Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Бесплодные земли
Бесплодные земли

- Сдается мне, ты знаешь какой-то секрет.

- Не исключено.

- Нам можно узнать, в чем он состоит?

Эдди помотал головой.

- Думаю, лучше не нужно. До поры до времени.

Роланд подумал, кивнул.

- Хорошо. Я хочу задать тебе один вопрос, и после мы оставим это. Не увидел ли ты случайно, как добраться до корня моих... моих затруднений?

Эдди подумал: "И это самое большее, как он может обнаружить сжирающее его заживо отчаяние".

- Не знаю. Сейчас точно не скажу. Но я надеюсь, Роланд. Честноепречестное, надеюсь.

Роланд снова кивнул и выпустил руку Эдди.

- Благодарю. До наступления темноты остается еще пара часов - почему бы не использовать их с толком?

- Я - за.

Они снова тронулись в путь. Роланд толкал кресло Сюзанны, а Эдди шел впереди, не выпуская из рук деревяшку с погребенным внутри нее ключом. Казалось, ясень тихонько вибрирует, пронизанный собственным теплом, тайным и мощным.

Глава 32

Вечером, когда ужин был съеден, Эдди вынул из-за пояса нож стрелка и приступил к делу. Нож был потрясающе острым и, казалось, никогда не затупится. Эдди работал не торопясь, поворачивая освещенную пламенем костра деревяшку то так, то эдак, и смотрел, как из-под уверенно скользящего по дереву лезвия подымаются тонковолокнистые завитки.

Сюзанна лежала, подложив руки под голову, и смотрела на звезды, неспешно катившие по черному небу.

Роланд стоял на краю лагеря, за пылающим костром, и вслушивался в голоса безумия, вновь зазвучавшие в его больном мятущемся рассудке.

Мальчик был.

Никакого мальчишки не было.

Был.

Не было.

Был...

Закрыв глаза, он схватился холодной рукой за ноющий лоб, недоумевая, долго ли еще протянет, прежде чем лопнуть, как лопается чересчур туго натянутая тетива. "О Джейк, - думал он. - Где же ты? Где?" А над ними, взойдя на назначенные места, неотрывно смотрели друг на друга поверх звездного пепелища своего расторгнутого в незапамятные времена брачного союза Древняя Звезда и Праматерь.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КЛЮЧ И РОЗА

Глава 1 ( )

На протяжении трех недель Джон "Джейк" Чэмберс храбро сражался с разгоравшимся в нем безумием. Все это время он чувствовал себя последним уцелевшим на борту идущего ко дну океанского лайнера - человеком, который что есть мочи работает трюмной помпой в отчаянной попытке продержать корабль на плаву до тех пор, пока не утихнет шторм, не очистится небо и откуда-нибудь - откуда угодно - не подоспеет помощь. Двадцать девятого мая 1977 года, за четыре дня до начала летних каникул, он наконец взглянул фактам в лицо: помощь не придет. Пришло время сдаться, предаться на милость бури.

Соломинкой, переломившей спину верблюда, стал годовой экзамен по литературной композиции: сочинение, "итоговое эссе".

Джон Чэмберс - Джейк для тех трех-четырех мальчиков, с которыми его связывала почти что дружба (стань этот маленький фактоид известен его отцу, тот, несомненно, пришел бы в неописуемую ярость), - заканчивал свой первый год обучения в школе "Пайпер". Хотя Джейку уже исполнилось одиннадцать и учился он в шестом классе, для своих лет мальчик был мелковат, и тот, кто видел его впервые, нередко решал, что он намного моложе. Честно говоря, бывало, что Джейка принимали за девочку, пока примерно с год назад, добиваясь позволения сделать короткую стрижку, он не закатил такой скандал, что мать наконец смягчилась - и разрешила. Конечно, с отцом проблем из-за стрижки не возникало. Отец только усмехнулся своей жесткой, нержавеющей стали улыбкой и сказал: "Лори, парень хочет быть похожим на морского пехотинца. Молодец".

Для отца он никогда не бывал Джейком и редко - Джоном. Отец обычно называл его просто "парень".

Школа "Пайпер", объяснил отец Джейку прошлым летом (это было лето двухсотой годовщины - море флагов и знамен, а Нью-йоркская гавань запружена величественными Кораблями), - Лучшая В Стране Школа Для Мальчика Твоих Лет, Черт Ее Дери. То, что Джейка приняли в нее, никак не было связано с денежным вопросом, не уставал разъяснять (если не сказать настойчиво твердил) Элмер Чэмберс. Он яростно гордился этим фактом, хотя и в десять лет Джейк уже подозревал, что по правде это, возможно, никакой не факт; что по правде это, возможно, самое натуральное вранье, превращенное отцом в факт, чтобы за ленчем или на коктейле можно было небрежно ввернуть в разговор: "Что, мой парень? О-о, он ходит в "Пайпер". Лучшая В Стране Школа Для Мальчишки Его Лет, Черт Ее Дери. Там место ни за какие деньги не купишь, знаете ли, - для школы "Пайпер" главное мозги и только мозги!" ()

Джейк прекрасно сознавал, что в раскаленной топке отцовского ума грубый уголь суждений и желаний, материя низменная, зачастую преображается в твердые алмазы, именуемые Элмером Чэмберсом фактами или, в менее официальной обстановке, "фактоидами". "Факт тот, что..." было излюбленным выражением этого человека и произносилось с благоговением, часто, при каждом удобном случае.

- Факт тот, что за деньги место в школе "Пайпер" не купишь, - внушал отец Джейку тем летом - летом двухсотой годовщины, летом синих небес, праздничных флагов и величественных больших Кораблей, золотым летом... ибо золотым воскресало оно в памяти мальчика, ведь в ту пору Джейк еще не начал терять рассудок и причина для беспокойства у него была только одна: придется он к пайперовскому двору или нет, по всем ли статьям подойдет для этого инкубатора юных гениев. - В заведение вроде "Пайпера" попасть может только тот, у кого имеется кое-что вот здесь. - Элмер Чэмберс потянулся через письменный стол и жестким, желтым от никотина пальцем постукал сына по лбу. - Понял? Джейк кивнул. Вступать в разговор не было необходимости, поскольку со всеми, в том числе и с женой, отец обращался так же, как с подчиненными на работе (он отвечал за составление программы одного из каналов телевидения и слыл признанным мастером ставить подножки конкурентам - мастером рубки). Элмера Чэмберса следовало слушать, в нужных местах кивать, и немного погодя он вас отпускал.

- Хорошо, - сказал отец, закуривая одну из своих восьмидесяти ежедневных сигарет "Кэмел". - Значит, мы понимаем друг друга. Пахать тебе придется как проклятому, но ты потянешь. Иначе нам не прислали бы вот это. - Он взял со стола письмо, извещавшее о том, что Джейк принят в "Пайпер", и шумно потряс им. В этом жесте сквозило некое свирепое торжество, словно письмо было зверем, которого он убил в джунглях и теперь освежует и съест. - Так что работай, трудись в поте лица. Добейся успеха. Чтоб мы с матерью гордились тобой. Закончишь год на "отлично", будет тебе поездка в "Мир Диснея". Стоящая цель, а, малыш?

И Джейк добился успеха. Весь год (то есть, до последних трех недель) он носил из школы одни пятерки, чем, вероятно, дал родителям все основания гордиться им, хотя утверждать с уверенностью было трудно - уж очень мало времени проводили дома отец и мать. Обычно, вернувшись с занятий, мальчик заставал только Грету Шоу, экономку, а потому в конце концов показывал свои пятерочные работы ей, после чего тетрадки перекочевывали в темный угол его комнаты. Порой Джейк перелистывал их и недоумевал - да значат ли эти "отлично" хоть что-то? Хотелось бы, чтобы значили... но он питал на этот счет серьезные сомнения.

Джейк полагал, что, выйдет у него в году "отлично" по всем предметам или не выйдет, ни в какой "Мир Диснея" он летом не поедет. Отдых в сумасшедшем доме казался ему более вероятным. Двадцать девятого мая в восемь часов сорок пять минут утра Джейка, входившего в двойные двери Пайперовской школы, посетило страшное видение. Джейк увидел отца в его офисе на Рокфеллер-плаза, 70. Подавшись вперед из-за письменного стола, отец беседовал с одним из своих сотрудников. В углу рта у мистера Чэмберса торчала сигарета, у лица клубился голубоватый дым. За спиной и далеко внизу, безмолвный благодаря двойным стеклам "Термопейн", расстилался Нью-Йорк с его шумом, грохотом и толчеей.

"Факт тот, что за деньги место в лечебнице "Солнечная долина" не купишь, - тоном мрачного удовлетворения говорил отец подчиненному. - В такое заведение попасть может только тот, у кого капитально разладился чердак. - Он протянул руку и постукал своего собеседника пальцем по лбу. - Что, собственно, и случилось с парнем. Но работает он, как вол. Говорят, лучше всех плетет корзинки, пропади они пропадом. А когда его выпустят - если выпустят - его ждет небольшое путешествие. Путешествие..."

- ...на постоялый двор, - пробормотал Джейк и рукой, которая так и норовила задрожать, коснулся лба. Голоса возвращались. Орущие, пререкающиеся голоса, которые сводили его с ума.

"Ты мертв, Джейк. Тебя переехала машина, и ты мертв".

"Не валяй дурака! Посмотри - видишь объявление? Там написано: НЕ ЗАБУДЬ! ПЕРВЫЙ КЛАСС - НА ПИКНИК! По-твоему, на том свете ходят всем классом на пикники?"

"Не знаю. Зато знаю, что тебя задавила машина".

"Нет!"

"Да. Седьмого мая, утром, в восемь двадцать пять. И минуты не прошло, как ты умер".

"Нет! Нет! Нет!"

- Джон?

Испуганно вздрогнув, он огляделся. Неподалеку стоял мистер Биссетт, учитель французского. Казалось, он чем-то слегка обеспокоен. За спиной мистера Биссетта в двери рекреационного зала вливался поток учеников, спешащих на утреннее собрание. Дурачились и резвились считанные единицы, и - ни единого громкого выкрика или радостного вопля. Вероятно, не только Джейку, но и остальным родители объяснили, какое счастье ходить в "Пайпер", где деньги - ничто (хотя плата за обучение составляла двадцать две тысячи долларов в год), главное - мозги. Вероятно, и поездку в награду за приличные отметки обещали тоже не одному только Джейку. Вероятно, кое-кому из заслуживших эту поездку счастливчиков даже предстояло отправиться в путешествие вместе с родителями. Вероятно...

- Джон, с тобой все в порядке? - спросил мистер Биссетт.

- Да-да, - ответил Джейк. - Все отлично. Просто я сегодня немножко проспал. И, наверное, еще не проснулся.

Лицо мистера Биссетта разгладилось, и он улыбнулся.

- С кем не бывает.

"С моим отцом. Мастер рубки никогда не просыпает".

- Как поживает французский язык? Ты готов сдавать? - полюбопытствовал мистер Биссетт. - Voulez-vous examiner a moi cette midi? - Пожалуй, - протянул Джейк. По правде говоря, он не знал, готов сдавать или нет. Он даже не мог припомнить, готовился ли к экзамену. Вот уже три недели важным и существенным казалось только одно - голоса у него в голове.

- Еще раз хочу сказать: заниматься с тобой было одно удовольствие. Очень рад, что ты попал в число моих учеников. Я хотел сказать это твоим родителям, но они пропустили родительское собрание...

- Они жутко занятые люди, - сказал Джейк.

Мистер Биссетт кивнул.

- В общем, ты мне очень понравился. Вот все, что я хотел сказать... да, и еще: жду тебя на будущий год.

- Спасибо, - поблагодарил Джейк и подумал: интересно, что сказал бы мистер Биссетт, если бы он добавил: "Только мне кажется, что в будущем году заниматься французским мне не придется - вот разве что можно будет достать заочный курс, чтобы задания присылали в добрую старую "Солнечную долину" по почте".

В дверях рекреационного зала появилась Джоанна Фрэнкс, школьный секретарь. В руке она держала маленький посеребренный колокольчик. В школе "Пайпер" все звонки давались вручную. Джейк полагал, что отчасти "Пайпер" прельщает родителей именно этим, воскрешая в памяти "маленькое красное школьное здание" и прочая, и прочая, и прочая. Сам Джейк ненавидел колокольчик - казалось, тот дребезжит прямо у него в голове...

"Ну, это-то ненадолго, - безнадежно подумал мальчик. - Голову я теряю и скоро потеряю совсем. В самом прямом смысле".

Заметив мисс Фрэнкс, мистер Биссетт повернул было прочь и снова обернулся к мальчику:

- Да точно ли все в порядке, Джон? Последние три недели ты, кажется, полностью погружен в свои мысли. Озабочен. Тебя что-нибудь тревожит?

Благожелательность в голосе мистера Биссетта едва не побудила Джейка открыться, но мальчик тут же представил себе, как посмотрит на него мистер Биссетт, если он скажет: "Да. Меня кое-что тревожит. Один пренеприятнейший маленький фактоид. Видите ли, я умер и попал в другой мир. А потом снова умер. Вы скажете, так не бывает, и, конечно, будете правы; и какая-то крупица моего рассудка понимает, что вы правы, но душа знает другое. Это произошло на самом деле. Я действительно умер".

Скажи он нечто подобное, мистер Биссетт незамедлительно связался бы по телефону с Элмером Чэмберсом... и после всей той ерунды, какую отец нагородил бы о детях, у которых перед экзаменационной неделей возникают безумные фантазии - о детях, чьи поступки нельзя обсудить за ленчем или на коктейле - о детях, которые подводят своих родных, - психиатрическая лечебница "Солнечная долина", как подозревал Джейк, показалась бы курортом.

Он заставил себя улыбнуться мистеру Биссетту.

- Немножко боюсь экзаменов, вот и все.

Мистер Биссетт подмигнул.

- Ты отлично сдашь.

Мисс Фрэнкс принялась вызванивать Общий Сбор. Каждая трель впивалась Джейку в барабанные перепонки, после чего маленькой ракетой проносилась в голове.

- Идем, - позвал мистер Биссетт. - Не то опоздаем. Нельзя же начинать экзаменационную неделю с опоздания, верно?

Они прошли мимо мисс Фрэнкс с ее лязгающим колокольчиком. Мистер Биссетт направился к ряду сидений, предназначавшихся для преподавателей, "педагогическому президиуму", на школьном языке. Таких претенциозных, отдающих жеманством названий в школе "Пайпер" бытовало великое множество: актовый зал назывался "рекреационным", обеденный перерыв - "рекреацией", семи- и восьмиклассники - "абитуриентами", а складные стулья у пианино (на котором мисс Фрэнкс вскоре примется барабанить так же нещадно, как трезвонила в серебряный колокольчик), разумеется, "педагогическим президиумом". Джейк полагал, что все это составляет некую традицию. Родитель, которому известно, что в полдень его чадо отправляется на рекреацию в рекреационный зал вместо того, чтобы, чавкая, умять бутерброд с тунцом в кафешке, расслабляется в приятной уверенности, что министерство просвещения работает на пять с плюсом.

Пропуская мимо ушей утренние объявления, Джейк проскользнул на "камчатку" и сел. Ужас не отпускал, и мальчик невольно чувствовал себя белкой в колесе, откуда нет выхода. А когда он пытался заглянуть вперед, в некие лучшие, более светлые времена, видел лишь тьму. Корабль - здравый рассудок Джейка - шел ко дну.

К подиуму приблизился мистер Харли, директор. Он произнес короткое вступительное слово, в котором говорилось о том, сколь важна экзаменационная неделя, и о том, что полученные на экзаменах оценки станут еще одним шагом пайперовцев по Великой Дороге Жизни. Мистер Харли объяснил своим подопечным, что на них рассчитывает школа, лично он и родители. О том, что на них рассчитывает весь свободный мир, мистер Харли не сказал, однако усиленно намекал на такую возможность. Закончил он сообщением о том, что на время экзаменационной недели звонки отменяются (первая и единственная хорошая новость, какую Джейк узнал за утро).

Мисс Фрэнкс, уже успевшая занять свое место за пианино, ударила по клавишам, взяв призывный аккорд. Ученики - семьдесят мальчиков и пятьдесят девочек, одетые одинаково опрятно и благопристойно, что говорило о вкусе и прочном финансовом положении их родителей, - дружно встали и затянули школьный гимн. Беззвучно шевеля губами, Джейк погрузился в мысли о том месте, где очнулся после смерти. Решив поначалу, что попал в ад, он окончательно уверился в этом с появлением человека в черном одеянии с клобуком.

Потом, конечно, пришел тот, другой. Со временем почти полюбившийся Джейку.

"Но он позволил мне сорваться в пропасть. Он убил меня".

Лопатки и шею защекотал выступивший пот.

Славься, славься, школа "Пайпер", Стяг твой высоко несем.

Славься, наша alma mater!

На щите иль со щитом!

"Господи, ну и дерьмо же песня", - подумал Джейк, и ему внезапно пришло в голову, что отцу она бы очень понравилась.

Глава 2

Первым уроком шла литературная композиция - единственный предмет, по курсу которого не сдавали устный экзамен. Вместо этого класс получил задание на дом: написать "итоговое эссе". "Итоговое эссе" должно было представлять собой отпечатанный на машинке текст объемом от полутора до четырех тысяч слов на заданную мисс Эйвери тему - "Мое понимание истины". Эссе засчитывалось как двадцать пять процентов оценки за семестр.

Джейк вошел и сел в третьем ряду. Класс насчитывал всего одиннадцать учеников. Джейку вспомнился прошлый сентябрь, день знакомства со школой - мистер Харли тогда сказал, что в школе "Пайпер" "самое высокое соотношение педагогов и учащихся по сравнению с любой хорошей частной средней школой на востоке страны". Дабы подчеркнуть свою мысль, мистер Харли раз за разом с треском опускал кулак на кафедру, помещавшуюся в передней части рекреационного зала. Джейка полученная информация не потрясла, однако он довел ее до сведения отца, полагая, что уж на отца-то она непременно должна произвести впечатление, и не ошибся.

Расстегнув молнию на сумке с книгами, Джейк бережно достал синюю папку, в которой лежало его "Итоговое эссе". Он положил папку на стол, собираясь в последний раз просмотреть сочинение, как вдруг ему на глаза попалась дверь в стене слева. Джейк знал, что дверь эта ведет в раздевалку и сегодня закрыта, поскольку в Нью-Йорке около двадцати двух градусов тепла и все пришли налегке. Там, за дверью, не было ничего, кроме длинного ряда латунных вешалок-крючков на стене и длинного резинового коврика для обуви на полу. Дальний угол занимали коробки и ящики с запасом расходных материалов - мела, тетрадей и проч.

Ничего особенного.

Тем не менее Джейк поднялся с места и, оставив папку нераскрытой на парте, пошел к этой двери. Он слышал, как негромко переговариваются одноклассники и шуршат страницы "Итоговых эссе", просматриваемых в поисках того неверно согласованного определения, той неясной, расплывчатой фразы, что способны свести на нет все труды, - но эти звуки доносились словно бы откуда-то издалека. Вниманием Джейка полностью завладела дверь.

Вот уже дней десять, как голоса у него в голове раздавались все громче и громче, а самого его все сильнее и сильнее притягивали двери - всевозможные двери. Дверь из своей спальни в коридор Джейк за последнюю неделю открывал, должно быть, раз пятьсот, а ту, что вела из спальни в ванную, - и всю тысячу. И всякий раз грудь ему теснило радостное предвкушение, надежда, будто где-то за одной из этих дверей крылось решение всех его проблем, ответ на все вопросы, который он непременно найдет... с течением времени. Но за дверью всякий раз оказывался только коридор, или ванная, или дорожка перед домом, или что-нибудь еще.

В прошлый четверг, возвратясь из школы, Джейк бросился на кровать и уснул; сон, кажется, оставался для него единственным прибежищем. Однако, проснувшись сорок пять минут спустя, мальчик обнаружил, что стоит рядом с книжным шкафом, у стены, и рисует на обоях дверь. По счастью, карандашом, так что самые скверные следы удалось стереть.

Сейчас, приближаясь к дверям раздевалки, Джейк почувствовал, как в нем вспыхивает прежняя дурманящая надежда, расцветает кружащая голову уверенность, что дверь откроется не в полутемный чулан, хранящий лишь стойкие запахи зимы - сукна, резины, мокрого меха, - а в какой-то иной мир, где он сможет выздороветь. Что на пол класса ляжет ширящийся клин горячего слепящего света, и в блеклоголубом как его глаза как старые джинсы небе закружат птицы. Ветер пустыни дохнет ему в лицо, взъерошит волосы, осушит нервную испарину на лбу.

Он шагнет в эту дверь и исцелится.

Джейк повернул ручку и открыл дверь. За ней царила тьма, поблескивал ряд латунных крючков. В углу, возле аккуратных стопок чистых тетрадей, лежала давным-давно забытая кем-то лыжная перчатка.

Больше ничего.

Сердце у Джейка упало. Ему внезапно захотелось попросту забиться в эту темную каморку, хранящую горьковатый запах зимы и меловой пыли. Можно было бы отодвинуть перчатку и усесться в углу под вешалкой. На резиновый коврик, куда в зимнее время полагалось ставить сапоги. Сесть там, сунуть большой палец в рот, плотно подтянуть колени к груди, закрыть глаза и... и...

И сдаться.

Идея эта, сулившая избавление, казалась неимоверно привлекательной. Конец ужасу, смятению, неразберихе... От неразберихи Джейк почему-то страдал сильнее всего; мальчику чудилось, что вся его жизнь превратилась в зеркальные дебри комнаты смеха.

И все же в тайниках души Джейка Чэмберса пряталась сталь - он, бесспорно, был одного поля ягода с Эдди и Сюзанной. Сейчас эта потаенная сталь блеснула во мраке угрюмым синеватым огнем маяка. Никакой сдачи не будет. Пусть внутренний разлад в конце концов начисто лишит Джейка способности мыслить здраво, но пока никакой потачки ему не будет. Провалиться Джейку на этом самом месте. "Никогда! - с жаром подумал мальчик. - Никогда! Ни..."

- Когда закончишь инвентаризацию школьного имущества в раздевалке, Джон, потрудись, пожалуйста, присоединиться к нам, - раздался у него за спиной суховатый интеллигентный голос мисс Эйвери. Джейк обернулся. По классу прокатилась волна сдавленного хихиканья. Мисс Эйвери смотрела на него, стоя за своим столом: умное спокойное лицо; кончики длинных пальцев касаются промокашки; синий костюм (сегодня); волосы заколоты в узел на затылке (как обычно). Через плечо мисс Эйвери на Джейка, хмурясь, глядел Натаниель Готорн. - Простите, - пробормотал Джейк и закрыл дверь. Едва он сделал это, его охватило сильнейшее желание открыть ее снова и перепроверить - вдруг на этот раз за ней окажется тот, другой, мир, где над бескрайней пустыней нещадно палит солнце.

Вместо этого он прошел на свое место. Поглядев на него веселыми глазами, в которых прыгали чертики, Петра Джессерлинг шепнула:

- В следующий раз возьми меня с собой. Вот тогда тебе будет, на что посмотреть!

Джейк рассеянно улыбнулся и втиснулся за парту.

- Спасибо, Джон, - бесконечно спокойным голосом сказала мисс Эйвери. - А сейчас, прежде чем вы сдадите мне свои "Итоговые эссе", которые, без сомнения, все написаны прекрасно, очень тонко, очень по теме и очень самобытно, я хочу раздать "Краткий список литературы для летнего чтения", рекомендованный кафедрой английского языка. Книги великолепные. О некоторых мне придется кое-что сказать...

С этими словами она подала Дэвиду Суррею маленькую стопку размноженных на ксероксе листков. Дэвид принялся раздавать их, а Джейк раскрыл свою папку, чтобы напоследок взглянуть, что же написал о своем понимании истины. Его неподдельный интерес объяснялся тем, что он совершенно не помнил, чтобы писал сочинение, - так же, как не помнил, готовился ли к французскому.

Недоумевая, с нарастающим беспокойством он посмотрел на титульный лист. В центре красовалось аккуратно напечатанное "Джон Чэмберс. МОЕ ПОНИМАНИЕ ИСТИНЫ". Ничего странного или необычного в этом не было, но под заголовком он для чего-то наклеил две фотографии. На одной - дверь (возможно, дверь дома номер десять по Даунинг-стрит , мелькнуло у Джейка в голове), на второй - поезд компании "Амтрак". Снимки были цветные, явно вырезанные из какого-то журнала.

"Зачем я это сделал? И когда?"

Джейк перевернул страницу и уставился на собственно "Итоговое эссе", не в силах ни поверить своим глазам, ни понять, что видит. Потом в тумане шока робко забрезжило прозрение: все-таки случилось. Он всетаки свихнулся до такой степени, что окружающие сумеют это понять.

Глава 3

Джон Чэмберс

МОЕ ПОНИМАНИЕ ИСТИНЫ

"Я покажу тебе ужас в пригоршне праха".

Т.С. "Буч" Элиот

"Сперва я счел - он каждым словом лжет".

Роберт "Санданс"

Браунинг Стрелок - истина.

Роланд - истина.

Невольник - истина.

Владычица Теней - истина.

Невольник и Владычица Теней поженились.

Это истина.

Постоялый двор - истина.

Говорящий Демон - истина.

Мы сошли под горы, и это истина.

Под горами были чудовища.

Это истина.

Один из них просовывал между ног наконечник от бензонасоса "Амоко" и притворялся, будто это его член.

Это истина.

Роланд позволил мне погибнуть.

Это истина.

Я по-прежнему люблю его.

Вот истина.

- ...и чрезвычайно важно, чтобы все вы прочли "Повелителя мух", - внятным, но каким-то бесцветным голосом говорила мисс Эйвери. - И, прочитав, задались определенными вопросами. Хороший роман нередко бывает схож с чередой загадок, где каждая отгадка представляет собой новую загадку... а "Повелитель мух" не просто хорошая, а очень хорошая книга, одна из лучших, написанных во второй половине двадцатого столетия. Поэтому в первую очередь спросите себя, каково символическое значение витой раковины. Далее... Далеко. В далеком далеке. Джейк дрожащей рукой перелистнул первую страницу своего "Итогового эссе", оставив на бумаге темное пятнышко пота, и обратился ко второй.

Что растворяется, но не исчезает?

Дверь, и это истина.

Блейн - истина.

Блейн - истина.

Что сказала сыну тень отца Гамлета?

В здоровом замке - здоровый дух, и это истина.

Блейн - истина.

За Блейном нужен глаз да глаз.

Блейн - мучитель, и это истина.

Я совершенно уверен, что Блейн опасен, и это истина.

Когда часы опасны? Когда они бьют, и это истина.

Блейн - истина.

Я хочу вернуться, и это - истина.

Я должен вернуться, и это - истина.

Если я не вернусь, я сойду с ума, и это - истина.

Если я не найду камень розу дверь, домой возврата нет, и это истина.

Чух-чух, и это - истина.

Чух-чух. Чух-чух.

Чух-чух. Чух-чух. Чух-чух.

Чух-чух. Чух-чух. Чух-чух. Чух-чух.

Я боюсь. Это - истина.

Чух-чух.

Джейк медленно оторвал взгляд от листа. Сердце у него колотилось так сильно, что перед глазами плясал яркий свет - каждый отчаянный толчок в груди отзывался коротким слепящим сполохом, словно сетчатка Джейка запечатлела работу фотовспышки.

Воображение нарисовало ему мисс Эйвери, протягивающую его "Итоговое эссе" родителям. Рядом с мисс Эйвери стоял мистер Биссетт, серьезный и мрачный. Джейк услышал бесцветный внятный голос мисс Эйвери: "Ваш сын серьезно болен. Если нужны доказательства, вот его "Итоговое эссе" - взгляните".

"Уже около трех недель Джон сам не свой, - прибавил мистер Биссетт. - По временам он кажется испуганным, и постоянно - как в тумане... где-то витает, если вы понимаете, о чем я. Je pense John est fou... comprenez-vous?" Снова мисс Эйвери: "Вы случайно не держите дома сильнодействующие психотропные средства? Джон не может иметь к ним доступ?"

Насчет психотропных средств Джейк был не в курсе, зато знал, что в нижнем ящике письменного стола у себя в кабинете отец держит несколько граммов кокаина. И непременно решит, что сын запустил туда руку. ()

- Теперь, с вашего позволения, несколько слов об "Уловке 22" , - обращаясь к классу, сказала от доски мисс Эйвери. - Для шестого и седьмого классов это очень спорная книга, но раскройте душу ее особому очарованию, и она вас положительно околдует. Если угодно, можете думать об этом романе, как о комедии

8



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.