Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Пятая Четверть
Он еще раз пристально посмотрел на меня, затем кивнул. Мы вошли в спальню.

Снова очарование колониального периода. Грязный матрас на полу, заваленный книгами с картинками. Стены оклеены фотографиями женщин, единственным прикрытием которых был, по-видимому, тонкий слой масла “Уэссон”.

Сержант не колебался ни секунды. Он взял с ночной тумбочки лампу, открутил основание. Его четверть карты, аккуратно свернутая, лежала внутри. Он вынул ее и молча протянул мне.

- Бросай, - сказал я.

На лице Сержанта появилась презрительная улыбка.

- Боишься, тонкошеий?

- В конечном счете это оправдывает себя. Бросай, Сержант.

Он швырнул мне свернутый рулончик бумаги.

- Дешево досталось - легко потерялось, - пробормотал он.

- Я сдержу свое обещание, - заметил я. - Считай, что тебе повезло. Иди в другую комнату.

Ледяной свет блеснул в его глазах. ( )

- Что ты сделаешь со мной?

- Приму меры, чтобы ты некоторое время не выходил отсюда. Пошел.

Мы перешли в гостиную - маленькое забавное шествие. ()

Сержант остановился под голой лампочкой, спиной ко мне, со сгорбленными плечами, ожидая, что ствол “кольта” обрушится ему на голову. И только я начал заносить пистолет, чтобы ударить его, как погас свет.

В хибаре воцарилась полная темнота.

Я бросился вправо: Сержант уже исчез, как ветер. Послышался шорох газет, я и понял, что он бросился на пол. Наступила тишина. Полная и абсолютная.

Я замер на месте, ожидая, что глаза привыкнут к темноте, но, когда у меня появилось ночное зрение, оно ничем не помогло мне. Хибара была кладбищем, на котором возвышались тысячи смутно различимых памятников - и Сержант знал расположение каждого из них.

Мне было известно о Сержанте все; раздобыть сведения о нем оказалось не так уж трудно. Во Вьетнаме он был “зеленым беретом”, и с тех пор никто не называл его по имени, и просто - Сержант, огромный жестокий убийца.

Где-то в темноте он крался ко мне. Он знал эту комнату, как ладонь своей руки. Я не слышал ни единого звука, ни скрипа половицы, ни шороха шагов, но чувствовал, как он приближается, слева или справа, а может быть, выкинет хитрый фокус и пойдет прямо на меня.

Я сжимал рукоятку пистолета в потной руке и с трудом удерживался от того, чтобы не открыть огонь наугад, не целясь. В кармане у меня лежали три четверти пирога, и я остро это сознавал. Меня не беспокоило, почему погас свет, не беспокоило до тех пор, пока через окно не сверкнул слепящий луч мощного электрического фонаря. Он пробежал по комнате и случайно остановился на Сержанте, который стоял, пригнувшись, в семи футах слева от меня. Его глаза светились в ярком луче, словно кошачьи.

В правой руке он держал сверкнувшее лезвие бритвы, и внезапно я вспомнил, как его рука скользнула к лацкану пиджака у дома Кинана.

Сержант повернулся к окну и произнес всего одно слово.

- Джаггер?

Не знаю, кто убил его первым. Крупнокалиберный пистолет громыхнул из-за яркого луча, и я дважды нажал на спусковой крючок “кольта” Барни - чистый рефлекс. Сержанта отбросило к стене с такой силой, что один сапог слетел с его ноги.

Фонарь погас.

Я выстрелил в окно, но всего лишь разбил стекло. Лежа в темноте на полу, я понимал теперь, что не один ждал, когда проявится жадность Кинана. Джаггер тоже был наготове. И хотя у меня в машине было еще двенадцать запасных патронов, сейчас в “кольте” остался только один.

“Не связывайся с Джаггером, парень, - сказал тогда Сержант. - Он сожрет тебя”.

Теперь у меня в памяти запечатлелась комната. Я пригнулся и побежал в угол, перепрыгнув через распростертые ноги Сержанта. Там я залез в ванну и выглянул через ее край. Наступила полная тишина. Дно ванны было шероховатым и облупившимся. Я ждал.

Прошло минут пять. Казалось, не минут - часов. Затем свет фонаря вспыхнул снова, на этот раз в окне спальни. Я быстро опустил голову, когда луч света мелькнул в дверном проеме. -Он остановился на мгновение и погас.

И снова тишина, долгая, оглушающая. На грязной поверхности ванны Сержанта мне привиделся Кинан с его безнадежной улыбкой, Барни с черной раной справа от пупка, покрытой запекшейся кровью, Сержант, застывший в ослепительном луче фонаря, с лезвием бритвы, профессионально зажатым между большим и указательным пальцами. Джаггер, всего лишь темная тень без лица. И я. Пятая четверть.

Внезапно я услышал голос, сразу за дверью. Он звучал мягко и интеллигентно, был почти женским, но не изнеженным. Этот голос показался мне чертовски беспощадным и профессиональным:

- Привет, красавчик.

Я молчал. Он не узнает моего номера, пока не наберет его.

Когда голос раздался снова, он звучал из-за окна.

- Я убью тебя, красавчик. Я приехал, чтобы убить их, но ты послужишь превосходной заменой.

Прошло некоторое время, пока он менял место. Когда я снова услышал его, голос раздался из окна над самой моей головой - из окна над ванной. Сердце у меня ушло в пятки. Если он включит сейчас свой фонарь...

- Наша телега не нуждается в пятом колесе, - сказал Джаггер. - Извини.

Я едва слышал, как он переходил на новое место. Оно оказалось позади дверной рамы.

- А ведь моя четвертушка карты здесь, у меня. Желаешь забрать ее?

Мне захотелось кашлять, но я переборол себя. ()

- Выходи и забирай, красавчик. - Его голос приобрел насмешливую интонацию. - У тебя будет целый пирог. Выходи и бери.

Но мне этого не требовалось, и он, по-моему, знал это. У меня в руках был полный набор козырей. Теперь я мог найти место, где спрятаны деньги. Располагая всего одной четвертью, Джаггеру было не на что надеяться. .

На этот раз тишина затянулась. Полчаса, час, вечность. Вечность в квадрате. Мое тело начало неметь. Снаружи, за стенами дома, ветер усиливался, хлестал снегом по стенам, не позволяя мне ничего слышать. Было очень холодно. Я больше не чувствовал кончики пальцев. Затем, примерно в половине второго, послышался призрачный шелестящий звук, похожий на ползущих в темноте крыс. Я перестал дышать. Каким-то образом Джаггер сумел пробраться в комнату. Он стоял в самой середине гостиной... И тут я понял. Rigor mortis, трупное оцепенение, ускоренное холодом, перемещало тело Сержанта в последний раз - вот и все. Я немного успокоился.

И тут дверь распахнулась, в дом ворвался Джаггер, высокий, похожий на призрака из-за покрывающего его снега, он размахивал руками. Я прицелился, и пуля пробила ему висок. При вспышке выстрела я увидел, что стреляю в пугало без лица, одетое в брюки и рубашку, выброшенные каким-то фермером. Голова из мешковины упала с ручки метлы, когда пугало рухнуло на пол. И тут Джаггер начал стрелять в меня.

У него был полуавтоматический пистолет, и при попадании пуль ванна звенела, будто гигантский колокол. Эмаль отлетала от стенок мне в лицо. Сверху посыпались деревянные щепки, шмякнулась и одна горячая расплющенная пуля.

Затем Джаггер кинулся вперед, стремясь развить успех. Он собирался застрелить меня в ванне, как рыбу в бочке. Я не мог даже поднять голову.

Меня спас Сержант. Джаггер споткнулся об одну из его вытянутых больших ног, потерял равновесие, и пули, предназначенные мне, вонзились в пол. Тут я встал на колени, представил себе, что я Роджер Клеменс, и изо всех сил ударил его по голове большим “кольтом” Барни.

Удар пришелся в цель, но не остановил его. Я перевалился через край ванны, пытаясь повалить его, и Джаггер, ошеломленный, дважды выстрелил. Пули вонзились в пол слева от меня. В темноте я видел, как едва заметный силуэт сделал шаг назад, пытаясь прицелиться и держась одной рукой за ухо, куда ударила его рукоятка “кольта”. Он прострелил мне кисть, а вторым выстрелом глубоко оцарапал шею. И тут, как это ни покажется невероятным, он снова споткнулся о ноги Сержанта и упал на спину. При этом пистолет поднялся вверх и пуля вонзилась в потолок. Он упустил свой последний шанс. Сильным пинком я выбил пистолет из его руки, услышав хруст сломанных костей. Затем пнул его в низ живота, заставив скорчиться, пнул снова, на этот раз в висок, и он заколотил ногами об пол. Теперь он был несомненно мертв, но я продолжал бить его ногами до тех пор, пока от головы не осталось ничего, кроме кровавой массы, ничего, что можно было бы опознать, даже по зубам. Я продолжал бить его до тех пор, пока у меня не устала нога и я не почувствовал боли в пальцах.

Лишь теперь я понял, что кричу и никто не слышит меня, кроме двух мертвецов. Я вытер губы и наклонился над телом Джаггера.

Оказалось, он обманывал меня насчет своей четверти карты. Это почти не удивило меня. Впрочем, нет, беру свои слова обратно: это ничуть не удивило меня.

Моя машина стояла там, где я оставил ее, за углом, недалеко от дома Кинана, но теперь ее замело снегом. “Фольксваген” Сержанта находился в миле от нее. Я надеялся, что мой обогреватель в порядке - я весь онемел от холода. Открыл дверцу машины и поморщился, садясь внутрь. Глубокая царапина на шее уже запеклась, но кисть чертовски болела.

Пришлось долго раскручивать двигатель стартером, по наконец мотор схватился, обогреватель работал, и один “дворник”, сдвинув снег в сторону, очистил стекло на стороне водителя. Джаггер лгал относительно своей части карты, ее не оказалось и в скромной - по-видимому, краденой - “хонде-сивик”. Но адрес Джаггера лежал в бумажнике, и если мне понадобится когда-нибудь его часть карты, я почти не сомневался, что сумею найти ее. Я не думаю, что это мне так уж понадобится: трех четвертей достаточно, особенно если принять во внимание, что на четверти Сержанта был крест, обозначающий место, где закопаны деньги.

Я включил сцепление и медленно поехал. Теперь мне придется длительное время соблюдать осторожность. Сержант был прав в одном - Барни оказался простофилей. То, что он был еще и моим другом, больше не имело значения. Я заплатил долг. Между тем следовало проявлять максимальную осторожность - было ради чего.



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.