Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Безнадёга
Безнадёга

- Послушайте, конечно, это ваш сын, и вроде бы это не мое дело, но почему бы вам не утихомириться? Я догадываюсь, что вы потеряли дочь. Я потеряла мужа. У нас всех выдался нелегкий день. Говорила женщина, стрелявшая в копа. Она уже сидела на койке. Черные волосы висели патлами, обрамляя осунувшееся, усталое лицо. Очень усталое. Дэвид не мог припомнить, чтобы ему доводилось видеть такие усталые глаза. Он подумал, что сейчас мать обрушится на черноволосую женщину. Его бы это не удивило. Он вспомнил, как однажды, ему было тогда лет шесть, мать отчитала кандидата то ли в муниципалитет, то ли в законодательное собрание штата, который, устроившись около расположенного по соседству супермаркета, агитировал прохожих голосовать за него. Кандидат допустил тактическую ошибку, протянув Эллен буклет, когда она тащила ворох пакетов и опаздывала на какую-то встречу. Она повернулась к нему, словно разъяренная тигрица, и пожелала узнать, за кого он себя принимает, какие у него политические убеждения, какова его позиция в вопросе торгового дефицита, курил ли он "травку" и поддерживает ли он право женщин на участие в выборах. Кандидат тут же заверил ее, что право женщин на участие в выборах он поддерживает обеими руками. "Отлично, прекрасно, потому что я делаю выбор прямо сейчас и требую, чтобы вы убрались отсюда к чертовой матери!" - прокричала Эллен, и кандидат тут же ретировался, трусливо поджав хвост. Дэвид его не винил. Но что-то в лице черноволосой женщины (Мэри, подумал Дэвид, ее зовут Мэри) заставило мать сдержать эмоции.

В итоге она вновь сосредоточилась на Дэвиде.

- Ладно... так как же мы будем выбираться из этой передряги? Ты провел на коленях достаточно много времени, значит, что-то Бог тебе да сказал.

Тут не выдержал Ральф.

- Отстань от него! - прорычал он. - Отстань! Или ты думаешь, что больно только тебе?

Эллен презрительно оглядела мужа, оставшись при своем мнении.

- Так что? - Вопрос относился к Дэвиду.

- Нет, Он мне ничего не сказал.

- Кто-то едет! - воскликнула Мэри и попыталась выглянуть из окна, расположенного над ее койкой. - Черт! Решетка и матовое армированное стекло. Но я слышу, что кто-то едет!

Дэвид тоже слышал приближающийся шум мотора. Внезапно мотор взревел на полную мощность. Завизжали шины. Дэвид посмотрел на старика. Тот пожал плечами и поднял руки ладонями вверх.

Дэвиду показалось, что он услышал крик, полный боли. Потом крик повторился. Кричал человек. Ветер так завывать не мог.

- Что там такое? - спросил Ральф. - Господи! Кто-то кричит, словно его режут! Как вы думаете, это коп?

- Господи, как я об этом мечтаю! - Мэри все еще стояла на койке. - Я надеюсь, что в этот самый момент кто-то выдирает легкие из груди этого мерзавца! - Она посмотрела на остальных. Глаза по-прежнему усталые, но полные ярости. - Мы бы это только приветствовали. Не так ли? Какое бы это было счастье.

Мотор вновь взревел, не рядом со зданием муниципалитета, но и не очень далеко. Вновь взвизгнули шины, как они визжат в кино или на экране телевизора, но не в реальной жизни. Что-то затрещало. Дерево, металл, возможно, и то, и другое. Короткий гудок, словно кто-то случайно нажал на клаксон. Завыл койот. К нему присоединились второй, третий, четвертый. Они словно смеялись над надеждами черноволосой женщины. Шум мотора вновь начал приближаться. Старик сидел на койке, зажав руки между коленями. ( )

- Не тешьте себя напрасными надеждами, - заговорил он хриплым, унылым голосом, не отрывая глаз от пола. - это он, и никто другой. Я узнал звук мотора.

- Отказываюсь в это верить, - отрезала Эллен Карвер.

- Ваше право, - пожал плечами старик. - Но это ничего не меняет. Я входил в состав комитета, который постановил выделить деньги на новую патрульную машину для города. В ноябре прошлого года мы с Колли и Диком отправились в Карсон-Сити, где и купили ее на аукционе. Эту самую машину. Я заглянул под капот, прежде чем мы сделали ставку, а потом полпути сидел за рулем. Этот автомобиль может разгоняться до ста десяти миль. Я узнал звук мотора. Машина наша.

Дэвид повернулся к старику и тут же услышал тихий, спокойный голос, который впервые обратился к нему в больничной палате Брайена. Как обычно, голос послышался неожиданно, и произнесенное слово вроде бы не имело никакого отношения к действительности.

Мыло.

Слово он услышал отчетливо, точно так же, как Ты уже молишься, когда он сидел на "вьетконговском наблюдательном посту" с закрытыми глазами.

Мыло.

Дэвид посмотрел в дальний левый угол камеры, которую он делил с мистером Седые Волосы. Унитаз без крышки. Рядом древняя, тронутая ржавчиной фаянсовая раковина. На ней, справа, кусок зеленого мыла, не иначе "Ирландская весна".

Снаружи все отчетливее слышался шум мотора патрульной машины из Безнадеги. А где-то в отдалении выли койоты. У Дэвида этот вой ассоциировался со смехом сумасшедших, сбежавших из дурдома.

4

Карверы, занятые своими переживаниями и копом, заманившим их на заднее сиденье патрульной машины, не заметили мертвого пса, висевшего на щите, приветствующем приезжающих в город. Откровенно говоря, собаку трудно было не заметить. После того, как Карверов провезли мимо, на нее обратили внимание стервятники. Уселись под ней на землю. Более отвратительных птиц Джонни никогда не видел. Один стервятник щипал клювом хвост овчарки, другой набросился на болтающуюся заднюю ногу. Тело пса раскачивалось из стороны в сторону в петле, наброшенной на шею. Джонни передернуло.

- Стервятники! - воскликнул кои. - Красавцы, правда?

Голос у него заметно сел. По пути в город коп дважды чихнул, и во второй раз его зубы окрасились хлынувшей из горла кровью. Джонни не знал, что с ним такое, да и не желал знать. Он лишь хотел, чтобы эта внутренняя болячка побыстрее отправила копа в мир иной.

- Могу тебе кое-что рассказать о стервятниках, - продолжал коп. - Они очень терпеливы и могут ждать целую вечность. К тому же осторожны, их на мякине не проведешь. Вы согласны со мной, mon capitaine?

- Как скажете, патрульный. - Джонни полагал, что не стоит понапрасну злить копа. Парень, похоже, одной ногой уже стоял в могиле, и Джонни хотелось присутствовать при окончании сего процесса.

Они проехали мимо мертвого пса и двух мерзких стервятников.

А что же койоты, Джонни? Что с ними происходит?

Но он не позволил себе думать о койотах, выстроившихся по обе стороны дороги, словно почетный караул, о том, что, стоило патрульной машине проехать мимо, они убегали со всех ног, будто им смазали задницу скипидаром.

- Они пердят, знаешь ли, - сипло сообщил коп. - Стервятники пердят.

- Я этого не знал.

- Да, сэр, из птиц только они это умеют. Упомянешь об этом в своей книге. Шестнадцатая глава "Путешествия с "харлеем".

Джонни решил, что название для книги действительно глупое.

Теперь они проезжали мимо трейлерного парка. Джонни прочитал надпись:

Я - УВАЖАЮЩИЙ ОРУЖИЕ, ЛЮБЯЩИЙ ВЫПИТЬ, ЧИТАЮЩИЙ БИБЛИЮ, НЕ ТЕРПЯЩИЙ КЛИНТОНА СУКИН СЫН. НА ПСА ВНИМАНИЯ НЕ ОБРАЩАЙТЕ, ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ХОЗЯИНА.

Добро пожаловать в местный ад, подумал Джонни.

Патрульная машина проехала мимо здания горнорудной компании. Джонни удивили автомобили, замершие на стоянке. Ведь рабочий день давно закончился.

Почему же эти машины не стоят на подъездных дорожках или не кучкуются около "водопоя"?

- Да, да, - не унимался коп. - Так и надо написать. Глава шестнадцатая. Пердящие стервятники Безнадеги. Похоже на название романа Эдгара Раиса Берроуза, правда? Берроуз куда лучший писатель, чем ты. Знаешь, почему? Потому что писал без претензий. И занимался только делом. Расскажи историю, сделай свою работу, доставь людям удовольствие и держись подальше от колонок светской хроники.

- Куда вы меня везете? - спросил Джонни, сохраняя нейтральный тон.

- В тюрьму. Где все, что ты скажешь, будет использовано против тебя.

Джонни наклонился вперед, морщась от боли в спине. Болело то место, куда пришелся удар копа.

- Вам нужна помощь, - мягко заметил он. - Вы это знаете, патрульный? - Помощь нужна тебе, - отпарировал коп. - Физическая, духовная и редакторская. Тэк! Но помощи тебе ждать неоткуда, Большой Джон! Ты съел свой последний литературный ленч и оттрахал последнюю интеллектуальную телку. Теперь ты один в неведомой земле, и тебя ждут самые длинные сорок дней и сорок ночей в твоей никчемной жизни.

Слова эти колоколом отдались в ушах Джонни. Он на мгновение закрыл глаза и вновь их открыл. Они уже ехали по городу. Справа - бар, слева - скобяной магазин. На тротуарах никого, ни единой души. Конечно, в западных городках жизнь не бьет ключом, но чтобы улицы пустовали? Такого ему видеть не доводилось. Когда они проезжали мимо автозаправки "Коноко", Джонни увидел парня в конторке, который сидел в кресле, положив ноги на стол. Не шевелясь. А вот на улице...

Пара четвероногих тварей неторопливо трусила через единственный в городе перекресток под мигающим желтым светофором. Джонни хотел убедить себя, что это собаки. Не смог. Койоты.

Дело не только в копе, Джонни, разве ты этого не понимаешь? Что-то тут не так. Совсем не как у людей. На перекрестке коп неожиданно ударил по тормозам. Джонни этого не ожидал, поэтому его бросило на металлическую сетку между передним и задним сиденьями. Он ударился носом и заревел от боли.

Коп этого и не заметил.

- Билли Рэнкорт! - радостно завопил он. - Будь я проклят, если это не Билли Рэнкорт! А я-то думал, куда это он подевался! Готов спорить, что он нажрался и залег в подвале "Сломанного барабана"! Наверняка там отсыпался. Билли Большие Яйца, где же еще ты мог обретаться!

- Мой нос! - пискнул Джонни. Из носа вновь полилась кровь. - Господи, как больно!

- Заткнись, крошка, - бросил коп. - Какой ты, однако, неженка.

Он подал патрульную машину назад и свернул на улицу, уходящую на запад. Опустил стекло, высунулся из кабины. Шея его цветом напоминала обожженный кирпич. Складки кожи блестели ярко-алой кровью.

- Билли! - проревел коп. - Эй ты, Билли Рэнкорт! Привет, старая перечница!

Западную часть Безнадеги занимали жилые дома, такие же пыльные и обшарпанные, как трейлерный парк. Сквозь застилавшие глаза слезы Джонни увидел мужчину в синих джинсах и ковбойской шляпе, стоящего посреди улицы. Мужчина смотрел на два велосипеда, поставленных на седла. Третий, детский, розового цвета, валялся на боку. Колеса двух, стоящих на седлах, бешено вращались. Мужчина поднял голову, увидел патрульную машину, помахал рукой и направился к ним.

Коп втянул голову в кабину и повернулся к Джонни. Тот сразу понял, что мужчина не смог как следует рассмотреть слугу закона. Иначе он бросился бы бежать со всех ног. Губы копа ввалились, словно за ними не было зубов, из уголков рта текла кровь. Один глаз напоминал черную дыру. На груди рубашка пропиталась кровью.

- Это Билли Рэнкорт, - поделился коп с Джонни нечаянной радостью. - Он меня стрижет. Я его искал. - Коп понизил голос, словно собрался сообщить Джонни какой-то секрет. - Он любит выпить.

Тут коп повернулся к ветровому стеклу, включил первую передачу и нажал на педаль газа. Двигатель взревел, взвизгнули шины. Джонни отбросило назад. От неожиданности он вскрикнул. Патрульная машина рванулась вперед. Джонни протянул руки, схватился за сетку и выпрямился на сиденье. Он увидел, что мужчина в джинсах и ковбойской шляпе, Билли Рэнкорт Большие Яйца, стоит посреди улицы, в десяти футах от перевернутых велосипедов, и наблюдает за их приближением. Он буквально наплывал на ветровое стекло по мере того, как сокращалось расстояние между ним и патрульной машиной. Такое Джонни видел только в кино.

- Нет! - Рука Джонни заколошматила по сетке за головой копа. - Не делай этого! Не делай! Мистер, поберегитесь!

В последнюю минуту Билли Рэнкорт понял, что сейчас произойдет, и попытался убежать. Он рванулся направо, к оштукатуренному домику, огороженному низким заборчиком, но было слишком поздно. Он закричал, когда бампер с силой врезался в него, кровь окропила заборчик, колеса дважды переехали через упавшего человека, потом патрульная машина снесла и заборчик. Здоровяк коп нажал на педаль тормоза, и патрульная машина замерла на пыльном дворе у самой оштукатуренной стены. Джонни вновь бросило на сетку, но на этот раз он успел выставить руку, защитив нос.

- Билли, поганец! - весело проревел коп. - Тэк ах лах!

Билли Рэнкорт кричал. Джонни повернулся к заднему стеклу и увидел, как он пытается побыстрее отползти в сторону. Быстро не получалось: мешала сломанная нога. На рубашке и джинсах остались следы протекторов.

Ковбойская шляпа лежала на мостовой, перевернутая, как велосипеды, полями кверху. Билли Рэнкорт задел ее коленом, она повалилась набок, с полей на землю плеснула кровь. Кровь лилась из рваной раны на лице. Досталось ему крепко, и, хотя Билли не сдавался, чувствовалось, что на этом свете он не жилец. Джонни это не удивляло. Убить человека не так-то просто, он не раз видел это во Вьетнаме. У человека сносило полголовы, а он жил, внутренности вываливались на колени, а он жил. Люди обычно умирали трудно. Вызывая ужас у тех, кто стоял рядом.

- Ага! - гаркнул коп, включая заднюю передачу. Завизжали шины, сжигая резину, патрульная машина вновь выкатилась на улицу, раздавив ковбойскую шляпу Билли. Задний бампер сшиб один из велосипедов, который с грохотом повалился на мостовую. Билли перестал ползти, смирившись, он смотрел через плечо на патрульную машину. Ему же нет и тридцати, подумал Джонни, а мгновением позже несчастный исчез под капотом. Давая задний ход, коп случайно нажал локтем на клаксон, послышался короткий гудок. Затем он вновь уставился в ветровое стекло и перевел ручку переключения скоростей в нейтральное положение. Билли Рэнкорт лежал у переднего бампера "каприса" в луже крови. Одна нога его дернулась и застыла.

- Уф, - выдохнул коп. - Напакостили мы тут, а?

- Да, вы его убили, - согласился Джонни. Внезапно у него пропало желание гладить копа по шерстке, чтобы пережить его. Книга, "харлей", Стив Эмес - все это забылось. Потом, если будет это потом, он обо всем подумает, но не сейчас. Сейчас, спасибо подсознанию, сохранившему тогдашний его образ, он превратился в другого Джонни Маринвилла, молодого, еще не отредактированного, который плевать хотел и на Пулитцеровскую премию, и на Национальную книжную, и на актрис, с изумрудами и без.

- Переехали на мостовой, словно паршивого кролика. Смелый вы парень! Коп повернулся, удостоил Джонни оценивающим взглядом и вновь уставился в ветровое стекло.

- Я покажу тебе путь истинный. Я направлю тебя по тропе мудрости. Когда ты идешь, нельзя замедлять шаг. Когда бежишь, нельзя спотыкаться.

Так сказано в Книге Странствий, Джон. Но я думаю, Билли споткнулся. Да, я в этом уверен. Он всегда нетвердо стоял на ногах. В этом заключалась его проблема.

Джонни открыл рот, но, как уже случалось с ним несколько раз, не нашелся что сказать. Может, это и к лучшему.

- Прими мои наставления, не забывай их, постоянно помни о них, ибо они - твоя жизнь. Не пренебрегайте советом, мистер Маринвилл, сэр. А теперь прошу меня извинить.

Коп вылез из машины и подошел к мертвому мужчине. Ветер бросал песок на его сапоги. Большое кровяное пятно темнело на заднице копа, а когда он нагнулся, Джонни увидел, как кровь сочится из разорванных швов рубашки под мышками. Коп словно потел кровью.

Может, так и есть, подумал Джонни. Скорее всего. Наверняка он вот-вот рухнет, потеряв столько крови, как иной раз случается с гемофиликами. Не будь он таким огромным, он бы уже умер. Ты знаешь, что должен делать, не так ли?

Да, конечно, он знал. Характер-то у него скверный, вспыльчивый. А общение с маньяком-убийцей никак не способствовало его улучшению. Однако следует держать себя в руках. Не пускать шпилек, не называть копа храбрым парнем. Коп окинул его взглядом, который совсем не понравился Джонни. Опасным взглядом.

Коп поднял тело Билли Рэнкорта, прошел мимо велосипедов - двух, лежащих на боку, и одного, стоящего на седле, - поднялся на крыльцо соседнего домика и влечем толкнул дверь. Она тут же распахнулась. Естественно, подумал Джонни, в таких городках запирать двери не принято. Ему придется убить тех, кто находится в доме, подумал Джонни. Он сделает это походя, автоматически.

Но коп только сбросил тело и вновь вернулся на крыльцо. Он закрыл дверь и вытер об нее руки, оставив кровавые разводы. От этого жеста у Джонни похолодело внутри. Эпизод словно сошел со страниц Книги Исхода, наставления для Ангела Смерти, дабы он прошел мимо... только коп и был Ангелом Смерти. Уничтожителем.

Коп вернулся к патрульной машине, сел за руль и неспешно покатил к перекрестку.

- Зачем вы отнесли его туда? - спросил Джонни.

- А что мне оставалось делать? - Голос у копа совсем сел. - Оставить стервятникам? Мне стыдно за вас, mon capitaine. Вы достаточно долго прожили среди так называемых цивилизованных людей. Пора бы научиться и думать, как они.

- Собака...

- Человек - не собака, - отрезал коп. На перекрестке он повернул направо, потом тут же налево и въехал на стоянку у здания муниципалитета. Коп выключил мотор, вылез из кабины и открыл правую заднюю дверцу, избавив Джонни от необходимости протискиваться мимо продавленного кресла водителя. - Жаркое из курицы - не курица, а человек - не собака, Джонни. Даже для такого, как ты. Вылезай. Быстро. Алле-ап!

Джонни вылез. И сразу его поразила тишина. Завывания ветра лишь подчеркивали ее. Казалось, он попал в храм. Джонни потянулся, сморщился от боли в спине и левой ноге, но остальные мышцы слишком уж затекли, он не мог хоть немного их не размять. Потом Джонни заставил себя посмотреть на уродливое лицо копа. Рост копа дезориентировал его. Обычно Джонни (шесть футов три дюйма) смотрел на людей сверху вниз. А здесь разница в росте составляла не дюйм, не два, а все четыре. Причем не в пользу Джонни. Да плюс габариты этого гиганта. Огромные плечи, торс, ноги. Коп не стоял, он нависал над Джонни.

- Почему вы не убили меня, как этого парня, Билли? Может, не стоит даже и спрашивать? Вы выше этого?

- О, черт, мы все выше этого, и ты это знаешь. - Коп обнажил окровавленные зубы в улыбке, которая не доставила Джонни ни малейшего удовольствия. - Дело в том... Слушай внимательно... Я могу даже отпустить тебя. Тебе бы это понравилось? У тебя в голове по меньшей мере еще две глупые, бессмысленные книги, может, даже полдюжины. Ты сможешь написать их до того, как тебя хватит удар, который тебе уготован.

И я уверен, что по прошествии некоторого времени ты выкинешь из головы это маленькое приключение и вновь убедишь себя, будто сделанное тобой оправдывает твое существование. Тебе бы этого хотелось, Джонни? Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?

Джонни кивнул:

- Да, очень хочу.

- Свобода! Птичка, вырвавшаяся из клетки! - Коп помахал руками, и Джонни увидел, что кровавые пятна под мышками увеличились в размерах, протянувшись едва ли не до ремня.

- Все так. - Джонни, впрочем, не верил, будто у копа есть хоть малейшее желание отпустить его. Но он знал, что с каждой минутой в теле копа остается все меньше крови.

- Хорошо. Предлагаю сделку знаменитому писателю - пососи мой член. Пососи, и я тебя отпущу. Дашь на дашь.

Коп расстегнул "молнию", спустил трусы и вывалил что-то похожее на мертвую белую змею. Джонни не изумился, увидев сочащуюся с конца струйку крови. Коп кровил из всех естественных отверстий.

- Кстати, о литературе. Этот минет больше в духе Энн Райс, чем Амристеда Мопина. Предлагаю тебе последовать совету королевы Виктории: закрой глаза и думай, что это клубничный торт.

Ты, наверное, не понимаешь, думал Джонни, что мне доводилось видеть кое-что похуже члена, сочащегося кровью. И не только во Вьетнаме.

Он понял, что в нем вновь закипает злость, грозя перехлестнуть через край. Естественно, по-другому и быть не могло. Злость - вот его наркотик. Не виски, даже кокаин. Обычная злость. И дело тут даже не в спустившем штаны и вывалившем свое хозяйство копе. Джонни Маринвилл терпеть не мог, чтобы ему что-то совали в лицо.

- Если хотите, я готов встать перед вами на колени. - Джонни говорил ровным голосом, но что-то в лице копа изменилось, изменилось впервые. А здоровый глаз сощурился.

- Почему ты так смотришь на меня? Что дает тебе право так смотреть на меня? Тэк!

- Не важно, как я смотрю. Зарубите себе на носу: через три секунды после того, как я возьму в рот вашу дохлятину, она будет лежать на земле. Это ясно? Тэк!

Последнее слово он выплюнул копу в лицо, и на мгновение гигант не просто удивился: его словно громом поразило. Затем лицо копа перекосило от ярости, и он с такой силой ударил Джонни, что тот буквально отлетел в сторону, ударился об стену, из глаз посыпались искры, когда голова его соприкоснулась с кирпичом, потом он медленно осел на асфальт. Болели старые раны, к ним прибавились новые, но выражение, которое он увидел на лице копа, того стоило. Джонни поднял глаза, рассчитывая увидеть его вновь, и у него екнуло сердце.

Лицо копа закаменело. Кожа теперь напоминала слой штукатурки. Даже налитой кровью глаз казался нереальным. Словно внутри скрывалось другое лицо и теперь оно рвалось наружу.

Здоровый глаз копа какое-то время сверлил Джонни, потом коп запрокинул голову и поднял к небу левую руку с растопыренными пальцами.

- Тэк ах лах, - просипел он. - Тимох. Кан де лаш! Ун! Ун!

Что-то захлопало, словно сохнущие простыни на ветру, и какая-то тень упала на лицо Джонни. Раздался грубый крик, не карканье, а нечто иное, и тут же на Джонни спикировала какая-то птица, когти вонзились в плечи, прокалывая куртку, клюв зарылся в волосы.

Запах подсказал Джонни, кто сидит у него на плечах, запах протухшего, сгнившего мяса. Крылья повисли по обе стороны его лица, вгоняя запах ему в ноздри. Перед мысленным взором Джонни возникли болтающаяся в петле немецкая овчарка и два стервятника, теребящие ее за заднюю лапу и хвост. Теперь один из них решил поужинать самим Джонни. Мерзкая тварь, видимо, не слышала о том, что стервятники - жуткие трусы и нападают только на падаль. Этот же ковырял его череп, желая сквозь волосы добраться до крови.

- Уберите его! - в ужасе заверещал Джонни. Он попытался схватить стервятника за крылья, но в руках у него остались только перья. Джонни ничего не видел, он зажмурил глаза, опасаясь, что стервятник их выклюет. - Господи, пожалуйста, пожалуйста, уберите его!

- Если я уберу его, ты будешь смотреть на меня как должно? - спросил коп. - Никакой наглости во взгляде? Никакой непочтительности?

- Нет! Никогда! - Джонни мог сейчас пообещать все, что угодно. Последние угольки сопротивления затухли. Стервятник полностью лишил его воли.

- Ты обещаешь? птица била крыльями, впивалась в куртку когтями, рылась клювом в волосах. И пахла как зеленое мясо и развороченные внутренности. Сидела на Джонни. Жрала его. Пожирала живьем.

- Да! Да! Обещаю!

- И хрен с тобой, - спокойно проговорил коп. - Хрен с тобой, оз па, и с твоим обещанием. Позаботься о себе сам. Или умри. опустившись на колени и наклонившись вперед, Джонни на ощупь нашел те места, где крылья птицы соединялись с телом. Она пыталась вырваться, громко кричала и мотала головой из стороны в сторону. Всхлипывая главным образом от отвращения, Джонни оторвал одно крыло и швырнул стервятника в стену. Птица смотрела на человека черными, как вар, глазами, окровавленный клюв открывался и закрывался. это же моя кровь, сволочь ты этакая, подумал Джонни. Он отбросил крыло и встал. Стервятник, замахав единственным оставшимся крылом, двинутся к патрульной машине, но Джонни настиг его и сапогами размазал по асфальту, закрыв лицо руками, чтобы не видеть этой мерзости.

- Неплохо, - одобрительно кивнул коп. - Ты с ним справился, приятель. А теперь посмотри на меня.

- Нет. - Джонни стоял, дрожа и не отрывая рук от лица. - Посмотри. голос требовал абсолютного повиновения. Джонни посмотрел. Коп стоял, подняв руку с растопыренными пальцами. Джонни вскинул голову. На стене, огораживающей стоянку с севера, сидели стервятники, не меньше двух дюжин, и смотрели на них. ()

- Хочешь, чтобы я их позвал? - вкрадчиво спросил коп. - Ты знаешь, я могу. Птички - мое хобби. Если я захочу, они съедят тебя заживо.

- Н-н-нет. - Джонни взглянул на копа и, к своему облегчению, обнаружил, что ширинка застегнута. А брюки в промежности покраснели от крови. - Нет, н-не надо.

- А где волшебное слово, Джонни? Он не сразу понял, чего от него хочет коп. Потом до него дошло.

- Пожалуйста.

- И ты готов вести себя благоразумно?

- Д-да.

- Так ли это? - Коп словно говорил сам с собой. - Так ли? джонни молча смотрел на него. Злость ушла. Ушло все, осталось только оцепенение.

- Этот мальчик. - Коп смотрел на второй этаж здания муниципалитета, на окна с матовыми стеклами и решетками. - Этот мальчик меня тревожит. Не следует ли мне поговорить с тобой о нем? Может, ты мне что и посоветуешь. Коп сложил руки на груди и забарабанил пальцами по ключицам точно так же, как барабанил по рулю. При этом он не отрывал взгляда от Джонни.

- А может, мне все-таки убить тебя, Джонни? Может, это наилучший вариант? Как только ты умрешь, тебя наградят Нобелевской премией, о которой ты так Мечтал. Что скажешь? коп поднял голову, оглядел сидящих на стене стервятников и расхохотался. Они ответили гортанным карканьем. А Джонни не мог отделаться от пришедшей ему в голову жуткой мысли, потому что не находил другого объяснения тому, что видел. птицы смеются вместе с ним. Потому что это не его шутка, она общая. порыв ветра ворвался на стоянку, заставив Джонни покачнуться. Ветер подхватил оторванное крыло стервятника и отнес на несколько шагов. Свет мерк очень уж быстро. Джонни посмотрел на запад и увидел поднявшийся в воздух песок, застилающий горы. Скоро они полностью исчезли из виду. Солнце еще стояло над пылью, но светить ему оставалось недолго. Песчаная буря надвигалась на Безнадегу.

5

Пять человек в соседних камерах - Карверы, Мэри Джексон и старый мистер Седые Волосы - вслушивались в человеческие вопли и сопровождавшие их крики птиц и хлопанье крыльев. Наконец все стихло. Дэвид надеялся, что трупов не прибавилось, но кто мог знать наверняка.

- Так как, вы говорите, его зовут? - спросила Мэри. - Колли Энтрегьян, - ответил старик. По голосу чувствовалось, что крики на улице вымотали его донельзя. - Колли - уменьшительное от Колльера. Он приехал сюда из одного шахтерского городка в Вайоминге пятнадцать или шестнадцать лет назад. Совсем молодым. Хотел наняться полицейским, не получилось, пошел работать на шахту "Диабло компани". Примерно в то время "Диабло" готовилась к закрытию шахты. Насколько я помню. Колли определили в подразделение, занятое консервацией остающихся механизмов.

- Он сказал нам с Питером, что шахту открыли, - возразила Мэри.

Старик покачал головой:

- Кое-кто думал, что из старой Китайской шахты еще не выбрали всех запасов, но они ошибались. Действительно, тут что-то пытались сделать, но лишь растратили деньги инвесторов и вновь закрыли шахту. Чему очень радовался Джим Рид. Устал он от драк в барах. Все мы радовались, когда Китайскую шахту оставили в покое. Там водились привидения, о чем в здешних краях знали многие. В том числе и я. ()

- Кто такой Джим Рид? - спросил Ральф.

- Начальник городской службы охраны. В большом городе его называли бы начальником полиции, но в те дни население Безнадеги не превышало двухсот человек. У Джима было два помощника, Дэйв Пирсон и Колли.

Никто не думал, что Колли останется после того, как "Диабло" свернула все дела. Неженатый, с пособием по нетрудоспособности. Но он болтался в городе, берясь за разные работы, потом Джим начал загружать его. С заданиями он справлялся, поэтому по рекомендации Джима городские власти наняли его в девяносто первом году.

- Для такого городка трое колов - многовато, - заметил Ральф.

- Я знаю. Но мы получали дотацию из Вашингтона, в рамках закона о поддержании правопорядка в сельских районах, и заключили договор с округом Седалия, обязавшись приглядывать за окрестностями. Штрафоватъ лихачей, сажать за решетку пьяных и все такое.

Снаружи, перекрывая шум ветра, завыли койоты.

- За что он получал пособие по нетрудоспособности? Психическое заболевание?

- Нет. Пикап, на котором он ехал, перевернулся, Спускаясь в карьер. Колли отделался переломом ноги. Кости срослись, но легкая хромота осталась.

- Это не он, - твердо заявила Мэри.

Старик повернулся к ней, кустистые брови взлетели вверх.

- Человек, который убил моего мужа, не хромал.

- Все так, - согласился старик. - Он не хромает. Но это Колли. В последние пятнадцать лет я видел его едва ли не каждый день, угощал его в "Сломанном барабане", не отказывался от его угощения в "Пивной пене". Его как-то арестовали, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев. Наверное, искали наркотики, не знаю. Никакого обвинения ему не предъявляли.

- А вы врач, мистер? - спросил Дэвид.

- Ветеринар, - ответил старик. - Меня зовут Том Биллингсли. - Он протянул большую натруженную ладонь и пожал руку мальчика.

Внизу распахнулась дверь.

- Вот мы и прибыли, Большой Джон, - загремел голос копа. - Твоя комната ждет тебя! Комната! Нет, комфортабельная квартира! Поднимайся по лестницей Мы забыли компьютер, зато оставили тебе стены с роскошными надписями вроде "ПОСОСИ МОЙ ЧЛЕН" и "Я ТРАХАЛ ТВОЮ СЕСТРУ".

Том Биллингсли глянул на дверь, ведущую на лестницу, и повернулся к Дэвиду. Говорил он достаточно громко, чтобы слышали остальные, но обращался к Дэвиду:

- Скажу тебе кое-что еще. Он больше.

- Что вы имеете в виду? - переспросил Дэвид, заранее зная ответ.

- То, что сказал. Колли никогда не был карликом, в нем было, я думаю, шесть футов и четыре дюйма, а весил он двести двадцать - двести тридцать фунтов. Но теперь...

Старик опять бросил взгляд на дверь, за которой слышались приближающиеся шаги: по лестнице поднимались два человека. Потом повернулся к Дэвиду:

- А теперь Колли стал выше по меньшей мере на три дюйма и прибавил никак не меньше шестидесяти фунтов.

- Это безумие! - воскликнула Эллен. - Абсолютное безумие!

- Да, мэм, - согласился старик. - Но это так.

Дверь на лестницу открылась, и в комнату влетел мужчина с окровавленным лицом и седыми волосами до плеч, их также пятнала кровь. На середине комнаты мужчина споткнулся и рухнул на колени. При этом он вытянул перед собой руки, чтобы не удариться головой об стол. За ним в комнату вошел вроде бы тот человек, что привел их сюда, и в то же время совсем другой, сочащееся кровью чудовище, меняющееся прямо у них на глазах.

Он оглядел всех, и рот его расползся в широкой улыбке.

- Посмотрите на нас, - проворковал он. - Посмотрите на нас. Ну прямо одна большая счастливая семья!

10



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.