Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Дорожные работы
Дорожные работы

Она схватила его за плечи, взобралась на него и стала щекотать. Щекотка плавно перешла в ласки.

- Приди ко мне, - прошептала она, вжимаясь в его шею, и обхватила жезл его страсти с нежной, но мучительной силой, в одно и то же время направляя и сдавливая его. - Войди в меня, Барт.

Позже, снова в темноте, скрестив руки под головой, он сказал:

- Так мы не скажем друг другу?

- Нет.

- Мэри, а откуда у тебя возникла эта идея? Из-за того, что я сказал, что Донна Апшоу устала подавать арахисовые орешки половине окрестных жителей?

Когда она ответила, в ее голосе уже не было смешинок. Он был ровным, резким и совсем чуть-чуть пугающим - легкое дуновение зимы в теплом июньском воздухе их квартиры на третьем этаже без лифта.

- Я не люблю быть чьим-то нахлебником, Барт. И я им не буду. Никогда.

Следующие полторы недели он так и сяк обдумывал ее неожиданное предложение, размышляя о том, что же, черт возьми, ему надо делать, чтобы заработать свою половину от семисот пятидесяти долларов (а то и добрые три четверти, раз уж на то пошло) за следующие двадцать или около того уик-эндов. Он уже был слегка староват, чтобы стричь лужайки в округе. А Мэри приобрела такой вид - такой самодовольный вид, - что ему оставалось только предположить, что она для себя уже все решила. Пора тебе обуть свои беговые кроссовки, - сказал он себе и не мог не рассмеяться вслух.

Прекрасные были деньки, не так ли, Фредди? - спросил он себя в тот момент, когда Форрест Такер и "Армия Ф" уступили место рекламному ролику овсяных хлопьев, в котором мультипликационный ролик уверял, что "Трикс" - лучшая пища для детей. Ты абсолютно прав, Джорджи. Это были великие дни, мать твою за ногу.

Однажды после работы он отпирал дверцу своей машины и случайно взглянул на большую дымовую трубу позади химчистки. В этот момент его осенило.

Он положил ключи в карман и вернулся обратно, чтобы поговорить с Доном Таркингтоном. Дон откинулся в своем кресле и, сложив руки на груди, посмотрел на него из-под косматых бровей, которые уже начали седеть, равно как и волосы, которые кустились у него в ушах и завивались в носу.

- Покрась трубу, - сказал Дон.

Он кивнул.

- Работать будешь по выходным.

Он снова кивнул.

- Плата - триста долларов. Еще кивок.

- Ты - сумасшедший.

Он расхохотался.

Дон слегка улыбнулся.

- Ты что, пристрастился к наркотикам, Барт?

- Нет, - ответил он. - Но у меня тут одна договоренность с Мэри.

- Пари? - Косматые брови приподнялись на полмили.

- Да нет, тут более деликатное дело. Соревнование, можно сказать. Как бы то ни было, Дон, трубу необходимо покрасить, а мне нужны три сотни долларов. Что ты на это скажешь? Профессиональный маляр запросил бы за эту работу четыреста двадцать пять долларов. - Проверил, значит.

- Проверил.

- Урод ты чокнутый, - сказал Дон и разразился громовым хохотом. - Ты хоть понимаешь, что запросто можешь упасть оттуда и убиться?

- Да, может статься, и так, - сказал он и сам рассмеялся (и сейчас, восемнадцать лет спустя, он сидел и усмехался, как последний идиот; восхваляющий "Трикс" кролик тем временем уступил место вечерним новостям).

Вот так и получилось, что на следующий уик-энд после четвертого июля он оказался на шатких лесах в восьмидесяти футах от земли - с малярной кистью в руке и промерзшей на ветру задницей. Однажды налетела внезапная послеполуденная гроза и порвала одну из веревок, которые держали его люльку, с такой же легкостью, как вы разрываете бечевку у свертка, и он чуть было не упал. Но страховочная веревка, которой он был обвязан вокруг пояса, удержала его, и он спустился на крышу, и сердце его стучало, как барабан, и он был уверен на все сто процентов, что никакая сила на земле не заставит его снова залезть наверх - во всяком случае, не ради какого-то вшивого настольного телевизора. Но он вернулся. Не ради телевизора, а ради Мэри. Ради игры светотени на ее небольших вздернутых грудях, ради ее улыбки-вызова, которая плясала у нее на губах и в ее глазах - в ее темных глазах, которые порой могли становиться такими светлыми или, наоборот, еще темнее, словно летние грозовые тучи.

К началу сентября он закончил работу: ослепительно белая труба выделялась на фоне неба, словно проведенная мелом черта на голубой доске - стройная, яркая. Он оглядел ее с некоторой гордостью, оттирая растворителем запачканные краской руки.

Дон Таркингтон заплатил ему чеком.

- Неплохая работа, - кратко прокомментировал он, - если учесть, какой осел ее исполнял.

Он заработал еще пятьдесят долларов, обив деревянными панелями стены новой гостиной Генри Чалмерса - в те дни Генри был управляющим прачечной, - и покрасив стареющий "Крис-Крафт" Ральфа Тремонта. Когда наступило восемнадцатое декабря, они с Мэри сели за небольшим столом в столовой, словно враги перед поединком, которые, однако, чувствуют друг к другу странную симпатию, и он выложил перед ней триста девяносто долларов - он положил деньги в банк, и наросли кое-какие проценты.

Она положила рядом четыреста шестнадцать долларов. Эти деньги она вынула из кармана передника. Ее пачка была гораздо толще его, так как состояла в основном из мелких купюр - по одному и по пять долларов. У него перехватило дыхание, и он смог лишь вымолвить:

- Господи, Мэри, да чем же ты таким занималась?

Она ответила с улыбкой:

- Я сшила двадцать шесть платьев, обшила кружевами воротники у сорока девяти платьев и подолы у шестидесяти четырех платьев, связала крючком четыре коврика, пять свитеров, два теплых платка и изготовила один полный столовый комплект - скатерть с салфетками. А еще я вышила шестьдесят три носовых платка, двенадцать комплектов полотенец и двенадцать комплектов наволочек, и все эти монограммы я до сих пор вижу во сне.

Смеясь, она протянула ему руки, и он впервые по-настоящему заметил толстые подушечки мозолей на кончиках ее пальцев, совсем как у музыканта, играющего на гитаре.

- Господи, Мэри, - сказал он хриплым голосом. - Ты только посмотри на свои руки.

- С руками у меня все в порядке, - сказала она, и глаза ее потемнели и заискрились. - А ты неплохо смотрелся там, на дымовой трубе, Барт. Я раз даже было собралась купить себе рогатку и попробовать попасть тебе в задницу... Взревев, он вскочил, погнался за ней через гостиную и настиг ее в спальне. Там мы и провели весь оставшийся день, не так ли, Фредди, старина?

Обнаружилось, что у них не только достаточно денег на настольную модель, но что если раздобыть еще сорок долларов, то можно позволить себе и напольную. Владелец магазина "Телевизоры у Джона" (магазин этот уже давно был похоронен под новым участком 784-й автострады - вместе со старым кинотеатром и всем прочим) показал им новую модель "АрСиЭй" и сказал, что они будут выплачивать всего лишь по десять долларов в неделю...

- Нет, - сказала Мэри.

Джон обиженно скривился.

- Леди, речь идет всего лишь о четырех неделях. Вы вряд ли продадите душу дьяволу, купив в кредит на таких условиях.

- Подождите нас минуточку, - сказала Мэри и вытащила его на предрождественский холод, где со всех сторон до них доносились звуки праздничных гимнов. - Мэри, - сказал он. - Торговец прав. Ведь речь не идет о том...

- Нашей первой покупкой в кредит должен стать наш собственный дом, Барт, - сказала она. Едва заметная черточка появилась у нее между бровей. - А теперь слушай... Они вернулись в магазин.

- А вы не могли бы придержать для нас эту модель? - спросил он у Джона.

- Пожалуй, смог бы, на некоторое время. Только сами знаете, сейчас покупатели валом валят - самый сезон. На сколько вы хотите, чтобы я ее придержал?

- Только на субботу и воскресенье, - сказал он. - Я буду в понедельник вечером.

Этот уик-энд они провели за городом, закутавшись потеплее от холода и снега, который грозился пойти, но так и не пошел. Они медленно катались взад и вперед по узким загородным дорогам, хохоча, как дети, а на заднем сиденье лежала упаковка из шести бутылок пива для него и бутылка вина для Мэри. Они не выбросили пустые пивные бутылки, наоборот, подобрали еще - целые мешки бутылок из-под пива, из-под содовой, и самые маленькие из них стоили по два цента, а большие - по пятицентовику. Вот это был уик-энд, если вспомнить сейчас, после стольких лет - у Мэри были длинные волосы, и они развевались, выбившись из-под воротника ее пальто из кожзаменителя, а щеки ее горели алым пламенем. Он ясно мог представить себе сейчас, как она шла по придорожной канаве, усыпанной осенними листьями, вороша их ногами - при этом раздавался трест и шорох, похожий на шум лесного пожара... Потом раздавался звон бутылки, и она радостно принималась размахивать ею над головой, смеясь, как ребенок.

Так или иначе, Джорджи, бутылки больше не принимают. В наши дни ничто не хранится, ничто не возвращается. Используй и отшвырни прочь.

В тот понедельник после работы они сдали бутылок на тридцать один доллар, распределив свое богатство по четырем разным супермаркетам. Они появились в магазине "У Джона" за десять минут до закрытия.

- У меня не хватает девяти долларов, - сообщил он хозяину.

Джон взял ручку и написал оплачено на счете, прикрепленном к консоли "АрСиЭй".

- Счастливого Рождества, мистер Доуз, - сказал он. - Подождите секундочку, я прикачу свою тележку и помогу вам вывезти эту штуку на улицу.

Они привезли телевизор домой, и взволнованный Дик Келлер с первого этажа помогал им втаскивать его наверх, и в тот вечер они смотрели его до тех пор, пока по последнему работающему канал не начался национальный гимн, а потом они занимались любовью перед тестовой таблицей, и у каждого были дикая головная боль от непривычного перенапряжения глаз.

С тех пор редко когда телевизионные передачи казались им такими же интересными, как в тот день.

Мэри вошла, застав его смотрящим телевизор с пустым бокалом из-под виски в руке.

- Твой обед готов, Барт, - сказала она. - Хочешь, я принесу его тебе сюда?

Он взглянул на нее, размышляя, когда же именно в последний раз он видел у нее на губах улыбку-вызов... Наверное, в тот же самый день, когда маленькая черточка между бровей превратилась в постоянную морщинку, в шрам, в татуировку, неизгладимую метку прошедших лет.

О странных вещах ты начал задумываться, - сказал он самому себе. - Раньше тебе даже в голову такое бы не пришло. Что это с тобой, скажи на милость?

- Барт?

- Давай поедим в столовой, - сказал он. Поднявшись, он выключил телевизор.

- Хорошо.

Они сели за стол. Он посмотрел на еду на алюминиевом подносе. Шесть маленьких отделений, и в каждое втиснута какая-то гадость. Мясо обильно полито подливкой. У него сложилось впечатление, что во всех готовых обедах мясо всегда полито подливкой. Без подливки оно выглядело бы голым, - подумал он и по непонятной ассоциации вспомнил свою мысль по поводу Лорна Грина:

Парень, я сниму с тебя скальп живьем.

Но на этот раз фраза не позабавила его. Наоборот, даже немного испугала.

- Чему эдо ды дам улыбался в гостиной, Барт? - спросила Мэри. Он простуды глаза у нее покраснели, а нос был похож на мороженую редиску.

- Не помню, - ответил он, и в голове у него промелькнула мысль:

Сейчас я закричу, кажется, закричу. От горя по тем вещам, которые ушли и никогда не вернутся. От тоски по твоей улыбке, Мэри. Прости меня, пожалуйста, но сейчас я закину голову и закричу от тоски по улыбке, которая больше никогда не появится на твоем лице. Ты не будешь возражать, ведь правда?

- Ты выглядел очень счастливым, - сказала она. Против своего желания, ибо это было тайной, а этим вечером он чувствовал, что ему необходимо иметь тайны, так как душа его стала похожа на мороженую редиску, совсем как нос у Мэри, - против своего желания он сказал:

- Я думал о том, как мы собирали бутылки, чтобы набрать денег на наш первый телевизор. Напольная модель фирмы "АрСиЭй", которую мы купили в Джона.

- А, об этом, - сказала Мэри и шумно высморкалась в платок.

Он наткнулся на Джека Хобарта в продовольственном магазине. Тележка Джека была доверху набита морожеными продуктами, консервами, которые достаточно только разогреть и можно подавать к столу, и большим количеством пива. ( )

- Джек! - воскликнул он. - Что это ты тут делаешь? Откуда ты взялся?

Джек чуть-чуть улыбнулся.

- Видишь ли. Дело в том, что я еще не привык к новым магазинам у нас в округе. Вот я и подумал...

- А где Эллен? ()

- Ей пришлось улететь в Кливленд, - ответил Джек. - Ее мать умерла.

- Господи, мне так жаль, Джек, примите мои соболезнования. Это произошло внезапно?

Покупатели сновали вокруг них взад и вперед, освещенные холодным светом люминесцентных ламп. Из спрятанных колонок раздавалась музыка - какие-то старые песенки, которые никогда толком не можешь узнать. Мимо них прошла женщина с доверху наполненной тележкой, таща за собой трехлетнего малыша в синей парке с размазанными по рукавам соплями.

- Да, внезапно, - сказал Джек Хобарт. Он улыбнулся бессмысленной улыбкой и взглянул в свою тележку. В ней лежала большая желтая коробка с надписью:

ТАРЕЛОЧКА ДЛЯ ВАШЕЙ КОШЕЧКИ

Используйте и выбросьте! Гигиенично!

- Очень неожиданно. Конечно, она чувствовала себя неважно, еще бы - в ее-то возрасте, но она думала, что это... Ну, вроде как, остаточные явления из-за изменившегося образа жизни и все такое прочее. А это оказался рак. Они разрезали ее, заглянули ей в нутро, да тут же и зашили обратно. Три недели спустя она умерла. Эллен очень тяжело переживает ее смерть. К тому же, ты понимаешь, она всего лишь на двадцать лет моложе ее.

- Да, - сказал он. - Я понимаю.

- Вот она и поехала в Кливленд на некоторое время.

- Да, вот оно что.

- Да, вот так.

Они посмотрела друг на друга и улыбнулись стыдливой улыбкой, которая обычно появляется у людей при известии о смерти не очень близкого им человека.

- Как там обстоял дела? - спросил он. - В северной части города?

- Ну, сказать по правде, Барт, люди там выглядят не очень-то дружелюбно.

- Серьезно?

- Ты ведь знаешь, что Эллен работает в банке?

- Да, конечно.

- Ну так вот, в нашем районе многие женщины добирались в город на машинах сообща - я сам давал Эллен ключи от нашей машины каждый четверг. Это был ее взнос. В северном районе тоже так делают, но все эти женщины - члены какого-то клуба, в который Эллен имеет право вступить, только прожив в этом районе целый год.

- Знаешь, Джек, это очень похоже на дискриминацию, вот что я тебе скажу.

- Да катись они все в жопу, - сердито сказал Джек. - Эллен не вступит в их гребаный клуб, даже если они на коленях приползут к ней и станут умолять ее об этом. Я купил ей машину для нее лично. Подержанный "Бьюик". Ей очень нравится. Не понимаю, почему я не сделал этого еще два года назад.

- Как дом?

- Отличный дом, - сказал Джек и вздохнул. - Вот только за электричество три шкуры сдирают. Ты бы видел, какой нам прислали счет. Для людей, у которых парень в колледже, это не очень удачный подарок.

Они помялись, подыскивая следующую тему для разговора. Теперь, когда гнев Джека прошел, на лице его вновь появилась какая-то виноватая ухмылка. Он понял, что Джек чуть ли не до слез рад встретить кого-то из своих бывших соседей и старается продлить этот момент. Он неожиданно явственно представил себе, как Джек бродит по новому дому, а звук включенного телевизора населяет комнаты призраками - его единственной компанией, пока его жена за тысячу миль отсюда хоронит свою мать.

- Послушай, а почему бы нам не отправиться ко мне домой? - спросил он. - Купим пару пивных упаковок и послушаем, как Говард Коузелл объяснит нам, что там такое неладное приключилось с НФЛ.

- С превеликим удовольствием.

- Вот только расплатимся сейчас, и я звякну Мэри, не против ли она.

Он позвонил Мэри, и Мэри сказала, что она не против. Она обещала поставить парочку кексов в микроволновую печь и сказала, что потом ляжет спать, чтобы не заразить Джека своей простудой.

- Как ему понравился новый район? - спросила она.

- Да ничего, наверное. Мэри, у Эллен мать умерла. Она сейчас в Кливленде, на похоронах. Рак.

- Ах, нет.

- Вот я и подумал, что Джеку неплохо с кем-нибудь развеяться...

- Да, конечно... - Она выдержала паузу. - А ты сказал ему, что мы вскоре можем стать соседями?

- Нет пока.

- Скажи обязательно. Может быть, это его подбодрит.

- Хорошо. Пока, Мэри.

- Пока.

- Перед сном прими аспирин.

- Приму.

- Пока.

- Пока, Джордж. - Она повесила трубку.

По спине у него прошел холодок. Она называла его так, только когда была очень им довольна. Эту игру во Фреда и Джорджа придумал Чарли.

Вместе с Джеком Хобартом они пришли домой, посмотрели матч и выпили много пива. Но настроение было не ахти.

Забираясь в машину в четверть первого, Джек посмотрел на него мрачно и сказал:

- Эта гребаная автострада. Из-за нее все полетело ко всем чертям.

- Это уж точно. - Он подумал, что Джек выглядит очень старым, и испугался. Он ведь был одного с ним возраста.

- Еще увидимся, Барт.

- Конечно.

Они вяло улыбнулись друг другу. Он смотрел вслед машине Джека, пока ее задние фары не скрылись за холмом.

27 ноября, 1973

С утра его мучило легкое похмелье, и он почувствовал себя немного вялым из-за того, что так поздно встал. Шум стиральных машин, со стуком переключающихся в режим выжимания, громом отдавался у него в ушах, а постоянное бух-хиссс рубашечных прессов и гладильной установки заставляло его вздрагивать.

Но Фредди был еще хуже.

- Это твоя последняя возможность, мой мальчик. У тебя есть еще целый день для того, чтобы добраться до конторы Монохана. А если ты будешь тянуть резину до пяти часов, то можешь и не успеть.

Срок истекает только в полночь.

Разумеется, в полночь. Но сразу после работы Монохан ощутит непреодолимое желание отправиться повидать своих родственников. Где-нибудь на Аляске. Для него речь идет о разнице между сорока пятью комиссионными и пятьюдесятью, а это цена новой машины. Для того, чтобы понять, о чем идет речь, вам не потребуется карманный калькулятор. За такие деньги можно отыскать родственников и в бомбейской канализации.

Но все это уже не имело никакого значения. Дело зашло слишком далеко. Слишком долго он позволял себе действовать безо всякого контроля со стороны сознания. Он был загипнотизирован предстоящим взрывом, он почти желал его.

Большую часть второй половины дня он провел в мойке, наблюдая за тем, как Рон Стоун и Дейв проводили испытания одного из новых моющих веществ. В мойке стоял ужасный шум. Этот шум заставлял сжиматься его нежное сердце, но помогал заглушить мысли. ()

После работы он выехал на машине со стоянки - Мэри с радостью предоставила ему возможность располагать машиной в течение всего дня, ведь он отправлялся смотреть на их новый дом - и отправился через предместья в направлении Нортона.

В Нортоне кучки чернокожих толпились на углах улиц и у баров. Рестораны рекламировали различные блюда черной кухни. Дети прыгали и танцевали на разрисованных мелом тротуарах. Он увидел, как огромный розовый кадиллак "Эльдорадо" подруливает и останавливается у здания из коричневого камня безо всякой вывески. Вышедший оттуда человек был негром размерами с Уилта Чемберлена. Он был в белой плантаторской шляпе и в белоснежном костюме с жемчужными пуговицами. Ноги его были обуты в черные туфли на платформе с огромными золотыми пряжками по бокам. В руках он нес малаккскую трость с большим костяным набалдашником. Медленно и величественно он прошествовал вокруг капота, на котором было укреплено несколько рогов северного канадского оленя. Крошечная серебряная ложечка свисала с серебряной цепочки у него на шее и посверкивала в лучах мягкого августовского солнца. Он наблюдал за негром в зеркальце заднего обзора и видел, как дети подбежали к нему за конфетами.

Через девять кварталов жилые районы кончились, и по обе стороны от дороги раскинулись необработанные поля, сырые и заболоченные. В низинах стояла маслянистая вода, поверхность которой представляла собой плоскую, смертельную радугу. Слева, у самого горизонта, был заметен самолет, приземляющийся в городском аэропорту.

Он ехал уже по дороге № 16 мимо последних наростов города. Мимо промелькнул "Макдональдс". Закусочная "У Щейки", шашлычная Нино. Он проехал Дэйри Фриз и мотель "Пора бай-бай". Оба заведения были закрыты в связи с отсутствием клиентов в это время года. Потом он миновал нортонский драйв-ин , афиша перед которым гласила:

ПЯТНИЦА - СУББОТА - ВОСКРЕСЕНЬЕ

Неутомимые женушки

Некоторые бегут бегом

Восьмой шар

ДЕТИ ДО ШЕСТНАДЦАТИ ЛЕТ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ

Потом он проехал мимо кегельбана и тира, закрытого на замок до летних деньков. Потом - мимо двух бензозаправок. У обеих висело одно и то же объявление:

ИЗВИНИТЕ, БЕНЗИНА НЕТ

Оставалось еще четыре дня до выдачи бензиновых квот на декабрь. Он не находил в себе ни следа сочувствия к стране в целом, вступающей в полосу кризиса в духе научно-фантастической литературы - слишком долго страна обжиралась бензином, чтобы заслужить его симпатию, - но он сочувствовал маленьким людям, которым прищемило носы громадной дверью.

Примерно через милю показался магазин "Подержанные автомобили Мальоре". Он толком не знал, чего он ожидал, и все-таки вид магазина вызвал у него разочарование. Это был второсортный плохонький магазинчик с сомнительной репутацией. Машины стояли на стоянке носами к дороге под провисшими гирляндами разноцветных флажков - красных, желтых, синих, зеленых, - которые развевались на ветру между фонарями, освещавшими стоянку с наступлением темноты. Таблички с ценами и различными пояснениями были выставлены под ветровыми стеклами машин:

795$ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ХОД! или

550$ ОТЛИЧНОЕ ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО!

На табличке старого пыльного "Вэлиента" с дырявыми шинами и треснувшим ветровым стеклом было написано:

75$ РУКИ МЕХАНИКА

МОГУТ СОТВОРИТЬ ЧУДО!

Продавец в серо-зеленом плаще кивал и уклончиво улыбался молодому парню в красной шелковой куртке, который с жаром ему что-то втолковывал. Они стояли у синего "Мустанга", страдающего неизлечимым раком крыльев. Парень что-то яростно прокричал и хлопнул рукой по водительской дверце. В воздухе поднялось облачко ржавой пыли. Продавец пожал плечами и продолжал улыбаться. "Мустанг" продолжал стоять на месте, с каждой секундой становясь немного старее.

В центре стоянки был расположен гибрид конторы и гаража. Он припарковал свою машину и вышел на стоянку. В гараже был автоподъемник, и сейчас на нем стоял старый "Додж" с огромными плавниками. Из-под него вышел механик, неся на черных от смазки руках глушитель.

- Эй, мистер, здесь нельзя ставить машины. Так вы будете всем мешать.

- Где же мне поставить машину?

- Объезжайте вокруг и поставьте ее за магазином, если собираетесь зайти в контору.

Он стал объезжать вокруг здания, медленно продвигаясь в узком проходе между ржавой гаражной стеной и рядами машин. За гаражом он поставил машину на стоянку и вышел. Резкий, пронизывающий ветер заставил его поежиться. После тепла машины холод показался особенно колючим, и у него чуть слезы не потекли из глаз.

За гаражом располагалась автомобильная свалка. Она занимала многие акры и представляла собой удивительное зрелище. С большинства машин были сняты еще пригодные к употреблению детали, и теперь они стояли на ободах или осях, словно жертвы какой-то ужасной чумы, которая оказалась настолько заразной, что их даже не сумели дотащить до могил. Пустые глазницы пристально наблюдали за ним.

Он вернулся обратно. Механик устанавливал глушитель. Открытая бутылка кока-колы шатко стояла на пирамиде старых шин справа от него.

- Мистер Мальоре у себя? - спросил он у механика. Общение с механиками всегда заставляло его чувствовать себя последним идиотом. Он купил свою первую машину двадцать четыре года назад, но до сих пор, разговаривая с механиками, он казался самому себе прыщавым подростком.

Механик глянул на него через плечо и некоторое время продолжал орудовать своим гаечным ключом.

- Да, и он, и Мэнси, - отозвался он через неопределенно долгое время. - Сидят у себя в конторе.

- Спасибо.

- Да ладно, чего уж там.

Он вошел в контору. Стены были обиты пластиковыми панелями под сосну, а пол был покрыт грязным линолеумом в красно-белую клетку. Там стояло два старых стула, между которыми на полу лежала кипа старых потрепанных журналов - "Жизнь на природе", "Поле и река", "Величавый Челн" и прочие в этом же роде. На стульях никто не сидел. В комнате была еще одна дверь, по-видимому, ведущая во внутренние помещения, а слева стояла небольшая кабинка, похожая на театральную кассу. Там сидела женщина, что-то подсчитывавшая на арифмометре. За ухом у нее торчал желтый обгрызенный карандаш. Пара арлекинских очков на нитке, унизанной горным хрусталем, висла на ее чахлой груди. Он подошел к ней, слегка нервничая. Прежде чем начать разговор, он облизал пересохшие губы.

- Простите.

Она подняла глаза.

- Да?

У него возникло безумное желание выпалить:

Я пришел сюда повидать Одноглазого Салли, сучка драная, так что давай, шевели задницей.

Вместо этого он сказал:

- У меня назначена встреча с мистером Мальоре.

- Вот как? - Пару секунд она придирчиво его осматривала, а потом порылась в каких-то бумажках, лежавших на столе рядом с арифмометром. Наконец, она нашло то, что искала. - Ваша фамилия Доуз? Бартон Доуз?

- Верно.

- Заходите. - Она раздвинула губы в улыбке, а потом вновь взялась за арифмометр.

Он очень сильно нервничал. Разумеется, они поняли, что он наврал им с три короба. Судя по вчерашнему разговору с Мэнси, они вели по ночам что-то вроде нелегальной торговли, не выплачивая с этих сделок налоги. И они знали, что он об этом знал. Может быть, лучше выскочить за дверь, прыгнуть в машину и ехать сломя голову в контору к Монохану, чтобы успеть перехватить его перед тем, как он отправится на Аляску, в Тимбукту или куда-нибудь еще.

Ну наконец-то, - воспрял Фредди. - Наконец-то в тебе проснулась хотя бы крупица здравого смысла.

Но несмотря на протестующие вопли Фредди, он подошел к двери, распахнул ее и шагнул в кабинет. В кабинете было два человека. Тот, что сидел за письменным столом, был ужасно толст и носил очки с сильными линзами. Другой был тонок, как бритва, и одет в телесно-розовый спортивный костюм, и это напомнило ему о Винни. Он склонился над письменным столом. Оба они разглядывали каталог Дж. К. Уитни.

Они подняли на него глаза. Мальоре улыбнулся ему из-за стола. За толстыми стеклами очков его глаза казались смутными и огромными, словно желтки сваренных без скорлупы яиц.

- Мистер Доуз?

- Совершенно верно.

- Рад, что вы зашли. Не возражаете, если я попрошу вас закрыть дверь?

- О'кей.

Он закрыл дверь. Когда он снова повернулся к ним, Мальоре уже не улыбался. Не улыбался и Мэнси. Они внимательно смотрели на него, и ему показалось, что температура в комнате понизилась как минимум градусов на двадцать.

- Ну, ладно, - сказал Мальоре. - Выкладывай, что за дерьмо ты тут нам

5



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.