Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Бегущий человек
Бегущий человек

остался один, работая полную восьмичасовую смену после школы вытиральщиком моторов. Несмотря на свое расписание, способное переломить хребет, он испытывал постоянную панику от сознания, что он одинок и никому не известен, ни к чему не привязан. Иногда он просыпался в три часа утра, вдыхая запах гнилой капусты в однокомнатной наемной квартире, и ощущал ужас, таящийся в самых глубинах его души. Он принадлежал только себе.

Итак, он женился, и Шейла провела первый год в гордом молчании, пока их друзья (и враги Ричардса: он приобрел их много, отказываясь участвовать в погромных вылазках и войти в местную банду) ожидали прибытия Маточного Экспресса. Когда этого не произошло, интерес угас. Они остались в том забытом Богом месте, которое в Ко-Оп Сити было отведено для новобрачных. Несколько друзей и круг знакомых, не распространявшийся дальше крыльца их собственного дома. Ричардсу было все равно; его это устраивало. Он полностью отдался работе, с насмешливой яростью берясь за сверхурочную работу, когда мог. Жалованье было маленьким, надежды на продвижение никакой, а инфляция развивалась с дикой скоростью - но они любили друг друга. Они сохраняли любовь, почему бы и нет? Ричардс принадлежал к тому типу одиноких мужчин, которые могут позволить себе тратить огромные запасы любви, привязанности и, быть может, душевного превосходства на свою избранницу. До того момента его чувства оставались почти не затронутыми. За одиннадцать лет их брака они ни разу серьезно не поссорились.

Он бросил работу в 2018 году, потому что шансы иметь детей уменьшались с каждой рабочей сменой, проведенной за дырявыми старомодными свинцовыми щитами «Дженерал Атомикс». Он был бы, возможно, в -полном порядке, если бы на огорченный вопрос мастера «Почему ты уходишь?», ответил бы ложью. Но Ричардс просто и ясно сказал ему, что Он думает о «Дженерал Атомикс», закончив предложением мастеру собрать все свои гамма-щиты и засунуть их себе в задницу. Все закончилось короткой дикой схваткой. Мастер был мускулист и силен на вид, но Ричардс заставил его орать как баба.

Черный шар покатился. Он опасен. Избегайте его. Если вам остро нужны люди, наймите его на неделю, а потом избавьтесь от него. На языке «Джи Эй», Ричардс был помечен красным.

Следующие пять лет он провел много времени, скатывая и нагружая газеты, но работа иссякала и затем совсем закончилась. Фри-Ви убили печатное слово очень эффективно. Ричардс бродил по тротуарам, Ричардса гнали дальше. Время от времени Ричардс работал на предприятиях с поденным трудом.

Великие движения десятилетия прошли мимо, не замеченные им, как неверующий не замечает духов. Он ничего не знал о Бойне Домохозяек 24-го года, пока его жена не рассказала ему три недели спустя, как две сотни полицейских, вооруженных автоматами и электрическими дубинками, развернули назад шествие женщин к Юго-западному Складу Продуктов. Шестьдесят женщин были убиты. Он смутно слышал, что на Ближнем Востоке применяется нервно-паралитический газ. Но все это не производило на него впечатления. Протест не возникал. Насилие не срабатывало. Мир был таким, как он есть, и Бен Ричардс двигался по нему без просьб, в поисках работы. Он выискивал самые жалкие заработки на день или полдня. Он счищал желеобразную слизь с волноломов и в отстойных канавах, в то время как другие, честно верившие, что ищут работу, ничего не делали.

«Проходи, вонючка... Исчезни... Работы нет... Убирайся... Надень свои башмаки для буги... Я разнесу твою башку, папаша... Проходи».

Потом работа истощалась. Невозможно стало ничего найти. Какой-то пьяный богач в шелковой рубашке обратился к нему однажды вечером, когда Ричардс тащился домой после бесплодного дня, и сказал, что заплатит Ричардсу десять нью-долларов, если Ричардс спустит штаны так, чтобы он убедился, что у уличных бродяг действительно х.. в фут длиной. Ричардс сбил его с ног и убежал.

Именно тогда, после девяти лет усилий, Шейла зачала. Он был чистильщик, говорили обитатели дома. Вы можете поверить, что он шесть лет работал чистильщиком и заделал ей ребенка? Это будет монстр с двумя головами и без глаз. Радиация, радиация, ваши дети будут монстрами...

Но вместо этого появилась Кэти. Кругленькая, прекрасная, орущая во все горло. Принятая повитухой из конца квартала за пятьдесят центов и четыре банки бобов.

И вот теперь, в первый раз с тех пор, как умер его брат, он снова был сам по себе. Всякое давление (даже временное, давление охоты) было устранено.

Его разум и гнев обратились к федерации Игр с их огромной и мощной сетью коммуникаций по всему миру. Жирные ублюдки с носовыми фильтрами, проводящие вечера с куколками в шелковых трусах. Пусть упадет гильотина. И еще. И еще. Все равно, добраться до них было невозможно. Они возвышались над всеми людьми, растворяясь в высоте, как само Здание Игр.

И все же, потому, что он это был он, и потому, что он был одинок и менялся, он подумал об этом. Он не осознавал, один в своей комнате, что когда он думал об этом, он усмехался широкой усмешкой белого волка, которая сама по себе обладала силой гнуть улицы и плавить дома. Та же самая усмешка была на его лице в тот почти забытый день, когда он сбил с ног богатого нахала и побежал с пустыми карманами и горящим рассудком.

...Минус 055

Счет продолжается...

В понедельник было то же, что в воскресенье; трудяги прожили еще один день, до 6.30 ничем от других дней не отличавшийся.

Отец Огден Граснер взял большой мясной рулет (кухня отеля, показавшаяся бы несъедобной человеку, воспитанному на чем-нибудь лучшем, чем скороспелые гамбургеры и концентрированные пилюли, очень нравилась Ричардсу) и бутылку вина «Сандерберд» и уселся смотреть «Бегущего». Первая часть передачи, посвященная самому Ричардсу, длилась дольше, чем в два предыдущих вечера. Его наушники то и дело тонули в криках публики. Бобби Томпсон был вежлив и зол. Сплошной обыск перенесли в Бостон. Все укрывавшие беглеца подлежат уничтожению. Ричардс вяло улыбнулся, когда показали Систему: все это было терпимо, и с некоторой натяжкой даже смешно; главное, чтобы снова не показали полицейских.

Вторая половина программы существенно отличалась от первой. Томпсон широко улыбался:

- По получении последних пленок от монстра, проходящего под именем Бен Ричардс, я рад сообщить вам хорошие новости...

Они схватили Лоулина. Опознали его в Топека в пятницу, но интенсивный обыск города в субботу и воскресенье не дал результатов. Ричардс предполагал, что Лоулин, как и он сам, прорвался через кордон. Но сегодня вечером Лоулина обнаружили двое детей. Он прятался в гараже Департамента Автомобильных Дорог и где-то сломал себе запястье. Дети, Бобби и Мэри Коулз, широко улыбались в камеру. У Бобби Коулза не было одного зуба. «Интересно, дали ли ему за зуб квортер», -сентиментально подумал Ричардс.

Томпсон с гордостью заявил, что Бобби и Мэри - «первые граждане Топека» - будут на «Бегущем» завтрашним вечером, чтобы в торжественной обстановке получить Сертификаты Достоинства, пожизненную добавку каши «Фан Твинкс» и чеки на тысячу нью-долларов каждый, лично от Гиззонера, губернатора Канзаса. Сообщение вызвало бурю восторга присутствующей публики.

Затем показали пленку, на которой Лоулин был изрешечен пулями, a его уменьшившееся под действием концентрированного огня тело было извлечено из гаража. Со стороны публики доносились растерянные возгласы крики негодования и свист.

Ричардс болезненно отвернулся, почувствовав тошноту. Тонкие невидимые пальцы давили на его виски.

Тело показали и в ротонде Канзасского Городского совета, за ним уже тянулась длинная процессия. Полицейский, бывший свидетелем убийства, сказал в интервью, что Лоулин не особенно сражался. «Похоже на тебя», - подумал Ричардс, вспомнив его угрюмый голос и прямой презрительный взгляд..

Мой друг из кар-пула.

Оставалось одно большое шоу - сам Бен Ричардс. Рулет не лез больше в глотку.

...Минус 054

Счет продолжается...

Ночью ему приснился дурной сон, что было необычно, Вообще-то Бен Ричардс никогда не видел снов. Еще более необычно было то, что самой не был действующим лицом своего сна. Он только наблюдал, оставаясь невидимым.

Огромная комната была погружена во мрак по краям зрения. Где-то, казалось, тек кран. Все происходило как бы под землей.

В центре комнаты в прямом деревянном кресле с кожаными ремнями поверх рук и ног сидел Брэдли. Голова его была острижена, как голова заключенного.

Вокруг него стояли люди в черных колпаках. «Охотники, - подумал с ужасом Ричардс, - О, Боже, это охотники».

- Я не человек, - сказал Брэдли.

- Нет, ты человек, братец, - мягко произнес человек в колпаке и воткнул булавку в щеку Брэдли. Тот вскрикнул. - Ты человек?

- Отсоси.

Так же легко булавка вошла в зрачок Брэдли и была извлечена оттуда, вместе с каплей бесцветной жидкости. Взгляд Брэдли стал плоским.

- Ты человек?

- Засунь это себе в жопу!

Электрический провод коснулся шеи Брэдли. Он снова, вскрикнул и волосы его встали дыбом. Он породил на забавную футуристическую карикатуру.

- Ты человек, братец?

- У вас рак из-за носовых фильтров, - сказал Брэдли, -вы все гнилые изнутри. Другой его глаз был проткнут. Брэдли, слепой, смеялся над ними. Один из людей в колпаках сделал знак, и в комнату из тени радостно выбежали Боббии Мэри Коулз, напевая песню про серого волка.

Брэдли начал кричать и дергаться в кресле. Казалось, он хотел поднять руки, чтобы отвести какой-то удар. Песня затихла, и дети изменились: их головы становились длиннее, а рты раскрылись настежь, обнажая острые, как лезвия, клыки.

- Я скажу! - закричал Брэдли, - Я скажу! Скажу! Я не человек! Человек - Бен Ричардс! Я скажу! Боже! О, Боже! - Где человек, братец?

- Я скажу! Скажу! Он в...

Но слова его снова заглушила песенка. Ричардс проснулся в холодном поту.

...Минус 053

Счет продолжается...

В Манчестере было не лучше.

Он не знал, была ли причиной новость о конце Лоулина, или сон, или предчувствие, но утром во вторник он остался в отеле и не пошел в библиотеку. Теперь же ему казалось, что каждая минута, которую он проводит здесь, приближает его к скорой смерти. За окном в каждом такси ему мерещился охотник. Его мучили призраки людей, бесшумно пробирающиеся по коридору к его двери. Он чувствовал тиканье часов в голове.

В 11 утра во вторник его покинула нерешительность. Оставаться долее было невозможно. Он знал, что его найдут.

Постучав палкой по двери лифта, он спустился в холл гостиницы.

- Уходите, отец Граснер? - осведомился дежурный с обычной любезной и презрительной улыбкой.

- Пора, - сказал Ричардс, обращаясь к плечу дежурного, - в этом городе есть кинотеатр?

Он знал, что их здесь минимум восемь, из которых шесть крутят трехмерные порнофильмы.

- Ну... - задумался клерк, - здесь есть Центр. Там вроде бы крутят мультфильмы.

- Вот и замечательно, - отрывисто произнес Ричардс и толкнул растение в кадке, преградившее ему выход. В аптеке поблизости он купил большую пачку бинтов и пару дешевых алюминиевых костылей. Продавец упаковал все это в длинную картонную коробку, и Ричардс поймал такси на следующем перекрестке.

Машина была там, где ей и следовало быть. Если на стоянке и были кордоны, то Ричардс не мог их увидеть. Он сел в машину и запустил двигатель. Ему сделалось нехорошо, когда он вспомнил, что у него нет прав ни на одно имя, которые не были бы украдены, но затем он выбросил это из головы.

Он не рассчитывал, что его новая маскировка поможет ему проскочить кордон. Если попадутся кордоны, он будет сквозь них прорываться. Идея, конечно, гибельная, но все равно убьют, если выследят.

Он бросил очки Огдена Граснера в бардачок и выехал, развернувшись по всем правилам перед дежурным. Парень мельком взглянул на него поверх своего журнальчика. ()

На развилке в северных окраинах города он остановился, чтобы заправиться газом. Заправщик был весь в прыщах вулканического происхождения и, казалось, изо всех сил старался не смотреть на Ричардса. Чем дальше, тем лучше.

Он перешел с 91-й на 17-ю, а оттуда - на шоссе без номера и названия. Проехав три мили, он свернул в изрезанный колеями грязный тупик и заглушил двигатель. Наклонив зеркало заднего видана правую сторону, он обмотал голову бинтом - так быстро, как мог. Какая-то птица все время щебетала в ветвях понурого вяза.

Не так уж плохо. Если будет передышка в Портленде, он сможет добавить и шейный браслет.

Он положил костыли на правое сиденье и завел машину. Через сорок минут он попал в кольцевую развязку Портсмута. На 95-й он порылся в кармане и достал оттуда обрывок бумаги, оставленной ему Брэдли. Он написал на нем почерком самоучки мягким свинцовым пером:

«94 Стейт Стрит, Портленд СИНЯЯ ДВЕРЬ, ПОСТОЯЛЬЦЫ Элтон Парракис (и Вирджиния Парракис)»

Внезапно Ричардс нахмурился и стрельнул глазами. Черно-желтый полицейский агрегат медленно двигался над потоком в тандеме с тяжелым агрегатом внизу. На секунду они взяли Ричардса в клещи и удалились, выписывая в полном изящества балете зигзаги на шести полосах шоссе.

Обычный дорожный патруль. Через несколько миль он почувствовал облегчение смех и тошнота одновременно.

...Минус 052

Счет продолжается...

Дорога до Портленда обошлась без происшествий. Но на границе города, после того, как он проехал через пригород Скэрборо (богатые дома, богатые улицы, богатые частные школы, окруженные проволокой под током), чувство облегчения его оставило. Они могли быть повсюду или нигде.

Стейт Стрит состояла из разрушенных каменных домов, расположенных вблизи заросшего парка, похожего на джунгли.

«Место встречи всех мелких городских хулиганов, любовников, хиппи и воров, - подумал Ричардс, - никто с наступлением темноты не выйдет прогуляться на Стейт Стрит без полицейской собаки на привязи или двадцати приятелей-ганстеров».

Дом 94 представлял собой ветхое, покрытое сажей строение со старыми ставнями на окна. Ричардсу дом этот показался похожим на старика, умершего от катаракты.

Он остановился у бордюра и вылез из машины. Улица была усеяна брошенными машинами, некоторые из которых превратились в бесформенные груды металла. На углу парка на боку лежал, как мертвая собака, «студебекер». Очевидно, полиция в этих краях бывала не часто. Стоило оставить машину без присмотра, как через 15 минут вокруг нее собиралась кучка тощих голубоглазых ребят. Через полчаса они изготавливали ломы, гаечные ключи и отвертки, начинали постукивать ими, сравнивать их, вертеть, устраивать шпажные бои, глубокомысленно поднимать их к небу, как бы определяя погоду или принимая таинственные радиосигналы. Через час от машины оставался только обглоданный каркас - от шин и цилиндров до самого рулевого колеса.

Маленький мальчик подбежал к Ричардсу, когда тот пристраивал под себя костыли. Шрамы превратили одну половину лица мальчика в лысую копию Франкенштейна.

- Героин, мистер? Хорошего качества. Доставит вас на Луну, - он заговорщически хихикнул, подпрыгивая и юля.

- Пошел на., - коротко ответил Ричардс. Мальчик попытался выбить из-под Ричардса один костыль, но сам получил под зад и скрылся.

Осторожно и медленно Ричардс поднялся по изрытым ямками каменным ступеням, не отрывая глаз от двери. Дверь была синяя, но краска облупилась и выцвела, имитируя теперь унылое небо пустыни. Дверной колокольчик тоже присутствовал, но о нем позаботились какие-то вандалы.

Ричардс постучал и подождал. Ничего. Постучал снова. Дело шло к вечеру, и холод заполнял улицу. Со стороны Парка доносился слабый шелест октябрьских веток, терявших листья. Никого нет. Пора уходить.

Все-таки он постучал снова, уверенный, что кто-то там есть. Тут же он различил легкий шорох домашних тапочек. Пауза за дверью.

- Кто там? Ничего не покупаю. Убирайтесь.

- Я предупредил о визите.

Открылся глазок, и карий глаз изучил Ричардса. Затем глазок с треском захлопнулся.

- Я вас не знаю, - грубый отказ.

- Мне нужен Элтон Парракис.

- Так вы один из этих... - ответили неохотно. За дверью один за другим начали открываться замки и развинчиваться болты. Упали цепочки. Прокружились тумблеры одного йельского замка, другого. Был выдернут полицейский засов и, наконец, всенепременный болт. Ловушка.

Дверь открылась, и на пороге появилась костлявая женщина с большими узловатыми руками. Невзрачное, почти ангельское лицо, выглядело, однако, так, как будто получило тысячу невиданных пинков, боксерских ударов слева и снизу. Она была почти шести футов ростом даже в стоптанных неуклюжих тапках. Колени распухли от артрита. Волосы были завернуты в тюрбан после ванны. Ее глубоко посаженные карие глаза (брови походили на кусты, цеплявшиеся за черный обрыв, боровшиеся с сухостью и высотой) любопытствовали и были полны страха или злости. Позднее он понял, что женщина была просто смертельно напугана, сбита с толку и дрожала на грани помешательства.

- Я Вирджиния Парракис, - сказала она, - я - мать Элтона. Входите.

...Минус 051

Счет продолжается...

Она не узнавала его.

Дом был старый, осыпавшийся и темный. Обстановка показалась Ричардсу знакомой - современная лавка старьевщика. ( )

- Элтона нет дома, - сказала она, ставя мятый алюминиевый чайник на газ. В кухне было светлее, и Ричардс заметил коричневые разводы на обоях, дохлых мух - воспоминания о прошедшем лете, - валяющихся между оконными рамами, старый линолеум, испещренный черными полосами, ворох влажных салфеток под протекавшей трубой. Пахло дезинфекцией, что напоминало Ричардсу ночи, проведенные в больничных палатах.

Она пересекла комнату и порылась опухшими пальцами в хламе на другом конце комнаты, пока не обнаружила два пакетика чая, один из них - уже использованный. Его и взял Ричардс. Он был нисколько не удивлен.

- Он годится, - заметила женщина, сделав ударение на первом слове, с легким оттенком обвинения, - вы от того бостонского приятеля, который писал Элти о загрязнении, не так ли?

- Да, миссис Парракис.

- Они встретились в Бостоне. Мой Элтон обслуживает торговые автоматы, - она поправила волосы и начала медленное движение назад, через линолеумные дюны, к плите. - Я говорила Элти, что все, что делает Брэдли, противозаконно. Я сказала ему, что это кончится тюрьмой или чем-то худшим. Он меня не слушает. Не слушает свою старую мамочку, - она слащаво улыбнулась этой неправде. - Элтон всегда что-нибудь мастерил, вы знаете... Он построил дом в деревне с четырьмя комнатами, когда был мальчиком. Это было до того, как они спилили вяз, вы знаете. И вот эта чернокожая идея построить очистительную станцию в Портленде.

Она бросила пакетики в чашки и постояла спиной к Ричардсу, плавно грея руки над газом.

- Они писали друг другу. Я сказала ему, что это небезопасно. Я сказала: «Ты залетишь в тюрьму или того хуже». Он ответил: «Мама, мы же используем код». Я сказала: «Элти, ты думаешь, они не могут вычислить, что секретный шпион ведет ложную игру?» Он не слушает. Я пыталась быть ему лучшим другом. Но все изменилось. С тех пор, как он повзрослел, все изменилось. Сальные журнальчики под кроватью и все такое. Теперь этот черномазый. Думаю, они засекли вас, когда вы замеряли выбросы канцерогенов или чего-то еще, и теперь вы в бегах.

- Я...

- Это не имеет значения! - свирепо сказала она в окно.

Окно выходило во двор, заваленный ржавым хламом, ободами от колес, и на детскую песочницу, которая уже давно превратилась в свалку и теперь была завалена грязными октябрьскими ветками.

- Это не имеет значения, - повторила она, - это все черномазые.

Она повернулась к Ричардсу, ее глаза были злы и растерянны.

- Мне 64, но я была 19-летней девушкой, когда это началось. Это было в 1979-м, и черномазые были повсюду. Везде! - она почти кричала, как будто Ричардс с ней спорил. - Повсюду! Они посылали своих детей в школы вместе с белыми. Они проводили черномазых в правительство. Радикалы, дрянь, баламуты. Я не... - она осеклась, словно слова разбились у нее во рту. Она уставилась на Ричардса, впервые его разглядев.

- Помилуй, Боже, - прошептала она. - Миссис Парракис...

- Нет, - сказала она испуганно, - нет, нет, о нет! Она начала приближаться к Ричардсу, выхватив из груды хлама длинный мясной нож: «Вон! вон! вон!»

Он вскочил и начал медленно пятиться назад, сначала по короткому холлу между кухней и тенистой гостиной, затем через саму гостиную.

Он заметил старый платный телефон, висевший на стене с тех- пор, когда здесь была добропорядочная гостиница. Синяя дверь, постояльцы. Когда это было? 20 лет назад? Сорок? - гадал Ричардс. До того, как черномазые вышли из повиновения, или после?

Он уже начал пересекать холл между гостиной и входной дверью, когда в замке зацарапал ключ. И Ричардс, и Вирджиния застыли, словно кто-то остановил фильм, гадая, что будет дальше.

Дверь открылась, и вошел Элтон Парракис. Он был очень толст, и его тусклые белые волосы были зачесаны назад, открывая круглое детское лицо с выражением постоянного смущения. Он был одет в золотисто-голубую униформу компании «Вендо-Спендо». Задумчиво он посмотрел на Вирджинию Парракис.

- Опусти нож, мамочка.

- Нет, - закричала она, хотя по лицу ее уже пробежала тень поражения.

Парракис закрыл дверь и направился, покачиваясь, к матери. Она метнулась в сторону.

- Ты должен выгнать его, сынок. Он - этот негодяй... тот самый Ричардс. Это кончится тюрьмой или чем-то похуже.

Элтон обнял ее и начал нежно убаюкивать. - Я не иду в тюрьму, не плачь, мамочка, пожалуйста, не плачь. - Он улыбнулся Ричардсу через ее подрагивающее плечо застенчивой виноватой улыбкой. Ричардс ждал.

- Слушай, - сказал Парракис, когда рыдания стихли, - мистер Ричардс - добрый друг Брэдли Фронкмортона, и он останется у нас на несколько дней.

Она начала было пронзительно кричать, но тут же прикрыла рот рукой, содрогнувшись от того, что сделала.

- Да, мамочка. Да, это он. Я отгоню его машину в парк и поставлю на стоянку. А ты завтра утром отправишь посылку в Кливленд.

- Бостон, - автоматически поправил Ричардс, - пленки отправляются в Бостон.

- Теперь они идут в Кливленд, - сказал Парракис с терпеливой улыбкой, - Брэдли в бегах.

- О, Боже.

- Ты тоже будешь в бегах, - взвыла миссис Парракис, обращаясь к сыну, -и тебя они тоже поймают, ты слишком толстый!

- Пойду отведу мистера Ричардса наверх и покажу ему комнату, мамочка.

- Мистер Ричардс? Мистер Ричардс? Почему ты не называешь его настоящее имя? Отрава!

Элтон мягко отстранил мать, и Ричардс пошел за ним вверх по темной лестнице.

- Наверху много комнат, - сказал Парракис с легкой одышкой, - его ягодицы усиленно двигались, - эти комнаты сдавались давно, когда я был ребенком. Отсюда вы сможете видеть улицу.

- Может, мне лучше уйти, - сказал Ричардс, - если Брэдли проболтается, твоя мать окажется права.

- Вот ваша комната, - сказал он, распахнув дверь в грязную и сырую комнату, видавшую виды.

Он как будто не слышал замечания Ричардса.

- Не особенно уютно, конечно... Боюсь.., - он обернулся к Ричардсу с любезной и терпеливой улыбкой. - Оставайтесь здесь, сколько хотите. Брэдли Фронкмортон - лучший мой друг.., - улыбка чуть дрогнула. - Единственный... Я послежу за мамой. Не беспокойтесь.

Ричардс повторил:

- Мне лучше уйти.

- Вам нельзя, вы же знаете. Этим бинтом на голове вы даже маму недолго смогли дурачить. Я отгоню вашу машину в безопасное место, мистер Ричардс. Поговорим позже.

Он быстро и шумно удалился. Ричардс заметил дыру на его заднице. После него в комнате остался легкий неприятный душок.

Чуть раздвинув старые зеленые шторы, Ричардс увидел, как он спустился, громыхая, и сел в машину. Потом вылез из нее и пошел обратно к дому. Ричардс похолодел от страха. Снова скрип ступеней. Открылась дверь, и Элтон приветливо улыбнулся.

- Мама права, из меня вышел плохой секретный агент: я забыл ключи.

Ричардс отдал ключи и попытался сострить:

- Половина агента лучше, чем ничего. Сказанное не произвело впечатления на Элтона. Он очевидно тяготился Ричардсом.

В голове Ричардса вновь возникли призрачные глумящиеся детские голоса. Они будут преследовать его всегда, как маленькие буксиры за большим лайнером.

- Спасибо, -мягко произнес Ричардс.

Парракис удалился, и маленькая машина, пригнанная Ричардсом из Нью-Гемпшира, отъехала в сторону парка.

Ричардс стянул с кровати грязное покрывало и улегся, неглубоко дыша и глядя в никуда, вернее, в потолок. Казалось, кровать заключила его в неисправимо сырые (несмотря на одеяло и верхнюю одежду) объятия. Запах

Плесени проникал в ноздри, как бессмысленная рифма. Внизу рыдала мать Элтона.

...Минус 050

Счет продолжается...

Он немного подремал, но не смог заснуть. Было уже почти темно, когда он снова услышал тяжелые шаги Элтона и с облегчением спустил ноги на пол.

- Готово, - сказал Элтон, - она в парке.

- А ее не разденут?

- Нет. У меня есть одна штучка. Батарея и пара зажимов. Если кто-то коснется ее руками или ломом, последует удар и звук сирены. Работает идеально. Сам сделал.

Он уселся с тяжелым вздохом.

- Что там в Кливленде? - спросил Ричардс (Это было легко, находил он, - спрашивать Элтона). Парракис пожал плечами:

- Такой же приятель, как я. Мы встретились в Бостоне, в библиотеке. Он был с Брэдли. Там был маленький клуб очистки... думаю, мама тебе уже рассказала.

Он потер руки и безрадостно улыбнулся.

- Да, она рассказывала, - признался Ричардс.

- Она... немного бестолковая, не очень хорошо понимает, что произошло за последние двадцать лет. Она все время боится. Я - все, что у нее есть. ()

- Брэдли поймают?

- Не знаю. Он создал... эх... разведывательную сеть, - его глаза спрятались.

- Ты...

Дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Парракис. Ее руки были сложены на груди, глаза бегали. Она улыбалась.

- Я позвонила в полицию, - сказала она, - теперь вам придется уйти.

Лицо Элтона изменилось в цвете.

- Ты врешь.

Ричардс пошатнулся и застыл на минуту, склонив голову и прислушиваясь. Слабый, но нарастающий звук сирен.

- Она не врет, - сказал Ричардс.

Его охватило мерзкое чувство тщетности всего. Исчезло.

- Отведи меня к машине.

- Она лжет, - настаивал Элтон. Он привстал, чуть коснулся руки Ричардса и отпрянул, как от огня, - у них стреляющие грузовики, катки.

- Отведи меня к машине. Быстро. Сирены становились громче. Звук этот погружал Ричардса в сонное состояние ужаса... заперт здесь с этими двумя, идиотами...

- Мама! - умоляюще воскликнул Элтон.

- Да, я вызвала их! -она схватила сына за руку, - Я должна была это сделать! Для тебя! Эти черномазые тебя запутали! Мы скажем, что он ворвался к нам, и получим вознаграждение.

- Идем, - бросил Элтон Ричардсу, пытаясь освободиться от матери. Но она накрепко, как маленькая шавка, вцепилась в него.

- Я должна была это сделать. Тебе пора покончить с радикальными затеями. Элти! Тебе нужно... Элти! Он закричал. - Элти!

Он оттолкнул ее так, что, перелетев через комнату, она упала поперек кровати.

- Быстро, - произнес Элтон с испугом и горечью, - идем быстро.

Они скатились с лестницы. За дверью Элтон перешел на рысь и начал задыхаться.

Сверху, сквозь закрытое окно и распахнутую дверь первого этажа, доносился крик миссис Парракис, смешивавшийся и заглушавший звуки приближавшихся сирен:

8



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.