Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Безнадёга
Безнадёга

Не трогай, сынок, сказал Дэвиду седовласый мужчина после того, как женщина отбросила двустволку и она, заскользив по деревянному полу, замерла у решетки их камеры. Она разряжена, пусть себе лежит. Дэвид послушался старика, но, помимо ружья, увидел и патрон, который подкатился к самому левому вертикальному пруту решетки. Толстый зеленый ружейный патрон, один из тех, что разлетелись в разные стороны после того, как безумный коп начал размазывать эту Женщину, Мэри, по решетке спинкой кресла, чтобы заставить ее бросить ружье.

Старик дал Дэвиду дельный совет, хватать ружье не имело смысла. Даже в том случае, если бы одновременно он смог схватить и патрон. Коп не только большой, высокий, как баскетболист, и широкий, как футболист, но и очень проворный. Он бы набросился на Дэвида, который никогда в жизни не держал в руках ружья, прежде чем тот понял бы, куда вставлять патрон. Но если у него появится шанс подобрать патрон... тогда... кто знает, вдруг это пригодится?

- Ты можешь идти? - спрашивал коп женщину, которую звали Мэри, подчеркнуто участливым тоном. - Ничего не сломано?

- Какая тебе разница? - Ее голос дрожал, но Дэвид чувствовал, что дрожать его заставляет ярость, а не страх. - Убей меня, если хочешь, и покончим с этим. Дэвид искоса глянул на старика, с которым делил камеру, чтобы понять, заметил ли тот патрон. Вроде бы нет, хотя старик наконец-то покинул койку и подошел к решетке. вместо того, чтобы кричать на женщину, которая очень старалась снести ему полголовы и которую он едва не размазал по решетке, коп обнял Мэри. совсем как близкую подругу. Этот жест искренней привязанности удивил Дэвида больше, чем все то насилие, что вершилось у него на глазах.

- Я не собираюсь убивать тебя, Мэри! коп огляделся, как бы спрашивая трех оставшихся в живых Карверов и седовласого старика, могут ли они поверить этой чокнутой даме. Его ярко - серые глаза встретились с синими глазами Дэвида, и мальчик непроизвольно отступил на шаг. Нахлынувшая волна ужаса разом лишила его сил. И он почувствовал себя уязвимым. Более уязвимым, чем раньше, хотя он и не мог объяснить почему. Почувствовал, и все. глаза копа были пусты. Настолько пусты, словно он потерял сознание, а глаза при этом остались открытыми. Они напомнили Дэвиду его друга Брайена и визит к нему в больничную палату в ноябре прошлого года. Однако глаза копа отличались от глаз Брайена: в них отсутствовало сознание, но появилось что-то другое. Дэвид не знал, что именно, не понимал, как могут глаза выглядеть одновременно пустыми и непустыми. Он мог лишь сказать, что таких глаз, как у копа, видеть ему еще не доводилось. Коп вновь посмотрел на Мэри.

- Господи, да нет же! - воскликнул он, всем своим видом показывая, что не может взять в толк, откуда у нее появились такие мысли. - Зачем мне убивать тебя, когда начинается самое интересное! он сунул руку в правый карман, достал связку ключей и выбрал один, совсем непохожий на ключ: квадратный, с черной поперечной полосой. Совсем как карточка-ключ в отеле. Коп вставил его в замок большой камеры и открыл дверь:

- Заходи, Мэри. Будь как дома. Женщина словно и не услышала его, она смотрела на родителей Дэвида. Те стояли бок о бок у решетки маленькой камеры, напротив той, что занимали Дэвид и седой мистер Молчун.

- Этот человек... этот маньяк... убил моего мужа. Положил... - У нее перехватило дыхание, она шумно сглотнула, а здоровяк коп умильно смотрел на нее, как бы говоря: Давай же, Мэри, выговорись, тебе сразу полегчает, - Положил руку ему на плечо, так же, как только что положил мне, а потом четыре раза выстрелил в него.

- Он убил нашу маленькую девочку, - ответила ей Элен Карвер, и на мгновение Дэвиду показалось, что ею мать потеряла чувство реальности, что она и эта женщина, Мэри, забывшись, затеяли игру "А что вы на это скажете?". И сейчас Мэри ответит, он, мол, убил нашу "рыбаку, а мама...

- Мы этого не знаем, - подал голос отец Дэвида. Выглядел он ужасно. Лицо распухшее, в крови, как у боксера-тяжеловеса, которого мутузили все двенадцать раундов. - Не знаем наверняка. он посмотрел на копа, и его изуродованное лицо осветила надежда, но коп не удостоил его даже взглядом. Для него существовала только Мэри.

- Хватит болтать. - Тон как у самого доброго в мире дедушки. - На место, Мэри-крошка. В золоченую клетку, мой маленький синеглазый попугайчик.

- Или что? Ты меня убьешь?

- Я уже сказал, что нет, - все тот же дедушкин голос, -но ты не должна забывать, что в нашем мире смерть не самое страшное. - Тон не менялся, но теперь женщина взирала на него как кролик на удава. - Я могу причинить тебе боль, такую боль, что ты будешь молить меня о смерти. Ты ведь мне веришь? какое-то мгновение она еще смотрела на него, потом оторвала взгляд, так, во всяком случае, показалось Дэвиду с двадцати разделявших их ярдов, оторвала, как отрывают клейкую ленту от коробки, и вошла в камеру. По телу женщины пробежала дрожь, а когда коп захлопнул за ней дверь, мужество покинуло ее. Она упала на одну из четырех коек у дальней стены, закрыла лицо руками и разрыдалась. Коп, наклонив голову, наблюдал за ней. Дэвид воспользовался моментом, чтобы взглянуть на патрон, успел подумать, а не поднять ли его. Но тут коп вскинул голову, в некотором недоумении огляделся, словно выйдя из транса, отвернулся от рыдающей женщины и направился к Дэвиду.

Седой мужчина тут же отпрянул от решетки и пятился до тех пор, пока не ударился о край койки. Ноги его согнулись, он сел и туг же закрыл руками глаза. Прежде Дэвиду казалось, будто это жест отчаяния. Теперь он понял, что мужчина панически боится взгляда копа и делает все, что в его силах, лишь бы не встретиться с ним глазами.

- Как дела. Том? - спросил коп сидящего на койке мужчину. - Еще дышим, старина?

Мистер Седые Волосы от голоса копа сжался в комок, но рук от лица не убрал. Коп еще мгновение смотрел на него, потом медленно перевел свои серые глаза на Дэвида. И Дэвид почувствовал, что не в силах отвести взгляд. Теперь его глаза не могли двинуться ни вправо, ни влево. Но этим дело не ограничилось. Он словно услышал зов.

- Развлекаемся, Дэвид? - спросил светловолосый здоровяк коп. Глаза его становились все больше, превращаясь в ярко-серые, светящиеся изнутри шары. - Заполняешь промежуток? Око за око?

- Я... - пискнул Дэвид, потом облизал губы и попробовал еще раз: - Я не понимаю, о чем вы говорите.

- Неужели? Я в этом сомневаюсь. Потому что вижу... - Коп поднес руку к уголку рта, коснулся его и опустил руку. На лице копа отразилось искреннее изумление. - Я не знаю, что я вижу. Это вопрос, да, сэр, это вопрос. Кто ты, мальчик?

Дэвид посмотрел на отца с матерью и быстро отвел взгляд, такой ужас прочитал он на их лицах. Они решили, что коп собирается убить его, как убил Пирожка и мужа Мэри.

Дэвид вновь встретился взглядом с копом.

- Я Дэвид Карвер. Живу в доме двести сорок восемь на Тополиной улице. В Уэнтуорте, штат Огайо.

- Да, я уверен, что это правда, но кто сотворил тебя? Не можешь ли ты сказать мне, маленький Дэйв, кто сотворил тебя? Тэк?

Он не читает мои мысли, подумал Дэвид, но, судя по всему, может прочитать. Если захочет.

Взрослый, наверное, выругал бы себя за то, что в голову лезут такие глупости, не поддался бы паранойе. Именно этого коп и добивается, чтобы я решил, будто он может читать мои мысли - вот к какому выводу пришел бы взрослый. Но одиннадцатилетний Дэвид оставался ребенком. Пусть и не обычным ребенком, каким был до ноября прошлого года. С тех пор в нем произошли серьезные изменения. И теперь он надеялся, что эти изменения позволят ему справиться с тем, что он видел перед собой, что чувствовал.

Коп тем временем, прищурившись, пристально смотрел на него.

- Я полагаю, меня сотворили мама и папа, - ответил Дэвид. - Так ведь всегда случается.

- Мальчик, который понимает птиц и пчел! Великолепно! Так как насчет другого моего вопроса. Солдат, развлекаешься?

- Вы убили мою сестру, так что не задавайте глупых вопросов.

- Сынок, не провоцируй его, - пронзительно, испуганно закричал Ральф. Дэвид не сразу признал голос отца.

- Я далеко не глуп. - Коп нагнулся к Дэвиду. Зрачки его находились в постоянном движении. Дэвида начало мутить, но он все равно не мог оторвать от них глаз. - У меня есть недостатки, но глупость в их число не входит. Я много чего знаю, Солдат. Очень много.

- Оставь его в покое! - воскликнула мать Дэвида. Мальчик ее не видел, Эллен заслонял коп. - Разве мало того, что ты уже наделал? Если ты тронешь его, я тебя убью!

Коп пропустил ее слова мимо ушей. Он поднес указательные пальцы к нижним веками оттянул их, отчего сглаза словно вылезли из орбит.

- У меня орлиные глаза, Дэвид, и эти глаза издалека видят истину. Можешь мне поверить. Орлиные глаза, да, сэр. - Коп продолжал смотреть на Дэвида через решетку, словно одиннадцатилетний мальчик эапилютизировал его.

- Ты та еще штучка, так ведь? - выдохнул коп. - Действительно, та еще штучка. Да, думаю, это так.

Думай о чем хочешь, только не читай мои мысли насчет ружейного патрона.

Зрачки копа расширились, и Дэвид решил, что именно эти мысли коп сейчас считывает из его головы, словно расшифровывает кодированное радиосообщение. Но тут снаружи донесся вой койота, и коп повернул голову. Возникшая между ним и мальчиком связь, возможно, телепатическая, а возможно, основанная на страхе и гипнозе, разорвалась.

Коп наклонился, чтобы поднять ружье. Дэвид замер в уверенности, что сейчас тот увидит лежащий справа от него патрон, но коп даже не взглянул в его направлении. Он выпрямился и переломил двустволку пополам. Стволы легли на его предплечье, словно послушное, выдрессированное животное.

- Не уходи, Дэвид. - Коп говорил доверительным, дружеским голосом. - Нам есть что обсудить. Этого разговора я буду ждать с нетерпением, поверь мне, но сейчас у меня есть другие дела.

Он направился к середине комнаты, по пути подбирая патроны. Первые два загнал в стволы, остальные рассовал по карманам. Больше Дэвид ждать не мог. Мальчик наклонился, протянул руку между прутьев, схватил толстый зеленый цилиндр и сунул в карман джинсов. Женщина, которую звали Мэри, этого не видела, она все еще лежала на койке, уткнувшись лицом в руки. Родители тоже не видели, они стояли у решетки, обняв друг друга за плечи, не в силах оторвать глаз от гиганта в хаки. Дэвид повернулся. Старый мистер Седые Волосы, Том, сидел, закрыв руками лицо. Может, он тоже ничего не видел? Но нет, свои водянистые глаза, прикрывая их пальцами, Том держал открытыми, поэтому скорее всего маневр Дэвида от него не укрылся. Впрочем, мальчик все равно уже не мог вернуть патрон на прежнее место. Не сводя глаз с мужчины, которого коп назвал Томом, Дэвид поднес палец к губам, призывая мистера Седые Волосы к молчанию. Старый Том никак не показал, что понял мальчика. Его глаза, заточенные в отдельную темницу, таращились сквозь решетку пальцев.

Коп, убивший Пирожка, поднял с пола последний патрон, заглянул под стол, поднялся и вернул стволы в исходное положение. Дэвид пристально наблюдал за ним, пытаясь понять, считает ли коп подобранные патроны. Коп постоял, наклонив голову, потом повернулся и зашагал к камере Дэвида. У мальчика душа ушла в пятки.

Несколько мгновений коп стоял перед решеткой, глядя на мальчика.

0м пытается залезть в мои мозги, как взломщик в чужой дом, подумал Дэвид.

- Ты размышляешь о Боге? - спросил коп. - Не утруждай себя. Владения Господа заканчиваются у Индиан-Спрингс, и даже раздвоенное копыто господина Сатаны не ступало севернее Топопаха. В Безнадеге, мой милый, Бога нет. Здесь можно найти только де лаш.

На том разговор и оборвался. Коп вышел из комнаты с ружьем под мышкой. Не меньше пяти секунд тишину нарушали лишь приглушенные рыдания женщины по имени Мэри. Дэвид смотрел на родителей, они - на него. Ральф и Эллен все еще стояли обнявшись. Глядя на них, Дэвид представил себе, как они, должно быть, выглядели, когда были маленькими детьми, задолго до того, как встретились в университете Огайо, и это перепугало его сверх всякой меры. Уж лучше бы он застал их голыми и трахающимися. Дэвид хотел нарушить молчание, но не знал, что сказать.

Внезапно коп вновь появился в комнате. Ему пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о дверной косяк. На его лице играла безумная улыбка, заставившая Дэвида вспомнить о Гарфилде, коте из комиксов. Кот точно так же улыбался, готовясь к очередной проказе. И тут зазвонил висевший на стене телефон. Коп схватил трубку, поднес ее к уху, заорал в микрофон:

- Бюро обслуживания. Пошлите мне наверх комнату! - бросил трубку на рычаг и все с той же безумной гарфилдовской улыбкой повернулся к своим пленникам. - Старая шутка Джерри Льюиса . Американские критики не понимают Джерри, а вот во Франции он пользуется колоссальным успехом. Я имею в виду, пользуется успехом как жеребец. - Он посмотрел на Дэвида. - Во Франции тоже нет Бога, Солдат. Поверь мне. Только чинзано, улитки и женщины, которые не бреют подмышки. Коп оглядел остальных пленников, и его улыбка исчезла.

- Вы, люди, должны сидеть за решеткой. Я знаю, вы меня боитесь, может, это и правильно, что боитесь, но вы посажены не без причины, поверьте мне. На много миль вокруг это единственное безопасное место. Здесь действуют силы, о существовании которых вам не стоит и думать. А когда наступит ночь... - Коп вновь оглядел их и печально покачал головой, показывая, что тут лучше промолчать. ()

Ты лжешь, ты лжец, подумал Дэвид... но тут из открытого окна на лестнице опять донесся вой, заставивший его засомневаться: а вдруг коп говорит правду?

- В любом случае, - продолжал коп, - замки тут хорошие, решетки крепкие. Строили камеры в расчете на шахтеров, а их природа силой не обделила, поэтому на побег не рассчитывайте. Если у вас возникла такая мысль, отправьте ее куда подальше. Вы можете со мной не согласиться, но другого вам не дано. Поверьте мне, если сумеете выбраться из камер, вам же будет хуже. - И он ушел, на этот раз действительно ушел: Дэвид услышал, как прогрохотали по ступеням его сапоги, сотрясая все здание.

Мальчик постоял в нерешительности, зная, что он сейчас должен сделать, просто обязан сделать, но он не хотел этого делать на глазах у родителей. Однако разве у него был выбор? И насчет копа он не ошибся. Здоровяк не мог читать его мысли, словно газету, но что-то он улавливал... к примеру, о Боге. Может, это и к лучшему. Пусть коп знает о Боге, но не о патроне.

Дэвид повернулся и направился к койке. Он чувствовал, как патрон оттягивает карман. Словно золотой слиток.

Нет, патрон опаснее золота. Пожалуй, лучше сравнить его с куском чего-то радиоактивного.

Дэвид постоял перед койкой, лицом к стене, потом медленно, очень медленно опустился на колени. Сложил руки на грубом шерстяном одеяле и коснулся их лбом.

- Дэвид, что с тобой? - закричала мать. - Дэвид!

- С ним все в порядке, - ответил отец, и Дэвид улыбнулся, закрывая глаза.

- Что значит все в порядке? - не унималась Эллен. - Посмотри на него, он упал, потерял сознание! Дэвид!

Голоса затихали, таяли вдали, но, прежде чем они пропали, Дэвид услышал слова отца: "Он не потерял сознание. Он молится".

В Безнадеге нет Бога. Что ж, давайте разберемся.

И Дэвид отключился. Его больше не волновало, что могут подумать родители, не тревожило то, видел ли мистер Седые Волосы, как он прикарманил патрон, и скажет ли он об этом копу-чудовищу. Дэвид не горевал о смерти младшей сестренки, которая за свою короткую жизнь мухи не обидела и не заслужила такой жуткой смерти. Собственно, он даже покинул свое тело. И оказался в кромешной тьме, слепой, но не глухой. Оказался во тьме, вслушиваясь в голос своего Бога.

2

Как и у большинства обретших Бога, у Дэвида Карвера это сопровождалось драматическими внешними событиями. В душе же его все произошло спокойно, если не сказать буднично. Объяснять случившееся законами ломки или категориями здравого смысла бесполезно. Когда дело касается души, привычная логика неприменима. Тут в ходу иная логика, не менее ясная и понятная для посвященных. Он нашел Бога, этим все сказано. И (возможно, это представлялось Дэвиду более существенным) Бог нашел его.

В ноябре прошлого года, когда лучший друг Дэвида ехал на велосипеде в школу, его сбил автомобиль. Брайена Росса отбросило на двадцать ярдов в стену дома. Друзья всегда ездили в школу вместе, но в тот день Дэвид остался дома, так как подхватил простуду. Телефон зазвонил в половине девятого. Десять минут спустя мать Дэвида, бледная как полотно, вернулась в гостиную:

- Дэвид, с Брайеном несчастье. Пожалуйста, постарайся взять себя в руки.

Дальнейшего разговора он не помнил, в памяти остались только слова надежды на то, что он выживет, нет.

Позвонив вечером в больницу и убедившись, что его друг еще жив, Дэвид решил, что на следующий день сам поедет туда.

- Дорогой, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но эта идея не из лучших, - покачал головой его отец.

"Дорогим" он не называл Дэвида с тех пор, как тот перестал играть плюшевыми зверьками. Одного этого слова хватило, чтобы понять, насколько Ральф Карвер расстроен. Он посмотрел на Эллен, но та стояла у раковины спиной к столу, нервно теребя полотенце. На ее помощь рассчитывать не приходилось. Да и сам Ральф не знал, что сказать. Не приведи Господь вести такие разговоры с ребенком. Мальчику-то всего одиннадцать, Ральф езде не успел познакомить его со многими жизненными явлениями, а тут речь зашла о смерти. Слава Богу, Кирсти сидела в другой комнате и смотрела по телевизору мультфильмы.

- Нет, - возразил Дэвид, - это хорошая идея. Единственная идея. - Он хотел было добавить: Кроме того, Брайен обязательно приехал бы, окажись я на его месте, - но воздержался. Потому что не знал наверняка, приехал бы Брайен или нет. Впрочем, это ничего не меняло. Дэвид уже чувствовал, пусть и не отдавая в этом отчета, что ехать он собирается не ради Брайена, а ради себя.

Мать покинула свой бастион у раковины и нерешительно шагнула к сыну: - Дэвид, у тебя самое доброе сердце в мире... самое доброе... на Брайен... его... ну... бросило...

- Мама хочет сказать, что он ударился о кирпичную стену головой. - Отец наклонился над столом и накрыл своей рукой руку сына. - У него обширное поражение мозга. Он в коме. Мозг ни на что не реагирует. Ты знаешь, что это означает?

- Они думают, что Брайен превратился в растение. Ральф поморщился, потом кивнул. - Он в таком состоянии, что для него наилучший выход - скорый конец. Если ты поедешь к нему, то увидишь не своего друга, которого ты хорошо знаешь, с которым никогда бы не расставался...

При этих словах Эллен вышла в гостиную, посадила ничего не понимающую Кирсти на колени и заплакала.

Ральф посмотрел ей вслед, словно хотел последовать примеру жены, но потом вновь повернулся к Дэвиду:

- Будет лучше, если ты запомнишь Брая, каким видел его в последний раз. Понимаешь?

- Да, но я не могу так поступить. Я должен его повидать. Если не хочешь подвезти меня, нет проблем. После школы я доеду в больницу на автобусе.

Ральф тяжело вздохнул:

- Нет, я, конечно, тебя отвезу. И не обязательно задать окончания занятий. Только, ради Бога, не говори об этом... - Он мотнул головой в сторону гостиной.

- Пирожку? Конечно, не скажу. - Дэвид не стал упоминать, что Кирсти уже приходила в его комнату и спрашивала, что случилось с Брайсном, сильно ли ему досталось, умрет ли он, поедет ли Дэвид к нему в больницу и многое, многое другое. Слушала внимательно, стояла такая печальная... Но родителям далеко не все следует знать. Они такие старые, у них расшатанная нервная система.

- Родители Брайена не пустят тебя в палату, - заявила Эллен, вернувшись на кухню. - Я знаю Марка и Дебби много лет. Они потрясены случившимся, в этом сомнений нет, я на их месте просто сошла бы с ума, но они знают, что негоже разрешать маленькому мальчику смотреть на... другого маленького мальчика, который умирает. ( )

- Я позвонил им после того звонка в больницу, - ответил Дэвид. - Миссис Росс не возражает. - Отец все еще сжимал его руку. Дэвида это только радовало. Он любил родителей, сожалел, что его поездка в больницу так огорчает их, но твердо знал, что обязательно поедет. Словно его направляла внешняя сила. Точно так же, как опытная рука ведет руку ребенка, помогая нарисовать собаку, курицу или снеговика.

- Что это на нее нашло? - выдохнула Эллен Карвер. - Хотела бы я знать, что это на нее нашло?

- Миссис Росс сказала, что будет рада, если я смогу прийти попрощаться. Ведь в конце недели собираются отключить систему жизнеобеспечения, после того как с Брайеном попрощаются бабушки и дедушки. Она сказала, что будет рада, если я приду к Брайену первым.

На следующий день Ральф отпросился с работы на вторую половину дня и заехал в школу за Дэвидом. Тот уже стоял на тротуаре с синим пропуском "ОТПУЩЕН РАНЬШЕ", торчащим из нагрудного кармана. Они приехали в больницу и на самом медленном в мире лифте поднялись на пятый этаж, в отделение интенсивной терапии. По пути Дэвид готовил себя к тому, что ему предстояло увидеть. Не ужасайся тому, что увидишь, Дэвид, предупредила его по телефону миссис Росс. Выглядит он не ахти. Мы уверены, что боли он не чувствует, слишком велико поражение мозга... но выглядит он не ахти.

- Хочешь, чтобы я пошел с тобой? - спросил отец у двери палаты Брайена.

Дэвид покачал головой. Он по-прежнему ощущал, что его действия направляются могучей Силой, которая проявила себя, как только его побледневшая мать принесла весть о случившемся с Брайеном. Он чувствовал, что сила эта мудрее, чем он, она поддержит его, если его мужество даст слабину.

Дэвид вошел в палату. Мистер и миссис Росс сидели на красных пластмассовых стульях. В руках они держали книги, но не читали. Брайен лежал у окна на кровати, окруженной непонятными аппаратами, которые пикали и посылали прямые зеленые линии на дисплеи мониторов. Мальчика по пояс укрывало легкое одеяло. Расстегнутая белая пижама. Резиновые присоски на груди и на голове, под марлевой повязкой. Из-под повязки по левой щеке до уголка рта змеился длинный порез. Зашитый черной ниткой. Дэвиду показалось, , что перед ним персонаж из какого-то франкенштейновского фильма, из тех, в которых играл Борис Карлофф . Их часто показывали по телевизору по субботам. Иногда, когда Дэвид оставался ночевать у Брайена, они не ложились допоздна, лопали поп корн и смотрели эти фильмы. Им нравились старые черно-белые чудовища. Однажды, по ходу "Мамми" , Брайен повернулся к Дэвиду и сказал: "Черт, Мамми идет за нами, давай прибавим шагу". Сказал глупость, но в четверть первого ночи многое может показаться смешным одиннадцатилетним мальчишкам, так что они смеялись до слез.

Глаза Брайена смотрели на него с больничной койки. И сквозь него. Открытые и пустые, как школьные классы в августе.

Все сильнее ощущая, что он не идет сам, а его ведут, Дэвид вступил в магический круг машин. Оглядел присоски на груди и висках Брайена. Отметил бесформенность левой части повязки на его голове. Словно голова под повязкой радикально изменилась. Наверное, так и должно быть, подумал Дэвид. Если ударяешься головой о кирпичную стену, что-то ломается, либо череп, либо кирпич. От правой руки Брайена тянулась трубка. Вторая шла от груди. Обе поднимались к банкам с жидкостью, закрепленным на штырях. Еще одна пластиковая трубка исчезала в ноздре Брайена. Правое запястье перетягивала эластичная лента.

Эти машины поддерживают его жизнь, подумал Дэвид. Когда их отключат, когда вытащат иголки...

Он не мог в это поверить, изумление проникло туда, где раньше находилось место только горю. Дэвид и Брайен поливали друг друга из питьевого фонтанчика 9 школе, если этого не видел никто из учителей. Они мчались на велосипедах по знаменитому лесу на Медвежьей улице, изображая из себя коммандос. Они обменивались книгами, комиксами, фотографиями бейсболистов, иногда сидели на заднем крыльце дома Дэвида, играли в какую - нибудь игру, читали или потягивали лимонад, приготовленный матерью Дэвида. Они хлопали друг друга по плечу, обзывались. Обычно предпочтение отдавалось "плохому мальчику". Если же они были вдвоем, в ход шли выражения покрепче. Во втором классе они прокололи пальцы булавкой, смешали свою 1фовь и объявили себя кровными братьями. В августе с помощью Марка Росса они построили из крышек от пивных бутылок Пантеон.

Отталкиваясь от рисунка в книге. Получилось так хорошо, что Марк поставил этот Пантеон у себя на первом этаже и демонстрировал его гостям. Первого января крышечному Пантеону предстоял переезд в дом Карверов, находившийся в полутора кварталах отсюда.

Именно о Пантеоне думал Дэвид, стоя у кровати, на которой лежал в коме его лучший друг. Они - Дэвид, Брайен и отец Брайена - строили его в гараже, под музыку, льющуюся из кассетника. Строить что-либо из крышек от бутылок - глупая затея, бестолковая, потому что все сразу видят, какой взят строительный материал. Но они построили Пантеон своими руками. А скоро руками Брайена займутся в похоронном бюро. Вымоют их, специальной щеточкой почистят ногти. Никому не хочется смотреть на труп с грязными ногтями. А потом, с чистыми руками, Брайена положат в гроб, который выберут ему родители, и переплетут пальцы рук между собой. Такими, переплетенными, они останутся и в земле. Во втором классе их просили класть руки перед собой и переплетать пальцы. Только эти пальцы больше не шевельнутся, ничего не сложат из крышек от бутылок. И не смогут зажать питьевой фонтанчик, направив струю на закадычного приятеля. Вместе с хозяином они уйдут в темноту, под землю.

При этой мысли Дэвид испытал не ужас, а отчаяние. Словно переплетенные пальцы лежащего в гробу Брайена доказывали, что деяния человеческие ничтожны, они никогда не остановят смерть и даже детям не избежать се объятий.

Ни мистер, ни миссис Росс не обращались к Дэвиду, пока он стоял у кровати, размышляя о проблемах, которые обычно не волнуют детей. Их молчание его очень устраивало. Они ему нравились, особенно мистер Росс, веселый и остроумный, но Дэвид пришел сюда не для того, чтобы пообщаться с ними. Не к ним тянулись трубочки от аппаратов, поддерживающих жизнь в теле Брайена. Аппаратов, которые собирались отключить после того, как с Брайеном попрощаются бабушки и дедушки.

Дэвид пришел, чтобы повидаться с Брайеном. Он взял друга за руку.

Удивительно холодную и безвольную, но живую. Он мог чувствовать в ней жизнь, мотор еще не остановился. Дэвид нежно пожал ее и прошептал:

- Как дела, плохой мальчик?

Никакого ответа, только мерное гудение машины, которая теперь дышала за Брайена, подавала в легкие кислород и откачивала углекислый газ. Машина эта стояла прямо за изголовьем, своими размерами превосходя все остальные.

В высоком пластмассовом цилиндре сжимались и разжимались белые мехи.

Работала машина тихо, но словно ахала, когда мехи разжимались. Казалось, часть Брайена все-таки чувствовала боль, но эту часть вывели из тела и заключили в пластмассовый цилиндр, туда, где эта боль ощущалась еще сильнее. Где ее сжимали белые мехи. И еще глаза Брайена.

Взгляд Дэвида так и притягивало к ним. Никто не предупредил его, что Брайен будет лежать с открытыми глазами. Он понятия не имел, что у человека в бессознательном состоянии могут быть открыты глаза. Дебби Росс просила не ужасаться тому, что он увидит, сообщила, что Брайен выглядит не очень хорошо, но она не упомянула о пустом, безжизненном взгляде. Может, ничего особенного в этом и нет, невозможно подготовиться ко всему ужасному, что встречается в жизни, в любом возрасте.

Один глаз Брайена заливала кровь, между красным белком и большущим черным зрачком едва просматривалась узкая каряя радужка. Второй казался обычным, но только ничем не напоминал глаз его друга. Мальчика, который говорил, сидя у телевизора: "Черт, Мамми идет за нами, давай прибавим шагу", - здесь не было вовсе... если только какая-то его часть не забилась в пластмассовый цилиндр, отдавшись на милость белых мехов. Дэвид отвел взгляд... глубокий порез во всю щеку, повязка на голове, восковое ухо под повязкой... затем вновь вернулся к открытым глазам Брайена с разными зрачками. К этим глазам его притягивала пустота, отсутствие в них малейших признаков жизни. Это не просто несправедливо. Это... это...

Грешно.

Это слово прошептал голос в голове Дэвида. Не тот голос, который он раньше слышал в своих мыслях, абсолютно незнакомый голос, и, когда рука Дебби Росс легла на плечо Дэвида, ему пришлось крепко сжать губы, чтобы подавить крик.

- Человек, сбивший Брайена, был пьян. - Она осипла от слез, которые все катились по ее щекам. - Он говорит, что ничего не помнит, что у него провал памяти, и самое ужасное, Дэйви, я ему верю.

- Дебби... - подал голос мистер Росс, но мать Брайена его не услышала.

- Как мог Господь позволить этому человеку не помнить, что он сбил моего сына? - Голос ее начал подниматься. Ральф Карвер, чуть раньше сунувший голову в палату, замер. Медсестра, катившая тележку, остановилась и заглянула в палату 508. - Как мог Господь проявить такое милосердие к человеку, который должен каждую ночь просыпаться в липком поту, вспоминая, как хлестала кровь из головы моего бедного мальчика?

Мистер Росс обнял жену за плечи. Ральф Карвер подался назад и убрал голову, словно черепаха, залезающая под панцирь. Дэвид это заметил, и, кажется, его это рассердило. Впрочем, потом он этого вспомнить не мог. Помнил он другое: бледное лицо Брайена, повязку на его голове, бесформенную с одной стороны, восковое ухо, рваную рану на щеке и глаза. Глаза он запомнил лучше всего. Мать Брайена плакала, кричала, а его глаза ни на йоту не изменились.

Но он же здесь, внезапно подумал Дэвид, и мысль эта, как и многое другое, случившееся после того, как мать Дэвида сказала о том, что Брайена сбил автомобиль, родилась не внутри его, а была привнесена извне, словно его мозг и тело стали каким-то приемником.

Он здесь, я это знаю. Еще здесь, как человек, оставшийся в доме, на который сошла лавина, или заваленный в пещере.

Деоби Росс полностью утратила контроль над собой. Она уже выла, вырываясь из рук мужа. Мистер Росс тянул ее к красным стульям, и чувствовалось, что каждый фут дается ему с немалым трудом. Подбежала медсестра, обняла мать Брайена за талию.

- Миссис Росс, присядьте. Вам станет лучше, как только вы сядете.

- Что это за Бог, если он позволяет человеку забыть убийство маленького мальчика? - кричала мать Брайена. - Он хочет, чтобы этот человек вновь напивался и убивал, вот какой это Бог! Бог, который любит пьяниц и ненавидит маленьких детей!

Брайен смотрел в потолок отсутствующим взглядом. Вопли матери не долетали до его восковых ушей. Он ничего не замечал. Его здесь не было. Но...

Да, произнес голос в голове Дэвида.

Да, он есть. Где-то.

- Сестра, вы можете сделать моей жене укол? - спросил мистер Росс.

Он с трудом удерживал миссис Росс. Она хотела броситься к кровати, обнять и Дэвида, и своего сына, может, их обоих. В голове у нее помутилось. В этом не могло быть сомнений.

- Я приведу доктора Баргойна. Он в соседней палате, - пробормотала медсестра и выскочила за дверь.

Отец Брайена вымученно улыбнулся Дэвиду. Пот катился по его щекам, глаза покраснели. Дэвиду показалось, что за один день мистер Росс сильно исхудал. Мальчик понимал, что такое едва ли возможно, но при этом он не мог не верить своим глазам. Одной рукой мистер Росс обнимал жену за талию, другой держал ее за плечо.

- Тебе лучше уйти, Дэвид. - Слова давались ему с трудом. - Мы... мы ведем себя, наверное, не так, как должно.

Но я еще не попрощался с ним, хотел ответить Дэвид, но внезапно понял, что по щекам мистера Росса течет не пот. Слезы. Вот они-то и заставили его двинуться к двери. И лишь там, обернувшись, увидев, что мистер и миссис Росс расплылись у него перед глазами, превратившись в целую толпу родителей, Дэвид понял, что и сам плачет.

- Могу я прийти еще раз, мистер Росс? - Он едва узнавал свой голос. - Скажем, завтра?

Миссис Росс перестала вырываться. Руки мистера Росса сомкнулись на ее животе, она склонила голову, волосы упали ей на лицо. Вместе они напомнили Дэвиду пару борцов с соревнований Мировой федерации борьбы, которые они иногда смотрели с Брайеном. Один из борцов вот так же держал другого. Черт, Мамми идет за нами, непонятно к чему подумал Дэвид. Мистер Росс покачал головой:

- Думаю, не стоит этого делать, Дэйви.

- Но...

- Нет, думаю, что не стоит. Видишь ли, врачи говорят, у Брайена нет ни единого шанса... при... прий... - Лицо мистера Росса начало меняться. Дэвид никогда не видел, чтобы лицо взрослого человека так менялось, оно словно рвалось изнутри.

И только потом, в лесу на Медвежьей улице, он начал понимать, в чем дело... хотя бы отчасти. А сейчас он своими глазами наблюдал, что случается с человеком, который давно, возможно, много лет, не

8



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.