум Питера все это насочинял?

Но нужно попытаться. Разве не решил он для себя долгими бессонными ночами, что самый большой грех - сдаваться без борьбы?

«Пейна - не друг мне, - продолжал он. - Я не стану уверять тебя в этом. Меня осудили за убийство отца, и я не думаю, что во всем королевстве у меня остался хоть один друг. Но думаю, Пейна не откажется дать вам немного денег за те мелочи, что я прошу».

Бесон кивнул. Заключенные в Иглу лорды могли за деньги обеспечить себя едой, лучшей, чем жирное мясо и черствый хлеб, свежим бельем и даже визитами жен или подружек. Они происходили из богатых семей, в которых всегда кто-нибудь находился, чтобы оплатить Бесону эти услуги.

Это преступление было из ряда вон выходящим, но и в плательщики парень записал не кого-нибудь, а самого Андерса Пейну.

«И еще, - сказал Питер. - Я думаю, Пейна сделает это, как человек чести. И если ты со своими подручными решите сегодня ночью отыграться на мне, когда я буду спать, то я думаю, что Пейна вмешается в это дело».

Он пристально поглядел на Бесона.

«Ты меня понял?»

«Да, - сказал Бесон и добавил, - мой господин».

«Ты дашь мне бумагу, перо и чернильницу?»

«Да».

«Подойди».

С некоторыми колебаниями Бесон подошел к нему. Запах тюремщика был тошнотворен, но Питер не отстранился. Запах преступления, в котором его обвинили, отбивал все остальные.

«Прошепчи мне на ухо», - тихо сказал он.

Бесон недоуменно моргнул:

«Что, мой господин?»

«Номер».

Немного подумав, Бесон сделал это.

Глава 55

Один из стражников принес Питеру письменные принадлежности, которые тот просил. Поглядев на узника опасливым взглядом уличного, часто пинаемого кота, он поспешил уйти, боясь испытать на себе то, что досталось Бесону.

Питер, сидя у окна, смотрел на зажигающиеся внизу огни города и слушал свист ветра.

«Уважаемый главный судья Пейна», - написал он и остановился.

«Скомкаешь ли ты это письмо, не читая, и швырнешь в огонь? Или прочитаешь и посмеешься над дурачком, который убил отца и теперь осмеливается что-то просить у главного судьи королевства? Или вникнешь в мою просьбу и догадаешься, что я хочу сделать?»

Настроение у Питера было хорошее, и он, подумав, ответил «нет» на все три вопроса. Такой человек, как главный судья, скорее представит себя танцующим в голом виде при луне на площади Иглы, чем допустит мысль об этом. «К тому же я прошу такую малость, - с улыбкой подумал Питер. - Надеюсь, он так и подумает».

Он окунул перо в чернила и начал писать.

Глава 56

Следующим вечером, после того, как пробило девять, дворецкий Андерса Пейны отворил дверь на непривычно поздний стук и недоуменно уставился на стоящего на пороге главного тюремщика. Арлен - так звали дворецкого, - конечно, видел Бесона раньше, но сейчас не узнал его. На лице тюремщика играла красно-желто-фиолетовая радуга. Левый глаз понемногу открылся, но до сих пор походил на щелку. Вечерний гость настолько напоминал уродливого призрака, что Арлен попытался захлопнуть дверь перед самым его носом.

«Подожди, - промычал Бесон. - У меня письмо для твоего хозяина».

Дворецкий снова попробовал захлопнуть дверь. Распухшее лицо незнакомца пугало его. Может, это тролль из северных краев. Говорили, что последний из этого дикого племени умер или был убит еще в незапамятные времена, но кто знает...

«Я от принца Питера, - сказал Бесон. - Если ты не пустишь меня, твой хозяин рассердится».

Арлен задумался. Если этот тип пришел от Питера, он, должно быть, тюремщик. Но...

«Ты не очень-то похож на Бесона», - сказал он.

«Ты тоже не очень-то похож на своего отца, но это не удивительно, потому что я знал твою мать, - тролль оскалился и просунул в щель смятый конверт. - Вот, возьми, я подожду. Можешь закрыть дверь, хоть здесь и чертовски холодно».

Арлена это не интересовало. Он не собирался пускать это чудовище в дом, будь на улице хоть двадцать градусов мороза. Он взял конверт, закрыл дверь, запер ее, потом вернулся и запер на второй оборот.

Глава 57

Пейна сидел у себя в кабинете, смотрел на огонь и думал. Томаса короновали всего полмесяца назад, а главному судье уже было не по себе. Флегг. Всему виной Флегг. Он получил гораздо больше власти, чем при Роланде. Тот был хотя бы мужчиной, хоть и тугодумом; а Томас всего-навсего мальчик, и Пейна боялся, что Флегг скоро начнет править королевством от его имени. Это было плохо для королевства.., и еще хуже для Андерса Пейны, который никогда не скрывал своей нелюбви к чародею.

В кабинете, перед очагом, было тепло и уютно, но Пейна все равно чувствовал холод. Холодный ветер, дующий неведомо откуда и грозящий снести все...

Почему, Питер? Почему ты не мог подождать? И почему ты, казавшийся таким прекрасным, как румяное яблоко, оказался гнилым внутри? Почему?

Пейна не знал этого.., и не признавался себе в том, что до сих пор сомневается, так ли Питер прогнил.

В дверь постучали.

Пейна вскинул голову и сердито крикнул:

«Входи! И лучше с добрыми вестями!»

Вошел сконфуженный почему-то Арлен с конвертом в руке.

«Ну?»

. «Мой, господин.., там человек.., во всяком случае, он похож на человека.., лицо у него распухло, будто его сильно избили.., и он...»

«Ну и что? Ты же знаешь, я не принимаю так поздно. Скажи ему, пусть катится к черту!»

«Он утверждает, что он Бесон, мой господин, - Арлен еще больше сконфузился. - Принес вот это. Говорит, что это письмо от принца Питера».

Сердце Пейны при этих словах подпрыгнуло, но он лишь грозно поглядел на дворецкого:

«Ну и что же?»

«Я не знаю, мой господин, - Арлен полностью потерял свою обычную выдержку. Раньше Пейна думал, что он сохранил бы ее даже в логове огнедышащего дракона. - Я думал...»

«Так это Бесон, болван?»

Арлен облизал губы - неслыханно!

«Может быть, мой господин.., он немного похож, но очень опухший. Я.., мне кажется, он напоминает тролля»; - выложил он итог своих раздумий, пытаясь скрасить его беспомощной улыбкой.

«Это Бесон, - подумал Пейна. - Это Бесон, и Питер каким-то образом избил его и заставил передать мне письмо. Таких можно заставить только битьем».

Внезапно Пейну охватило странное чувство - его будто завели в темную пещеру и вдруг в темноте блеснул луч света.

«Давай письмо», - приказал он.

Рука Арлена дрожала. Это тоже было что-то новое.

Он позволил дворецкому дойти до двери, как опытный рыболов, приспускающий леску, потом окликнул.

Арлен резко повернулся.

«Никаких троллей нет. Разве мать тебе не говорила?»

«Говорила», - с сомнением подтвердил Арлен.

«Она умная женщина. Впусти старшего тюремщика. Пусть посидит на кузне. Я не желаю его видеть, от него воняет. Но ночь холодная, впусти его погреться», - Пейна заметил, что со дня смерти Роланда все ночи были холодными, как бы возмещая жар, сгубивший старого короля. ()

«Да, мой господин».

«Потом я позову тебя и скажу, что делать».

Арлен поклонился и вышел.

Пейна повертел конверт в руках прежде чем открыть. Запечатано обычным свечным воском. Грязь и вонь, без сомнения, от сальных лап Бесона.

«Может, было бы лучше бросить его в огонь и никогда больше о нем не вспоминать. Потом позвать Арлена, велеть накормить главного тюремщика ужином - а он действительно похож на тролля, раньше я об этом не думал, - и отпустить с миром».

Но он знал, что не сделает этого. Его не покидало абсурдное чувство - луч света в темной пещере. Он вскрыл конверт и стал читать.

Глава 58

«Пейна!

Я решил жить.

Я раньше мало читал об Игле и мало слышал, и все это были сплетни. Но я слышал, что тут можно кое-что купить за деньги. У меня денег нет, но, я надеюсь, ты не откажешься уплатить главному тюремщику всего восемь золотых за ту небольшую услугу, о которой я прошу. Это две вещи. Если ты согласишься «подмазать» Бесона, чтобы он их мне обеспечил, я больше никогда не побеспокою тебя.

Я понимаю, что ты не захочешь, помогая мне, портить свою репутацию, поэтому поручи это дело моему другу Бену. Я не говорил с ним после ареста, но знаю, что он по-прежнему верен мне. Я попросил бы его сразу, но у него нет денег. Поэтому я прошу тебя - ведь я совсем недавно оказал тебе услугу. Но если ты откажешься, я пойму.

Я не убивал моего отца.

Питер».

Глава 59

Пейна долго смотрел на это странное письмо. Его глаза перебегали с первой строчки на последнюю.

Я решил жить.

Я не убивал моего отца.

Его не удивляло, что юноша продолжает протестовать - многие преступники делали это годами, хотя их вина была неопровержимо доказана. Но такой решительности в оправданиях он еще не встречал. Такой.., командное(tm).

Да, именно это удивило Пейну в письме. Он знал, что истинного короля не меняют ни изгнание, ни тюрьма, ни даже казнь. И это было письмо истинного короля.

Я решил жить.

Пейна вздохнул. Через некоторое время он взял перо, пододвинул чернильницу и начал писать. Его письмо получилось еще короче, чем у Питера. За пять минут он написал его, присыпал песком и запечатал. Потом позвонил Арлену.

Тот появился, еще более сконфуженный.

«Бесон еще здесь?»

«Думаю, что да, мой господин», - ответил Арлен. На самом деле он знал, что Бесон здесь, потому что только что видел, как он ходит по кухне из угла в угол, зажав в руке, как дубину, обглоданную куриную ногу. Мясо он уже съел и теперь с леденящим душу хрустом, грыз кость.

Арлен так до конца и не поверил, что этот человек не тролль.

«Передай ему, - Пейна вручил ему письмо вместе с двумя золотыми. - Это ему за труды. Скажи - если будет ответ, пусть немедленно принесет его мне».

«Да, мой господин».

«Не болтай с ним долго», - похоже, Пейна шутил.

«Нет, мой господин».

Арлен вышел, все еще вспоминая хруст костей.

Глава 60

«Вот, - сказал Бесон утром, входя в камеру Питера. Теперь он был даже доволен. На два золотых можно было купить бочку меда, и половину ее он уже выпил этой ночью. - Сделали из меня какого-то чертова почтальона».

«Спасибо», - Питер взял конверт.

«Не хочешь его открыть?»

«Когда ты уйдешь».

Кулаки и Бесона сжались сами собой. Питер просто стоял и смотрел на него. Через минуту Бесон опустил руки.

«Чертов почтальон!» - повторил он и выскочил, хлопнув дверью. Щелкнул стальной замок, и с шумом закрылись три засова, каждый толщиной с руку Питера.

Когда звуки стихли, Питер прочитал письмо. В нем было всего три предложения:

«Я знаю об обычае, о котором ты пишешь. Согласен выделить нужную сумму. Но лишь после того, как ты объяснишь, что хочешь получить за эти деньги от нашего общего друга». ( )

Питер улыбнулся. Удивительно осторожный человек, этот Пейна! Ему не придется ни в чем участвовать, посредником будет Бен, и все равно хочет знать все детали. ()

Он постучал в дверь и после коротких переговоров с Бесоном получил перо, чернила и бумагу. Тюремщик опять проворчал что-то про чертова почтальона, но предвкушал уже появление в кармане еще двух золотых.

«Если вы будете переписываться еще немного, я могу разбогатеть», - пробормотал он неизвестно кому, выходя в коридор.

Глава 61

Пейна открыл второе письмо Питера и сразу увидел, что на этот раз в нем не было никаких имен. Юноша учился быстро. Это хорошо.

«Может, ваше желание узнать о моих просьбах неуместно, но выбирать не приходится. Я в Вашей власти. Вот две вещи, которые я хочу купить за восемь золотых:

1. Я хочу получить кукольный домик моей матери. Я очень любил играть с ним в детстве и сохранил память об удивительных приключениях, связанных с ним.

2. Я хочу, чтобы к любой пище мне подавали салфетку - настоящую королевскую салфетку. Герб можно убрать.

Таковы мои просьбы».

Пейна перечитал письмо не один раз прежде чем бросить его в огонь. Похоже, испытания все же повлияли на рассудок Питера. Зачем ему кукольный домик? Пейна знал, что он еще хранится где-то в королевской кладовой. Можно, вполне можно дать его принцу.., если предварительно удалить все острые предметы, ножики и все такое. Пейна помнил, как Питер любил этот домик в детстве, и помнил, как Флегг протестовал против этого. Роланд тогда еще не послушался Флегга.., редкий случай.

И вот Питер вспомнил о кукольном домике.

Может, он не в своем уме?

Пейна так не считал.

Теперь салфетка.., что ж, это можно понять. Питер всегда требовал, чтобы ему подавали салфетку. Даже когда ездил на охоту с отцом. Странно, что он не просил лучшей еды, как все прочие знатные узники, но на него это похоже.

Эти салфетки.., тоже от матери, я уверен. Есть ли тут какая-нибудь связь? Салфетки и кукольный домик Саши. Что это значит?

Пейна не знал, но абсурдная надежда возникла опять. Флегг не хотел, чтобы Питер играл с домиком в детстве - и вот он возник опять.

И где-то глубоко, едва уловимо, таилась еще одна мысль. Если Питер все-таки не убивал отца, то кто мог это сделать? Конечно, тот, кому принадлежал сначала этот ужасный яд. Тот, кто лишился бы всего, если бы Питер пришел к власти. Тот, кто теперь, при Томасе, приобрел все.

Флегг.

Эта мысль ужасала. Она значила, что правосудие совершило ошибку. Что он судил Питера не на основании логики, которой всегда гордился, а на основании неприязни, возникшей, когда он увидел слезы принца. Мысль о том, что он вынес самый важный приговор в жизни, руководствуясь эмоциями, была невыносима.

Так почему бы не дать ему теперь этот домик?

Пейна написал короткую записку. Бесон получил еще два золотых и надеялся на дальнейшую переписку, но ее не последовало.

Питер получил то, о чем просил.

Глава 62

В детстве Бен Стаад был стройным голубоглазым мальчиком с вьющимися светлыми волосами. Девочки заглядывались на него, еще когда ему было девять лет.

«Скоро это кончится, - предрекал отец Бена. - Все Стаады в детстве были хороши. Он тоже, когда вырастет, потемнеет, станет щуриться на все вокруг и сделается обыкновенной свиньей в королевском свинарнике».

Но эти предсказания не сбылись. Бен стал первым Стаад ом за несколько поколений, который в семнадцать остался таким же светловолосым, как был в семь, и мог за четыреста ярдов отличить ястреба от коршуна. И глаза его не щурились близоруко, а смотрели светло и ясно, и девочки заглядывались на него все так же.

Ему повезло.., и это тоже отличало его от других Стаадов, на которых неудачи так и сыпались, по крайней мере, в последние триста лет. Семья Бена надеялась, что он вытащит ее из благородной бедности. В конце концов глаза его не помутнели и волосы не потемнели. И принц Питер - его лучший друг.

Но потом Питера обвинили в убийстве отца и посадили в Иглу быстрее, чем Стаады успели сообразить, что это значит. Эндрью, отец Бена, был на коронации Томаса и вернулся оттуда весь в синяках.

«Я уверен, что Питер невиновен, - сказал тем вечером Бен за ужином. - Отказываюсь верить, что...»

В следующий момент он лежал на полу, в ухе у него звенело, а отец возвышался над ним с капающим с усов гороховым супом. Лицо его было пурпурным. Младшая сестренка Бена, Эммалина, разревелась на своем детском стульчике.

«Не упоминай в моем доме этого мерзавца», - сказал отец.

«Эндрью! - крикнула мать. - Эндрью, он же не понимает...»

Отец, обычно добрейший человек, повернул голову и свирепо уставился на мать:

«Помолчи, женщина!» - рявкнул он, и она испуганно замолчала. Даже Эммалина утихла на своем стуле.

«Отец, - тихо сказал Бен, - ты уже лет десять не трогал меня пальцем. Да и до того ты никогда не делал этого в гневе. Но я все равно не верю...»

Эндрью Стаад предостерегающе поднял палец:

«Я велел тебе не упоминать его имени. Бен, я очень тебя люблю, но если ты еще раз назовешь это имя, ты покинешь мой дом».

«Не назову, - сказал Бен, поднимаясь, - но только потому, что люблю тебя, отец, а не потому, что боюсь».

«Прекратите! - голос миссис Стаад был испуганным. - Я не желаю, чтобы вы так говорили друг с другом. Вы что, хотите свести меня с ума?»

«Нет, мама, не беспокойся, уже все, - сказал Бен. - Правда, папа?»

«Все. Ты очень хороший сын, Бен, но не упоминай этого имени».

Хотя Бену было семнадцать, Энди по-прежнему считал его ребенком и не хотел говорить с ним о некоторых вещах. Он удивился бы, если бы узнал, что Бен отлично понимает, почему он так сердит.

Прежде чем случились события, о которых вы уже знаете, дружба Бена с принцем улучшила положение Стаадов. Их ферма была когда-то очень большой, но на протяжении ста лет они были вынуждены продавать земли кусок за куском. Осталось всего шестьдесят акров, большей частью заложенных.

Однако за последние десять лет многое изменилось. Банкиры перестали угрожать конфискацией заложенных земель и даже предлагали новые кредиты по смехотворно низким процентам. А Энди Стааду было больно смотреть, как земли предков уплывают от него акр за акром, и он был счастлив, когда смог сказать Хэлвен, соседу, который зарился на его три акра, что раздумал их продавать. И он знал, кого следует благодарить за эти удивительные перемены. Его сына, который дружил с принцем Питером, будущим королем.

Теперь они снова сделались невезучими Стаадами. Если бы не это, он в жизни не стал бить сына - поступок, о котором он уже жалел.

Их положение ухудшилось разом. Энди в последнее время потратил уйму денег - выкупил проданные раньше земли, построил мельницу. Теперь банкиры скинут овечью шкуру, набросятся на него жадными волками, и он разом потеряет все, что раньше продавал кусок за куском.

И это еще не все. Какой-то инстинкт заставил его не брать никого из родных на коронацию Томаса. И он оказался прав.

После коронации он заглянул в пивную. Эти события - смерть короля и заточение Питера - сильно взволновали его, и он хотел выпить, чтобы успокоиться. Его сразу узнали.

«Помогал ему твой сынок, Стаад?» - осведомился один пьяный, и остальные гнусно захохотали.

«Может, он держал старика, пока принц вливал ему отраву в глотку?» - подхватил другой.

Эндрью одним глотком допил кружку и собрался уходить. Делать ему здесь было нечего.

Но третий пьяный - громила, от которого воняло, как от бочки с кислой капустой, - рванул его назад.

«И что ты об этом знаешь?» - спросил громила задушевным голосом.

«Ничего, - сказал Эндрью. - Я ничего не знаю, и мой сын тоже. Пусти».

«Ты уйдешь, когда - и если, - мы тебя отпустим», - сообщил громила и толкнул его в объятия прочих пьяных.

Тут началась потеха. Они перекидывали Энди Стаада друг другу, поддавая ему то локтем, то коленом. Бить его они не осмеливались, хотя по глазам было видно, как им хотелось это сделать. Будь они попьянее, Энди оказался бы в серьезной переделке.

Энди, мужчина сильный и широкоплечий, прикинул, что смог бы уложить двоих, может, даже троих.., но их было не меньше восьми. В возрасте Бена он еще мог бы полезть на рожон, но в сорок пять он не мог позволить себе притащиться домой избитым до полусмерти. К тому же это бесполезно - удача вновь покинула их семью, с этим ничего не поделаешь. Бармен безучастно глядел на происходящее, даже не пытаясь вмешаться.

Наконец они отпустили его.

Теперь он боялся за жену.., за дочь.., и больше всего за Бена. «Будь на моем месте Бен, - думал он, - они наверняка пустили бы в ход кулаки. Они избили бы его.., если бы не хуже».

Поэтому он и ударил сына, и пригрозил прогнать из дома, если Бен еще хоть раз упомянет имя принца.

Иногда люди ведут себя странно.

Глава 63

То, что Бен Стаад понял теоретически, ему доказали на практике на следующий день.

Он отогнал на рынок шестерых коров и продал их за хорошую цену (покупатель не знал его, иначе цена не была бы такой хорошей). Он уже подходил к городским воротам, когда его окружили какие-то бездельники, обзывая убийцей и еще похлеще.

Бен сделал все, что мог. В конце концов они избили его - их было семеро, - но заплатили за это синяками, разбитыми носами и выбитыми зубами. Уже в темноте Бен кое-как доплелся домой. Все у него болело, но он был доволен собой.

Отец сразу понял, что произошло.

«Скажи матери, что ты упал», - коротко бросил он.

«Да, папа».

«И теперь я буду отвозить на рынок коров, или зерно, или что угодно, пока банкиры не выгонят нас отсюда».

«Нет, папа», - сказал Бен так же спокойно, как только что говорил «да». Для парня, которого, только что здорово побили, он держался странно - почти весело.

«Что это значит?» - с недоумением спросил отец.

«Если я буду прятаться, они все равно меня найдут. Если же я буду стоять на своем, они скоро устанут и оставят меня в покое».

«Если кто-нибудь из них возьмется за нож, - возразил Энди, - ты можешь не дожить до того, как они устанут».

Бен крепко обнял отца.

«Богов не перехитришь», - процитировал он одну из древних пословиц Делейна. - Я все равно буду драться за Пи.., за того, чье имя ты запретил мне упоминать».

Отец грустно посмотрел на него:

«Ты так и не поверил, что это сделал он?»

«Нет. И никогда не поверю».

«Ты стал мужчиной, сын, а я и не заметил. Нехороший это способ становиться мужчиной. Но и времена сейчас нехорошие».

«Да, - подтвердил Бен. - Времена нехорошие».

«Храни тебя Бог, - сказал Эндрью, - Храни Бог нашу несчастную семью».

Глава 64

Томаса короновали в конце долгой и холодной зимы. На пятнадцатый день его царствования на Делейн налетела последняя снежная буря. Снег падал сплошной стеной, и ветер сдувал его в сугробы.

В девять вечера, когда, казалось, ни один нормальный человек носа не высунет на улицу, в дверь дома Стаадов постучали. Стук был тяжелым и требовательным.

Эндрью и Бен сидели перед очагом и читали. Сьюзен Стаад вышивала надпись «Боже, храни короля». Эммалина уже давно спала. Все трое поглядели друг на друга. Во взгляде Бена было только любопытство, но отец и мать сразу, инстинктивно почувствовали испуг.

Эндрью встал и сунул в карман очки. «Пусть это будет прохожий, заблудившийся в

8



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.