Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Буря столетия
Буря столетия

- Эй, ребята! Я обезьяна! - кричит Дон Билз. И начинает прыгать у подножия лестницы, почесывая себя под мышками и валяя дурака с такой отдачей, на которую способен только четырехлетний ребенок. Остальные тут же начинают ему подражать.

- Я не обезьяна! - кричит Пиппа и начинает плакать. Молли гладит ее волосы, но на этот раз утешить не может. Застрять между перилами - обидно, но когда тебя называют обезьяной, это в сто раз обиднее.

- Дети, прекратите! Прекратите немедленно! Это невоспитанно, и это ранит чувства Пиппы!

Почти все останавливаются, но только не Дон Билз - маленький мерзавец с безмятежнейшим видом продолжает прыгать и чесаться.

- Дон, прекрати! Ты плохо себя ведешь!

- Мама сказала, что ты плохо себя ведешь! - говорит Ральфи и пытается его удержать. Дон его стряхивает и кричит:

- А я обезьяна!

И изображает обезьяну еще вдвое усерднее - назло Ральфи и, конечно, его маме тоже. Тут открывается дверь, и входят Майк и Хэтч. Хэтч видит, в чем проблема, и реагирует со смесью страха и облегчения.

- Папааа! - кричит Пиппа. И снова начинает выдираться.

- Пиппа! - кричит Хэтч. - Стой спокойно! Хочешь себе уши оторвать?

Ральфи поворачивается к Майку и докладывает:

- Папа! Пиппа застряла, а Дон не хочет перестать быть обезьяной!

И прыгает папе на руки. Хэтч забирается туда, где дочь его поймана страшной лестницей, пожирающей девочек, и становится рядом с ней на колени. Молли глядит у нее из-за спины и глазами просит мужа:

"Сделай что-нибудь!"

Симпатичная белокурая девчушка с хвостиками косичек тянет Майка за штаны. Ее порция клубничного варенья почти вся досталась ее рубашке. Салли Годсо говорит:

- Мистер Андерсон! А я перестала быть обезьяной. Как только она нам сказала. - Салли указывает на Молли.

Майк мягко ее от себя отцепляет. Салли, тоже четырехлетняя, быстро засовывает в рот большой палец.

- Ты молодец, Салли, - отвечает Майк. - Ральфи, придется тебя поставить на пол.

Как только он это делает. Дон Билз тут же толкает Ральфа.

- Эй, ты! - возмущается Ральфи. - Чего толкаешься?

- А чтобы не умничал!

Майк подхватывает Дона Билза и поднимает на уровень глаз. Маленький паршивец ничуть не испугался.

- Я тебя не боюсь! Мой папа - городской менеджер! Он тебе жалованье платит!

И он высовывает язык и делает губами неприличный звук прямо Майку в лицо. Самообладание Майка даже не покачнулось.

- Кто лезет первым - получает сдачи. Дон Билз. Тебе это стоит запомнить, поскольку это истинный факт нашей грустной жизни. Кто лезет первым - получает сдачи.

Слов Дон не понял, но реагирует на тон. Потом он снова начнет делать пакости, но сейчас его на время поставили на место. Майк опускает его на пол и подходит к лестнице. За ним видна полуоткрытая дверь с надписью: "МАЛЕНЬКИЙ НАРОД". За этой дверью - детские столы и стулья. С потолка висят веселые и яркие мобили. Классная комната детского сада Молли.

Хэтч пытается вытолкнуть голову своей дочери, давя на макушку. Это ничего не дает, и девочка снова впадает в панику и думает, что застряла на всю жизнь.

- Детка, зачем ты это сделала?

- А Хейди Сент-Пьер сказала, что я побоюсь. Майк кладет руки на руки Хэтча и отодвигает Хэтча в сторону. Хэтч смотрит на него с надеждой.

Дети столпились у нижней ступени. Хейди Сент-Пьер, пятилетняя дочь Линды Сент-Пьер, похожа на морковку в толстых очках.

- Я не говорила!

- Сказала!

- Врешь, врешь, что сказала, то сожрешь!

Молли:

- Тихо, вы обе!

А Пиппа объясняет Майку:

- Она легко просунулась, а вылезать не хочет. Я думаю, у меня голова на той стороне больше.

- Так и есть, - соглашается Майк. - Только я сейчас сделаю ее меньше. Знаешь, как?

- Как? - с интересом спрашивает Пиппа.

- Я нажму кнопку "меньше". И тогда твоя голова сразу станет меньше, и ты ее вытащишь. И так же просто, как просунула. Понятно?

Он говорит медленным, успокаивающим голосом, и сам вошел в состояние почти гипнотическое.

- Что это за... - начал Хэтч.

- Тес! - прерывает его Молли.

- Сейчас я нажму кнопку. Ты готова?

- Да.

Майк опускает руку и нажимает ей на кончик носа.

- Биип! Вот оно! Меньше! Быстро, Пиппа, пока она снова не выросла!

И Пиппа легко вытягивает голову из стоек. Дети хлопают в ладоши и радостно кричат. Дон Билз прыгает обезьяной. Еще один мальчик, Фрэнк Брайт, тоже делает несколько прыжков, перехватывает негодующий взгляд Ральфи и останавливается.

Хэтч хватает свою дочь в объятия. Пиппа крепко обнимает его в ответ, но при этом не забывает есть хлеб с вареньем. Испуг у нее прошел, когда Майк с ней заговорил. Молли благодарно улыбается Майку и просовывает руку между стойками, в которых застряла Пиппа. Майк берет ее со своей стороны и с театральной галантностью целует каждый палец. Дети хихикают. Один из них, Бастер Карвер (последний из группы Молли, ему около пяти лет), закрывает глаза ладонями.

- Целовать пальцы! О, как это неприлично! Молли со смехом забирает руку.

- Нет, в самом деле, спасибо тебе.

- Это.., спасибо, шеф, - добавляет Хэтч.

- Ладно, нет проблем, - закрывает тему Майк.

- Па, а у меня теперь маленькая голова? - спрашивает Пиппа. - Я почувствовала, как она стала маленькой, когда мистер Андерсон сказал "меньше". Она еще маленькая?

- Нет, лапонька, - отвечает Хэтч. - Как раз нормального размера.

Майк спускается с лестницы, его встречает Молли. И Ральфи уже тоже здесь, и Майк его подхватывает и целует красное пятнышко на переносице. Молли целует Майка в щеку.

- Извини, что я тебя в такой тяжелый момент вытащила, но я увидела, как у нее торчит голова из перил, и когда сама не смогла вытащить, я.., я просто сдрейфила.

- Все о'кей, - говорит Майк. - Все равно мне нужен был перерыв.

- Там сейчас тяжело, в магазине?

- Не сахар, - отвечает Майк. - Знаешь, что там творится.., когда объявят, что идет буря.., а это же еще и особенная буря. - И он поворачивается к Пиппе. - Ну, деточка, мне надо идти. А ты веди себя хорошо.

Дон снова издает неприличный звук.

- Как мне нравится сын Робби! - тихо говорит Майк.

Молли ничего не говорит, но закатывает глаза в знак согласия.

- Ну что, Хэтч? - поворачивается к нему Майк.

- Поехали, пока еще можно, - отвечает Хэтч. - Если они правду говорят, то нас тут запрет как следует на пару дней. - И после паузы добавляет:

- Застрянем, как Пиппа в перилах.

Никто не засмеялся. Его слова слишком близки к правде.

Мы видим дом Андерсона снаружи. Вездеход "Службы острова" стоит у тротуара. На переднем плане табличка:

ДЕТСКИЙ САД "МАЛЕНЬКИЙ НАРОД"

Табличка висит на цепи и покачивается на ветру. Небо еще серее обычного. Вдали виден океан, он покрыт серой рябью.

Открывается дверь и выходят Майк с Хэтчем, придерживая руками шляпы, чтобы их не сорвало ветром, и подняв воротники курток. По дороге к машине Майк останавливается и глядит в небо. Да, идет серьезная буря. Большая. Озабоченное лицо Майка говорит, что он об этом знает. Или думает, что знает. Еще никто не знает, какого размера будет эта деточка.

Он садится за руль, машет Молли, стоящей на крыльце в накинутом свитере. И Хэтч тоже машет рукой, Молли машет в ответ. Вездеход разворачивается, направляясь обратно к магазину.

Внутри машины Хэтч усмехается, довольный донельзя.

- Кнопка "меньше", а? Ну, ты даешь.

- У всех такая кнопка есть, - пожимает плечами Майк за рулем. - Ты Мелинде собираешься говорить?

- Нет.., но Пиппа все равно скажет. А ты заметил, что она ни разу глаз не спустила со своего куска хлеба?

И они оба переглядываются и усмехаются.

По Атлантик-стрит, равнодушный к грядущей буре и свежеющему ветру, идет подросток лет четырнадцати - Дэви Хоупвелл. Он одет в толстое пальто и перчатки с отрезанными пальцами - так легче держать баскетбольный мяч. Дэви петляет из стороны в сторону, ведя мяч в дриблинге и разговаривая сам с собой. На самом деле он ведет прямой репортаж:

- Дэви Хоупвелл прорывается вперед.., уходит от прессинга... Стоктон пытается отобрать мяч, но это безнадежно... Судьба матча в руках Дэви Хоупвелла.., время кончается... Дэви Хоупвелл - последняя надежда "Селтика"... Он уходит от защитников, выходит на бросок... Он...

Останавливается. Ловит мяч и смотрит...

На дом Марты Кларендон. Входная дверь открыта, несмотря на холод, и ходунок лежит на ступенях террасы, куда выбросил его Линож.

Снова мы видим Дэви. Он сует мяч под мышку и медленно идет к калитке дома Марты. Минуту стоит, потом замечает на белой краске что-то черное. Там, где Линож постучал тростью, остались угольные следы. Дэви касается одного из них двумя голыми пальцами (перчатки-то у него - помните? - без пальцев!) и тут же их отдергивает:

- Ой-еой!

Они еще горячие. Но Дэви теряет к ним интерес, глядя на открытую дверь и опрокинутый ходунок - в такую погоду дверь открытой быть не должна. Он идет по дорожке, всходит на ступени. Нагибается, отодвигает лежащий ходунок.

Из дома слышен голос дикторши:

- Какую роль играет глобальное потепление в возникновении подобных бурь? Фактически мы просто этого не знаем...

- Миссис Кларендон! - кричит Дэви. - У вас ничего не случилось?

В доме Марты, в гостиной, в кресле Марты сидит Линож. Все еще идет передача о погоде. Графики двух штормов сдвинулись к будущему месту их столкновения. Окровавленная трость лежит на коленях Линожа.

Глаза его закрыты. Кажется, он медитирует. Дикторша говорит свое:

- Что мы точно знаем - это то, что струйные течения вошли в состояние, вполне обычное для этого времени года, хотя восходящий поток сильнее обычного, и это еще усиливает чудовищную силу западного шторма.

Дэви зовет, его не видно:

- Миссис Кларендон? Это я, Дэви! Дэви Хоупвелл! У вас все в порядке?

Линож открывает глаза. И они снова - черные.., но на черноте мелькают извивы красного.., как пламя. Он улыбается, показывая все те же страшные зубы. Камера их держит, и потом - Затемнение. Конец акта первого.

АКТ ВТОРОЙ Тот же день. На террасе дома Марты сквозь открытую дверь виден Дэви Хоупвелл, и он идет к двери с растущим беспокойством. А под мышкой у него все тот же баскетбольный мяч.

- Миссис Кларендон? Миссис...

- Широкие окна следует заклеивать лентой, чтобы их не разбило порывами ветра, - советует дикторша.

Дэви останавливается, как вкопанный, глаза его расширяются. Он видит...

...торчащие из тени две туфли на ногах и край платья.

- ..Порывы ветра при такой буре могут достигать...

Дэви на террасе перестал бояться - он думает, что уже знает худшее. Она упала в обморок, или у нее случился удар, или еще что-то, и он опускается на колени - посмотреть.., и застывает. Мяч выскальзывает из-под его руки и катится по террасе. Глаза Дэви наполняются ужасом, и нам не надо смотреть, что он там увидел. Мы знаем. А голос дикторши продолжает:

- ..скорости, обычно свойственной урагану. Проверьте печные заслонки и трубы! Это очень важно...

Дэви делает судорожный вдох, а выдохнуть поначалу не может. Видно, как он пытается. Пытается крикнуть. Касается ноги Марты и испускает тихий сопящий шум. Голос Линожа гораздо громче.

- Забудь про НБА, Дэви, - ты и в школьной команде не будешь играть в основном составе. Ты медлителен, и ты даже в океан мячом не попадешь.

Дэви смотрит в холл и понимает, что убийца Марты еще в доме. Оцепенение с него слетает. Он испускает визг, взлетает на ноги, как подброшенный, поворачивается, скатывается по ступеням. Спотыкается на последней и растягивается на дорожке. Вслед ему летит голос Линожа:

- И ты низкорослый. Ты карлик, Дэви. Зайди сюда, Дэви, и я окажу тебе услугу. Избавлю от многого горя.

Кое-как поднявшись на ноги, Дэви бежит, кидая через плечо полные ужаса взгляды, вылетает из калитки, через тротуар и на мостовую. Несется по Атлантик-стрит к причалам.

- Помогите! Убили миссис Кларендон! Убили! Кровь! Помогите! Господи, помогите кто-нибудь!

А в комнате Марты сидит Линож, и глаза его снова стали нормальными.., если можно так назвать эту холодную беспокойную голубизну. Он поднимает руку и манит пальцем.

- Все нами сказанное можно резюмировать следующим образом, - говорит дикторша. - Готовьтесь к худшему, потому что нас ждет плохое.

А на крыльце дома Марты - странно, но еще слышен исчезающий голос Дэви, зовущего на помощь. Мяч, остановившийся было у перил террасы, катится по ее доскам - медленно, потом набирает скорость, к входной двери, и прыгает внутрь через порог. Камера смотрит из комнаты:

На заднем плане тело Марты куском темноты, и мяч Дэви перепрыгивает через нее и скачет дальше, оставляя большое кровавое пятно при каждом отскоке.

- Что еще посоветовать? - Дикторша улыбается. - Запаситесь как следует копченой колбасой "Веселый парень"! Когда свирепствует буря, ничто вас так не согреет...

А мяч катится по полу, петляя среди мебели. Подкатывается к креслу Марты, где сейчас сидит Линож, и два раза отскакивает от пола, набирая высоту. На третьем отскоке приземляется на колени Линожу. Линож берет мяч.

- ..как хороший бутерброд с жареной колбасой! Особенно если это - колбаса "Веселый парень"!

- Бросок... - говорит Линож...

И с нечеловеческой силой пускает мяч в телевизор. Тот попадает точно в центр экрана, отправляя дикторшу с ее бутербродом и двумя штормами в электронное царство теней. Летят искры.

- Мяч в корзине!

А Дэви бежит по Атлантик-стрит по самой середине, крича изо всей мощи своих легких.

- Миссис Кларендон! Кто-то убил миссис Кларендон! Там кровь повсюду! У нее глаз выбит! Он на щеке висит! Господи, глаз на щеке висит!

Люди подходят к окнам и выглядывают из дверей. Все знают Дэви, но не успевает еще никто схватить его и успокоить, как перед ним резко останавливается большой зеленый "линкольн" - как полицейская машина, подрезающая превысившего скорость водителя. На боку у него написано:

АЙЛЕНД-АТЛАНТИК. НЕДВИЖИМОСТЬ Оттуда выходит солидный джентльмен в деловом костюме, галстуке и пальто (очень вероятно, что это единственный официальный костюм на весь Литтл-Толл-Айленд). Можно заметить сходство джентльмена с манекеном на террасе магазина - а может быть, оно только кажется. Это - Робби Билз, местная шишка, противного Дона Билза еще более противный папаша. Он хватает Дэви за плечи и сильно встряхивает.

- Прекрати, Дэви! Прекрати немедленно! Дэви перестает кричать и постепенно овладевает собой.

- Какого черта ты бежишь по Атлантик-стрит и строишь из себя дурака?

- Кто-то убил миссис Кларендон!

- Что за чушь ты несешь? ()

- Там всюду кровь. И глаз выбит. Он.., он на щеке висит.

И Дэви начинает реветь. Вокруг собирается народ, глядя на мужчину и мальчишку. Робби медленно отпускает Дэви. Что-то явно случилось, может быть, очень серьезное, и если так, то есть единственный человек, который должен пойти и посмотреть. Осознание этой мысли постепенно проступает на лице Робби.

Он оглядывается, видит пожилую женщину в наспех наброшенном на плечи свитере и с миской теста для пирога, которую она так и держит в руке.

- Миссис Кингсбери! Присмотрите за ним. Дайте ему горячего чаю... - задумывается, решает:

- Нет. Дайте ему каплю виски, если у вас есть.

Она спрашивает:

- Вы вызовете Майка Андерсона? Робби кривится. Между ним и Андерсоном нет особо нежных чувств.

- Сначала я сам должен посмотреть.

- Осторожнее, мистер Билз! - взволнованно говорит ему Дэви. - Она мертвая.., но там в доме еще кто-то есть, мне кажется...

Робби мельком кидает на него нетерпеливый взгляд. Истерика у мальчишки.

Вперед выходит старик с обветренным резким лицом жителя Новой Англии. Джордж Кирби спрашивает:

- Тебе помощь нужна, Робби Билз?

- Нет необходимости, Джордж. Справлюсь. Он садится в машину. Она длинная, на улице не развернуться, и он заезжает для разворота на чью-то дорожку.

- Не надо было ему идти одному, - говорит Дэви. Группа людей на улице (она все растет) смотрит встревоженными глазами вслед Робби, который едет к дому миссис Кларендон).

- Пошли в дом, Дэви, - говорит миссис Кингсбери. - Я не намереваюсь поить ребенка виски, но чайник сейчас поставлю.

Она берет его за плечи и ведет в дом.

А Робби на своем "линкольне" подъезжает к дому Марты Кларендон и выходит из машины. Смотрит на дорожку, на перевернутый ходунок, на открытую дверь. На его лице явно видна мысль, что дело может быть куда серьезнее, чем ему показалось. Все же он идет по дорожке к дому. А что делать? Оставить это всезнайке Майку Андерсону? Ну уж нет.

А тем временем мы видим белый деревянный дом в суровом новоанглийском стиле - мэрию, дом городского самоуправления, центр общественной жизни города. Перед ним небольшой купол, а под куполом приличных размеров колокол - так, с корзину для яблок величиной. К дому подъезжает вездеход "Службы острова" и заезжает на парковочное место с надписью:

ТОЛЬКО ДЛЯ ГОРОДСКИХ СЛУЖБ В машине сидят Майк и Хэтч. У Хэтча в руках брошюра "Приготовления к буре. Наставление для жителей штата Мэн". Он с головой ушел в ее изучение.

- Зайдешь? - спрашивает его Майк.

- Не, не надо, - не поднимает глаз Хэтч. - Все путем.

А когда Майк открывает дверь, Хэтч поднимает глаза и слегка смущенно ему улыбается:

- Спасибо, Майк, что помог моей девочке.

- Мне было только приятно, - улыбается в ответ Майк.

И выходит из машины, еще раз как следует натянув шляпу, чтобы ее не сдуло ветром. При этом кидает на небо короткий оценивающий взгляд.

Майк идет. Останавливается у купола. Теперь, с близкого расстояния, видна мемориальная доска. Это список погибших на войне: десять на гражданской, один на испано-американской, по паре на первой и второй мировых войнах, один в Корее и шесть во Вьетнаме - не самая популярная в народе война. Среди имен множество Билзов, Годсо, Хэтчеров и Робишо. А над списком большими буквами фраза:

КОГДА МЫ ЗВОНИМ ЖИВЫМ, МЫ ЧТИМ МЕРТВЫХ Майк рукой в перчатке качает язык колокола. Он чуть слышно звонит, и Майк входит в здание.

И попадает в обычный секретаршин загон, где во всю стену - фотография острова с воздуха. Здесь всем командует одна-единственная пухлая и симпатичная Урсула Годсо (табличка с именем стоит на столе рядом с корзиной входящих и исходящих). За спиной Урсулы несколько стеклянных дверей, выходящих в главный коридор, а дальше - сам зал заседаний городского самоуправления. Там стоят скамьи с прямыми спинками, как в пуританской церкви, и голая деревянная кафедра с микрофоном. Вообще это больше похоже на церковь, чем на правительственный интерьер. Сейчас там пусто.

На стене Урсулиной клетушки выделяется тот же плакат, что мы видели на двери магазина:

БЛИЖАЙШИЕ ТРИ ДНЯ ВОЗМОЖНО ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

СИГНАЛ "ВСЕМ В УКРЫТИЕ": ДВА КОРОТКИХ, ОДИН ДЛИННЫЙ.

Майк разглядывает его, ожидая, пока Урсула освободится. А она разговаривает по телефону, и голос ее бесконечно терпелив. Это терпение явно ей необходимо.

- Нет, Бетти, я ничего такого не слышала, чего и ты не слышала.., мы же работаем с тем же прогнозом... Нет, не мемориальный колокол, для ожидаемого ветра это будет мало... Да, сирена, если до этого дойдет. Да, два коротких, один длинный.., конечно, Майк Андерсон.., в конце концов мы ему платим за то, чтобы он это решал, правда, дорогая?

Урсула энергично подмигивает Майку, делая рукой жест: "сейчас, еще минутку". Майк поднимает руку и щелкает большим пальцем по остальным, изображая болтливый рот. Урсула усмехается и кивает.

- Да.., я тоже буду молиться.., все мы будем. Спасибо, что позвонила, Бетти.

Она вешает трубку и на секунду закрывает глаза.

- Тяжелый день? - спрашивает Майк.

- Бетти Соамс уверена, что у нас есть какой-то секретный прогноз.

- Как у Джин Диксон? Экстрасенсорный?

- Кажется.

Майк похлопывает по плакату штормового предупреждения.

- Это уже почти весь город видел?

- У кого есть глаза, те видели. Майк Андерсон, расслабься малость. Как там Пиппа Хэтчер?

- Ну и ну! Быстро разошлось.

- А как ты думал? На этом острове секретов нет.

- Ничего страшного, - говорит Майк. - Просунула голову между стойками перил и застряла. Папочка ее сейчас сидит в машине и готовит домашнее задание по Большому Шторму восемьдесят девятого года.

Урсула смеется.

- Точно дочка Олтона и Мелинды. - И становится серьезной. - Люди знают, что буря идет сильная, и когда услышат сирену - придут. Ты насчет этого не волнуйся. Ладно, ты пришел посмотреть на подготовку укрытий, так?

- Я думал, что это не такая уж плохая мысль. Урсула встает.

- Мы можем принять триста человек на три дня или сто пятьдесят на неделю. Судя по тому, что я слышала по радио, это может понадобиться. Пойдем посмотрим.

И Майк выходит вслед за Урсулой.

А камера крупным планом показывает нам Робби Билза. На его лице ужас. Он не верит своим глазам.

- О Господи!

Слышен голос дикторши за кадром:

- Ну, хватит мрачных разговоров! Поговорим о солнышке!

Она все треплется и треплется на заднем плане. Линож разбил телевизор, но она все равно здесь!

- Где сегодня самая лучшая погода в США? Ну, тут нет вопроса: на Большом Острове, на Гавайях! Температура около восьмидесяти , и прохладный бриз с моря, если кому жарко. Не так плохо и во Флориде. Холода прошлой недели миновали, в Майами температура воздуха около семидесяти пяти, и разве плохо на острове Санибель и на прекрасной Каптиве? Там вас ждет солнечная погода и температура под девяносто.

- Есть тут кто? - спрашивает Робби. Встает. Смотрит на стены, где старые фотографии Марты испещрены мелкими брызгами крови. Смотрит на пол и снова видит кровь: тонкую черту, проведенную тростью Линожа, и большие темные пятна, оставленные отскоками мяча Дэви. ( )

- Есть тут кто?

Он нерешительно останавливается, потом входит в коридор.

В мэрии в подвале включается группа потолочных ламп, освещая просторное помещение. Обычно здесь проходят танцы, лотереи и прочие городские мероприятия. Объявления на стенах сообщают посетителям о бале пожарной дружины, который будет проведен прямо здесь. Но сейчас помещение заполнено раскладушками; на каждой - подушка в изголовье и сложенное одеяло в ногах. В дальнем конце зала стойка холодильников, упаковки воды в бутылках и большая рация, мигающая цифровым экранчиком. В дверях на все это смотрят Урсула и Майк.

- Ну как? - спрашивает Урсула.

- Сама знаешь, что отлично. - Урсула улыбается. - Кладовая?

- Заполнена, как ты и хотел. В основном концентраты - налей воды и давись, глотая, - но с голоду никто не помрет.

- Ты все это сама сделала?

- Вместе с сестрой Пита, Тавией. Ты же сказал - будь осторожна, не распусти панику. ()

- Ага, я так и сказал. А много народу знает, что мы запаслись на случай третьей мировой войны?

- Все и каждый, - отвечает Урсула с безмятежным лицом.

Майк морщится, но никак не от удивления.

- Ну не бывает секретов на этом острове! Урсула говорит, будто слегка оправдываясь:

- Я не трепалась, Майк Андерсон. И Тавия тоже. В основном раззвонил Робби Билз. Он квохтал громче мокрой курицы насчет того, что ты бросаешь деньги города на ветер.

Майк задумчив.

- Ну, посмотрим. Одно я тебе скажу: из его пацана получилась отличная обезьяна.

- Что?

- Так, ерунда.

- Ты заглянешь в кладовую? - меняет тему Урсула.

- Поверю тебе на слово. Пошли обратно. Она тянется к выключателю и останавливает руку. И лицо ее взволновано.

- Майк! Насколько все это серьезно?

3



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.