Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Буря столетия
Буря столетия

ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ, И Я УЙДУ То ли мы его узнали, то ли нет. Затемнение.

Майк потрясен, и потрясен не слабо. Но свою работу он намерен закончить. Наведя аппарат, он еще раз щелкает кресло.

ВСПЫШКА!

На этот раз поперек подлокотников лежит трость Линожа. Измазанная кровью волчья голова рычит на вспышку. Если раньше не был ясен смысл рисунка на обоях, теперь сомнений не осталось.

Аппарат выпадает у Майка из рук. Если бы не ремень, он бы шлепнулся на пол. У Майка подкашиваются колени - его можно понять. В прошлый раз трости здесь не было. Удар ветра - такой силы, какой еще не было - и окно за спиной у Майка взрывается внутрь. Призрачными вихрями врывается в комнату снег. Занавески колышутся, как руки привидения.

Майк вздрагивает от испуга (надеюсь, и мы тоже), но быстро приходит в себя. Пытается закрыть окно шторами. Их вытягивает наружу, и Майк подтаскивает к стене стол, чтобы их прижать. Снова поворачивается к креслу Марты.., и этой неожиданной трости. Наклоняется, наводит "поляроид".

ВСПЫШКА!

Волчья голова на трости крупным планом.

Нам в лицо глядят оскаленные окровавленные зубы и глаза, как у волка-призрака при ударе молнии. Затемнение.

Майк стоит секунду, беря себя в руки. Кладет в карман последнюю фотографию, отрывает еще кусок ленты и лепит на трость. На ленте пишет: ВЕЩ. ДОК. И ВОЗМ.ОРУДИЕ УБИЙСТВА.

Майк в темноте переходит в столовую дома. Снимает с середины стола украшение в виде свечи и сосновой шишки, потом берет белую скатерть.

Выходит в холл и подходит к силуэту тела Марты. Подойдя, замечает что-то на стенке возле двери. Направив туда луч фонаря, Майк видит, что это вешалка для ключей в форме ключа. Посветив фонарем, Майк находит набор ключей, который ему нужен. Снимает их с крючка.

Рука Майка вставляет ключ в дверь. На бирке старушечьей вязью Марты Кларендон написано: ВХОДНАЯ ДВЕРЬ.

Майк прячет ключи в карман и ставит камеру и кейс рядом на ступени.

- Простите, миссис Кларендон, - говорит он.

Укрывает Марту скатертью, подбирает свои вещи. Потом открывает дверь на террасу ровно настолько, чтобы протиснуться, и выходит в ревущую бурю. Уже ночь. ()

Ключом Марты Майк запирает дверь. Пробует ее, проверяя, что она заперлась. Потом поворачивается и идет по дорожке к своему вездеходу.

Камера показывает чей-то дом на Мэйн-стрит, но через почти сплошной снег он еле виден.

У Карверов на кухне сидят Джек, Анджела и Бастер. Генератора у них нет. Кухня освещена двумя керосиновыми лампами, и по углам лежат густые тени. Семья ужинает бутербродами и газированной водой. При каждом порыве ветра, от которого трещит дом, Анджела нервно оглядывается. Джек - ловец омаров, и он меньше волнуется насчет погоды (а чего волноваться, когда сидишь на твердой земле?). Он с Бастером играет в самолетик. Самолетом служит бутерброд с копченой колбасой, а ангаром для него - открытый рот Бастера. Джек подлетает (издавая все соответствующие самолетные звуки) и улетает вновь. Бастер от души смеется. Папа такой смешной!

Снаружи рвущийся, хрустящий треск. Анджела хватает Джека за руку.

- Что это?

- Дерево, - отвечает Джек. - Судя по звуку, на заднем дворе у Робишо. Даст Бог, им террасу не разбило.

Он снова начинает играть в самолет, на этот раз тот приземляется в рот Бастеру. Бастер откусывает кусок, с наслаждением жует.

- Джек, - спрашивает Анджела, - тебе обязательно возвращаться в магазин?

- Ага.

- Папа будет сторожить плохого дядю! - кричит Бастер. - Чтобы он не убежал! Я самолетик!

- Что да, то да, большой парень, - говорит Джек. И снова заходит бутербродом в пике на рот Бастера и ерошит его волосы, глядя на Анджелу серьезным взглядом.

- Детка, это тяжелая ситуация, и каждый должен принять участие. А кроме того, я буду с Кирком. На дежурство ставят пары друзей.

- А у меня друг - Дон Билз! - объявляет Бастер. - Он умеет быть обезьяной!

- Ага, - говорит Джек. - Он наверняка этому научился у своего папы.

Энджи прыскает, прикрывая рот. Бастер начинает издавать обезьяньи звуки и почесываться. Типичное поведение этого пятилетнего мальчика за обедом. Родители относятся к нему с безоглядной любовью.

- Услышишь сирену - бери Бастера и езжай, - говорит Джек. - Знаешь что? Если будешь беспокоиться, не жди сирены - езжай сразу. Возьми снегоход.

- Ты уверен?

- Ага. Тем более что чем раньше ты с Бастером там окажешься, тем лучше ночлег у вас будет. Туда уже едут люди. Я видел огни.

Джек кивает подбородком на окно.

- Ну, в общем, когда моя вахта кончится, будь здесь или там. Я тебя найду.

Он улыбается ей, и она, успокоенная, улыбается в ответ. Ветер завывает, и у них улыбки сползают с лиц. Еле уловимо, но слышен грохот прибоя. Джек говорит:

- Подвал мэрии будет наверняка самым безопасным местом на всем острове ближайшие двое суток. Я тебе скажу, сегодня прибой будет черт знает какой.

- Почему из всех дней этот человек должен был появиться именно сегодня? - спрашивает Анджела, не ожидая, конечно, ответа.

- Мам, а что сделал этот плохой человек? Вот опять - маленький кувшин с большими ушами. Анджела наклоняется и целует его.

- Украл луну и принес ветер. Хочешь еще бутерброд, большой мальчик?

- Ага! И пусть он тоже у папы летает.

В темноте возле "Рыбы и омаров" Годсо волны взлетают выше, чем когда-либо.

Маяк в темноте шторма виден неясным силуэтом, и вспышки его освещают только снежный хаос.

На перекрестке Мэйн-стрит и Атлантик-стрит - тьма. Ветер срывает с подвески погасшую мигалку, и она летит на конце своей проволоки, как закрученная катушка на нитке. Падает в глубокий наметенный на улице снег.

Темно и в офисе констебля, где за решеткой Ли-нож сидит все в той же позе, с голодным лицом в раме чуть расставленных коленей. Он собран и сосредоточен, но на лице его все та же тень улыбки.

Хэтч в другом углу открыл переносной компьютер, и на его экране мерцает программа кроссворда, которой Хэтч поглощен. Он не замечает Питера, который сидит под доской объявлений с обвисшим лицом и смотрит на Линожа расширенными пустыми глазами. Он загипнотизирован.

Мы видим лицо Линожа крупным планом, и его улыбка становится шире. Глаза темнеют до черноты, и в них снова вертятся те же красные змеи.

Питер, не отрывая взгляда от Линожа, протягивает руку за спину и снимает с доски старое объявление Департамента рыболовства. Переворачивает другой стороной. В нагрудном кармане у него ручка. Сейчас он щелкает ею и прикладывает перо к бумаге. И ни разу не глядит на то, что делает, - его взгляд прикован к Линожу.

- Слушай, Пит, - спрашивает Хэтч, - что бы это могло быть: "Насест йодлера". Четыре буквы.

Крупный план: на улыбающемся лице Линожа губы шевельнулись, будто глотательным движением.

- Альп, - говорит Питер.

- Да, конечно, - соглашается Хэтч и вписывает буквы в сетку. - Классная программа. Дам тебе тоже попробовать, если хочешь.

- Конечно, - говорит Питер голосом вполне нормальным, но глаз от Линожа не отрывает. И перо его тоже не останавливается. Даже не замедляется.

И на обратной стороне объявления видны написанные неровными печатными буквами снова и снова слова:

ДАЙТЕ МНЕ ДАЙТЕ МНЕ ДАЙТЕ МНЕ ТО ЧТО Я ХОЧУ ДАЙТЕ МНЕ ТО ЧТО Я ХОЧУ

ДАЙТЕ МНЕ ТО ЧТО Я ХОЧУ А вокруг слов, как украшения вокруг рукописи монаха, много тех же фигур, что мы видели над дверью гостиной Марты. Трости.

И снова крупным планом лицо Линожа. Черные звериные глаза полны вертящейся красной мути. И видны самые кончики клыкообразных зубов.

На мысе Литтл-Толл-Айленда завывает ветер, гнутся под вьюгой деревья, стукаются и трещат ветви.

С птичьего полета - накрытый ночью и бурей остров; обе улицы забиты снегом. Огней совсем мало. Это город, отрезанный от внешнего мира. Полностью.

Камера ждет, чтобы до нас это дошло, и - Затемнение. Конец акта шестого.

АКТ СЕДЬМОЙ Прав был Джек Карвер - островитяне, у кого нет очагов для тепла, или кто живет там, где может достать штормовой прибой на приливе, уже стягиваются к мэрии. Кто на вездеходах, кто на аэросанях или снегоходах. Некоторые даже на лыжах или снегоступах. И даже сквозь вой ветра слышен гул городской сирены.

По тротуару приближаются Джонас Сгенхоуп и жена его Джоанна. Они не юнцы, но вид у них здоровый, даже спортивный - как у актеров из рекламы. Идут они на снегоступах, и каждый тянет веревку. За ними - кресло, установленное на детских санках, превращенных таким образом в одноместную повозку. В кресле, облаченная в просторные одежды и неимоверной величины меховую шапку, сидит Кора Стенхоуп, мать Джонаса. Ей около восьмидесяти, и по величественности она не уступит королеве Виктории на троне.

- Как ты себя чувствуешь, мама? - спрашивает Джонас.

- Как роза в мае, - отвечает Кора. - А ты, Джо?

- Выживу, - отвечает Джоанна довольно мрачно.

Они сворачивают на автостоянку перед мэрией. Стоянка быстро заполняется разными машинами, которые умеют бегать по снегу. Лыжи и снегоступы торчат парами, воткнутые в сугроб перед домом. Сам дом освещен - спасибо большому генератору - как океанский лайнер в штормовом море, остров безопасности и относительного комфорта в эту бешеную ночь. Наверное, так смотрелся "Титаник", пока не налетел на айсберг.

Народ идет к ступеням, голоса возбужденные, весело-взвинченные. Мы уже набрали целый список персонажей, и теперь это окупается: мы узнаем старых друзей из тех, что толпились у дома Марты и были покупателями в магазине.

Вот из вездехода вылезают Джилл и Энди Робишо. Джилл отстегивает своего пятилетнего Гарри от сиденья (он был одним из ребятишек в доме у Молли), а Энди тем временем весело окликает Стенхоупов.

- Привет, ребята, как жизнь? Ничего себе ночка?

- И не говори! - откликается Джонас. - А жизнь - отлично.

Но Джоанна, хотя и далеко еще не при смерти, не сказала бы, что чувствует себя отлично. Она запыхалась и, пользуясь передышкой, приседает, взявшись за собственные бахилы.

- Тебе помочь, Джоанна? - предлагает Энди. Кора - Ее Императорское Величество - произносит:

- Джоанне не нужна помощь, мистер Робишо. Ей нужно только перевести дыхание. Верно, Джоанна?

Джоанна улыбается свекрови так, что совершенно ясно, что она хочет сказать: "Да, конечно, спасибо, и с каким бы удовольствием я заткнула твою старую задницу жетоном для парковочного автомата!" Энди это видит.

- Джилли была бы не против, если бы ты ей помогла с ребенком. Ты можешь, Джо? А я встану в упряжку вместо тебя? Ладно?

- Ради Бога, Энди, - с глубокой благодарностью отвечает Джоанна.

Энди берется за ее гуж, Джоанна отходит к Джилл, а Кора бросает ей вслед взгляд, громко и отчетливо произносящий: "Дезертир!"

Из большого старого вездехода вываливаются Дэви Хоупвелл, его родители и миссис Кингсбери.

- Ну как, Энди, готов? - спрашивает Джонас.

- Погоняй! - отвечает Энди, благослови его Господь. И они тащат старую даму к мэрии. Кора едет, царственно подняв тонкий новоанглийский нос. Джилл и Джоанна идут сзади, оживленно болтая. Гарри, укутанный до вида плюшевого медведя, трусит рядом с мамой, держа ее за руку.

В мэрии Урсула, Тесе Маршан и Тавия Годсо регистрируют прибывших, давая им листы бумаги и прося записать всех членов семьи, которые рассчитывают ночевать в подвале мэрии. У них за спиной - четверо мужчин, имеющих важный вид, но не слишком занятых работой. Это - Робби Билз, городской менеджер, и трое городских советников: Джордж Кирби, Берт Соамс и Генри Брайт. Генри - муж Карлы Брайт, и сейчас у него на руках их сын Фрэнк - его мы тоже видели в детском саду у Молли. Фрэнк крепко спит.

И снова входят знакомые лица; остров - община маленькая. Детей старше детсадовского возраста сейчас нет - они застряли на той стороне пролива на материке.

Урсула совсем забегалась.

- Все записывайтесь! Нам надо знать, кто здесь есть, так что записывайтесь, пока не ушли вниз!

Она кидает неодобрительный взгляд на четырех мужчин, которые только стоят и сплетничают.

- И что он? - спрашивает Берт Соамс.

- А что он мог сказать? - пожимает плечами Робби Билз. - Кто к северу от Каско-Бэй не знает, что Питер Годсо на каждый фунт омаров продает девять фунтов травы?

Он кидает взгляд на Урсулу и Тавию, которая в это время бежит в кладовую за подушками - работа, до которой Робби снизошел бы только под дулом пистолета, - и продолжает:

- Да я его и не виню. Черт возьми, ему же полный дом баб надо содержать!

Билл Соамс фыркает, но Джордж Кирби и Генри Брайт обмениваются неловкими взглядами. Им не нравится излишне злобный тон сплетни.

- Вопрос в том, - говорит Джордж Кирби, - откуда тот тип знал это, Робби?

Робби закатывает глаза, будто говоря: "ну и олух!"

- Наверняка они в одном бизнесе, - отвечает он. - Вообще, зачем кому-то убивать такую безвредную старуху, как Марта Кларендон, если он не накурился в доску? Вот что ты мне скажи, Джордж Кирби!

- Это не объясняет, откуда он знал насчет Кэт Уизерс, будто она в Дерри ездила на аборт, - возражает Генри Брайт.

- Урсула! Есть еще одеяла? - доносится женский голос.

Урсула не выдерживает:

- Робби Билз! Генри Брайт! Вы не могли бы, ребята, сходить вниз и притащить одеяла из задней кладовой? Или вы еще свои политические разговоры не кончили?

Робби и Генри направляются к выходу - Робби с презрительной улыбкой. Генри с пристыженным лицом, что сам не догадался ничем помочь.

- Чего ты психуешь, Урсула? - насмешливо спрашивает Робби. - Критические дни, что ли?

Она кидает на него взгляд, полный неподдельного презрения, и отбрасывает волосы с лица.

- Робби, ты не думаешь, что пора бы давать сирену и звать народ? - говорит Тавия.

- Похоже, они и сами сюда дружно тянутся, - отвечает Робби. - А остальные тоже скоро соберутся. Как по мне, это все одна сплошная глупость. Ты думаешь, наши бабушки и дедушки, когда штормило, тоже собирались в зале мэрии, как пещерные люди, напуганные молнией? ( )

- Нет, - отвечает Урсула, - они собирались в Методистской церкви. У меня есть фотография, можешь посмотреть, если хочешь. Буря двадцать седьмого года. Могу даже там тебе показать твоего деда. Он помешивает котел с супом. Приятно знать, что был в твоей семье человек, который от общей работы не отлынивал.

Робби уже готов огрызнуться, но его останавливает голос Генри Брайта:

- Робби, пошли!

И он, все еще держа на руках спящего ребенка, идет вниз, за ним Джордж Кирби. Робби заткнулся. Джордж на двадцать лет старше, и если он не считает себя выше такой работы, как таскание одеял, то и Робби может пойти с ними и по крайней мере сделать вид, что занят.

Когда мужчины выходят, Урсула, Тавия и Тесе переглядываются и закатывают глаза к небу. Тем временем подходят еще люди по двое и по трое, а шторм продолжает реветь.

- Записывайтесь, ребята! - требует Урсула. - Давайте! Место есть для всех, но мы должны знать, кто у нас тут!

Входит Молли Андерсон, отряхивая снег с волос и ведя за руку Ральфи. Спрашивает:

- Урсула, ты Майка не видела?

- Нет, но я бы поймала рацию его автомобиля, если бы он вызывал. - Она показывает на рацию. - Сегодня от этой штуки другой пользы мало. Раздевайся, Молли, и пошли работать.

- Как тут дела? - спрашивает Молли.

- Веселимся, как на балу. Привет, Ральфи!

- Привет, - отвечает Ральфи.

Молли опускается на колени и начинает работу по выниманию Ральфи из кучи теплой одежды. Тем временем люди продолжают подходить. На улице вихрится снег и воет ветер.

Ночью. У пожарного депо.

Машину, которую сегодня утром мыли перед входом, давно убрали, но сейчас отворяется дверь депо и выходит, борясь с ветром, Ферд Эндрюс, натягивая на ходу капюшон. Он смотрит вниз на...

Склад Годсо "Рыба и омары".

Прилив почти достиг максимума. Материк не виден за серой и черной завесой. По проливу бегут такие волны, что могут разве что в кошмаре присниться. Они ритмично бьют в берег, покрывая пеной и брызгами длинное здание склада.

Внутри склад весь уставлен ловушками для омаров, поддонами и рыбацким снаряжением. Целая стена увешана дождевиками, плащами, высокими рыбацкими сапогами. Звук шторма здесь чуть глуше, но только чуть. Окна покрыты брызгами и пеной.

Камера движется по проходу между ловушками, мимо длинного бака, полного омаров. Поворачивает за бак, и кучка крыс брызгает в разные стороны. В пыльном узком проходе между баком и стеной лежит длинный предмет, накрытый одеялами.

Ветер воет, и дом трещит. Хорошим ударом брызг выбивает окно, и оно разлетается на куски. В дыру врываются вихри ветра, воды и снега. Ветер срывает одеяло с конца длинного предмета, и мы видим тюки травки, аккуратно завернутые в пластик.

Покачиваются и звенят наверху ловушки для омаров. Еще одно окно разлетается со звоном.

У магазина Литтл-Толл-Айленда слышится тихое пыхтение генератора, и несколько ламп храбро светят в ночь. Только две машины остались на стоянке: маленькая машинка Молли и укутанный снегом пикап с надписью "РЫБА И ОМАРЫ ГОДСО".

Внутри - кроссворд на экране компьютера почти разгадан. Хэтч добавляет еще слово.

Он потягивается, встает. Линож в камере сидит все в той же позе, упираясь спиной в стену и глядя между собственных колен.

- Пить хочется, - говорит Хэтч. - Пит, тебе кофе или чего-нибудь холодного?

Сперва Пит не отвечает. У него на коленях лежит все тот же листок, который он снял с доски объявлений, но он перевернут той стороной, где объявление. Глаза у Питера расширены и пусты.

- Питер! Земля вызывает Питера! - окликает его Хэтч.

Он машет рукой перед лицом Питера, и сознание - или подобие его - возвращается в глаза Годсо. Он смотрит на Хэтча.

- Чего?

- Спросил только, тебе газировки или кофе.

- Да нет, ничего. Но спасибо.

Хэтч идет к двери, потом поворачивается:

- Пит, ты в норме?

- Ага, - отвечает Питер после небольшой паузы. - Целый день суетились, готовясь к буре. Я, наверное, просто заснул с открытыми глазами. Извини.

- Ладно, продержись еще малость. Джек Карвер и Кирк Фримен будут здесь минут через двадцать.

Хэтч прихватывает журнал - почитать в туалете - и выходит.

Крупным планом - Линож. Смотрит на Питера. Губы его беззвучно шевелятся.

Крупным планом - Питер. Глаза его снова пусты. Вдруг на его лице появляется тень трости Линожа.

Питер смотрит вверх.

Видит потолочную балку. Трость висит на ней. Скалится окровавленная голова волка.

Питер встает и медленно идет через комнату. Извещение, на котором он писал, болтается у него в руке. Он проходит под тростью. Линож сидит на койке, наблюдая за ним, и только его жуткие глаза движутся. Питер останавливается у прибитого к стене ящика и открывает его. Там разные инструменты, и еще - бухта веревки. Ее Питер и берет.

На берег, где стоит склад Годсо, набегает с пролива гигантская волна, бьет по концу причала и жует край здания Годсо. Треск дерева слышен даже в реве и грохоте шторма.

Ферд Эндрюс от боковой двери пожарного депо ахает:

- Боже ты мой! - И возвышает голос:

- Ллойд!

Ллойд! Это ты должен видеть!

Внутри гаража стоят две светло-зеленые пожарные машины. У одной пассажирское окно наполовину опущено, и с него свисает окровавленная волчья голова на трости Линожа. Рядом с таким же пустым лицом, как у Питера Годсо, стоит Ллойд. В одной руке у него банка с красной краской, в другой - кисть. Работает он с тщательностью Мане или Ван-Гога. Слышен голос Эндрюса:

- Ллойд! Годсо сейчас снесет! Снесет весь причал! Ллойд Уишмен не обращает внимания. Продолжает рисовать.

Офис констебля с высоты. Трость больше не висит на балке, но с того места, где она была, свисает веревка. На заднем плане сидит в клетке Линож с лицом хищника, и в глазах его клубится черное и красное.

Еще одна огромная волна ударяет в городской причал, отрывая от него здоровенный кусок и прихватив небольшую лодку, которую кто-то сдуру к нему привязал. И от склада тоже отхватывает приличный кусок.

Внутри склада Годсо вместо конца здания видна дыра с неровными краями, а в нее - ампутированный причал и вздувающиеся волны пролива. Одна из них катится прямо на камеру, захлестывая остаток причала, и бьет в склад. Подхватывает и уносит ловушки для омаров. Бак с омарами переворачивается, освобождая омаров десятками - неожиданная и невероятная отмена смертного приговора. Когда волна отступает, тюки марихуаны тоже выносит в дыру в конце здания.

У дверей пожарного депо Ферд Эндрюс орет во всю глотку:

- Брось все, Ллойд, иди сюда, ты увидишь волну, которой никогда больше в жизни не увидишь! Вот она! Поехала!

Ллойд уже тоже поехал. Он закончил свою малярную работу, и камера поворачивается, показывая нам, что написано большими печатными буквами на бор-7у зеленой пожарной машины. Поверх золотых букв

ПОЖАРНОЕ ДЕПО ЛИТТЛ-ТОЛЛ-АЙЛЕНДА Написано вот что:

ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ, И Я УЙДУ.

Снаружи орет Ферд Эндрюс:

- Выходи, Ллойд! Эта вся штука сейчас слетит! Ллойд, не обращая внимания, ставит банку с краской на подножку машины и аккуратно кладет кисть сверху. При этом мы видим, что трости, которая висела на окне машины, уже нет.., или она вообще была только в воображении Ллойда Уишмена.

Ллойд подходит к борту машины и открывает ящик с инструментами. Достает пожарный топор.

В офисе констебля Питер Годсо стоит на стуле с пустыми глазами. Конец веревки, которую он перебросил через балку, завязан в петлю, а петля у него на шее. К груди его приколото "домашнее задание": бумага со словами "ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ", разбросанными по всему листу, и рисунками трости. Над всем этим огромными буквами, как заглавие:

ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ, И Я УЙДУ.

Линож крупным планом. Губы шевелятся в безмолвном пении. Огромные черные дыры глаз выбрасывают красное пламя.

В пожарном депо Ллойд держит топор, глядящий острием ему точно в лицо. Рукоять он держит у самого лезвия - так можно держать топор, чтобы наколоть щепок на растопку.., или расколоть себе лицо пополам.

У Линожа губы шевелятся быстрее. Зловещие глаза стали шире. Руки сжаты в кулаки перед лицом.

Ферд стоит перед пожарным депо с искаженным страхом лицом и отвисшей челюстью. - Черт меня побери!

К тому, что осталось от склада Годсо, сквозь воющий снег приближается огромная волна - почти цунами.

В офисе констебля ноги Питера отбрасывают стул и дергаются в воздухе.

Над причалом и складом нависла эта волна, и склад с причалом кажутся игрушечными.

Хэтч в магазине прекращает наливать себе кофе и поворачивается к двери офиса констебля на звук упавшего стула.

- Питер? - зовет он.

Крупным планом топор. Он вылетает по дуге из кадра, и слышен противный чавкающий звук, будто кто-то шлепнул по грязи ладонью.

()

Камера смотрит из склада Годсо на пролив.., но вдруг вид закрывает приближающаяся волна. И из обрубка склада не видно ничего, кроме вставшей дыбом серой воды. Она бьет в склад, и вдруг камера оказывается под водой. В гуще пузырей мелькают разбитая ловушка для омаров, тюк травки и омар, все еще цепляющийся клешнями за ловушку.

Все, что оставалось, затоплено и снесено полностью. Уходящая волна несет путаницу лодок, канатов, досок, резиновых кранцев и деревянной крыши. То ли нам показалось, то ли в самом деле мелькнула вывеска "РЫБА И ОМАРЫ ГОДСО", чтобы исчезнуть в ревущей вьюге.

7



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.