Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Чёрный дом
Чёрный дом

- Наш-ш-ш-ш мальч-ч-ч-чик.., да-а-а-а.., наш-ш-ш-ш...

Берни улыбается:

- Слышал их, не так ли? Ты им понравился. Как и мне. Мы здесь все друзья, понимаешь? - Улыбка превращается в гримасу. Он вновь хватается за живот. - Чертов слепой дурак! - выдыхает он.

Внезапно деревья остаются позади. Тележка для гольфа выезжает на мрачную равнину. Та же участь вскоре постигает кусты, Тай видит перед собой лишь голую, каменистую землю: низкие холмы уходят вдаль под зловещим серым небом. Над ними лениво кружат несколько огромных птиц. Какой-то заросший шерстью зверь бежит по узкой долине между холмами и исчезает из виду, прежде чем Тайлер понимает, что это.., да и не хочется ему знать, что это за зверь. Машинный грохот становится все сильнее, от него уже дрожит земля. Громадные молоты бьют по наковальням, со скрежетом вращаются огромные шестерни, скрипят необъятные шарниры. Тайлер чувствует, как руль тележки для гольфа ходуном ходит в его руках. Впереди тропа вливается в широкую полосу утоптанной земли, должно быть, дорогу. Вдоль ее дальней стороны - стена из круглых белых камней.

- Ты слышишь: энергетическая станция Алого Короля, - говорит Берни с гордостью, но в голосе слышится и страх. - Большая Комбинация. Миллион детей умерло на ее конвейерах, но насколько мне известно, их место постоянно занимают новые. Но ты туда не попадешь, Тайлер. Возможно, тебя ждет лучшее будущее. Но сначала я получу причитающуюся мне долю. Да, конечно.

Его окровавленная рука поглаживает верхнюю часть ягодицы Тайлера.

- Хороший агент имеет право на десять процентов. Даже такой старик, как я, это знает.

Рука отрывается от ягодицы. И хорошо. Тай едва не закричал, сдержался только потому, что представил себе, как сидит рядом с Джорджем Рэтбаном в "Миллер-парк". "Если я действительно послал открытку на "Пивной конкурс", - думает он, - ничего бы этого не случилось".

Но при этом понимает, что его мысль - не истина в последней инстанции. Потому что в жизни бывает такое, чего избежать невозможно. События, которые обязательно должны произойти.

Ему остается только надеяться, что реализация замыслов этого ужасного старика - не одно из них.

- Поверни налево, - бурчит Берни, откидываясь на спинку. - Три мили плюс-минус сотня ярдов.

Поворачивая, Тайлер понимает, что полосы тумана, поднимающегося над землей, и не туман вовсе. Это полосы дыма.

- Шеол, - поясняет Берни, словно читая его мысли. - И единственный путь через него - Конджер-роуд. Сойди с нее, и нарвешься на тварей, которые разорвут тебя на куски, только чтобы услышать твой крик. Мой друг сказал, куда я должен тебя доставить, но в намеченный план придется внести небольшое изменение. - Перекошенное болью лицо мрачнеет. - Он тоже причинил мне боль, чуть не вытащил наружу мои внутренности. Я ему не доверяю. - И добавляет, уже нараспев:

- Карл Бирстоун не доверяет мистеру Маншану! Больше не доверяет! Больше не доверяет!

Тай молчит. Он старается вести тележку для гольфа по середине Конджер-роуд. Один раз рискует оглянуться, но не видит ни дома, ни окружавшей его пышной растительности. Все скрыто изъеденным эрозией холмом.

- Он получит то, что положено ему, а я - что мне. Ты меня слышишь, мальчик? - Поскольку Тай молчит, Берни вскидывает "Тазер". - Ты меня слышишь, подтиральщик?

- Да, - отвечает Тайлер. - Да, конечно.

"Почему ты никак не умрешь? Господи, если Ты есть, почему Ты не протянешь руку и не проткнешь пальцем это гнусное сердце, чтобы оно остановилось?"

Когда Берни вновь прерывает молчание, в его голосе слышны озорные нотки.

- Ты обратил внимание на стену с другой стороны дороги, но, думаю, не приглядывался к ней. А следовало бы.

Старик наклоняется назад, что улучшить мальчику обзор.

Большие белые камни, уложенные в стену вдоль Конджер-роуд, совсем и не камни. Черепа.

Что же это за место? Господи, как ему хочется очутиться рядом с мамой! Как ему хочется вернуться домой!

Со слезами на глазах, с отупевшим от непрерывного гудения рассудком, Тайлер ведет тележку для гольфа в глубь горящих земель. В Шеол.

Спасатели, если они и есть, никогда не смогут забраться так далеко.

Глава 27

Когда Джек и Дейл входят в кондиционированную прохладу бара "Сэнд", зал пуст, за исключением троих мужчин. Нюхач и Док сидят за стойкой, перед ними по стакану лимонада ("Конец света, определенно, конец света", - думает Джек). На периферии, в шаге от кухни, отирается Вонючий Сыр. Байкеров окружает плохая аура, вот Вонючий Сыр и предпочитает держаться от них подальше. Во-первых, он никогда не видел Нюхача и Дока без Мышонка, Сонни и Кайзера Билла. Во-вторых.., о боже, это калифорнийский детектив и начальник полиции Френч-Лэндинга.

Музыкальный автомат выключен, но телевизор работает, и Джек не удивлен, что канал АМС в программе "Дневное кино" показывает фильм с участием его матери и Вуди Строуда. Он пытается вспомнить название фильма, и через несколько секунд ему это удается: "Экспресс правосудия".

"Не стоит тебе лезть в это дело, Беа, - говорит Вуди (в этом фильме Лили играет богатую бостонскую наследницу, Беатрис Лодж, которая приезжает на Запад и вступает в банду, главным образом для того, чтобы досадить своему строгому, нетерпимому в вопросах нравственности отцу. - Похоже, оно станет нашим последним".

"И хорошо", - отвечает Лили. Голос у нее ледяной, глаза - тоже. Фильм, конечно же, дерьмовый, но в игре Лили нет ни грамма фальши. Беатрис словно списана с живого человека.

Джек не может не улыбнуться.

- Что с тобой? - удивляется Дейл. - Весь мир сошел с ума, а ты улыбаешься.

На экране телевизора Вуди Строуд говорит: "Что значит - хорошо? Весь чертов мир сошел с ума".

Джек Сойер, тихонько: "Мы постараемся уложить, сколько сможем. Пусть знают, с кем они имели дело".

На экране Лили повторяет то же самое Вуди. Они собираются войти в "Экспресс правосудия", а потом покатятся головы: хорошие, плохие и уродливые.

Дейл в изумлении смотрит на Джека.

- Я знаю наизусть практически все ее роли. - В голосе Джека слышатся извинительные нотки. - Она была моей матерью, знаешь ли.

Прежде чем Дейл успевает что-то сказать (если он и собирался что-то сказать), Джек присоединяется к сидящим за стойкой Нюхачу и Доку. Смотрит на часы с логотипом "Кингслендского пива", которые висят рядом с телевизором: 11.40. Скоро полдень. Когда еще идти на столь важное дело, как не в полдень?

- Джек, - Нюхач кивает Сойеру, - как поживаешь?

- Неплохо. Вы вооружены?

Док приподнимает жилетку, показывая рукоятку. Это "Кольт-9".

- У Нюхача такой же. Хорошее оружие, должным образом зарегистрированное. - Он искоса смотрит на Дейла. - Как я понимаю, вы составите нам компанию?

- Это мой город, - отвечает Дейл, - и Рыбак только что убил моего дядю. Я не понимаю многое из того, что рассказал мне Джек, но знаю одно: если он говорит, что есть шанс спасти сына Джуди Маршалл, думаю, мы должны им воспользоваться. - Он поворачивается к Джеку. - Я захватил для тебя револьвер. "Ругер автоматик". Он в машине.

Джек рассеянно кивает. Огнестрельное оружие едва ли им понадобится. Как только они пересекут границу этого мира, оно превратится во что-то еще. Может, в дротик, может, в копье.

Может, даже в пращу. Они собираются проехаться на "экспрессе правосудия", все так, это будет последнее дело банды Сойера. Но на том сходство с фильмом шестидесятых и заканчивается. "Ругер" он, конечно, возьмет. Может понадобиться в этом мире. Как знать, кто и что ждет их на подходе к "Черному дому"?

- На выход? - спрашивает Нюхач Джека. Глаза у него глубоко запали. Джек догадывается, что эту ночь Нюхач провел без сна. Он вновь смотрит на часы и приходит к выводу (других причин нет, чистое суеверие), что не хочет выступать в поход на "Черный дом", еще рано. Они покинут бар "Сэнд", лишь когда часы с логотипом "Кингслендского пива" высветят полдень, не раньше. В колдовской час Гэри Купера.

- Скоро, - отвечает он. - Карта при тебе, Нюхач?

- Да, но мне представляется, что тебе она не понадобится, так?

- Может, и не понадобится, - признает Джек, - но подстраховаться не помешает.

Нюхач кивает:

- Полностью с тобой согласен. Я отослал свою старушку к ее мамаше в Айдахо. После того, что случилось с Мышонком, долго уговаривать ее не пришлось. Никогда не отсылал ее раньше. Даже когда у нас была серьезная заварушка с "Язычниками". Но сейчас у меня плохое предчувствие. - Он молчит, потом решается продолжить:

- Мне кажется, никто из нас живым оттуда не вернется.

Джек кладет руку на массивный бицепс Нюхача:

- Еще не поздно дать задний ход. Мое мнение о тебе нисколько не изменится.

Нюхач обдумывает его слова, качает головой:

- Эми иногда приходит ко мне во сне. Мы разговариваем.

Как я смогу говорить с ней, если откажусь от возможности найти ее убийцу? Нет, я иду с тобой.

Джек смотрит на Дока.

- Я с Нюхачом, - отвечает на молчаливый вопрос Док. - Иногда нельзя прятаться за спины других. А потом, после тог", что случилось с Мышонком... - Он пожимает плечами. - Одному Богу известно, что мы от него могли подцепить. Или от того, что пытались подойти к этому дому. Боюсь, в любом случае долгая жизнь нам не грозит.

- Что произошло после моего отъезда? - спрашивает Джек.

Док издает короткий смешок.

- Как он и сказал. В три часа ночи мы просто смыли то, что осталось от Мышонка в ванне. А остались только пена и волосы. - Он корчит гримасу (желудок определенно хочет избавиться от своего содержимого), допивает лимонад.

- Если мы собираемся что-то сделать, - вырывается у Дейла, - то пора.

Джек смотрит на часы. 11.50.

- Еще рано.

- Я не боюсь умереть, - говорит Нюхач. - Я даже не боюсь этого адского пса. Его можно остановить, если всадить в него достаточно пуль, мы-то знаем. Но этот чертов дом нагоняет на меня страх. Воздух вокруг него густой, как вода. Болит голова, тело становится ватным. Прямо-таки как при сильном похмелье.

- А меня подводит желудок, - добавляет Док. - Желудок и... - Он замолкает. Не хочет упоминать вслух Дейзи Темперли, девушку, которую невольно убил, не правильно выписав дозу лекарства, но видит ее перед собой так же отчетливо, как ковбоев на экране телевизора, который висит под потолком. Светлые волосы, карие глаза. Иногда он заставляет ее улыбнуться, несмотря на боль, когда поет ей песню Вэна Моррисона о девушке с карими глазами.

- Я иду из-за Мышонка, - продолжает Док. - Я должен.

Но это место.., это гиблое место. Вы не можете этого знать.

Возможно, думаете, что понимаете, куда идете, но знать не можете.

- Я понимаю больше, чем вы можете себе представить, - отвечает Джек. Теперь его очередь остановиться, оглядеться. Помнят ли Нюхач и Док слово, которое произнес Мышонок, прежде чем умер? Помнят ли они д'ямбу? Должны, они при этом присутствовали, видели, как книги соскользнули с полки и зависли в воздухе, когда Джек произнес это слово.., но Джек практически уверен: спроси он их сейчас, они ответят лишь удивленным, ничего не понимающим взглядом. Частично потому, что д'ямбу трудно запомнить, совсем как точное расположение съезда к "Черному дому" с шоссе № 35. А главным образом потому, что слово это предназначалось только ему, Джеку Сойеру, сыну Фила и Лили. Он - главарь банды Сойера, потому что он - другой. Он путешествовал, а путешествия расширяют кругозор.

Что ему следует рассказать о своих путешествиях? Пожалуй, ничего. Но они должны ему верить, и, чтобы добиться этого, он должен воспользоваться словом Мышонка. В глубине сердца он знает, что пользоваться им можно очень осторожно (д'ямба - что винтовка, может выстрелить ровно столько раз, сколько патронов в магазине, а потом только щелкнет), и ему не хочется тратить драгоценный "патрон" здесь, вдали от "Черного дома", но он потратит. Потому что они должны верить. Если не поверят - их отчаянная попытка спасти Тая закончится тем, что они будут стоять на коленях перед "Черным домом", с кровоточащими носами, кровоточащими глазами, выхаркивая в отравленный воздух кровь и зубы. Джек может сказать им, что большая часть этого яда вырабатывается у них в голове, но словами не помочь. Они должны верить.

И потом, до полудня еще семь минут.

- Лестрр, - зовет он.

Бармен, всеми забытый, отирался у двери в кухню. Не подслушивал, слишком далеко, но и не хотел привлекать внимание. Однако привлек.

- Есть у вас мед? - спрашивает Джек.

- М-мед?

- Его делают пчелы, Лестер. Ловкачи делают деньги, а пчелы делают мед.

По глазам Лестера видно, что суть он наконец-то уловил.

- Да, конечно. Мед мне нужен для приготовления "Кентуккийского прощального". А также...

- Поставь на стойку, - просит Джек.

Дейл переминается с ноги на ногу:

- Если, как ты и говорил, Джек, времени у нас в обрез...

- Это важно. - Джек наблюдает, как Лестер Мун ставит на край стойки маленькую пластиковую бутылочку с медом, из острого носика его надо выжимать, как кетчуп, и вдруг думает о Генри. Вот уж кому понравилось бы чудо, которое собирается сотворить Джек! Но разумеется, ради Генри он бы проделывать все это не стал. Не стал бы растрачивать попусту удивительную силу этого слова. Потому что Генри поверил бы ему сразу, как Джек верил, что Генри может довести автомобиль от Тремпелау до Френч-Лэндинга.., черт, даже до Луны.., если кто-то решится предоставить ему такую возможность и даст ключи от машины.

- Я сейчас принесу, - храбро отвечает Лестер. - Я не боюсь.

- Оставь, где стоит, - говорит ему Джек. - Мне в руки передавать не обязательно.

Лестер выполняет просьбу. Пластиковая бутылочка отлита в форме медвежонка. Ее освещают лучи солнца. На часах 11.54.

С экрана слышится стрельба. Джек отключается от всего, предельно концентрируется, фокусирует мысли в единый луч, как увеличительное стекло фокусирует солнечный свет, а потом выстреливает этот луч одним словом:

"Д'ЯМБА".

И тут же слышит низкое гудение. Оно нарастает, превращаясь в жужжание. Нюхач, Док и Дейл оглядываются. Поначалу ничего не меняется; потом дверной проем, залитый солнечным светом, темнеет. Будто небольшое дождевое облако вплывает в бар "Сэнд".

Вонючий Сыр жалобно вскрикивает и пятится к двери кухни.

- - Осы! - кричит он. - Это осы! Спасайтесь!

Но это не осы. Док и Лестер Мун могут ошибиться, но Нюхач и Дейл Гилбертсон - нет, они родились и выросли в деревне. Поэтому могут отличить пчелу от осы. Джек неотрывно смотрит на рой. На его лбу выступили капельки пота. Мысленно Он внушает пчелам, что от них требуется.

Пчелы так густо облепляют пластиковую бутылочку, что она почти исчезает из виду. Жужжание усиливается, бутылочка отрывается от стойки, поднимается в воздух, покачиваясь из стороны в сторону, как маленькая боеголовка, у которой забарахлила система наведения. Потом, очень медленно, бутылочка плывет к банде Сойера. На пчелиной подушке толщиной шесть дюймов.

Джек протягивает руку, ладонью вверх. Пластиковая бутылочка соскальзывает на ладонь. Джек сжимает пальцы в кулак.

Операция завершена.

Пчелы поднимаются над его головой. Их жужжание громкостью соперничает с криком Лили: "Этого высокого мерзавца оставь мне! Именно он изнасиловал Стеллу!"

Затем они летят к двери и исчезают.

Часы с логотипом "Кингслендского пива" показывают, что до полудня ровно три минуты.

- Святая Мария, Матерь Божия, - шепчет Нюхач. Глаза у него огромные, вылезающие из орбит.

- Глубоко же ты прятал свои таланты. - Голос Дейла дрожит.

У края стойки что-то падает на пол. Лестер "Вонючий Сыр"

Мун лишился чувств, впервые в жизни.

- Нам пора, - говорит Джек. - Нюхач, вы с Доком едете первыми. Мы за вами в машине Дейла. Когда увидите проселок и щит с надписью "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН", не сворачивайте с шоссе, просто поставьте байки на обочину.

Дальше мы поедем на машине Дейла, но сначала помажем вот этим у себя под носом. - Джек поднимает руку с пластиковой бутылочкой. У Винни-Пуха помяты бока, в тех местах, на которые уже нажимал Лестер, выдавливая несколько капель меда в коктейли. - Немного можно выдавить и в ноздри. Липкая штука, конечно, но все лучше, чем блевотина.

В глазах Дейла понимание и одобрение.

- Все равно что мазнуть под нос "Вике" перед тем, как идти туда, где совершено убийство.

Конечно, с этим нет ничего общего, но Джек кивает. Потому что главное - вера.

- А сработает? - В голосе Дока сомнение.

- Да, - отвечает Джек. - Вы почувствуете какой-то дискомфорт, я в этом не сомневаюсь, но очень легкий. А потом нам придется пересечь границу.., ну, попасть туда, где я никогда не бывал. Что нас ждет там - не знаю.

- Я думал, мальчишка в доме, - говорит Нюхач.

- Я думаю, его оттуда уже увели. А дом... Дом этот не простой. Он - дверь в другой... - "Мир" - слово, которое первым приходит на ум Джеку, но он не думает, что они попадут в другой мир, если подходить с меркой Долин. - В другое место.

На экране телевизора в Лили только что вонзилась первая из шести пуль. В этом фильме она умирает, ребенком Джек терпеть не мог этот фильм, но по крайней мере она дорого отдает свою жизнь. Забирает с собой нескольких мерзавцев, в том числе и того, кто изнасиловал ее подругу, и это хорошо. Джек надеется, что сможет сделать то же самое. Но самое большое его желание, и он очень надеется его реализовать, - вернуть Тайлера Маршалла матери и отцу.

На часах рядом с телевизором в очередной раз меняются цифры. 11.59 уступают место 12.00.

*** Нюхач и Док седлают своих "железных коней". Джек и Дейл шагают к патрульной машине, останавливаются, когда на стоянку резко сворачивает "форд эксплорер". Из-под колес внедорожника веером летит гравий, он катится к ним, оставляя за собой шлейф пыли.

- Господи, - бормочет Дейл.

По бейсболке, которая нелепо надета на самую макушку водителя, Джек может определить, что за рулем, внедорожника Фред Маршалл. Но если отец Тая решил, что он примет участие в спасательной экспедиции, его надежды напрасны.

- Слава богу, что я вас перехватил! - кричит Фред, выпрыгивая из кабины. - Слава богу!

- Кто следующий? - шепотом спрашивает Дейл. - Уэнделл Грин? Том Круз? Джордж Буш под руку с мисс Гребаная Вселенная?

Джек слушает вполуха. Фред вытаскивает из багажника что-то длинное, и Джека интересует, что именно. Возможно, в свертке винтовка, но Джек в этом сомневается. И направляется к "форду".

- Эй, дружище, поехали! - кричит Нюхач; "Харлей" под ним с ревом оживает. - Нам...

Нюхач вскрикивает. Док тоже. Его бросает в сторону, и он едва не падает на гравий вместе с зажатым между бедрами мотоциклом. У Джека такое ощущение, будто его голову пробило молнией, и он уже бежит к Фреду, который что-то бессвязно кричит. На мгновение кажется, что оба они то ли танцуют с длинным, завернутым в бумагу предметом, который привез Фред, то ли вырывают его друг у друга.

Только Дейл Гилбертсон, который не бывал в Долинах, не приближался к "Черному дому" и не является отцом Тайлера Маршалла, ничего не чувствует. Но даже у него в голове вроде бы слышится чей-то вскрик. Земля вздрагивает под ногами. Цвета становятся ярче.

- Что это было? - спрашивает он. - Хорошее или плохое?

Хорошее или плохое? Что, черт побери, происходит?

На мгновение никто из них не может ответить. Все слишком потрясены, чтобы отвечать.

*** Когда рой пчел подхватывает пластиковую бутылочку с медом и несет ее над стойкой бара, Берни приказывает Таю Маршаллу встать лицом к стене, лицом, черт побери, к стене.

Они в грязной маленькой лачуге. Машинный грохот совсем близко. Тай слышит крики, рыдания, стоны и посвисты кнутов.

Они уже рядом с Большой Комбинацией. Тай ее видел, металлическое сооружение, поднимающееся в облака из дымящейся ямы в полумиле К востоку. Возможно, именно таким должен быть небоскреб в представлении сумасшедшего, переплетением, в стиле Руба Голдберга ( )

Лауреат Пулитцеровской премии (1948) за политические карикатуры.

, желобов, кабелей, транспортеров, платформ, все приводится в движение детьми, которые вращают транспортеры и тянут за рычаги. Само сооружение окутано поднимающимся к небу красноватым дымом.

Дважды, пока тележка для гольфа медленно катилась по дороге, с Таем за рулем (Берни - на пассажирском сиденье с направленным на Тая "Тазером"), мимо проходили группы странных зеленых людей. С лицами, лишь отдаленно напоминающими человеческие, чешуйчатой, как у рептилий, кожей, в кожаных туниках с клочьями шерсти. Большинство несло копья, некоторые - кнуты. ()

"Надсмотрщики, - объяснил Берни. - Следят за тем, чтобы вращались колеса прогресса". Начал хохотать, но смех быстро перешел в стон, а стон - в пронзительный крик боли. ()

"Хорошо, - хладнокровно подумал Тайлер. А потом, пусть и мысленно, впервые использовал одно из любимых выражений Эбби Уэкслера. - Что б ты скорее сдох, членосос хренов".

Проехав примерно две мили по земляной дороге, они прибывают к огромной деревянной платформе, расположенной слева от них. Над ней поднимается что-то похожее на подъемный кран. Его "стрела" протянута до самой дороги. Свешивающиеся с нее веревки покачиваются от легкого ветерка, несущего с собой запах серы. Под платформой, на мертвой земле, которая никогда не видела солнца, разбросанные кости и горки белой пыли. С одной стороны гора обуви. Почему они оставляют одежду и снимают обувь - вопрос, на который Тайлер, возможно, не смог бы ответить даже без шапки на голове (ошобенные игрушки для ошобенных детей), но из подсознания вдруг выскочила фраза: местный обычай. Вроде бы отец говорил что-то такое, но он не уверен. Он не может вспомнить лицо отца, во всяком слу-1 чае, отчетливо.

Виселица облюбована воронами. Они толкаются, поворачивают головы, следя за движением "e-z-go". Особенной вороны среди них нет Той, чью кличку Тай не может вспомнить. Но он знает, почему вороны здесь. Хотят ухватить свежей плоти, вот что они тут делают. А заодно выклевать глаза нового покойника. Не говоря уж о босых ножках.

За горой брошенной, расползающейся обуви проселок уходит на север, к дымящемуся холму.

- Стейшн-хауз-роуд, - сказал Берни, вроде бы уже не Таю, а самому себе, впадая в забытье. (Однако "Тазер" по-прежнему нацелен на шею Тая, и рука, которая его держит, не трясется.) г По ней я должен везти особенного мальчика (фешти ошобенного мальшика). Туда отправляются особенные мальчики. Мистер Маншан поехал за моно. Монопоездом Конечного мира.

Когда-то были еще два. Патриция и... Блейн ?.. Их нет. Сошли с ума. Покончили с собой.

Тай вел тележку для гольфа и молчал, но думал, что сошел с ума как раз старый Берн-Берн. О монорельсовых поездах он знает, даже ездил на одном в "Уолт Дисней уорлде" в Орландо; штат Флорида, но монопоезда с именами Патриция и Блейн?

Глупость какая-то.

Стейшн-хауз-роуд осталась позади. Ржаво-красная и железо-серая Большая Комбинация все приближалась. Тай мог различить на наклонных конвейерах движущиеся фигурки. Дети. Некоторые из других миров, возможно, расположенных по соседству с этим... но многие из его мира. Дети, чьи лица появлялись на газетных страницах, а потом исчезали навеки. Разумеется, оставались какое-то время в сердцах родителей, но в итоге сохранялись только на фотографиях Дети, признанные мертвыми, похороненными в безымянных могилах извращенцами, которые использовали их, а потом от них отделались. Но вместо могилы они попали сюда. Во всяком случае, некоторые из них. Даже многие. Дергали за рычаги, вращали, колеса, приводили в движение транспортеры, тогда как желтоглазые, зеленокожие надсмотрщики щелкали своими кнутами.

На глазах Тая один из муравьев полетел вниз с высокого, окутанного паром здания. Таю показалось, что он слышал едва слышный крик ужаса. Или облегчения?

- Прекрасный день, - пробормотал Берни. - И он станет еще лучше, когда удастся поесть. Еда всегда меня бодрит. - Его старые глаза пристально изучали Тая, губы изогнулись в улыбке. - Лучшая еда - ягодицы младенца, но твои тоже ничего. Очень даже ничего. Он велел отвезти тебя на станцию, но я не уверен, что получу свою долю. Мои.., комиссионные. Может, он честный.., может, он по-прежнему мой друг., но я думаю, что сначала просто возьму свою долю, чтобы не возникало никаких вопросов. Большинство агентов снимают свои десять процентов сверху. - Он протягивает руку, тычет пальцем в ягодицу Тая. Даже сквозь джинсы Тай чувствует, какой твердый у старика ноготь. - А я возьму свою часть снизу. - Болезненный смешок, и Тай с радостью увидел, что слюна, появившаяся между потрескавшимися губами, окрашена кровью. - Снизу, понял? - Палец вновь тычется в ягодицу.

- Понял, - отвечает Тай.

- Ты все равно сможешь разрушать, - продолжает Берни. - Одна у тебя будет ягодица или две - разницы никакой. - Вновь смешок. Вроде бы он впадал в забытье, однако "Тазер" держит крепко. - Едем дальше, парень. Еще полмили по Конджер-роуд.

Увидишь лачугу под жестяной крышей. По правую руку. Это особенное место. Особенное для меня. Свернешь к ней.

Таю не остается ничего другого, как повиноваться. И теперь...

- Делай, что я тебе говорю! Лицом к гребаной стене! Подними руки и просунь в эти петли!

Тай, конечно, понятия не имеет, чти такое эвфемизм , но знает: эти металлические кольца никакие не петли. Со стены свисают кандалы.

Паника захлестывает рассудок, грозя парализовать все мысли. Тай пытается бороться с ней.., борется, стиснув зубы.

Если он поддастся панике, если начнет вопить и кричать, для него все будет кончено. Или старик убьет его, вырезая кусок мяса из ягодицы, или друг старика увезет его в какое-то ужасное место, которое Берни называет Дин-та. В любом случае Тай никогда больше не увидит ни мать, ни отца. И Френч-Лэндинг тоже. Но если он будет сохранять хладнокровие... дожидаться своего шанса...

Да, но как это трудно. Шапка, которая у него на голове, в этом ему немного помогает: ее притупляющий эффект способствует удержанию паники под контролем.., но как это трудно.

Потому что он не первый ребенок, которого приводит сюда старик, как не был и первым, кому пришлось провести долгие часы в бетонной камере в доме старика. В левом углу лачуги - закопченный, поблескивающий жиром гриль, под жестяным коробом дымохода. К горелке гриля тянутся шланги от двух газовых баллонов с надписью "ЛА РИВЬЕР ПРОПАН" на боку каждого. На стене висят рукавицы, лопатки, щипцы, молотки для отбивки мяса, широкие вилки. Тут же ножницы, а также как минимум четыре остро заточенных мясницких ножа. Один из ножей длинный, как церемониальный меч.

Рядом с ним грязный фартук с надписью "ПОВАРА МОЖНО ПОЦЕЛОВАТЬ".

Запахом лачуга напоминает Таю пикник, организованный "Домом ветеранов зарубежных войн", куда он ездил с матерью и отцом на прошлогодний День труда. Пикник назвали "Праздник на Мауи", дабы гости представляли себе, будто попали на Гавайи. Проводился он на берегу реки в парке Ла Фолетт. В большой яме в земле горел огромный костер, на котором свиней жарили целиком. Заправляли всем женщины в травяных юбках и мужчины в ярких рубашках с птицами и тропической зеленью. Запах от ямы шел такой же. Только в лачуге он более затхлый.., и жарили здесь не...

"Жарили здесь не свинину, - думает Тай, - а..."

- Я что, должен целый день стоять и пялиться на тебя?

"Тазер" оживает. Дозированный укол боли пронзает левую половину шеи Тая. Мочевой пузырь не выдерживает, и Тай надувает в штаны. Ничего не может с собой поделать. Практически не отдает себе в этом отчета. Протянувшаяся откуда-то рука (не иначе из далекой галактики), трясущаяся, но невероятно сильная, толкает Тая к стене и кандалам, которые приварены к стальным пластинам на высоте порядка пяти с половиной футов от земли.

- Сюда! - кричит Берни и истерически смеется. - Я знал, что ты получишь еще один разряд. Умный мальчик, значит?

Вундеркинд! А теперь просовывай руки в петли, и чтоб без глупостей!

Тай поднимает руки, чтобы не удариться лицом о стену лачуги. Его глаза отделяет от дерева меньше фута, и он видит кровяные потеки. Они давние, и их много. От засохшей крови идет металлический запах. Земля под ногами пружинит. Словно губчатая резина. Словно желе. Это отвратительно. Возможно, это иллюзия, но Тай понимает, в чем дело. Это место казни. Старик, возможно, не каждый раз пировал здесь, не имел такой возможности, но приходить сюда он любит. Как он сам и сказал, место это для него особенное.

"Если я позволю ему заковать в эти кандалы обе руки, - думает Тай, - мне конец. Он изрежет меня на куски. Потому что, начав резать, не сможет остановиться, забудет и о мистере Маншане, и о ком угодно. Поэтому готовься".

Последняя мысль не его вовсе. В голове словно раздался голос матери. Его матери или другой женщины, похожей на нее.

Паника исчезает вовсе, голова прочищается, насколько позволяет шапка. Он знает, что должен сделать. Во всяком случае, попытаться.

Он чувствует, как дуло "Тазера" скользит между его ног, и вспоминает змею, которая переползала дорогу, ее зубастую пасть.

- Немедленно вставляй руки в петли, а не то я поджарю твои яйца, как устрицы.

- Хорошо, - отвечает Тай визгливым, пронзительным голосом. Надеется, голос не оставляет сомнений в том; что он обезумел от страха. Видит Бог, говорить таким голосом не так уж и трудно. - Хорошо, хорошо, только не причиняйте мне боли, я все делаю, видите? Все делаю.

Он просовывает руки в кандалы. Кольца широкие, руки свободно в них входят и могут выйти с той же легкостью.

- Глубже! - Голос гремит рядом с ухом, но "Тазера" между ног уже нет. - Просунь руки как можно глубже!

Тай подчиняется. Кольца соскальзывают ниже запястий.

В полумраке кисти его рук напоминают морские звезды. За спиной слышится позвякивание: Берни роется в мешке. Тай понимает, что это значит. Шапка, возможно, тормозит мысли, но тут все ясно. В

39



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.