Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Буря столетия
Буря столетия

Кэт ничего не заметила и не почуяла. Она движется к мэрии, опустив голову, и буря треплет концы ее шарфа.

Линож в клетке все еще стоит, согнувшись, и его сцепленные руки висят ниже колен, как у человека, который только что нанес сильный удар тяжелым предметом. Но он знает, что не вышло. На лице его выступила испарина, глаза горят бешеной яростью.

- Она права, - говорит Линож. - Ты и в самом деле трус!

- Какого черта вы тут... - начинает Майк.

- Молчать! - орет Линож.

На столе взрывается керосиновая лампа, разбрызгивая осколки стекла. Люди у стола пригибаются.

Линож мечется по кругу, дикий и злобный, еще более похожий на тигра в клетке - и вдруг бросается лицом вниз на койку, закрыв руками голову. Он что-то бормочет. Майк придвигается так близко, как позволяют прутья решетки, и слушает.

- Заднее крыльцо... Заднее крыльцо... У заднего крыльца...

С заднего крыльца мэрии мы смотрим в кухню, где неподвижно сидит Кора, наблюдая за суетой Джоанны и миссис Кингсбери. К ним присоединились теперь Клара Сент-Пьер и Роберта Койн - эти загружают посудомоечную машину. Все так мило и уютно, если бы не воющий ветер и густой снег на улице.

Камера опускается вниз - и показывает ящик для молока возле ступеней. И к нему, до половины засыпанная снегом, прислонена трость Линожа. Скалится голова волка.

Рука Кэт в перчатке опускается и трогает серебряную голову. Палец пробегает по рычащей морде волка.

Кэт - крупным планом. Заворожена, глаза расширены.

Линож лежит на койке в своей клетке, все так же обхватив руками голову и что-то быстро бормочет, иногда нараспев. Майк не понимает, что происходит, но знает, что ничего хорошего.

- Прекратите, Линож! - требует Майк. Линож не обращает внимания. Быстрое бормотание ускоряется еще сильнее.

У заднего крыльца мэрии Кэт уже нет, но видны ее следы - она повернулась и снова пошла к сараю.

И трости тоже нет. Валящий с неба снег быстро заметает оставленную ею в сугробе дыру.

В сарае-кладовой Билли присел у края полностью нагруженных саней. Он закрывает их брезентом и начинает привязывать эластичной веревкой.

С его места двери не видны, но мы видим, как от дверей на него падает тень.., и еще видна тень трости, протянувшаяся от тени человека и взлетающая вверх. Это движение замечает и Билли. Он смотрит вверх...

( )

Кэт Уизерс, превратившаяся в гарпию мщения. Губы ее оттянуты назад, открыв рычащий оскал зубов. Она держит трость за конец, волчьей головой вперед.

С воплем она опускает трость вниз.

Линож ликующе кричит в подушку, руки его по-прежнему закрывают голову.

Майк пятится от клетки - всякое самообладание имеет свой предел. Остальные четверо сбились в кучу, как овцы под градом. Все перепуганы до смерти. Ли-нож продолжает вопить.

Глядя под углом на сарай, мы не видим, что там делается, и это, наверное, к лучшему. Но мы видим тень Кэт.., и тень взлетающей и падающей трости, взлетающей и падающей.

Затемнение. Конец акта второго.

АКТ ТРЕТИЙ У маяка прилив пошел на спад, тем не менее еще посылает вверх взрывы пены, но луч маяка все обходит и обходит горизонт. Многие окна разбиты, но маяк устоял перед бурей. По крайней мере пока что.

Сквозь разбитую витрину аптеки видны занесенные снегом пролеты между стойками, снег заметает циферблат маятниковых часов, но время все еще видно: 8.47.

В углу подвала мэрии Молли сидит в кресле, надев наушники плейера. Они постепенно соскальзывают. Мы слышим отдаленный звук классической музыки. Молли дремлет.

В кадре появляются руки и снимают с нее наушники. Молли открывает глаза и видит девушку лет семнадцати. Энни улыбается, держа в руках наушники.

- Отдать их тебе? Они у тебя все время сползают.

- Нет, Энни, спасибо. Кончается тем, что я засыпаю, они сползают, а я слушаю Шуберта зубными пломбами.

Она встает, потягивается и кладет плейер на стул. В другой части подвала отгорожена спальня, которая видна нам сквозь щель самодельного занавеса. Дети уже все спят, и некоторые из взрослых вместе с ними.

У стены вне спальни стоит телевизор. У негр собралось человек сорок, некоторые сидят на полу, другие на раскладных стульях, остальные стоят позади. На экране видно расплывчатое изображение, показывающее диктора погодной сети из Бангорского филиала "Эй-би-си". Рядом с телевизором стоит и вертит комнатной антенной туда-сюда, пытаясь как-то улучшить изображение (боюсь, напрасный труд), Люсьен Фурнье - приятного вида мужчина лет тридцати в свитере из оленьей шерсти. Он - один из приятелей-хулиганов Джека Карвера. Погодный диктор рассказывает:

- В настоящее время шторм продолжает набирать силу. Наибольшая концентрация снега наблюдается в прибрежных и центральных районах. Нам, сотрудникам седьмого канала, просто трудно поверить, но из Мачиаса уже сообщают об осадках в полтора фута.., и это не считая сугробов и нулевой видимости. Полностью прекращено движение на дорогах... - перебивает себя смехом. - Да какие там сейчас дороги? В Бангоре немногим лучше; отовсюду приходят сообщения об отключении энергии. В Брюере полная тьма, из Саузвест-Харбор сообщают, что снесло колокольню церкви. Да, погода несладкая, и это еще буря не достигла пика. Шторм такой, о котором вы внукам будете рассказывать.., и они вам вряд ли поверят. Мне самому то и дело приходится выглядывать на улицу, чтобы поверить.

В задних рядах толпы, выглядывая из-за спин впереди стоящих, находится Урсула Годсо. Молли трогает ее за плечо, и Урсула поворачивается без улыбки.

- Что они говорят? - кивает Молли в сторону телевизора.

- Ветер и шквал, а потом шквал и ветер, - отвечает Урсула. - Такое будет продолжаться завтра весь день, а потом часть ночи, когда предполагается начало улучшения погоды. Свет отрублен от Киттери до Миллинокета. Прибрежные города и поселки отрезаны. Мы, островитяне.., ладно, не надо.

Вид у нее действительно ужасный. Молли это видит и реагирует с сочувствием, но и с любопытством.

- В чем дело, Урси?

- Не знаю. Просто у меня такое чувство. По-настоящему плохое.

- Да у любого сейчас такое, - говорит Молли. - Марту Кларендон убили... Ллойд Уишмен покончил с собой... Прямо над головой у нас Буря Века... У кого бы такого чувства не было?

- У меня чувство, что это еще далеко не все.

У склада секунду-другую двери остаются пустыми, потом медленно в них появляется Кэт - и останавливается. Глаза у нее расширены и пусты. На полосе незакрытой кожи лица между шарфом и краем шапки на щеках тонкие полоски капелек крови. Почти как веснушки. В руке все еще зажата трость. И снова волчья голова покрыта запекшейся коркой.

Камера надвигается, и одновременно с этим в глазах Кэт появляется проблеск понимания, что она сделала. Глаза ее опускаются на трость, и Кэт ее роняет.

Трость лежит в снегу рядом с дверью, косясь на Кэт. Глаза серебряного волка полны крови.

Кэт поднимает руки в перчатках к щекам. Очевидно, что-то ощутив, отнимает их от лица и смотрит. И лицо ее все еще пустое, будто под наркозом.., она в состоянии шока.

В подвале мэрии Урсула оглядывается посмотреть, не подслушивают ли ее разговор с Молли. Хотя никто не слышит, она все же отводит Молли подальше от народа к лестнице - на всякий случай. Молли смотрит на нее, озабоченная и обеспокоенная. На улице ревет ветер - огромный. А женщины обе - очень маленькие.

- Когда у меня такое чувство, Молли, я ему верю. Я за годы научилась ему доверять. И сейчас... Молли, я думаю, что с Питером что-то случилось.

- А что? - Молли немедленно всполошилась. - Кто-нибудь из магазина пришел? Майк уже...

- С того конца города никто не приходил с восьми часов, но с Майком все в порядке.

Урсула видит, что Молли это не убедило, и улыбается чуть горше.

- Да ничего сверхъестественного - я просто перехватила пару передач по радио. Один раз говорил Хэтч, второй раз я точно уверена, что это был Майк.

- Что он сказал? С кем говорил?

- При сорванных антеннах мне трудно сказать, - отвечает Урсула. - Передача от базы к базе - слышишь голос, и только. Я думаю, они все еще пытаются вызвать полицию штата в Мачиасе.

- Так ты ничего не слышала о Питере, - говорит Молли, - и как же ты тогда можешь знать...

- Не слышала, - перебивает Урсула. - Но знаю - и все тут. Слушай, если я уговорю Люсьена Фурнье перестать возиться с телевизором и отвезти меня на своем снегоходе, ты тут управишься? Если только крыша не рухнет, то остается всего лишь всем отвечать, что все в порядке, завтрак в семь, и люди нам нужны и для обслуживания и чтобы потом прибрать. Почти всю работу сегодня уже сделали, хвала Господу. Люди укладываются спать.

- Я с тобой поеду. Тавия тут справится. Я хочу видеть Майка!

- Нет. Не тогда, когда здесь - Ральфи, а там - опасный арестант.

- И у тебя тоже есть ребенок, о котором надо думать. Здесь Салли.

- Я волнуюсь об отце Салли, а не об отце Ральфи. А Тавия Годсо.., я никогда не скажу ей этого в глаза, потому что я ее люблю, но у нее болезнь старых дев - она боготворит своего брата. Если ей взбредет в голову, что с Питером что-то случилось...

- Ладно, - соглашается Молли. - Но ты скажи Майку, пусть поставит охрану - возьмет мужчин, сколько ему надо, им все равно сейчас делать нечего - и возвращается. Скажи ему, что его хочет видеть жена.

- Я ему передам.

Она оставляет Молли и начинает пробиваться сквозь толпу к Люсьену Фурнье.

Возле сарая Кэт все еще глядит на свои руки, и теперь в глазах ее начинает появляться проблеск понимания. Она переводит взгляд с окровавленной трости на окровавленные руки.., обратно.., на трость.., на руки.., и вверх в бурю. И тут у нее открывается рот до отказа, и оттуда вылетает визжащий вопль.

В кухне мэрии Джоанна, моющая кастрюлю в раковине и оказавшаяся ближе всех к задней двери, поднимает глаза и хмурится. Остальные продолжают заниматься своими делами.

- Вы ничего не слышали? - спрашивает Джоанна.

- Только ветер, - отвечает Кора.

- Похоже было на крик, - говорит Джоанна. Кора вся - преувеличенное терпение.

- Именно так звучит сегодня ветер, дорогая. Джоанна, которая уже сыта своей свекровью по горло, смотрит на миссис Кингсбери и спрашивает:

- А эта девушка из магазина уже вернулась? По-моему, нет.

- Если вернулась, то не через эту дверь, - отвечает миссис Кингсбери.

- Наверное, у них есть свои темы для обсуждения, Джоанна, - говорит Кора с хитрым взглядом. И сопровождает его самым грязным жестом, который только показывают по телевизору (или нет - он все же слишком грязный): она нетуго складывает кулак и похлопывает ладонью по его основанию - с улыбкой.

Джоанна кидает на нее взгляд, в котором читается омерзение, потом хватает с вешалки в углу чью-то парку. Она ей велика, но Джоанна застегивает молнию.

- Моя мать, - говорит Кора, - всегда говорила:

"Не надо подсматривать в замочную скважину".

- Я слышала крик.

- Я считаю, что это смешно! - изрекает Кора.

- Заткнитесь, мама!

Кора застыла. Миссис Кингсбери поражена, но поражена приятно. Она явно подавляет возглас: "Молодец, девушка!" Джоанна, понимая, что лучшей реплики на уход со сцены не будет, нахлобучивает отороченный мехом капюшон парки и выходит в воющую тьму.

В подвале Молли смотрит, как Урсула говорит что-то Люсьену, который перестает возиться с комнатной антенной и внимательно слушает. На искаженном помехами экране телевизора - карта штата Мэн. Почти вся она покрыта красным цветом с большими белыми буквами СНЕЖНАЯ ОПАСНОСТЬ! Еще есть надписи: ОТ 3 ДО 5!!! ФУТОВ!!!+СУГРОБЫ, МЕТЕЛЬ. Тем временем погодный диктор объясняет:

- Если вы находитесь в указанных зонах, мы вам советуем оставаться на месте, даже если у вас отключена энергия и нет тепла. В эту ночь главная необходимость - это укрытие. Если вы находитесь в укрытии - не покидайте его. Сохраняйте тепло, кутайтесь, делитесь едой и помощью. Если бывает на свете ночь, когда необходима помощь добрых соседей, то это сегодня. Состояние снежной опасности сохраняется в центральном и прибрежном штате Мэн - я повторяю: в центральном и прибрежном штате Мэн сохраняется состояние снежной опасности.

По лестнице спускаются Джонни Гарриман и Джонас Стенхоуп, неся большие подносы с пирогами и печеньем. За ними идет Энни Хастон, обхватив руками сияющее стальное пузо кофейника промышленных размеров. Молли, все еще обеспокоенная, делает шаг в сторону, чтобы не стоять на дороге. Она внимательно наблюдает за разговором Урсулы с Люсьеном.

- Как, все в порядке, Молли Андерсен? - спрашивает Джонни.

- Отлично. Все отлично.

- Да, будет что рассказать внукам.

- Уже есть.

Между задним крыльцом мэрии и сараем появляется борющаяся с ветром Джоанна. Схваченная с вешалки парка хлопает вокруг нее, как парус, капюшон все время сдувает назад. Но все же она добирается до сарая. Дверь открыта, но Кэт уже в ней нет.

И все же Джоанна останавливается в шести футах от двери. Что-то там не так - она это чувствует, как Урсула.

- Катрина? Кэт? - зовет она.

Ничего.

Она делает еще два шага в жесткий мерцающий свет керосиновой лампы. Смотрит вниз...

.., на снег рядом с дверью. Почти все следы сдул или замел воющий ветер, но остался розовеющий след там, где Кэт бросила трость Линожа, хотя самой трости там нет. А рядом след поярче на пороге, где стояла Кэт.

- Кэт? - снова зовет Джоанна.

Ей бы хотелось вернуться - страшно здесь одной под вьюгой, - но она уже зашла слишком далеко. Очень медленно она подходит к двери, придерживая капюшон парки у горла, как старомодную шаль

Из сарая видно, как останавливается на пороге Джоанна, как расширяются от ужаса ее глаза.

В сарае повсюду кровь - на больших коробках с крупой и порошковым молоком, на мешках риса, муки и сахара, на больших пластиковых бутылках колы, оранжада и фруктового пунша. Кровь шипит на стекле лампы, кровь на настенном календаре, кровавые следы на голых досках и брусьях пола. Кровь и на продуктах, которые Билли погрузил в сани. Они видны, поскольку брезента на них нет.

Джоанна в дверях смотрит...

...в угол сарая. Брезент там. Он накрывает тело Билли, но ноги из-под него торчат.

Камера идет в сторону, и там, в другом углу, свернувшись в позе эмбриона, сидит Кэт Уизерс, подтянув колени к груди и закусив пальцы. Она смотрит на Джоанну - на нас - расширенными затуманенными глазами.

- Кэт.., что случилось? - спрашивает Джоанна.

- Я его накрыла, - отвечает Кэт. - Он бы не хотел, чтобы люди его видели таким, и я его накрыла. - Пауза. - Я его накрыла, потому что я любила его.

Снова Джоанна, стоящая в дверях. Голый ужас.

- Это, наверное, трость с волчьей головой заставила меня его убить, - говорит Кэт все в той же позе. - Я бы не стала на твоем месте ее трогать.

И она медленно снова кладет пальцы в рот.

Джоанна в дверях произносит:

- О Господи, Кэт! О Господи! Она поворачивается и бросается в темноту, снова к мэрии.

Кэт в углу оглядывается дикими глазами. Потом начинает петь веселым детским голосом. Слова заглушены ее пальцами, но все же их можно разобрать.

- У чайника ручка, у чайника носик... За ручку возьми и поставь на подносик... В чашку налей и подсунь нам под носик... У чайника ручка, у чайника носик...

Джоанна бежит обратно в мэрию. Капюшон парки снова сдуло ветром на спину, но Джоанна не пытается его поправить. Она останавливается, увидев...

Стоянку перед мэрией. К ряду снегомобилей перед зданием идут две фигуры, борясь с ветром.

- Эй! Эй! Помогите! - кричит Джоанна.

Две фигуры продолжают идти. За воем ветра они не слышали ее крика.

Джоанна сворачивает к стоянке, пытаясь бежать. Один раз она испуганно оглядывается на открытую дверь сарая.

На стоянке Урсула и Люсьен. Они подходят к одному из снегомобилей.

Урсула кричит, перекрывая шум ветра:

- Не вывали меня в снег, Люсьен Фурнье!

- Никак нет, мэм.

Урсула изучающе на него смотрит, словно бы проверяя, что он говорит правду. Люсьен поворачивает ключ. Зажигаются фары и огни примитивной приборной доски. Люсьен толкает стартер. Двигатель проворачивается, но не заводится сходу. ()

- Чего там? - спрашивает Урсула.

- Ничего, просто лошадка малость норовистая. Он снова собирается толкнуть стартер. Доносится еле слышный голос Джоанны:

- Помогите! Помогите! Помогите!

Урсула останавливает руку Люсьена, готовую толкнуть стартер, и теперь они оба слышат голос и поворачиваются.

К ним бежит Джоанна, спотыкаясь и увязая в сугробах, размахивая рукой, как утопающая. Она вся покрыта снегом (наверняка не меньше одного раза упала) и ловит ртом воздух.

Люсьен слезает со снегомобиля и пробивается к Джоанне. Успевает ее подхватить как раз вовремя, пока она не упала еще раз. Подводит ее к снегомобилю, где к ним бросается озабоченная Урсула.

- Джо, что случилось?

- Билли.., лежит мертвый.., там... - Она показывает рукой. - Его убила Катрина Уизерс.

- Кэт? - Урсула ушам своим не верит.

- Она там сидит в углу... Кажется, она хотела мне сказать, что убила его тростью.., но там столько крови... А когда я уходила, мне показалось, что она поет...

Люсьен и Урсула в шоке. Первой чуть раньше смогла оправиться Урсула.

- Ты говоришь, что Кэт Уизерс убила Билли Соамса?

Джоанна неистово кивает головой.

- Ты уверена? Джо, ты уверена, что он мертв?

- Она накрыла его брезентом.., но я уверена. Там столько крови...

- Пойдем лучше и посмотрим, - говорит Люсьен.

- Я туда не пойду! - в ужасе кричит Джоанна. - Я туда близко не подойду! Она там сидит в углу.., видели бы вы ее лицо...

- Люсьен, я смогу вести эту штуку? - спрашивает Урсула.

- Ну, наверное, если будешь ехать медленно. Но...

- Поверь мне, я буду ехать медленно. Мы с Джо поедем и поговорим с Майком Андерсоном. Так, Джо?

Джоанна кивает с жалобной готовностью и залезает на заднее сиденье снеюмобиля Люсьена. Она готова ехать куда угодно, лишь бы подальше от этого сарая.

Урсула говорит Люсьену:

- Ты возьми пару ребят, пойдите в сарай и посмотрите, что там. Только не надо сразу всех оповестить. По-умному действуй, ладно?

- Урсула, что здесь происходит? - спрашивает Люсьен.

Урсула подходит к снегомобилю, садится на переднее сиденье и тыкает в кнопку стартера. Двигатель уже прокручен, и он заводится сразу. Она открывает дроссель, и берется за ручки руля.

- Хотела бы я сама знать.

Она включает передачу и трогается с места в вихре снега вместе с вцепившейся в нее Джоанной. Люсьен стоит и смотрит им вслед - воплощение растерянности.

Магазин теперь не более чем силуэт в сугробах под вьюгой. Несколько слабых огоньков выглядят жалко и одиноко.

У грузовой площадки снегомобиль, на котором приехали Джек Карвер и Кирк Фримен, почти скрылся под снегом. На самой площадке виден силуэт - Питер Годсо. Его тело завернуто в одеяло и перевязано веревкой. Совсем как труп-, готовый к погребению в море.

Внутри, в клетке, крупным планом - Линож. Лицо волчье, глаза яркие, заинтересованные.

Камера отъезжает, и мы видим, что он вернулся в свою излюбленную позу - спина к стене, пятки на краю койки, и смотрит сквозь слегка расставленные колени.

У стола стоят Майк, Хэтч, Робби, Генри Брайт, Кирк Фримен и Джек Карвер. Последние пятеро смотрят на Линожа со смешанным чувством неверия и страха. Майк смотрит на него с замешательством. ()

- В жизни никогда ни у кого не видел такого припадка, - говорит Кирк.

- Никаких документов? - спрашивает Генри у Майка.

- Ни документов, ни бумажника, ни денег, ни ключей. Даже этикеток на одежде нет, даже на джинсах. И это еще не все.

Майк поворачивается к Робби:

- Он тебе что-нибудь говорил? Когда ты вошел в дом Марты, он тебе что-нибудь говорил такого, чего не должен был бы знать?

Робби занервничал. Как говорится, он не хочет в это лезть. Но слышится за кадром голос Линожа:

- Ты был с проституткой в Бостоне, когда умерла твоя мать в Мачиасе.

Ретроспекция: гостиная Марты Кларендон Линож выглядывает из-за подлокотника кресла Марты, и его лицо залито ее кровью.

- Она ждет тебя в аду, - говорит Линож. - И она стала людоедкой. Когда ты туда попадешь, она съест тебя живьем. И снова, и снова, и снова, и опять, и опять. Потому что повторение - это и есть ад. И я думаю, что большинство из нас это знает в глубине души. ЛОВИ!

И заляпанный кровью мяч Дэви Хоупвелла летит прямо в камеру.

В офисе констебля Робби дергается, когда мяч летит ему в голову - настолько сильно воспоминание.

- Так он говорил тебе что-нибудь? - настаивает Майк.

- Он.., он сказал кое-что о моей матери. Вам это не обязательно знать.

Его глаза подозрительно рыскают в сторону Ли-ножа, который все еще сидит и смотрит. Он не должен бы слышать, что они говорят - они сильно понизили голоса и они почти в другом конце комнаты, - но Робби думает (почти уверен), что Линож их слышит. И он знает наверняка, что Линож может рассказать остальным то, что он сказал Робби: что Робби валялся с проституткой, когда умирала его мать.

- По-моему, он не человек, - говорит Хэтч.

- По-моему, тоже, - соглашается Майк. - Я не знаю, что он такое.

- Помоги всем нам Боже, - добавляет Джек. Камера показывает Линожа крупным планом. Он расширенными глазами смотрит на людей в комнате, а на улице воет буря.

Затемнение. Конец акта третьего.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ Мы смотрим на Мэйн-стрит в направлении к центру города, и вот появляется свет фары и слышится осиное гудение приближающегося снегомобиля. Это едет Урсула и вцепившаяся в нее изо всех сил, чтобы не упасть, Джоанна.

Внутри сарая-кладовой слышится голос Кэт. - У чайника ручка, у чайника носик... За ручку возьми и поставь на подносик...

В дверях останавливается Люсьен Фурнье, за ним стоят Аптон Белл, Джонни Гарриман, старый Джордж Кирби и Санни Бротиган. И лица их всех поражены ужасом.

А Кэт сидит в углу, качается взад-вперед, закусив собственные пальцы, и лицо ее, заляпанное кровью, полностью пусто.

- ..В чашку налей и подсунь нам под носик... У чайника ручка, у чайника носик...

Люсьен с усилием произносит:

- Пойдем. Помогите мне отвести ее в дом.

В офисе Майка Кирк спрашивает:

- А этот припадок.., что это с ним было? Майк качает головой. Он не знает. И поворачивается к Робби:

- Когда ты его увидел, у него была трость?

- А как же! С большой серебряной волчьей головой на набалдашнике. И она была окровавлена. Мне тогда стукнуло, что именно этим он.., он...

Слышен шум снегомобиля. В зарешеченном высоком окне камеры мелькнул свет. Урсула подъезжает к задней двери. Майк снова смотрит на Линожа. Как и прежде, он адресуется к Линожу спокойным голосом полицейского, но нам видно, что каждый раз это ему все труднее и труднее.

- Где ваша трость, сэр? Где она сейчас? Ответа нет.

- Что это такое - чего вы хотите?

Линож не отвечает. Джек Карвер и Кирк Фримен идут к задней двери посмотреть, кто там. Хэтч замечательно держит себя в руках, но ему все страшнее и страшнее, и это заметно. Сейчас он оборачивается к Майку:

- А ведь не мы его забрали из дома Марты. Это он дал нам себя забрать. Может быть, он хотел, чтобы мы его взяли.

- Мы его можем убить, - предлагает Робби. У ошеломленного Хэтча глаза лезут на лоб. Майк если и удивлен, то гораздо меньше.

- Никто не будет знать, - продолжает Робби. - Что делается на острове - это дело наше; так всегда было и так будет. Как вот то, что сделала Долорес Клейборн со своим мужем во время затмения. Или Питер со своей марихуаной.

- Мы будем знать, - отвечает Майк.

- Я только говорю, что мы могли бы.., а может, мы и должны. Разве тебе, Майкл Андерсон, не пришло в голову то же самое?

Снегомобиль Люсьена останавливается возле полузасыпанного снегомобиля, на котором прибыли Джек и Кирк. Урсула слезает и помогает слезть Джоанне. Над ними открывается дверь на погрузочную площадку, и там стоит Джек Карвер.

- Кто там? - спрашивает он.

- Урсула Годсо и Джоанна Стенхоуп, - отвечает Урсула. - Нам надо рассказать Майку. У нас там в сарае...

Произнося эти слова, Урсула поднималась по ступеням, и теперь она видит завернутое

10



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.