Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Буря столетия
Буря столетия

- Не знаю. Надеюсь, что Робби Билз сможет на заседании мэрии в будущем месяце заклеймить меня как паникера. Ладно, пошли.

Урсула щелкает выключателем, и зал исчезает в темноте.

А нам от двери дома Марты Кларендон слышен уже громче голос из телевизора. Идет реклама фирмы судебных адвокатов. Вы пострадали в аварии? Не можете работать? Потеряли рассудок? Голос дикторши за кадром объясняет:

- ..чувство полной безнадежности. Кажется, весь мир против вас. Нет, фирма "Макинтош и Реддинг" с вами, она сделает так, чтобы за вами осталась победа в суде. Не надо превращать плохую ситуацию в худшую! Если жизнь закидывает вас лимонами, мы вам поможем сделать из них лимонад! Задайте им перцу, пока они не задали его вам! Если вы пострадали в аварии, вас ждут тысячи, если не десятки тысяч долларов. Так не ждите сами! Звоните прямо сейчас. Снимите трубку и наберите 1-800-1-STIK-ЕМ. Да, 1...800...

Робби входит в двери. Его самодовольство и властный вид испарились. Вид у него теперь встрепанный, болезненный и до смерти перепуганный. И с места Робби видно:

Телевизор разбит вдребезги, из него идет дым.., а реклама все равно слышна:

- ..один... STIK-EM. Возьмите то, что идет вам в руки! Разве вы мало пережили?

Видна голова Линожа над креслом. Слышно хлюпанье, когда он отхлебнул чаю. А мы видим из-за плеча Робби макушку Линожа над креслом и разбитый и говорящий телевизор.

- Кто вы такой? - спрашивает Робби. Телевизор замолкает. И снаружи доносится ветер поднимающейся бури. Медленно, очень медленно поднимается над спинкой кресла рычащий серебряный волк, глядя на Робби, как зловещая марионетка. Глаза и морда зверя забрызганы кровью. И он слегка покачивается туда-сюда, как маятник.

- Рожденный в грязи - в ад ползи, - говорит голос Линожа, и Робби хлопает глазами, открывает рот.., и закрывает. А как можно реагировать на подобное замечание? Но Линож еще не кончил, и вновь слышен его голос:

- Ты был с проституткой в Бостоне, когда умерла твоя мать в Мачиасе. Мама жила в задрипанной богадельне, которая прошлой осенью закрылась, одной из тех, где бегают крысы в кладовой. Помнишь? Она звала тебя, пока не задохнулась. Приятно, правда? Если не считать хорошего куска плавленого сыра, ничего нет на земле лучше материнской любви!

Вот тут уже реакция есть. А как бы реагировал любой из нас, услышав свои самые мрачные тайны от незнакомого убийцы, которого даже толком не видно в темноте?

- Но ничего, Робби, - говорит тот же голос. И снова реакция. Незнакомец знает его имя!

Комната. Линож выглядывает из-за спинки кресла чуть ли не застенчиво. Глаза у него более или менее нормальные, но он перемазан кровью вряд ли меньше, чем его серебряный набалдашник.

- Она ждет тебя в аду, - говорит Линож. - И она стала людоедкой. Когда ты туда попадешь, она съест тебя живьем. И снова, и снова, и снова, и опять, и опять. Потому что это и есть ад - повторение. И я думаю, что большинство из нас это знает в глубине души. ЛОВИ!

Он швыряет мяч Дэви.

В дверях мяч ударяет Робби в грудь, оставив кровавый след. Все, с Робби хватит. Он поворачивается и бежит с диким воплем. ()

В комнате снова видно кресло под углом и разбитый телевизор. От Линожа видна только макушка.

Потом появляется сжатая в кулак рука. Мгновение она парит в воздухе, потом из нее высовывается палец и указывает на телевизор. И дикторша немедленно возобновляет свой треп.

- Посмотрим еще раз на те регионы, которые сильнее всего будут задеты идущей бурей. Линож берет с блюдца очередное печенье.

На улице Робби громыхает по лестнице к своей машине с максимальной скоростью, на которую способны его неуклюжие короткие ноги. Его лицо стало маской ужаса и замешательства.

В доме Марты камера медленно наплывает на разбитый экран с дымящимися внутренностями, а дикторша все говорит:

- Судя по прогнозу, нас ждет разрушение сегодня, смерть завтра и Армагеддон к выходным. То есть это может быть конец жизни, как мы ее понимаем.

- Ох, вряд ли... - задумчиво говорит Линож. - Но всегда есть надежда.

И он откусывает кусок печенья. Затемнение. Конец акта второго.

АКТ ТРЕТИЙ Робби вцепляется в дверцу своего "линкольна". Дальше по улице стоит группа горожан, с любопытством за ним наблюдающая.

- Билз, там как, все о'кей? - спрашивает Джордж Кирби.

Робби старику не отвечает. Распахивает водительскую дверь и ныряет внутрь. У него там под приборной доской коротковолновая рация, и он выхватывает микрофон из зажимов. Стукает по кнопке включения, врубает девятнадцатый канал и начинает говорить, бросая перепуганные взгляды на открытую дверь дома Кларендон - а вдруг оттуда вылезет убийца Марты?

- Робби Билз вызывает констебля Андерсона! Андерсен, прием! Здесь ЧП!

В магазине Андерсона все та же толпа. Кэт и Тесе Маршан, домовитого вида женщина неполных пятидесяти, выбивают чеки со всей доступней им быстротой, но сейчас весь народ замер, слушая срывающийся на визг голос Робби.

- Андерсон, черт тебя побери, прием! Здесь убийство! Марту Кларендон забили до смерти!

Испуганный и недоверчивый шепот пролетает по толпе. Глаза расширяются.

- Тип, который это сделал, еще в доме! Андерсон! Андерсон! Прием! Ты меня слышишь? Когда ты не нужен, все время лезешь с советами, а когда...

Тесе Маршан берет микрофон рации, как во сне.

- Робби? Это Тесе Маршан. Майка сейчас...

- Ты мне не нужна! Мне нужен Андерсон! Я не могу еще и его работу делать, кроме своей! Кэт берет микрофон:

- У него дома что-то случилось. Олтон поехал с ним. Там его до...

И тут входят Майк и Хэтч. У Кэт и Тесе вид неимоверного облегчения. Тихий говор снова проходит по толпе. Майк делает шага три в зал и останавливается, осознав, что случилось что-то экстраординарное.

- Что? В чем дело?

Никто не отвечает. А рация продолжает истерически верещать:

- Что значит "дома случилось"? Случилось как раз здесь! Старуху убили! У Марты Кларендон в доме псих! Дайте мне городского констебля!

Майк быстро подходит к кассе, Кэт отдает ему микрофон и рада от него избавиться.

- О чем он? - спрашивает Майк поверх микрофона. - Кого убили?

- Марту, - отвечает Тесе. - Так он сказал. Майк щелкает тумблером передачи.

- Робби, это я. Остынь на минутку...

- Никаких минуток, черт тебя побери! Здесь ситуация потенциально угрожающая!

Майк его игнорирует, держа микрофон у груди, и обращается к собравшимся двум десяткам островитян, столпившимся у концов проходов и оцепенело на него глядящим. На острове убийств не было уже семьдесят лет.., если не считать Джо, мужа Долорес Клейборн, и то ничего не удалось доказать.

- Вот что, люди, отступите-ка немного и дайте мне поговорить без зрителей. Я получаю шесть тысяч в год за то, что я тут констебль, так дайте мне делать работу, за которую вы мне платите.

Они отступают, но все равно слушают - а как им не слушать? Майк поворачивается к ним спиной, а лицом к рации и лотерейному автомату.

- Робби, ты где? Прием.

Робби сидит в своей машине. За ним собрался народ - человек десять или больше. Стоят и смотрят. Подобрались чуть поближе, но совсем подойти не решаются. Дверь в доме Марты открыта, и вид у нее зловещий.

- У дома Марты Кларендон на Атлантик-стрит! А где еще, по-твоему, в Бар-Харборе? Я... - Тут ему в голову стукает гениальная идея. - Я удерживаю этого типа там, внутри!

Он со стуком возвращает микрофон на место и копается в бардачке среди карт, городских документов и огромных конвертов, вытаскивает маленький пистолет. Выходит из машины.

Робби обращается к народу: ( )

- Никому не подходить!

Осуществив таким образом свою власть, Робби поворачивается к дому и направляет ствол на открытую дверь. К нему вернулась его омерзительная самоуверенность, но соваться в дверь он не собирается. Тот, кто там сидит, не просто убил Марту Кларендон. Он еще знает, где был Робби, когда умерла его мать. И знает его по имени.

Седеющие волосы Робби сдувает в сторону порывом ветра.., и у его лица кружатся первые снежинки Бури Века.

В магазине стоит Майк с микрофоном в руке, пытаясь сообразить, что теперь делать. Кэт Уизерс берет у него микрофон и вешает на стойку, и он принимает решение. Обращается к Хэтчу:

- Съездишь со мной еще раз?

- Конечно!

- Кэт, вы с Тесе управляйтесь пока в магазине. - И возвышает голос:

- Люди, а вы оставайтесь тут и покупайте, чего собирались. На Атлантик-стрит вы ничего сделать не можете, а что там случилось, все равно скоро узнаете.

Говоря эти слова, он заходит за кассу, сует под нее руку. А что там? Камера заглядывает вместе с нами и видит тридцать восьмого калибра револьвер и пару наручников. Майк берет оба предмета.

Кладет наручники в карман, а револьвер в другой. Быстро и ловко - никто из таращивших глаза покупателей даже не заметил. Кэт и Тесе, правда, заметили, и до них доходит серьезность ситуации: пусть это звучит бредом, но на Литтл-Толл-Айленде появился опасный преступник. Кэт спрашивает:

- Вашим женам позвонить?

- Ни в коем случае! - сразу же реагирует Майк. Потом оглядывает во все глаза глядящих островитян. Если Кэт не позвонит, кто-нибудь из этих наверняка добежит до ближайшего телефона. - Да, лучше пусть ты позвонишь. Только объясни им поубедительнее, что ситуация под контролем.

Марк и Хэтч скатываются по ступеням, камера провожает их к машине "Службы острова". Хлопья продолжают кружить, но уже гуще.

- Рановато снег, - замечает Хэтч.

Майк останавливается, держа руку на ручке дверцы. Делает глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и выдыхает, подержав.

- Ага, рановато. Поехали.

Они садятся и уезжают. Тем временем люди выходят на террасу и глядят им вслед. Пропеллер на шапке манекена крутится довольно живо.

У городских причалов волны грохаются о сваи, вздымая брызги. Работа по закреплению лодок и складированию в укрытие незакрепленных предметов продолжается. Камера выбирает - и наплывает на - Джорджа Кирби (он постарше, под шестьдесят), Алекса Хабера (тридцать пять) и Кола Фриза (двадцать с чем-то). Алекс показывает на запад, где кончаются причалы и начинается пролив.

- Глянь туда, на материк!

Материковый берег в двух милях, и виден ясно - в основном серо-зеленые леса. Алекс Хабер говорит:

- Когда он уже не будет виден, тогда время сматываться в дом, пока еще можно. А если даже пролив не будет виден, то время драпать в мэрию, хоть ты слышал сирену, хоть нет.

Кол Фриз спрашивает у Джорджа:

- Дядь, как по-твоему, свежая будет погода?

- Да посвежее, чем приходилось мне видеть, - отвечает Джордж. - Ладно, пошли поможешь остаток сетей устроить. - Он замолкает. И спрашивает о другом:

- Интересно, этот дурак Билз имеет понятие, что он там делает?

На Атлантик-стрит перед домом Марты Кларендон "этот дурак Билз" изображает дисциплинированного часового, уставив свой тридцать восьмой на дверь дома Марты. Снег падает уже гуще; он рассыпался по плечам пальто, как шарф. Билз уже не первую минуту здесь торчит.

Дальше по улице группа зевак (среди них уже снова миссис Кингсбери и Дэви Хоупвелл) расступается, пропуская вездеход "Службы острова". Он тормозит рядом с "линкольном", с водительского места выходит Майк, с пассажирского одновременно с ним - Хэтч.

- Дробовик взять? - спрашивает Хэтч.

- Лучше взять. Только проверь, Олтон Хэтчер, что он на предохранителе.

Хэтч копается в кузове и вылезает с дробовиком, который обычно висит на зажимах под приборной доской. Озабоченно проверяет предохранитель, и они оба подходят к Робби. Отношение Робби к Майку во время всей сцены - враждебность и презрение. История этих чувств никогда не будет известна полностью, но в основе, несомненно, лежит стремление Робби собрать все вожжи в своих руках.

- Ну, ты вовремя, - говорит Робби.

- Положи это, Робби.

- Не командуй, констебль Андерсон. Ты делаешь свою работу, а я - свою.

- Твоя работа - недвижимость. Может быть, ты хоть окажешь мне любезность его опустить? Я знаю, что он заряжен, Робби, а ты его уставил мне в лицо.

Робби, ворча, опускает пистолет. Тем временем Хэтч нервно поглядывает на открытую дверь и перевернутый ходунок.

- Что произошло? - спрашивает Майк.

- Я ехал в мэрию, когда увидел Дэви Хоупвелла, бегущего посередине улицы. - Робби тычет пальцем в сторону Дэви. - Он сказал, что Марта Кларендон мертва - убита. Я ему не поверил, но это оказалось правдой. Она.., это ужасно.

- Ты сказал, что человек, который это сделал, до сих пор в доме?

- Он со мной говорил.

- И что сказал?

Робби нервничает и врет:

- Велел мне убираться. Кажется, велел мне убираться, а то он и меня убьет. Я не разобрал. Слушай, сейчас не очень подходящее время для допроса!

- Как он выглядел?

Робби разогнался отвечать - и застыл, озадаченный, с открытым ртом.

- Я.., я его только мельком видел. На самом деле он отлично рассмотрел.., но ничего не помнит.

- Будь справа от меня, - говорит Майк Хэтчу. - Ствол ружья держи вниз, и не снимай с предохранителя, пока я не скажу.

Потом обращается к Робби:

- Будь добр, останься здесь.

- Ты здесь констебль, - отвечает Робби.

Он смотрит вслед идущим Майку и Хэтчу, потом окликает их вслед.

- Там телевизор включен. И громко. Я к тому, что если этот друг там начнет двигаться, вы его не знаю, услышите ли.

Майк кивает и уходит в калитку; Хэтч справа от него. Горожане уже подобрались ближе - они даже видны на заднем плане. И снег клубится вокруг них на сильном ветру. Все еще легкий, но все гуще и гуще.

Майк и Хэтч идут к крыльцу. Майк весь натянут (но владеет собой), Хэтч боится, но старается этого не показывать.

- Даже если там кто-то и был, - говорит он, - вряд ли он сейчас там остался. Тебе не кажется? У нее же нет пятифутовой ограды вокруг сада...

Майк качает головой - дескать, не знаю, и тут же прикладывает палец к губам, давая Хэтчу понять, чтобы был потише. Они уже у подножия ступеней. Майк вынимает из кармана перчатки и надевает на руки. Вынимает револьвер. Жестом показывает Хэтчу, чтобы тот тоже надел перчатки, и Хэтч на время передает ему ружье. Майк пользуется случаем еще проверить предохранитель (не снят), и возвращает ружье обратно.

Они поднимаются на крыльцо и осматривают ходунок. Проходят по террасе к двери. Видят ногу в старушечьем ботинке, торчащую из тени коридора, и переглядываются в тревоге. Входят.

А внутри погодная дикторша неутомимо чешет языком:

- У побережья Новой Англии ожидается резкое ухудшение погодных условий к закату, хотя, боюсь, наши друзья на нижнем востоке не увидят сегодня, как садится солнце. Ветра штормовой силы ожидаются на побережье Массачусетса и Нью-Гэмпшира, и ветра ураганной силы - на побережье штата Мэн и прибрежных островах. Ожидается сильная эрозия берегов, и когда снег начнет падать, его количество будет возрастать с неимоверной скоростью до тех пор.., в общем, пока это все не прекратится. Сейчас в буквальном смысле слова невозможно предвидеть уровень осадков. Скажем только, что общее их число будет огромным. Три фута? Очень вероятно. Пять футов? Даже это возможно. Не уходите с нашего канала, и мы уверяем вас, что прервем свои обычные передачи новыми сообщениями, если обстановка этого потребует.

Майк с Хэтчем ее не слушают - у них более насущные проблемы. Сейчас они стоят на коленях по обе стороны покойницы. У Майка Андерсона вид суровый - он потрясен, но держит себя в руках. Сосредоточился на работе, которая сейчас предстоит, и возможных ее вариантах. А Хэтч готов к тому, чтобы самообладание потерять. Смотрит на Майка полными слез глазами на бледном лице. И еле шепчет:

- Майк... Боже мой, Майк... У нее же совсем нет лица! Это...

Майк поднимает руку в перчатке и приставляет палец к губам Хэтча. Наклоняет голову на звук болтающего телевизора. Может быть, кто-то слышит. Майк перегибается через мертвое тело и встряхивает своего помощника. И говорит очень тихо.

- Ты пришел в себя, Хэтч? Потому что если нет, отдай мне ружье и возвращайся к Робби. Хэтч так же тихо отвечает:

- Пришел.

- Точно? - сомневается Майк.

Хэтч кивает. Майк смотрит на него изучающим взглядом и решает ему поверить. Встает. Хэтч тоже встает, но слегка качается. Ему приходится опереться о стену, чтобы не потерять равновесие, и его рука смазывает мелкие брызги крови. С интересом и отвращением глядит на свою перчатку.

Майк показывает в сторону гостиной - и звука работающего телевизора. Хэтч собирает всю свою храбрость и кивает. Оба они медленно, очень медленно движутся по коридору. (Саспенса, конечно, неимоверный.) Они прошли три четверти пути, и тут звук телевизора внезапно отрубается. Хэтч задевает плечом одну из фотографий в рамке и сбивает ее со стены. Майк успевает ее подхватить, пока она не загремела по полу... Везение и быстрая реакция. Они напряженно переглядываются с Хэтчем - и идут дальше.

Останавливаются в проеме. Если смотреть на них из комнаты (как смотрит сейчас камера), Хэтч - слева, а Майк - справа. И они смотрят...

В комнату.

Видят разбитый телевизор и кресло Марты со спинки. И голову Линожа над ней. Абсолютно неподвижную. Это явно голова человека, но черт его знает, жив он или мертв.

Они переглядываются. Майк кивает: пошли вперед. Они идут к спинке кресла - медленно. Очень медленно. Вступают в комнату, и Майк жестом показывает Хэтчу - надо разойтись пошире. Хэтч отходит правее. Майк делает еще шаг к креслу (теперь мы его видим, как и наши ребята) и останавливается - из кресла появляется окровавленная рука. Она тянется к столу рядом с креслом и берет печенье.

- Замри! - кричит Майк, наставив револьвер. Рука именно это и делает - замирает в воздухе, держа печенье.

- Подними руки. Обе. Над креслом. Чтобы я их видел ясно, как днем! На тебя смотрят два ствола, и один из них - дробовик.

Линож поднимает руки. В левой у него по-прежнему печенье.

Майк показывает Хэтчу обойти вокруг кресла и встать слева. Сам он становится справа.

В кресле сидит Линож с поднятыми руками и бесстрастным лицом. Оружия никакого не видно, но констебль с помощником реагируют на окровавленное лицо и куртку. Спокойная безмятежность Линожа составляет резкий контраст с состоянием Майка и Хэтча, натянутых, как струны гитары. Может быть, мы видим сейчас, как иногда случайно происходит убийство при задержании.

- Руки вместе! - командует Майк.

Линож складывает руки запястье к запястью.

А перед домом Марты народ медленно и любопытно подбирается поближе и уже стоит возле багажника машины Робби. И старая Роберта Койн спрашивает:

- Что с Мартой случилось?

Робби чуть не срывается на истерику:

- Все назад! Все под контролем!

Он снова направляет ствол на дом, и зрителей не на шутку начинает волновать вопрос: а что будет, когда (и если) Майк и Хэтч выведут своего задержанного? Робби-то на волоске!

На фоне гостиной Марты самым крупным планом - наручники. Голос Майка:

- Если он шевельнется - стреляй.

Камера отъезжает, показывая нам группу: Майк, Линож и поодаль - Хэтч. А Линож говорит голосом тихим, дружелюбным и спокойным:

- Если он выстрелит, он застрелит нас обоих. Ружье по-прежнему заряжено картечью.

На это реагируют оба слушателя. Не потому, что это правда, но потому что это может быть правдой. Да чем бы оно ни было заряжено, Хэтч в любом случае может продырявить Майка - он совсем рядом с этим типом.

- К тому же оно все еще на предохранителе, - так же мягко дополняет Линож. ()

И до Хэтча с ужасом доходит: он же забыл снять с предохранителя! Пока Майк возится, неопытными руками надевая наручники на Линожа, Хэтч так же возится с предохранителем. При этом ствол уходит в сторону и даже близко не смотрит на Линожа. И мы вынуждены признать, что Линож в любой момент мог бы свалить этих храбрых, но неуклюжих местных олухов.., но не хочет.

Наручники надеты. Майк с огромным облегчением отступает в сторону. И обменивается с Хэтчем несколько диковатым взглядом.

- Но перчатки вы надеть не забыли. - Голос Линожа не изменился. - Это очень разумно.

Он грызет печенье, безразличный к тому, что рука его заляпана кровью.

- Встать! - командует Майк. Линож кладет в рот последний кусок печенья и послушно встает.

А снег на улице уже сильный, и ветер гонит его косыми линиями. Дома на той стороне улицы видны, как в тумане.

Из двери Марты выходят бок о бок Майк и Ли-нож. Последний держит скованные руки у пояса - поза, знакомая каждому из нас по бесчисленным вечерним новостям. За ними идет Хэтч с ружьем наизготовку.

У заднего бампера "линкольна" скопился народ - человек десять - и смотрят, как Робби при выходе процессии из дому пригибается - и Майк видит уставленный на них троих пистолет.

- Опусти оружие! - рявкает на него Майк. - Робби со слегка устыженным видом слушается. - Хэтч, закрой дверь.

- Слушай, а это правильно будет? Ведь мы же должны оставить все, как есть. Это место преступления, и...

- ..и если мы оставим дверь открытой, место преступления окажется под шестью футами свежего снега. А теперь закрой дверь.

Хэтч пытается это сделать, но мешает ботинок Марты. Хэтч приседает, с гримасой отодвигает ее ногу рукой в перчатке. Потом встает и закрывает дверь. Смотрит на Майка, Майк кивает. И поворачивается к Линожу.

- Как ваше имя, мистер?

Линож смотрит на Майка, и в какой-то момент мы не уверены, что он ответит. Но он говорит.

- Андре Линож.

- О'кей, Андре Линож, двигайтесь. Пошли.

Крупный план - и мы видим, как глаза Линожа меняются. Становятся черными вихрями, белки и радужка исчезают. Но это доля секунды, и они снова нормальны.

Майк мигает, как человек, у которого вдруг на миг закружилась голова. Хэтч ничего не видел, но Майк видел. Линож ему улыбается, будто говоря:

"наша маленькая тайна". Но к Майку возвращается здравый смысл - "померещилось" - и он подталкивает Линожа вперед.

- Шевелитесь давайте!

Они сходят по ступеням на тротуар, и буря бьет им в лица, заставляя морщиться. У Хэтча срывает шляпу. Пока он беспомощно смотрит ей вслед, Линож снова заговорщицки смотрит на Майка, напоминая, что у них есть общий секрет. На этот раз Майк не может от этого отмахнуться.., но делает Линожу знак двигаться.

Затемнение. Конец акта третьего.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ У высокого маяка. Конец дня. Снег валит так густо, что от маяка еле видны контуры.., но и свет, конечно, каждый раз, когда луч обходит вокруг. Волны бьются у мыса и высоко взлетают брызги. И ветер воет.

А у длинного здания "Рыба и омары", принадлежащего Годсо - частью склад, частью рыбный рынок - волны бьются о дальний причал, и пена взмывает вверх, заливая стены и крышу водой и водяной пылью. На наших глазах ветер срывает дверь с засова, и она со стуком раскачивается на петлях. Со стоящей неподалеку лодки срывает брезент, и он улетает в снежную круговерть.

У дома Андерсона возле тротуара стоит вездеход; дворники быстро машут по ветровому стеклу, но его все заметает и заметает снегом. Фары вырезают два снежных конуса. Плакат "МАЛЕНЬКИЙ НАРОД" раскачивается на цепи. На террасе Молли Андерсон передает закутанных Пиппу Хэтчер и Бастера Карвера не менее закутанным мамам, Анджеле и Мелинде. Всем троим приходится кричать, перекрывая вой ветра.

- У тебя точно ничего не болит, Пиппа? - спрашивает Мелинда.

- Ничего. Дон Билз ранил мои чувства, но они тоже уже не болят.

- Извините, девочки, что пришлось так рано вам звонить... - начинает Молли.

- Все нормально, - перебивает ее Анджела Кар-вер. - По радио сказали, что детей постарше они оставят в Мачиасе хотя бы на сегодня. Пролив слишком бурный, чтобы гнать их морским автобусом.

- Это и к лучшему, - говорит Молли.

- Мам, холодно! - жалуется Бастер.

- Еще бы, детка. Но в машине согреешься, - отвечает его мама и спрашивает у Молли:

- У тебя там еще остались?

- Нет, Бастер с Пиппой последние. - Она наклоняется к Пиппе и говорит:

- Ну, как тебе твое приключение?

- Ага, - отвечает Пиппа. - Мам, а у меня есть кнопка "меньше"!

И она давит себе на нос. Ни Мелинда, ни Анджела не понимают, но смеются - это все равно очень забавно.

- Увидимся в понедельник, если дороги не будут закрыты, - говорит Анджела. - Бастер, помахай рукой.

Бастер послушно машет. Молли машет в ответ, и матери уносят своих детей по ступеням в нарастающую по-прежнему бурю. Потом Молли заходит в дом.

И мы видим холл дома Андерсонов, где сейчас только Молли и Ральф.

Возле телефонного столика висит зеркало, и сейчас Ральф подтащил к нему стул, залез на него и рассматривает в зеркале красную родинку на переносице. Она скорее придает ему шарм, чем портит лицо.

Молли его почти и не замечает. Приятно вернуться с бури в теплый дом, и еще приятнее - что все ее подопечные распиханы на сегодня по домам. Она отряхивает снег с волос, снимает куртку с капюшоном и вешает на вешалку. Взгляд ее падает на лестницу, она вздрагивает, вспомнив неудачное приключение Пиппы, и фыркает от смеха.

- Кнопка "меньше"! - повторяет она про себя.

- Мам, а зачем мне эта штука? - спрашивает Ральф.

Молли подходит к нему сзади, кладет подбородок ему на плечо и смотрит на него в зеркало. Отличный получается портрет матери с ребенком. Обнимая его за плечи, она касается красного пятнышка у Ральфа на переносице.

- Твой папа говорит, что это седло феи. Он говорит, это значит, что ты родился счастливый.

- А Дон Билз говорит, что это прыщ такой.

- Дон Билз - он просто.., глупый. По лицу Молли пробегает гримаса. Кажется, ей очень хотелось сказать другое слово.

- А мне все равно не нравится, - говорит Ральфи. - Пусть это даже седло феи.

- Мне лично очень нравится, - отвечает Молли. - Но если тебе оно не будет нравиться, когда ты станешь старше, мы отвезем тебя в Бангор и там его удалят. Сейчас это умеют. О'кей?

- А сколько лет мне для этого должно быть?

- Десять тебя устроит?

- Слишком долго ждать. Я тогда буду старым! Звонит телефон, и Молли снимает трубку.

- Да?

В магазине у телефона за кассой Кэт Уизерс. Тем временем работает одна Тесе Маршан. Очередь все еще приличная, хотя и поредела с началом бури. Те, что остались, обсуждают вызов полиции к

4



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.