Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Бегущий человек
Бегущий человек

Он заплатил шестьдесят нью-долларовза комнату на два дня и поднялся на лифте на двадцать четвертый этаж. Из комнаты открывался мрачный вид на грязные берега Ист Ривер. В Нью-Йорке тоже шел дождь.

Комната была чистой, но скучной; к ней примыкала ванная комната, где унитаз издавал постоянные зловещие звуки, которые Ричардс не смог устранить, даже подергав клапан в бачке.

Он заказал завтрак в номер - вареное яйцо с поджаренным хлебом, апельсиновый напиток и кофе. Когда мальчик с подносом появился, он дал ему на чай мелкую монету.

Покончив с завтраком, он вынул видеокамеру и стал ее рассматривать. Маленькая металлическая пластинка с надписью «Инструкция» крепилась прямо под объективом. Ричардс прочитал:

1. Поместите кассету с пленкой в прорезь А и подождите щелчка.

2. Установите объектив с помощью видоискателей на нужном объекте.

3. Нажмите кнопку Б для записи изображения и звука.

4. После сигнала об окончании кассета с пленкой выбрасывается автоматически. Время записи 10 минут.

Хорошо, подумал Ричардс, пусть смотрят, как я сплю. Он установил камеру на стол рядом с гидеоновой Библией и сфокусировал объектив на кровать. Стена за ней была неопределенного вида и пустой; он не думал, что можно определить его местонахождение по кровати или стене. Уличный шум был на этой высоте еле различим, но на всякий случай он включил душ.

Даже продумав все заранее, он едва не нажал кнопку и не встал в поле зрения камеры во всем своем гриме. Часть его можно было убрать, но седой парик приходилось оставить. Он натянул на голову наволочку. Затем он нажал на кнопку, подошел к кровати и сел лицом к камере.

- Ку-ку, - глухим голосом сказал Бен Ричардс всей гигантской аудитории, которая будет слушать и смотреть его вечером с любопытством и ужасом. - Вам не видно но я смеюсь над вами, говноеды.

Он лег, закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Когда записанная кассета выскочила через десять минут, он крепко спал.

...Минус 075

Счет продолжается...

Он проснулся в начале пятого - следовательно, охота уже началась. Учитывая разницу во времени, она шла уже три часа. От этой мысли у него похолодело внутри.

Он поставил новую кассету в камеру, взял гидеонову Библию и прочитал Десять Заповедей снова и снова, пока, не прошло десять минут, с наволочкой на голове.

В ящике стола лежали конверты, но на них было название и адрес отеля. Сначала он не мог решиться, но понял, что это неважно. Приходилось принять на веру слова Киллиэна, что его местопребывание, определяемое по маркам и обратному адресу, не сообщат Маккоуну и его ястребам. Он вынужден был пользоваться почтой. Ему не выдали почтовых голубей.

Ящики для почты стояли у лифтов, и Ричардс бросил кассеты в щель для междугородной корреспонденции, полный дурных предчувствий. Хотя почтовое ведомство не получало никаких денег от Администрации Игр за сообщения о местонахождении конкурсантов, это все равно казалось страшно рискованным. Но единственной альтернативой была приостановка платежа, а на это он пойти не мог.

Он вернулся в свою комнату, перекрыл кран (в ванной стоял пар, как в тропических джунглях) и лег на кровать, чтобы подумать. Как бежать? Что лучше всего делать? Он попытался поставить себя на место среднего конкурсанта. Первым импульсом, разумеется, было чисто животное желание: уйти в землю. Вырыть берлогу и забиться в нее. Так он и сделал. «Брант-Отель». Ждут ли этого Охотники? Да. Они будут искать совсем не бегущего. Они будут искать прячущегося. Смогут ли найти его в его берлоге? Ему смертельно хотелось ответить нет, но он не мог. Его маскарад был хорош, но составлен слишком поспешно. Наблюдательных людей немного, но они всегда найдутся. Может быть, его уже засекли. Портье. Мальчик-посыльный, который принес ему завтрак. Может быть, даже кто-то из безымянных посетителей порношоуна Сорок второй улице. Маловероятно, но возможно.

А как же его настоящая защита, фальшивое удостоверение личности, сделанное Моли? На сколько его хватит? Таксист, который вез его от Здания Игр, мог доставить его только в Южный Город. Охотники чудовищно хорошо знали свое дело. Они будут давить на всех, кого он знал. От Джека Крейгера до этой суки Эйлин Дженнер в конце коридора. Земля под ногами горит. Сколько времени пройдет прежде, чем кто-нибудь вроде придурковатого Флэппера Доннигана обмолвится, что Моли подделывает документы по случаю? И если они найдут Моли, ему конец. Ростовщик продержится, пока ему не накинут петлю на шею. Он был достаточно благоразумен, чтобы понимать, что для его репутации в окрестностях ему не повредят несколько славных боевых шрамов. Хотя бы для того, чтобы его лавка не сгорела однажды ночью. А потом? Простая проверка трех аэропортов Хардинга обнаружит ночной рейд Джона Г. Спрингера в Город Контрастов.

Если они доберутся до Моли.

Допустим, доберутся. Ты должен допустить, что доберутся. Тогда бежать. Куда?

Он не знал. Он провел всю свою жизнь в Хардинге. На Средний Запад. Он не знал Восточного Побережья, здесь не было ни одного уголка, куда бы он мог бежать и чувствовать себя на родной почве. Итак, куда? Куда?

Его замученный, истощенный мозг погрузился в нездоровый дневной сон. Они без всякого труда разыскали Моли. Легко за пять минут вытянули из него имя Спрингера после того, как выдернули у него два ногтя, залили его пупок горючей жидкостью и пригрозили зажечь спичку. Они узнали номер самолета с помощью одного визита (привлекательные мужчины с незаметной внешностью, в габардиновых пальто одинакового покроя) и прибыли в Нью-Йорк к 2.30 по местному времени. Высланные вперед люди уже узнали адрес «Брант-Отеля» по компьютерному списку всех гостиниц Нью-Йорка, заполняемому день за днем. Теперь они были снаружи, окружив дом. Лифтеры, разносчики, дежурные и бармены были заменены Охотниками. Полдюжины их поднималось по пожарной лестнице. Еще полсотни блокировали все лифты. Все больше и больше их поднималось в воздухолетах вокруг здания.0ни уже были в холле, через минуту дверь будет разбита в щепки и они ворвутся, сопровождаемые радостным стрекотом кинокамеры на колесиках, записывающей для потомства, как они будут делать из него гамбургер с кровью. Ричардс сел весь в поту. Даже пистолета еще не достал. Бежать. Быстро. Бостон сойдет, для начала.

...Минус 074

Счет продолжается...

( )

Он вышел из номера в 5.00 пополудни и спустился в вестибюль. Дежурный широко улыбнулся, возможно, в ожидании своего скорого освобождения.

- День добрый, мистер э-э...

- Спрингер. - Ричардс улыбнулся в ответ. - Похоже, я нашел жилу, друг мой. Трое клиентов выглядят... обнадеживающе. Я займу ваше превосходное жилище еще на два дня. Можно заплатить вперед? - Разумеется, сэр.

Доллары перешли из рук в руки. Все еще сияя, Ричардс снова поднялся в свою комнату. Холл был пуст. Ричардс повесил табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» на дверную ручку и быстро прошел к пожарной лестнице.

Удача ему сопутствовала, он никого не встретил. Он проделал весь путь до первого этажа и выскользнул через боковой вход незамеченным.

Дождь прекратился, но тучи все еще низко висели над Манхэттеном. Воздух пах, как протухший аккумулятор. Ричардс шел быстрым шагом, отменив хромоту, к автовокзалу Порт Оторите. На автобус дальнего следования можно был купить билет, не регистрируясь.

- Бостон, - сказал он бородатому продавцу билетов.

- Двадцать три бакса, приятель. Автобус отходит в шесть пятнадцать ровно.

Он передал деньги. У него оставалось меньше трех тысяч нью-долларов. Нужно было убить еще час, а вокзал был забит народом, среди которого было много солдат Добрармии в голубых беретах с пустыми грубыми мальчишескими лицами. Он купил порножур, сел и закрыл им лицо. Целый час он сидел, уставившись в журнал и переворачивая время от времени страницу, чтобы не быть похожим на статую.

Когда автобус подкатил к остановке, он двинулся к открытым дверям вместе с остальным серым сбродом.

- Эй! Эй, вы! ()

Ричардс оглянулся: полицейский службы безопасности бегом приближался к нему. Он застыл, не в силах бежать. Дальняя часть его мозга кричала, что его прикончат прямо здесь, в этом дерьмовом автовокзале с плевками жвачки на полу и случайной похабенью, нацарапанной на засаленных стенах; он станет незаслуженной добычей какой-нибудь тупой полицейской свиньи.

- Остановить! Остановить этого парня!

Полицейский изменил направление. Это совсем не за ним, понял Ричардс. Неряшливого вида юнец бежал к лестнице, размахивая дамской сумочкой и сбивая прохожих, как кегли.

Он и его преследователь исчезли из вида, перескакивая огромными прыжками по три ступеньки. Клубок прибывающих, отъезжающих и встречающих наблюдал за ними со сдержанным интересом минуту, а затем все вернулись к своим занятиям, как будто ничего не произошло. Ричардс стоял в очереди, дрожа от озноба. Он рухнул на сиденье в конце автобуса, и несколько минут спустя машина с рокотом вползла вверх по склону, остановилась и влилась в поток транспорта. Полицейский и его жертва исчезли в большой толпе человечества.

Если бы у меня был пистолет, я бы убил его на месте, думал Ричардс. Боже. Боже мой.

А вслед за этим: в следующий раз это будет не карманный вор. Это будешь ты. Он достанет пистолет в Бостоне. Так или иначе. Он вспомнил слова Лоулина, что он столкнет хотя бы нескольких из них из окна, прежде чем его возьмут. Автобус катил на север в сгущающейся темноте.

...Минус 073

Счет продолжается...

Здание ИМКА находилось в верхней части Хаништон Авеню. Оно было огромным, почерневшим от времени, старомодным и неуклюжим. Оно стояло в одном из лучших некогда, в середине прошлого века, кварталов Бостона. Оно возвышалось здесь как стыдливое напоминание о другой эпохе, другом времени, все еще мигая своими старомодными неоновыми буквами в сторону порочного театрального квартала. Оно напоминало скелет убитой идеи.

Когда Ричардс вошел в вестибюль, портье ругался с маленьким грязным негритенком в килбольной майке, такой огромной, что закрывала до середины его голубые джинсы. Спорной территорией был автомат по продаже жевательной резинки, стоявший между дверями вестибюля.

- Я потерял никель, болван! Я потерял мой никель!

- Если ты не уберешься отсюда, я позову здешнего детектива, малыш. Кончено. Я устал с тобой разговаривать.

- Но эта проклятая машина съела мой никель!

- Прекрати ругаться, маленький мерзавец! - Портье, на вид лет тридцати, но высохший и преждевременно постаревший, протянул руку и затряс майку. Она была слишком большой, чтобы он мог затрясти и мальчишку внутри. - Теперь убирайся отсюда. Разговор окончен!

При этих словах почти комическая маска ненависти и неповиновения на черном круглом лице сменилась оскорбленной агонией непонимания.

- Слышь, мой последний никель! Дерьмовая машина съела мой никель! Эта...

- Я немедленно зову сыщика. - Портье направился к пульту. Его пиджак, беженец с дешевой распродажи, устало трепыхался вокруг его тощего зада.

Мальчишка пнул корпус машины и бросился наутек.

- Дерьмовая-белая-свинья-сукин-сын!

Портье проследил за ним глазами, так и не нажав реальную или вымышленную кнопку вызова службы безопасности. Он улыбнулся Ричардсу, показав старую клавиатуру с недостающими клавишами.

- Невозможно стало разговаривать с цветными. Я бы держал их в клетке, если бы я управлял Системой.

- Он, правда, потерял никель? - спросил Ричардс, регистрируясь как Джон Диган из Мичигана.

- Если и так, все равно он его украл, - сказал портье. - Думаю, что да. Но если бы я дал ему никель, то к вечеру здесь было бы две сотни попрошаек, утверждающих то же самое. Где они учатся этим выражениям? Хотел бы я знать. Почему их родителям все равно, чем они занимаются? На сколько вы остановитесь, мистер Диган?

- Еще не знаю. Я здесь по делу. - Он попробовал изобразить сальную улыбку и, когда почувствовал, что это удалось, сделал ее шире. Портье немедленно признал ее (может быть, по своему собственному отражению, смотревшему на него из глубины стойки из искусственного мрамора, отполированной миллионом локтей) и улыбнулся в ответ.

- С вас пятнадцать пятьдесят, мистер Диган. - Он подтолкнул через стойку ключ, привязанный к потертому деревянному номерку. - Номер 512.

- Спасибо. - Ричардс заплатил наличными. Никакого удостоверения. Слава Богу, что существует ИМКА.

Он перешел к лифтам и заглянула коридор, где была Библиотека Христианской Литературы. Она была тускло освещена засиженными мухами желтыми шарами; старик в пальто и галошах изучал трактат, медленно и методично переворачивая страницы дрожащим смоченным пальцем. Ричардс слышал затрудненный свист его дыхания от своего места у лифтов и испытывал смесь печали и ужаса.

Лифт, бренча, остановился, и двери с одышкой раздвинулись. Когда он входил внутрь, портье громко сказал:

- Это грех и позор. Я бы всех их в клетку посадил. Ричардс поднял глаза, думая, что портье обращается к нему, но тот не глядел ни на кого конкретно. Вестибюль был пусти очень безмолвен.

...Минус 072

Счет продолжается...

Пятый этаж вонял мочой. Коридор был достаточно узким, чтобы вызвать у Ричардса приступ клаустрофобии, а ковер, который когда-то был красным, вытерся посредине до отдельных нитей. Двери были грязно-серого цвета, а некоторые из них хранили следы свежих ударов, пинков или попыток взлома. Надписи через каждые двадцать шагов сообщали, что «КУРИТЬ В ХОЛЛЕ ЗАПРЕЩАЕТСЯ РАСПОРЯЖЕНИЕМ НАЧАЛЬНИКА ПОЖАРНОЙ ОХРАНЫ». В центре располагался общий туалет, и зловоние стало еще более острым. Этот запах автоматически ассоциировался для Ричардса с отчаянием. Люди беспокойно метались за серыми дверями, как звери в клетках -звери, слишком уродливые и страшные, чтобы их видеть. Кто-то протяжно пел пьяным голосом снова и снова то, что должно было означать «Аве Мария». Странные булькающие звуки раздавались из-за другой двери. За следующей - мелодия в стиле кантри-вестерн («Позвонить нет денег. О, как я одинок...»). Шаркающие звуки. Одинокий скрип постельных пружин -должно быть, кто-то играет в карманный бильярд. Рыдания. Смех. Истерические проклятия пьяного спора. А за всем этим - молчание. Молчание. Молчание. Человек с устрашающе впалой грудью прошел мимо Ричардса, не взглянув на него, в одной руке он нес кусок мыла и полотенце, на нем были пижамные штаны, подвязанные веревкой. На ногах надеты бумажные шлепанцы.

Ричардс отпер свой номер и вошел. С внутренней стороны был засов, и он запер его. В комнате стояла кровать с почти белыми простынями и списанным армейским одеялом. Стол с недостающим ящиком. Изображение Иисуса на стене. Стальной стержень с двумя крючками для одежды, задвинутый в угол.. Больше ничего, не было, кроме окна с видом в пустоту, Было 10.15.

Ричардс повесил пиджак, сбросил ботинки и лег на кровать. Он почувствовал, каким отверженным, никому не известным и ранимым был он в этом мире. Вселенная вопила и грохотала, и ревела вокруг него, как огромный и безразличный драндулет, несущийся с горы к краю бездонной пропасти. Его губы задрожали, и он заплакал.

Он не стал снимать это на пленку. Он лежал и смотрел на потолок, покрытый мириадами причудливых трещин, как плохая горшечная глазурь. Они искали его уже восемь часов. Он заработал восемьсот долларов из своей закладной суммы. Боже, даже не высунул голову из норы.

Он пропустил себя по Фри-Ви. Да, черт возьми. Театр-с-мешком-на-голове.

Где они сейчас? Еще в Хардинге? В Нью-Йорке? Или на пути в Бостон? Нет, сюда они не могли отправиться, не так ли? Автобус не проезжал никаких постов. Он покинул самый большой город в мире анонимно, а здесь был под вымышленным именем. Они не могли взять его след. Никак не могли.

Бостон может быть безопасен по крайней мере два дня. После этого он может двинуться на север в Нью-Гемпшир или Вермонт, или на юг в Филадельфию, или даже Атланту. Дальше на восток был океан, а за ним Британия и Европа, Это была заманчивая идея, но, вероятно, недостижимая. Перелет на самолете требовал удостоверения личности, так как Франция находилась в состоянии войны, и если бегство и было возможно, то обнаружение означало бы быстрый и решительный конец всего предприятия. А Запад был исключен. Охота на Западе была самой жаркой.

Если не выносишь жары, выйди из кухни. Кто это сказал? Моли, наверное, знает. Он усмехнулся и почувствовал себя лучше. Бесплотный звук радио достиг его слуха. Хорошо бы достать пистолет сегодня, сейчас, но он слишком устал. Поездка утомила его. Быть беглецом он утомился и чувствовал животным инстинктом, более глубоким, чем рассудок, что скоро ему, возможно, придется спать в по-октябрьскому холодной дренажной трубе или в канаве с мусором и пеплом. Пистолет завтра вечером. Он выключил свет и заснул.

...Минус 071

Счет продолжается...

Было время выхода в эфир.

Ричардс стоял, повернувшись задницей к видеокамере, мурлыкая музыкальную тему из «Бегущего». Наволочка ИМКА была у него на голове, вывернутая наизнанку, чтобы не видно было названия.

камера вдохновила Ричардса на творческое остроумие, которого он в себе не подозревал. Он всегда представлял себя довольно угрюмым человеком без всякой веселости на людях. Перспектива приближающейся смерти освободила одинокого комедианта, скрывавшегося внутри.

Когда клип был готов, он решил оставить второй на более позднее время. Одинокая комната была скучна, и может быть, что-то другое придет ему в голову.

Он медленно оделся, подошел к окну и выглянул.

Транспорт оживленно двигался вверх и вниз по Ханингтон Авеню в это утро. Оба тротуара были полны медленно идущими пешеходами. Некоторые изучали ярко-желтые факсы - Требуется Помощь. Большинство просто шли. На каждом углу стояли полицейские. Ричардс слышал их в своем воображении: «Проходи. Тебе что, идти некуда? Шевелись, вонючка».

И так вы шли до следующего угла, который ничем не отличался от предыдущего, и вас опять гнали дальше. Можно было попробовать сойти с ума, но в основном страдали ноги.

Ричардс обдумывал риск пройти по коридору и принять душ. В конце концов он решил, что это можно сделать. Он прошел с полотенцем на плече, никого не встретив, и вошел в ванную.

Здесь смешивались запахи мочи, экскрементов, рвоты и дезинфекции. Все дверцы были, конечно, сорваны. Кто-то нацарапал «СИСТЕМУ НА X...» аршинными буквами над писсуаром. Похоже было, он был зол, когда писал. В одном из писсуаров была куча фекалий. Кто-то, должно быть, сильно напился, подумал Ричардс. Несколько вялых осенних мух ползали по ней. Он не испытывал отвращения; зрелище было слишком распространенным; но он был рад, что надел ботинки.

Душевая также была в его полном распоряжении. Пол из потрескавшейся керамики, выдолбленный кафель на стенах с потеками разложения внизу. Он до конца вывернул горячий кран и терпеливо ждал, пока вода стала чуть теплой, после чего быстро вымылся. Он использовал обмылок, который нашел на полу; в ИМКА не выдавали мыла или же горничная унесла его кусок.

На обратном пути ему попался мужчина с заячьей губой.

Ричардс заправил рубашку в брюки, сел на кровать и зажег сигарету. Он был голоден, но ждал, пока стемнеет, чтобы выйти поесть.

Скука снова погнала его к окну. Он стал считать марки машин - «Форды», «Шеви», «Винты», «Фольксвагены», «Плимуты», «Студебекеры», «Рэмблер-Супром». Первый, кто наберет сотню, выигрывает. Скучная игра, но лучше, чем никакая.

Дальше вверх по Ханингтон Авеню располагался Северо-Восточный Университет, а через дорогу прямо напротив здания ИМКА - большой автоматизированный книжный магазин. Пока он считал машины, Ричардс видел, как входили и выходили студенты. Они составляли разительный контраст бродягам на улице: все коротко стриженные и в клетчатых куртках, которые считались в кампусах последним писком сезона. Они проходили через крутящуюся дверь внутрь и делали покупки с видом снисходительности и превосходства, оставляющим у Ричардса во рту вкус изумления. Пятиминутная стоянка перед магазином постоянно пополнялась все новыми и новыми броскими спортивными автомобилями самых экзотических марок. У большинства из них на заднем стекле красовались наклейки колледжей: Северо-Восточный, Массачусетский Технологический Институт, Бостонский Колледж, Гарвард. Большинство зевак н6 обращали никакого внимания на эти машины, как на часть пейзажа, но некоторые смотрели с глухой злобной завистью.

«Винт» выехал со стоянки перед магазином, а «Форд» въехал, остановившись в дюйме от тротуара: стриженный под ежик владелец его курил огромную сигару. Машина слегка присела, когда пассажир, хлыщ в коричневой с белым охотничьей куртке, вышел, хлопнув дверью.

Ричардс вздохнул. Подсчет машин был плохой игрой. «Форды» опережали своих ближайших соперников со счетом 78 на 40. Исход был предрешен, как на выборах. Кто-то забарабанил в дверь, и Ричардс окаменел.

- Фрэнки? Ты здесь, Фрэнки? Ричардс не отвечал. Застыв от ужаса, он стоял, как статуя.

- Поешь говна, Фрэнки-детка. - Раздался сдавленный пьяный смех, и шаги двинулись дальше. Стук в следующую дверь. - Ты здесь, Фрэнки? Сердце Ричардса медленно откатилось от горла.

«Форд» уехал, другой «Форд» занял его место. Номер 79. Дерьмо.

День перекатился за полдень, потом пробил час. Ричардс понял это по звону отдаленных колоколов. По иронии судьбы, у человека, живущего по минутам, не было часов.

Теперь он стал играть в другой вариант автомобильной игры.

Каждый «Форд» - два очка, «Студебекер» - три, «Винт» - четыре. Первый, кто наберет пятьсот, выигрывает.

Быть может, через пятнадцать минут он заметил, что молодой человек в коричневой с белым охотничьей куртке, облокотившись на столб у магазина, читает концертную афишу. Его никто не прогонял; более того, полиция, казалось, его не замечала.

Ты шарахаешься от теней, вонючка. Скоро они будут мерещиться тебе по углам.

Он прибавил «Винт» с вмятиной на крыле. Желтый «Форд». Старый вихляющий «Студебекер» с дребезжащим вентилятором. «Фольксваген» - ничего хорошего, у них нет шансов. Еще «Винт». «Студебекер».

Человек, куривший огромную сигару, с беспечным видом стоял на остановке автобуса. Он был там один. По одной причине. Ричардс видел, как подходили автобусы, и знал, что следующий будет не раньше чем через сорок пять минут.

Ричардс почувствовал холодные мурашки в паху. Старик в поношенном черном пальто лениво прошел по тротуару и как бы случайно прислонится к зданию.

Два парня в клетчатых куртках вылезли из такси, оживленно переговариваясь, и принялись изучать меню в окне ресторана «Стокгольм».

Полицейский пересек улицу и поговорил с человеком на автобусной остановке. Потом полицейский отошел.

Ричардс отметил с глухим нарастающим ужасом, что множество бродяг с газетами слишком медленно тащились по тротуару. Их одежда и походка казались странным образом знакомыми, как будто он видел их раньше много раз и лишь сейчас начинал осознавать это - так ощупью и с трудом узнаешь во сне голоса умерших. Полицейских также становилось больше.

Меня окружают, подумал он. Эта мысль вызвала бессильный заячий страх. Нет, поправил его мозг. Ты уже окружен.

()

...Минус 070

Счет продолжается...

Ричардс быстро прошел в ванную, спокойный, игнорируя свой страх, как человек на высокой скале игнорирует возможность падения. Если ему и удастся выбраться, то только сохраняя спокойствие. Если он впадет в панику, он быстро погибнет.

В душе был кто-то, напевающий популярную песенку слабым скрипучим голосом. У писсуаров и раковин никого не было.

Трюк без усилия всплыл в его мозгу, когда он стоял у окна, наблюдая их зловеще бесцеремонное передвижение. Если бы это не пришло ему в голову, он, наверное, все еще стоял бы там, как Алладин, наблюдающий за, дымом лампы, из которого складывался всемогущий джинн. Они использовали его в детстве для кражи газет из подвалов Развития. Моли покупал их по два цента за фунт.

Сильным ударом руки он сорвал со стены одну из проволочных подставок для зубных щеток. Она была слегка заржавевшей, но это не имело значения. Он пошел к лифту, на пути выпрямляя проволоку,

Он нажал кнопку вызова лифта и целую вечность ждал, пока кабинка ползла с восьмого этажа. Она была пуста. Слава Богу, пуста.

Он вошел в лифт, еще раз быстро оглядев коридоры, и повернулся к панели с кнопками. Рядом с кнопкой подвала была прорезь. Сторож вставляет в нее специальный жетон. Электронное устройство сканирует жетон, после чего сторож нажимает на кнопку и спускается в подвал.

Что, если не получится? Не думай об этом. Не думай об этом сейчас. Сморщившись от предвкушения возможного удара током, Ричардс пропихнул проволоку в прорезь и одновременно нажал на кнопку подвала.

Из глубины панели раздался шум, похожий на короткое электронное проклятие. Вверх по руке прошло легкое щиплющее сотрясение. Минуту ничего не происходило. Затем двери заскользили и закрылись, и лифт, покачиваясь, неохотно двинулся вниз. Маленькое колечко голубого дыма показалось из прорези.

Ричардс отошел от двери и смотрел, как зажигались номера этажей. Когда загорелся номер первого этажа, мотор наверху издал скрежещущий звук, и кабина казалось, готова остановиться. Мгновение спустя (решив, по-видимому, что она достаточно напугала Ричардса) она возобновила спуск. Через двадцать секунд двери раздвинулись, и Ричардс вышел в огромный, тускло освещенный подвал. Где-то текла вода, возилась потревоженная крыса. Помимо этого, он был один. Пока один.

...Минус 069

Счет продолжается...

Огромные заржавленные трубы отопления, облепленные паутиной, расползались по потолку. Когда печь неожиданно загудела, Ричардс едва не закричал от страха. Прилив адреналина к сердцу и конечностям на минуту заставил его потерять способность, двигаться от боли.

Здесь тоже были газеты, заметил Ричардс. Тысячи газет, сложенных стопками и перевязанных веревками. Крысы тучами гнездились среди них. Целые семьи их уставились на пришельца недоверчивыми рубиновыми глазами.

Он пошел по подвалу, остановившись на полпути через потрескавшийся цементный переход. Здесь стояла коробка предохранителей, привинченная болтами к основанию, а за ней - ящик инструментов. Ричардс взял лом и продолжал путь, не отрывая глаз от пола.

У дальней стены слева он обнаружил главный люк канализации. Он приблизился и осмотрел его, постоянно думая, догадались ли они уже, что он здесь.

Люк был закрыт толстой стальной решеткой. Она была трех футов в поперечнике, и с другой стороны была щель, чтобы вставить лом. Ричардс просунул его в щель, нажал на. рычаг, приподняв крышку люка, и наступил ногой на лом. Он засунул обе руки под край крышки, напрягся и опрокинул ее. Она упала на цементный пол с грохотом, от которого в смятении запищали крысы.

Труба уходила вниз под углом в сорок пять градусов, и Ричардс предположил, что ее глубина не может быть больше двух с половиной футов. В ней было очень темно. Клаустрофобия вдруг наполнила его рот ватой. Слишком мало места, чтобы двигаться, даже чтобы дышать. Но это было необходимо.

Он перекатил крышку назад и положил ее на край люка таким образом, чтобы он мог схватить ее, когда спустится вниз. Потом он вернулся к коробке предохранителей, сбил ломом висячий замок и раскрыл ее. Он собирался уже начать вынимать предохранители, когда ему в голову пришла другая идея.

Он подошел к газетам, наваленным грязными желтыми кучами по всему восточному краю подвала. Затем он выудил смятый коробок спичек, которыми он зажигал свои сигареты. Оставалось три спички. Он оторвал кусок газеты и свернул его в кулек; засунул его под локоть, как бумажный колпак, и зажег спичку. Первая спичка погасла от сквозняка. Вторая выпала из его дрожащих пальцев и зашипела на мокром бетоне.

Третья спичка зажглась. Он поднес ее к бумажному фитилю, и тот расцвел желтым пламенем. Крыса, почувствовав, должно быть, что происходит, пробежала по его ноге и бросилась в темноту.

Страшная необходимость действовать срочно наполняла его, и все же он дождался, пока пламя не разгорелось. Спичек больше не было. Он осторожно сунул горящий фитиль в расщелину бумажной стены, которая доходила ему до груди, и смотрел, как пламя распространяется.

Огромный нефтяной резервуар, обслуживающий здание ИМКА, примыкал к соседней стене. Он мог взорваться во всяком случае, Ричардс на это надеялся.

Уже бегом он вернулся к коробке предохранителей и стал выдергивать длинные трубчатые предохранители. Он успел выдернуть почти все, пока не погасли огни в подвале. Он ощупью нашел дорогу к люку канализации, освещаемому теперь только дрожащим светом горящей бумаги.

Он сел на край, свесив ноги, а затем медленно сполз вниз. Когда его голова опустилась ниже уровня пола, он уперся коленями в края шахты, чтобы удержаться, и вытянул руки над головой. Работа шла медленно. Двигаться было тесно. Свет от огня стал ослепительно ярким, а треск пожара наполнял его уши. Вот его пальцы нащупали край отверстия и двинулись дальше, пока не схватили решетчатую крышку люка. Он медленно потянул ее на себя, удерживая ее тяжесть мышцами спины и шеи. Когда, по его расчету, дальний край крышку был готов встать на место, он сделал последний отчаянный рывок.

Крышка упала на место со звоном, больно ударив Ричардса по запястьям. Ричардс расслабил колени к скатился вниз, как мальчишка с горы. Труба была покрыта слизью, и он беспрепятственно проехал около двенадцати футов до того места, где труба поворачивалась горизонтально. Удачно ударившись ногами, он встал, как пьяница, прислонившийся к фонарному столбу. Но попасть в горизонтальную часть он не мог. Изгиб трубы был слишком крутым.

Клаустрофобия разрасталась, наполняла рот, душила. «В западне», стучало в мозгу. «В западне, 6 западне, в западне».

Пронзительный крик поднимался в горле, и он подавил его.

«Успокойся. Конечно, это очень банально, очень избито, но нужно сохранять спокойствие здесь, внизу. Спокойствие. Поскольку мы тут, внизу трубы, и мы не можем подняться вверх, и не можем спуститься, а если проклятый нефтяной бак взорвется, из нас получится замечательное фрикасе, и...»

5



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.