Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Долгая прогулка
Долгая прогулка

своих сгнивших обитателей. Когда послушные дети сидят дома. Когда жены и любовницы ведут нелегкую схватку в постелях. Когда пассажиры дремлют в нью-йоркском "грейхаунде". Когда по радио играют Гленна Миллера, а бармены начинают поднимать стулья на столы..."

Перед ним появилось лицо Джен. Он вспомнил, как целовался с ней на Рождество, полгода назад, под пластиковой веткой омелы, что его мать всегда вешала на кухне. Губы ее были удивленно-мягкими, покорными. В первый раз он целовался по-настоящему. Потом они снова поцеловались, когда он проводил ее до дома, и они стояли перед ее дверью, глядя на падающий рождественский снег. Но это был не просто поцелуй - что-то еще. Его руки на ее талии. Ее руки, обвившиеся вокруг его шеи; ее закрытые глаза (он подглядывал); ее теплая грудь под тканью пальто. Он чуть не сказал ей, что любит ее, но... Нет, не так быстро.

Потом они учили друг друга тому, что знали. Она рассказывала ему о книгах, которые прочла, - эта маленькая хохотушка, оказывается, любила читать. Он научил ее вязать - это была мужская традиция у них в семье. Дед Гэррети научил вязать отца, а тот - самого Гэррети, пока... Пока его не забрал Эскадрон. Джен была зачарована мельканием спиц и очень скоро превзошла его, продвинувшись от шарфов к свитерам и салфеткам с прихотливыми узорами.

Еще он научил ее румбе и ча-ча-ча - его обучили этому в школе современного танца миссис Амелии Дордженс, куда он ходил по настоянию матери. К счастью, педагогический пыл матери остыл, иначе Бог знает, куда бы она зашла.

Теперь он вспоминал овал лица Джен, едва заметные модуляции ее голоса, плавное покачивание бедер при ходьбе. Он хотел ее, и, если бы она была сейчас здесь, он сделал бы все по-другому. Зачем он тут, на этой темной дороге? Он вспомнил загорелое лицо Майора, его усы, его непроницаемые темные очки, и задохнулся от ужаса. "Зачем я здесь?" - спрашивал он себя снова и снова. Ответа не было.

В темноте раздался залп, и следом - тяжелый стук упавшего тела.

Страх опять схватил его, побуждая бежать в кусты, не разбирая дороги, пока он не добежит до спасения... До Джен.

Макфрис хотел пережить Барковича. Он хотел дойти до Джен.

Родственникам участников оставляют места в передних рядах. Он должен дойти и увидеть Джен.

Он вспомнил, что целовал ту, другую девушку, и ему стало стыдно.

Но откуда он знает, что дойдет? Мозоли... Судорога... Кровь из носа... Слишком высокий или слишком длинный холм. Как он может на что-то надеяться?

Может. Знает.

- Поздравляю, - сказал сзади Макфрис.

- А? Что?

- Полночь. Мы дожили до следующего дня, Гэррети.

- До Олдтауна еще сто пять миль, - устало сообщил Олсон.

- Кому какое дело? Гэррети, ты бывал в Олдтауне?

- Нет.

- А в Огасте? Черт, я всегда думал, что это в Джорджии.

- В Огасте я был. Это ведь столица штата. Там резиденция губернатора, кинотеатры, рестораны...

- Смотри-ка, в Мэне и такое есть, - ухмыльнулся Макфрис.

- Ну, если хочешь зайти в шикарный ресторан, потерпи до Бостона, - заметил Абрахам.

Кто-то сзади застонал.

Впереди раздались приветственные крики, и Гэррети насторожился. Там стояла обшарпанная ферма, на стене которой был прикреплен большой плакат, окаймленный лампочками и сосновыми шишками:

"Длинный путь. Мы за Гэррети! Родительская ассоциация графства Арустук".

- Эй, Гэррети, где твои родители? - крикнул кто-то.

- Дома сидят, - ответил Гэррети. В последние пятнадцать часов он вдруг обнаружил, что не так уж приятно, когда тысячи людей, столпившихся вдоль дорог, выкрикивают его имя и делают на него ставки ("двадцать к одному" - сказал тот рабочий... Интересно, много это или мало?). Это пугало его. Толпа оказалась небольшой, и скоро дорога опять опустела. Они прошли еще один мост, на этот раз бетонный. Вода струилась внизу, как черный шелк.

С опаской подали голос сверчки, а минут через пятнадцать пошел дождь. Впереди кто-то заиграл на губной гармошке. Недолго (пункт 6: береги дыхание), но Гэррети узнал мелодию. Добрый старый Стивен Фостер. "Черный Джо" или еще что-то из расистской классики. Упился до смерти, бедняга. Как Эдгар По, если верить слухам. Еще По был некрофилом и хотел жениться на своей четырнадцатилетней кузине. Интересно, что он написал бы, если бы дожил до наших дней и увидел ДЛИННЫЙ ПУТЬ -?

Впереди кто-то начал кричать. Без слов, пронзительным детским голосом.

Темный силуэт метнулся к обочине за вездеходом (Гэррети и не заметил, когда вездеход нагнал их) и скрылся в лесу. Залп. Кусты ежевики затрещали под тяжестью упавшего в них тела. Солдаты выволокли за ноги невезучего беглеца - темнота скрыла его имя.

Гармошка заиграла что-то насмешливое, потом голос Колли Паркера велел ей заткнуться. Стеббинс сзади засмеялся. Гэррети вдруг почувствовал ненависть к Стеббинсу. Как он смеет смеяться над смертью? Этого можно ожидать разве что от Барковича. Баркович обещал сплясать на могилах, и в его распоряжении уже шестнадцать.

"Сомневаюсь, что у него хватит на это сил", - подумал Гэррети.

Острая боль пронзила правую ногу. Мускулы свело, потом отпустило. С бьющимся сердцем он ждал повторения судороги, но она не повторилась.

- Я больше не могу, - простонал Олсон. Его лицо висело в темноте, как белая маска. Никто ему не ответил.

Темнота. Проклятая темнота. Они все похоронены в ней заживо. До рассвета целая вечность, и многие из них его не увидят. Может быть, все.

Все они задохнутся здесь, под шестью футами темноты, крича и царапая сломанными ногтями крышки своих гробов. Священник наверху будет читать молитвы, а скорбящие родственники - шаркать ногами, торопясь на свежий майский воздух. И скоро они услышат шелест мириадов червей и жуков, спешащих к ним...

"Я схожу с ума", - подумал Гэррети.

Ветерок прошелестел по ветвям сосен.

Гэррети повернулся задом и помочился. Гаркнесс сопел на ходу: похоже, уснул. Гэррети вдруг стал слышать все, самые тихие звуки окружающей его жизни. Кто-то жевал; кто-то сморкался; кто-то тихо кого-то о чем-то спрашивал. Янник еле слышно напевал.

- Зачем я ввязался в это? - безнадежно спросил Олсон, вторя недавним мыслям Гэррети. - Зачем я согласился?

Никто не ответил. Как будто Олсон уже был мертв. Еще одно пятно света.

Они прошли кладбище, темную церковь и ступили на улицу еще одного городка.

В деловой части собрались посмотреть на них человек десять.

Они приветствовали проходящих, но непривычно тихо, словно боясь разбудить соседей. Самым молодым среди них был мужчина лет сорока в очках без оправы.

Гэррети развеселило, что ширинка у мужчины была почему-то расстегнута.

- Давай-давай! Молодцы! - тихо выпевал он, маша им пухлой белой ладонью.

Они прошли мимо перекрестка, где сонный полицейский удерживал громадный грязный трейлер, и городок кончился - как прочитанный рассказ Ширли Джексон.

- Посмотри на этого типа, - тронул его за плечо Макфрис.

"Тип" оказался высоким парнем в зеленом плаще. Он шел, все время раскачиваясь и держась руками за голову. Раньше они почему-то его не видели... Или это темнота так изменила лица.

Парень запутался в собственных ногах и едва не упал. Гэррети и Макфрис зачарованно следили за ним минут десять, забыв про собственную усталость. В конце концов он упал и получил предупреждение. Гэррети не думал, что парень сможет встать, но он встал и пошел. На плаще у него был номер 45.

- Что с тобой? - прошептал Олсон, но парень, казалось, не слышал.

Гэррети уже заметил, что многие из них ничего не видят и не слышат. Ничего, кроме дороги. Как будто идут по канату над черной бескрайней бездной.

- Как тебя зовут? - спросил он, но парень опять не ответил.

Внезапно Гэррети начал спрашивать его снова и снова, повторяя одно и то же, лишь бы не оставаться наедине с этой молчащей пустотой. - Как тебя зовут? Как тебя зовут? Кактебязовуткакте...

- Рэй, - Макфрис потянул его за рукав. - Он не отвечает. Пит, я хочу знать его имя - пусть скажет...

- Не трогай его, - тихо сказал Макфрис. - Он умирает.

Парень под номером 45 упал снова, на этот раз лицом вниз. Когда он поднялся, лицо его было в крови. Все услышали, как ему объявили последнее предупреждение.

Они прошли через проем еще большей темноты - железнодорожный переезд.

Когда они вышли, Гэррети с радостью увидел впереди длинный, пологий спуск. 45-й упал в последний раз. Прогрохотали выстрелы. Гэррети решил, что его имя уже не имеет никакого значения.

Глава 6

"Теперь соревнующиеся находятся в изолированных кабинах".

Джек Берри

Полчетвертого утра.

Рэю Гэррети это время показалось самой длинной минутой самой длинной в его жизни ночи. Это была мертвая точка, пик отлива, когда море отступает, оставляя на песке разбитые бутылки, ржавые жестянки из-под пива, использованные презервативы и поросшие зеленым мхом скелеты в клочьях одежды.

После парня в зеленом плаще выписали пропуск еще семерым. Около двух часов трое выбыли почти одновременно - как сухие листья, сдутые осенним ветром. Они прошли 75 миль и лишились двадцати четырех участников. Но это было неважно. Важным была мертвая тишина. Снова прогремели выстрелы, и кто-то упал. На этот раз лицо было знакомым - Дэвидсон, номер 8, тот самый, что когда-то на пикнике "подержался" за толстую тетку. Гэррети только миг смотрел на бледное, залитое кровью лицо Дэвидсона и быстро отвел глаза. Теперь он почти все время смотрел на дорогу. Иногда белая полоса была четкой, иногда казалась разорванной, а иногда двоилась, как лыжный след. Он удивлялся, как люди могут весь год ездить по этой дороге и не видеть этих выписанных белым иероглифов жизни и смерти. Или они видят?

Асфальт зачаровывал его. Как, должно быть приятно сесть на него.

Сначала присесть, слыша хруст в коленях. Потом протянуть вперед руки и коснуться прохладной шершавой поверхности. Потом сесть на задницу, чувствуя, как ноги освобождаются от тяжести твоих ста шестидесяти фунтов... А потом лечь, глядя на колышущиеся вокруг деревья и на волшебные огоньки звезд... Лежать, не обращая внимания на предупреждения, и ждать...Ждать... Да.

Слышать, как участники проходят мимо, расступаясь в священном ужасе.

Слышать их шепот: "Это Гэррети, смотрите, сейчас ему выпишут пропуск!"

Может быть, смех Барковича. Потом лязгнут затворы карабинов... Он заставил себя оторвать взгляд от дороги и посмотрел на горизонт, выискивая там лучи рассвета. Конечно же, там было темно.

Они миновали еще два или три городка, пустых и темных. С полуночи им встретилось не больше трех десятков людей, того типа, что каждый Новый год мрачно ждут, когда стрелка часов достигнет двенадцати. Остальные три часа были сплошным полусном-полубдением, полным кошмаров. Гэррети вгляделся в лица окружающих, не узнавая их. Его охватила иррациональная паника.

- Пит, это ты? - он коснулся плеча идущего рядом. Тот недовольно сбросил его руку, не оглядываясь. Обычно слева от него шел Олсон, а справа Арт Бейкер, но теперь слева не было вообще никого, а парень справа выглядел гораздо круглее Бейкера.

Он сошел с дороги, и его окружили какие-то подростки-хулиганы.

Они охотились за ним специально, вместе с солдатами, собаками и Эскадроном... Облегчение волной накатило на него. Это Абрахам там, впереди.

Конечно, это он. Как его можно с кем-то спутать?

- Абрахам! - прошептал он. - Ты что, спишь? Абрахам что-то прошептал.

- Я спрашиваю, ты спишь?

- Да, чертов Гэррети, отстань... Все-таки он здесь, с ними. Чувство потери ориентации исчезло.

Кто-то впереди получил третье предупреждение, и Гэррети подумал: "У меня ведь их нет! Я могу посидеть полминуты! Или даже минуту! Я могу..." Да. Ты можешь умереть.

Он вспомнил, что обещал матери, что они с Джен увидят его во Фрипорте.

Тогда он дал это обещание легко, почти машинально. В девять часов вчерашнего дня Фрипорт казался чем-то далеким, из другого мира. Но теперь это была уже не игра, и ужасающе реальной выглядела перспектива отправиться во Фрипорт на паре кровоточащих обрубков, вместо ног. Застрелили еще кого-то... На этот раз впереди. Плохо целились, и несчастный какое-то время хрипло кричал, пока следующая пуля не заткнула ему рот. Без всякой причины Гэррети подумал о ветчине и едва не захлебнулся от тяжелой, вязкой слюны. Он думал - много это или мало, двадцать шесть выбывших на семьдесят пятой миле Длинного пути.

Голова его медленно склонилась на грудь, и ноги понесли его вперед сами по себе. Он думал о похоронах, на которых побывал в детстве. Хоронили Урода д'Алессио. Конечно, его звали вовсе не Урод, а Джордж, но так его называли все мальчишки за то, что у него были выпученные, как у рыбы, глаза... Он помнил, как Урод топтался возле бейсбольной площадки - вечный запасной, - пытаясь попасть в команду. Его выпученные глаза безнадежно метались от одного капитана к другому, как у зрителей на теннисном матче.

Когда его все же брали, его ставили туда, где он не мог особенно помешать: один глаз у него почти не видел. Однажды он не смог даже поймать мяч, который врезался ему точно в лоб с хрустким звуком дыни, разрезаемой ножом.

След от мяча потом неделю не сходил с его лба.

Урод погиб на шоссе № 1 недалеко от Фрипорта. Один из приятелей Гэррети, Эдди Клипстейн, видел, как это случилось: автомобиль сбил его велосипед, и ноги Урода еще какое-то время крутили педали "швинна" в то время, как его тело совершило недолгий полет до каменного бордюра, о который и разбилась его бедная пучеглазая голова.

Он ходил на похороны Урода и по пути туда чуть не вытошнил ланч, представляя разбитую голову в гробу, но все было чинно-благородно -Урод лежал в костюме и в галстуке, и глаза его наконец были закрыты. Похоже было, что он готов выскочить из гроба, как только его позовут играть в бейсбол.

Это был единственный мертвец, которого Гэррети видел до вчерашнего дня, и он был таким чистым и аккуратным, совсем не похожим на Эвинга, или на парня в зеленом плаще, или на Дэвидсона с бледным, залитым кровью лицом.

Без четверти четыре он получил первое предупреждение, и ему пришлось дважды с силой хлопнуть себя по лицу, чтобы проснуться. После этого ему стало холодно. Может быть, это ему мерещилось, но звезды на востоке стали чуть бледнее. С удивлением он подумал, что вчера в это же время спал в машине, пока они с матерью ехали к границе. Он ясно вспомнил, как лежал там, вытянувшись, не двигаясь. Как он хотел сейчас вернуться туда, на сутки назад!

Без десяти четыре.

Он оглянулся, испытывая странное удовлетворение от того, что многие выглядели гораздо хуже, чем он, - более усталыми, более сонными. Стало светлее, и можно было разглядеть лица идущих. Бейкер шел впереди - его он узнал по рубашке в красную полоску. Слева шел Олсон, и Гэррети удивился. Он был уверен, что Олсона застрелили ночью. Но он шел, хоть медленно, и голова его болталась в такт ходьбе, как голова тряпичной куклы.

Перси, которого так хотела увидеть мать, шел теперь позади Стеббинса, качающейся походкой бывалого моряка. Он разглядел еще Гриббла, Гаркнесса, Уаймэна и Колли Паркера. Большинство знакомых еще шли.

К четырем на горизонте появилась светлая полоса, и Гэррети почувствовал радость. Он оглянулся назад, в бесконечный туннель ночи как он только смог его пройти?

Он немного ускорил шаг и подошел к Макфрису, который шагал, опустив подбородок на грудь. Изо рта у него стекала тонкая струйка слюны, высвеченная рассветом с неправдоподобной четкостью. Гэррети долго зачарованно смотрел на этот феномен. Он не хотел будить Макфриса.

Они миновали каменистый луг, где пять коров задумчиво жевали, провожая их печальным взглядом. Собачонка фермера кинулась на дорогу с сердитым тявканьем, и солдаты на вездеходе подняли ружья, готовые пристрелить ее. Но собака благоразумно не выбегала на асфальт, выражая служебное рвение с безопасного расстояния. Кто-то завопил на нее, требуя заткнуться. Гэррети, не отрываясь, смотрел на светлеющее небо - сперва оно окрасилось нежно-розовым, потом красным, потом золотым. Кого-то опять застрелили, но он не заметил. Над горизонтом поднялся ослепительно красный бок солнца, и Гэррети полубессознательно подумал: "Слава Богу, я могу умереть при свете".

Сонно пропела птица. Они прошли еще одну ферму, где им долго махал бородатый мужчина.

В лесу зловеще каркнула ворона. Первые теплые лучи коснулись лица Гэррети, и он благодарно потянулся к ним, улыбаясь.

Макфрис по-собачьи тряхнул головой и осмотрелся вокруг:

- Господи, свет! Свет, Гэррети! Который час?

Гэррети посмотрел на часы и удивился. Было уже без четверти пять. - Сколько миль, как ты думаешь?

- Около восьмидесяти. И двадцать семь выбыло. Мы прошли четверть пути, Пит.

- Да, - Макфрис улыбнулся.

- Тебе получше?

- В тыщу раз.

- Мне тоже. Думаю, это из-за солнца.

- Скоро мы увидим людей. Ты читал статью в "Обозрении"?

- Конечно. В основном, искал там свое имя.

- Там писали, что каждый год на ДЛИННЫЙ ПУТЬ - делаются ставки на два миллиарда долларов. Представляешь?

В разговор вмешался Бейкер:

- Мы в школе тоже сбрасывались по четвертаку, и тот, кто называл число ближе всего к последней миле пути, получал все деньги.

- Олсон! - весело крикнул Макфрис. - Только подумай о таких деньгах!

Подумай, сколько народу ставит на твою тощую задницу!

Олсон устало сказал, что все, поставившие на его тощую задницу, могут проделать сами с собой два противоестественных акта, из которых второй является прямым продолжение первого. Все рассмеялись.

- Сегодня увидим красивых девчонок, - сказал Бейкер.

- Черт с ними, - сказал Гэррети. - Моя девчонка ждет меня. Буду теперь хорошим мальчиком.

- Без греха делом, словом и помышлением, - добавил Макфрис.

- Именно так.

- Сто к одному, что ты успеешь в лучшем случае помахать ей, - сказал Макфрис. ()

- Уже семьдесят три к одному.

- Все равно много.

Но хорошее настроение Гэррети было непоколебимо.

- Я чувствую себя так, будто готов идти вечно, - заявил он.

Кое-кто из услышавших его скривился.

Они прошли бензоколонку, и владелец долго махал им, в особенности приветствуя Уэйна, номер 94.

- Гэррети, - тихо позвал Макфрис.

- Что?

- Я не помню всех, кому выписали пропуск.

- Я тоже.

- Баркович здесь?

- Здесь. Вон, впереди Скрамма. Видишь?

- Вижу.

- Стеббинс тоже здесь. ( )

- Неудивительно. Странный он парень, правда?

- Правда.

Макфрис замолчал, порылся в рюкзаке и достал миндальное печенье. Они с Гэррети взяли по штуке.

- Хочу, чтобы это поскорее кончилось, - сказал Макфрис. - Хоть как-нибудь. Они молча съели печенье.

- Мы на полпути до Олдтауна? - спросил Макфрис. - Восемьдесят прошли, восемьдесят осталось?

- Вроде бы.

- До ночи пройдем.

Упоминание о ночи заставило Гэррети вздрогнуть.

- Откуда у тебя шрам, Пит? - поспешил он сменить тему.

Рука Макфриса непроизвольно потянулась к щеке. ()

- Долгая история, - сказал он, как отрезал.

Гэррети вгляделся в него получше. Волосы всклокочены и слиплись от пота и пыли. Одежда измята. Лицо бледное, глаза глубоко запали.

- Ну и видок у тебя! - внезапно его разобрал смех. Макфрис улыбнулся: - Ты тоже не похож на рекламу дезодоранта, Рэй.

Они оба долго, истерически смеялись, стараясь при этом не сбавлять скорости. Наконец оба получили предупреждения и дальше шли молча.

Около пяти появились первые зрители - четверо ребятишек, сидящих по-индейски, скрестив ноги, возле палатки. Один из них был еще запакован в спальный мешок, как эскимос. Они мерно махали руками, не улыбаясь.

Потом появился перекресток и рядом с ним - закусочная, возле которой стояли и смотрели на них три молоденькие официантки. Все свистели и махали им, но только Колли Паркер сумел извлечь из себя что-то членораздельное. - В пятницу вечером! - крикнул он. - Слышите? Жду вас! В пятницу вечером!

Официантки, казалось, не слышали. Гэррети просто помахал им.

Участники рассыпались по дороге, постепенно просыпаясь и приходя в себя. Гэррети поискал взглядом Барковича - тот выглядел неплохо. Ничего удивительного: нет друзей, нет и проблем.

Потом Брюс Пастор затеял игру в "тук-тук".

- Тук-тук, Гэррети!

- Кто там?

- Майор.

- Какой Майор?

- Майор, который на завтрак трахает свою матушку, - сказал Пастор и рассмеялся. Гэррети передал это Макфрису, тот - Бейкеру, а по второму кругу оказалось, что майор на завтрак трахает свою прабабушку. На третий раз он уже трахал Шейлу, своего терьера, с которым его часто фотографировали. Гэррети еще смеялся, когда Макфрис неожиданно посерьезнел. Он смотрел на каменные лица солдат на вездеходе.

- Думаете, это смешно? - крикнул он внезапно. Его лицо потемнело от прихлынувшей крови. На какой-то момент Гэррети показалось, что сейчас его хватит удар.

- Майор трахает себя, вот оно что! - закричал Макфрис. - И все мы здесь трахаем себя! Смешно, правда? Смешно, сукины дети? СМЕШНО? Внезапно он побежал к вездеходу. Солдаты подняли ружья, но Макфрис остановился, потрясая над головой кулаками.

- Спускайтесь, суки! Положите ружья и спускайтесь! Я покажу вам, что это смешно!

- Предупреждение, - сказал один из солдат деревянным голосом. - Второе предупреждение 61-му.

"О Господи, - подумал Гэррети. - Он так близко к ним... Он сейчас отлетит, как Урод д'Алессио..."

Макфрис сорвался с места, побежал за едущим вездеходом и плюнул на него. Слюна прочертила мокрый след на пыльном борту.

- Слезайте! - кричал он. - Слезайте! По одному или все сразу, плевать!

- Предупреждение! Последнее предупреждение, 61-й!

- Ебал я ваши предупреждения!

Внезапно Гэррети повернулся и побежал назад, не обращая внимания на то, что ему тоже влепили предупреждение. Он схватил Макфриса за руку, когда солдаты уже слезали вниз.

- Пошли, Пит!

- Уходи, Рэй. Я им сейчас покажу.

Гэррети резко встряхнул его.

- Тебя пристрелят, идиот!

Мимо них прошел Стеббинс.

Макфрис взглянул на Гэррети, словно только что узнал его.

Через секунду Гэррети получил собственное третье предупреждение. От смерти их отделяло несколько мгновений.

- Иди к черту, - бесцветным голосом сказал Макфрис. Он снова пошел. Гэррети шел рядом с ним.

- Я уже думал, что тебе сейчас выпишут пропуск.

- Но не тут-то было. Спасибо другу-мушкетеру, - Макфрис тер рукой шрам.

- Берт, нам все равно его выпишут.

- Кто-то же победит. Почему не один из нас?

- Чушь это все, - голос Макфриса дрожал. - Здесь нет победителей.

Они просто отводят последнего куда-нибудь за сарай и пристреливают.

- Что ты несешь? - свирепо закричал Гэррети. - Ты не мо...

- Все проигрывают, - глаза Макфриса выглядывали из запавших глазниц, как затравленные звери. Они шли одни - другие участники ушли вперед, чтобы не видеть того, что должно было случиться, если бы... Если бы он не вмешался.

- Все проигрывают, - повторил Макфрис. - Можешь мне поверить.

Олсон получил предупреждение. Кто-то тронул Гэррети за плечо.

Это оказался Стеббинс.

- Твой друг недоволен Майором?

- Я думаю, - сказал Гэррети. - Я и сам не хочу приглашать его к себе на чай.

- Посмотри назад.

Гэррети оглянулся. К ним ехал второй вездеход, следом третий.

- Это Майор, - сказал Стеббинс, - и сейчас все будут кричать "Ура", - он улыбнулся всезнающей улыбкой ящерицы.

- Они пока только думают, что ненавидят его. Думают, что худшее уже наступило. Но подождите до вечера. Подождите до завтра.

Гэррети поднял глаза на Стеббинса:

- А что если они будут кричать на него и швырять фляжками?

- Ты будешь это делать?

- Нет.

- И никто не будет. Вот увидишь.

- Стеббинс?

Стеббинс поднял брови.

- Ты думаешь, что выиграешь?

- Да, - спокойно сказал Стеббинс. - Я в этом уверен, - и он отступил на свое обычное место.

В 5.25 Яннику выписали пропуск. А в 5.30, как предсказывал Стеббинс, прибыл Майор.

Послышался рокот мотора, и впереди показался джип. Майор стоял в нем навытяжку и отдавал им честь. Гэррети почувствовал дурацкую гордость. Никто не кричал "ура". Колли Паркер сплюнул на землю. Баркович показал нос. Макфрис только смотрел, беззвучно шевеля губами. Олсон, казалось, вовсе не заметил Майора.

Гэррети помахал ему. То же сделали Перси, и писатель Гаркнесс, и Арт Бейкер, и Абрахам, и Следж, который только что получил второе предупреждение.

Потом Майор уехал. Гэррети было немного стыдно. К тому же, маша, он израсходовал энергию.

- Тебе лучше? - спросил он Макфриса.

- Ага. Замечательно. Теперь буду идти и смотреть, как все падают вокруг меня. Ужасно весело. Я уже сосчитал - все кончится, когда мы пройдем миль триста двадцать. Это даже не рекорд.

- Пит, если тебе хочется так говорить, иди куда-нибудь в другое место, - сердито сказал Бейкер.

- Простите, миссис, - протянул Макфрис, но все же замолчал. Становилось жарко. Гэррети расстегнул куртку. Лес вокруг кончился, уступив место полям, усеянным маленькими фермами и бензоколонками. На многих фермах красовалась надпись "Продается". В двух окнах Гэррети увидел знакомую надпись "Мой сын погиб в Эскадроне".

- Далеко до океана? - спросил Колли Паркер. - Похоже, будто я опять в Иллинойсе.

- Иди-иди, - ответил Гэррети. - Еще миль сто.

- Черт, - сказал Паркер. - Ну и штат! Кругом деревья. Ни одного приличного города.

Он был мускулистым блондином с дерзким выражением лица, не исчезнувшим даже после этой ужасной ночи.

- Зато здесь чистый воздух, - обиделся Гэррети. - Не смог, как у вас. - У нас в Джольете нет никакого смога. Ты понял?

- Ну не смог, так гарь какая-нибудь.

- Если бы мы были дома, я бы тебе яйца за это оторвал, - мрачно сказал Паркер.

- Ладно, ребята, - вмешался Макфрис. - Ведите себя прилично. Почему бы вам не помириться и не заказать друг другу по кружке пива?

- Я не люблю пива, - автоматически ответил Гэррети.

- Сопляк, - буркнул Паркер и отошел.

- И чего он бесится? - недоуменно спросил Макфрис, будто не он совсем недавно набросился на солдат. - Такой хороший день. Правда, Олсон?

Олсон не ответил.

- Олсон тоже бесится, - сообщил Макфрис. - Эй, Хэнк!

- Оставил бы ты его в покое, - сказал Бейкер.

- Хэнк! - крикнул Макфрис. - Не желаешь пройтись?

- Иди к черту, - пробормотал Олсон.

- Чего? - Макфрис приложил ладонь к уху. - Чего ты говоришь?

- Иди к черту! - закричал Олсон.

Он шел, не поднимая головы, и Макфрису надоело изводить его.

Гэррети думал о том, что сказал Паркер. Ублюдок! Что этот ковбой с танцулек мог

5



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.