Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Дитя Колорадо

4

Солнце дарило тепло, а ветер прохладу. Соленый бриз приносил с моря звон склянок, сигнальные гудки и шум прибоя — звуки которые она за несколько недель полюбила. Мужчины сидели по разные стороны от нее и размышляли об одном и том же: старость рядом с красотой. Их добрые намерения оправдывали такие мысли, ничего плохого в этом не было. Они понимали, как хорошо она работает и как страстно хочет учиться; такое рвение вызывает желание учить.

— Итак, Стеффи, — начал Винс, когда они устроились. — Подумай еще раз о тех историях, что мы рассказали Хэнретти за обедом: «Лиза Кабо», «береговые огни», «бродячие мормоны», «отравление церковной паствы в Ташмуре», которые остаются загадками — и скажи мне, что в них общего.

— Они все необъяснимы.

— Попробуй еще раз, дорогуша, — сказал Дэйв. — Ты меня разочаровываешь.

Она взглянула на него и поняла, что это была шутка. Понятно, почему Хэнретти затащил их на обед в первое попавшееся заведение: редакция собиралась издать восемь выпусков журнала с рубрикой «Необъяснимое» с сентября по Хэллоуин (может быть, даже десять выпусков, как сказал Хэнретти, если ему удастся откопать что-нибудь особенное).

— Они все затерты до дыр.

— Уже лучше, — сказал Винс. — Но ты недалеко продвинулась. Задай-ка себе такой вопрос, юная особа: почему они затерты до дыр? Зачем новоанглийским газетам как минимум раз в год вытаскивать из закромов «береговые огни» с кипой расплывчатых фотографий, сделанных больше полувека назад? Зачем местным газетам, таким как «Янки» или «Побережье» как минимум раз в год брать интервью у Клейтона Риггз и Эллы Фергюсон, как будто те выпрыгнут, как чертик из табакерки, и расскажут что-то совершенно новое?

— Я не понимаю, о ком вы говорите, — сказала Стефани.

Винс хлопнул себя по затылку:

— Вот болван. Все забываю, что ты приезжая.

— Это комплимент?

— Возможно; скорее всего. Клейтон Риггз и Элла Фергюсон это те двое, что выпили холодный кофе у озера Ташмур и уцелели. Женщина в добром здравии, а вот у Риггза парализовало всю левую половину тела.

— Это ужасно. И у них продолжают брать интервью?

— Пусть берут. Пятнадцать лет прошло, и думаю, любой, у кого есть хоть немного мозгов, понимает, что за отравление восьми человек, из которых шестеро погибли, никто уже арестован не будет. Но Фергюсон и Риггз все еще появляются в прессе, на глазах становясь все дряхлее. «Что же произошло в тот день?» или «Кошмар у озера» или... ну, ты поняла. Такие истории нравятся людям не меньше чем «Красная шапочка» или «Три поросенка». Вопрос: почему?

Но Стефани уже думала о другом.

— Наверняка вы что-то не договариваете, — сказала она. — Но что?

Старики снова переглянулись, но на этот раз она даже предположить не могла, что означал этот взгляд. Они сидели на одинаковых складных стульях, Стефани скрестила руки перед собой, положив ладони на локти. Дэйв наклонился вперед и похлопал ее по руке.

— Мы ведь расскажем ей, Винс?

— Думаю да, — ответил тот. И снова на его лице ожили морщинки оттого, что он улыбнулся солнцу.

— Но если хочешь плыть на пароме, надо угостить чаем штурмана. Слыхала об этом?

— Да, где-то слышала, — ей вспомнились старые мамины музыкальные записи, хранившиеся на чердаке.

— Хорошо, — сказал Дэйв. — Мы спрашиваем, ты отвечаешь. Хэнретти не нужны эти избитые истории. Но почему они так избиты?

Стефани задумалась, и ее не торопили. Им нравилось наблюдать за ней.

— Ну, — сказала она наконец, — наверное, людям нравятся истории от которых по спине бегают мурашки. Особенно, когда зимним вечером дома горит свет, и потрескивают дрова в камине. Истории о неизведанном и загадочном.

— Много ли загадочного должно быть в каждой истории?

Она открыла было рот, чтобы ответить: «ну, например, шесть загадочных смертей», но тут же снова его закрыла. Шестеро погибло в тот день на берегу озера Ташмур, но огромная доза яда была на всех одна, и, скорее всего, отравитель был один. Ей не было известно, сколько раз появлялись береговые огни, но люди определенно воспринимали это как единичное событие. Поэтому...

— Одно? — спросила Стефани, чувствуя себя участником географической олимпиады. — Одно загадочное событие должно быть в каждой истории?

Винс, улыбаясь, указал на нее пальцем, и Стефани успокоилась. Они не в школе, и этим двоим она не перестанет нравиться, если даст неверный ответ, но ей захотелось угодить старикам, как лучшим учителям школьных и студенческих лет. Тем, что были суровы при исполнении своих обязанностей. ()

— Следующий важный момент: люди должны верить в то, что есть какое-то объяснение произошедшему. Они придумывают чертовски интересные версии, — сказал Дэйв. — Вот, например, «Милая Лиза», вынесенная на камни побережья острова Смэк чуть южнее Дингл Нук в 1926-ом...

— 27-ом, — поправил Винс.

— Ладно, в 27-ом, умник, и Теодор Рипонокс все еще на борту, но мертвее камня, а остальные пятеро рыбаков просто пропали. И хотя никаких следов борьбы и крови не было обнаружено, люди заговорили о том, что это, должно быть, дело рук пиратов. И теперь существует история о том, что у рыбаков была карта сокровищ, что они откопали золото, а те, кто его охранял, отобрали у них награбленное, и Бог знает, что было дальше.

— Или о том, что они, должно быть, передрались между собой, — добавил Винс. — Эту версию любят больше других. Есть истории, которые одним людям нравится рассказывать, а другим слушать, но Хэнретти достаточно опытен и знает, что в издательстве не клюнут на эту много раз разогретую бурду.

— По крайней мере, ближайшие десять лет, — уточнил Дэйв.

— Потому что новое — это давно забытое старое. Можешь не верить, Стеффи, но это действительно так.

— Я верю, — сказала она, пытаясь вспомнить, кто пел песню «Чай для штурмана», Эл Стюарт или Кэт Стивенс.

— А теперь о береговых огнях, — продолжал Винс. — Легко объяснить причину их особенной популярности. Они запечатлены на фотографии. Возможно, это просто отражение огней Элсуорта от низких облаков, которые, сливаясь, приобретали очертания, напоминающие огромные блюдца. Под ними можно разглядеть ребят из юношеской команды «Ханкокские лесорубы», все в форме и, как один, смотрят вверх.

— А один мальчик указывает на огни рукой в перчатке, — сказал Дэйв. — Это дополняет картину. Глядя на фотографию, все говорят: «Это, должно быть, инопланетяне заглянули ненадолго, чтобы посмотреть, как проводится знаменитая американская игра». Вот вам и загадочное событие с приложением в виде картинки, которую можно долго разглядывать. Поэтому люди снова и снова вспоминают об этом.

— Но не в «Бостон глоуб», — заметил Винс. — Хотя, думаю, при крайней необходимости и они этим не побрезгуют.

Мужчины рассмеялись беспечно, как старые друзья.

— Итак, — сказал Винс. — Нам известны одна или две истории о необъяснимом.

— Ну, одна-то уж точно. Но в ней нет ни одного «должно быть».

— Бифштекс, — произнес Винс с сомнением. ( )

— Да ну и пусть, одно это уже загадка, ты не находишь? — спросил Дэйв.

— Н-да, — согласился Винс, и теперь ни в его голосе, ни в поведении не было беспечности.

— Вы меня сбили с толку, — вмешалась Стефани.

— Пусть так. История о дитя Колорадо сбивает с толку, еще как, — сказал Винс. — Поэтому она, знаешь ли, не для «Бостон глоуб». Слишком много непонятного в том, с чего она начинается. И не одного «должно быть» на протяжении всего рассказа, — он наклонился вперед, гипнотизируя ее взглядом прозрачных голубых глаз янки. — Ты хочешь быть журналистом?

— Вы знаете, что хочу, — удивленно ответила Стефани.

— Тогда вот секрет, который знает каждый опытный журналист: в реальной жизни настоящих историй, таких, у которых есть начало, середина и конец, почти не бывает. Но если ты предоставишь читателю что-нибудь загадочное (в крайнем случае, пару каких-нибудь загадочных событий) и добавишь к этому то, что Дэйв Боуи называет «версией», читатель сам себе расскажет историю. Потрясающе, правда?

— Возьмем, например, отравление на церковном пикнике. Остается загадкой, кто убил тех людей. Но известно, что у Роуди Паркс, секретаря ташмурской методистской церкви, и Уильяма Блэйки, пастора методистской церкви, был скоротечный роман за полгода до события на берегу озера. Блэйки был женат и порвал с любовницей. Ты меня слушаешь?

— Да, — сказала Стефани.

— Также известно, что Роуди Паркс тяжело переживала разрыв, по крайней мере, какое-то время. Так сказала ее сестра. Что еще известно? Роуди Паркс и Уильям Блэйки выпили тот отравленный холодный кофе на пикнике и умерли. Какие версии? Отвечай сразу, Стеффи.

— Роуди, должно быть, отравила кофе, чтобы отомстить любовнику за обман, а затем и сама выпила его, чтобы покончить с собой. Еще четверо погибших и один пострадавший — так называемые побочные жертвы.

Винс щелкнул пальцами.

— Пусть так. Все это домыслы. Газеты и журналы их не печатают — в этом нет необходимости. В издательствах знают, что молва все расставит по местам. А почему твоя версия неверна? Опять отвечай сразу.

На этот раз произошла заминка, которая могла подпортить репутацию Стефани. Никак не получалось опровергнуть собственную версию. Она уже было хотела протестовать, сославшись на то, что плохо знает дело, когда Дэйв встал, подошел к перилам, посмотрел в сторону Тиннока и мягко сказал:

— Зачем ей нужно было ждать полгода?

— А разве не сказано кем-то, что месть это блюдо, которое лучше есть в холодном виде? — спросила Стефани.

— Пусть так, — ответил Дэйв также мягко. — Но вряд ли ради мести кто-то пойдет на убийство шестерых человек. Ясно, что мотив мог быть каким угодно, только не таким. Береговые огни тоже могли быть отражением на облаках или секретными военно-воздушными испытаниями, управляемыми с базы в Бангоре, или, как знать, может, это маленькие зеленые человечки заглянули узнать, отыграются ли «Ханкокские лесорубы» у «Тиннокских механиков».

— Чаще всего люди сами придумывают историю и верят в нее, — объяснил Винс. — Это не сложно при наличии чего-нибудь загадочного: неизвестного отравителя, созвездия таинственных огней, или лодки, прибитой к берегу почти без команды. Но что касается «Дитя Колорадо», то там сплошные загадки, и поэтому истории как таковой нет.

Он помолчал немного.

— Это как кортеж Санты, выезжающий из камина, или табун лошадей, преградивший дорогу. Невелико событие, но уж больно странное. Такие вещи... — он затряс головой. — Стеффи, люди не любят таких вещей. Они не хотят, чтобы подобное случалось. Приятно смотреть, как волны разбиваются о берег, но в сильный шторм приступ морской болезни неизбежен.

Стефани невольно посмотрела в сторону бухты, вода в которой блестела на солнце. Волн было достаточно, но они были сегодня невелики. Она про себя отметила это.

— Есть и еще кое-что, — немного погодя сказал Дэйв.

— Что? — спросила она.

— Это наше, — произнес он с неожиданной силой в голосе. Ей показалось, что это была почти злость. — Парень из Бостона, чужак, он бы только все изгадил. Он бы не понял.

— А вы понимаете? — спросила она.

— Нет, — ответил он, снова садясь. — Но мне и не надо. Я отношусь к «Дитя Колорадо», как Дева Мария к рождению Иисуса. В Библии написано что-то вроде: «но Мария хранила молчание и принимала все сердцем». С загадками иногда лучше поступать именно так.

— Но вы мне расскажете?

— О да, мэм! — он взглянул на нее, словно удивился этому вопросу, очнувшись от неглубокого забытья. — Потому что ты одна из нас. Ведь так, Винс?

— Пусть так, — сказал Винс. — Ты успешно прошла проверку где-то в середине лета.

— Неужели? — она снова была безумно счастлива. — Но как? Что за проверка?

Винс покачал головой:

— Не могу сказать, дорогая. Только в какой-то момент стало ясно, что ты нам подходишь.

Он посмотрел на Дэйва, тот кивнул. Затем Винс снова обратился к Стефани.

— Ну ладно, — сказал он. — История, которую мы не рассказали за обедом. Наша и только наша необъяснимая тайна. История о дитя Колорадо.



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.