Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Волки Кэллы
Волки Кэллы

7Стивен Кинг

Отец прижал кулак ко лбу и кивнул. Сын, на лице которого читался благоговейный трепет (Сюзанна предположила, что вызывало этот трепет прежде всего оружие), поклонился, выставив перед собой правую ногу и уперевшись каблуком в землю.

- Старика ты знаешь, - закончил Оуверхолсер, с тем легким пренебрежением, которое, относись оно к нему, воспринял бы, как серьезное оскорбление. Сюзанна предположила, что, будучи крупным фермером, Оуверхолстер привык везде вести себя, как хозяин. И ей оставалось только гадать, на сколько хватит у Роланда терпения. На некоторых людей давить не следовало. Какое-то время они не реагировали, зато потом...

- А это мои спутники, - заговорил Роланд. - Эдди Дин и Джейк Чеймберз из Нью-Йорка. И Сюзанна, - на нее он указал рукой, не удостоив взгляда. Выражение лица Оуверхолстера чуть изменилось. "Все понятно", - прочитала на нем Сюзанна. Детта Уокер умела стирать такое вот выражение с мужских лиц, но Сюзанна полагала, что дискутировать с Оуверхолсером о равноправии женщин по меньшей мере бессмысленно.

Вот почему она смиренно улыбнулась ему и остальным и расправила свои невидимые юбке в реверансе. Она надеялась, что ее реверанс по грациозности не уступает реверансу Залии Джеффордс, хотя понимала, что без стоп и части голеней делать реверанс куда труднее. Гости, конечно, заметили, что ног у нее нет, но их чувства на этот счет Сюзанну не интересовали. Зато хотелось бы знать, что они подумали о кресле-каталке, которую Эдди добыл для нее в Топике, последней остановке Блейна Моно. Само собой, эти люди никогда не видели ничего подобного.

"Каллагэн, возможно, видел, - подумала она. - Потому что Каллагэн с нашей стороны. Он..."

- Это ушастик-путаник? - спросил мальчик.

- Ш-ш-ш, ты что, - Слайтман, похоже, пришел в ужас, услышав голос сына.

- Ничего страшного, - ответил Джейк. - Да, это ушастик-путаник. Ыш, подойди к нему, - и указал на Бена - младшего. Ыш обошел костер и, подойдя к мальчику, поднял на него большие, с золотыми ободками глаза.

- Никогда не видел ручного путаника, - признался Тиан. - Слышал, конечно, о них, но мир сдвинулся.

- Возможно, сдвинулся не весь, - Роланд смотрел на Оуверхолсера. - Возможно, что-то от старого мира и осталось.

- Можно мне погладить его? - спросил мальчик Джейка. - Он не кусается?

- Можешь погладить, и он не кусается.

Когда Слайтман-младший опустился на корточки перед Ышем, Сюзанне оставалось только надеяться, что Джейк хорошо знает своего зверька. Если б ушастик-путаник отхватил Бенни полноса, переговоры определенно бы не заладились.

Но Ыш позволял себя гладить и даже вытянул длинную шею, чтобы обнюхать лицо Слайтмана. Мальчик рассмеялся.

- Как, ты говоришь, его зовут?

С ответом ушастик-путаник опередил Джейка: "Ыш".

Все рассмеялись. И напряжение сразу спало, возникла некая общность людей, путешествующих по дороге, идущей вдоль Тропы Луча. Связь эта была очень хрупкой, но даже Оуверхолсер ее почувствовал. А смеясь, он превращался в человека, с которым, похоже, можно было найти общий язык. Да, испуганным, да, напыщенным, но при этом и вменяемом.

И Сюзанна не знала, радоваться этому или бояться.

4

- Я бы хотел перемолвиться с тобой парой слов, если ты не возражаешь, - сказал Оуверхолсер.

Мальчишки отошли на несколько шагов, с Ышем между ними. Слайтман-младший спрашивал Джейка, умеет ли ушастик-путаник считать. Он слышал, что некоторые из них умеют.

- Я думаю, не стоит, Уэйн, - тут же вырвалось у Джаффордса. - Мы же договорились, вернемся в наш лагерь, преломим хлеб и объясним этим людям наши нужды. А потом, если они согласятся...

- Я не возражаю против того, чтобы поговорить с сэем Оуверхолсером, - прервал его Роланд, - и у тебя, сэй Джеффордс, думаю, тоже не должно быть возражений. Ибо не он ли тут старший? - и, прежде чем Тиан успел оспорить его слова, добавил. - Сюзанна, угости наших гостей чаем. Эдди, присоединись к нам, если тебя это не затруднит.

Сюзанне, само собой, не оставалось ничего другого, как молча восхищаться дипломатическими способностями Роланда.

- У нас приготовлена для вас еда, - застенчиво молвила Залия. - Еда, грэф и кофе.

- Мы поедим с удовольствием и с радостью выпьем кофе, - ответил ей Роланд. - Но сначала выпейте чаю, прошу вас. Наш разговор займет минуту или две, не так ли, сэй?

Оуверхолсер кивнул. Сковывающая его неловкость исчезла. Похоже, он полностью вернул себе контроль над телом, движения стали уверенными и плавными. Чуть дальше по дороге (примерно в том месте, где женщина, которую звали Миа, прошлой ночью ушла в лес) мальчики смеялись, потому что Ыш сделал что-то умное: Бенни - от восторга, Джейк - с гордостью.

Роланд взял Оуверхолсера за руку и повел по дороге в другую сторону. Эдди неспешно последовал за ними. Джеффордс, нахмурившись, уже собрался присоединиться к ним, но Сюзанна коснулась его плеча.

- Не надо, - прошептала она. - Он знает, что делает.

Джеффродс с сомнением посмотрел на нее, но остался рядом.

- Может, я разожгу для тебя костер, сэй, - Слайтман - старший с сочувствием посмотрел на ее лишенные ступней ноги. - Угольки еще тлеют, так что я это сделаю.

- Будь любезен, - ответила Сюзанна, думая, какая же удивительная ее новая жизнь. Удивительная и странная. Потенциально смертельно опасная, но она научилась наслаждаться ее прелестями. Так вероятность наступления темноты заставляет по особому ценить яркость дня.

5

Шагах в тридцати трое мужчин остановились. Говорил, в основном, Оуверхолсер, иногда энергично жестикулировать, чтобы добавить весомости своим словам. Говорил так, словно имел дело с вооруженным бродягой, который случайно проезжал этой дорогой с несколькими приятелями. Он объяснил Роланду, что Тиан Джеффордс - дурак (хотя и хотел, чтобы все было, как лучше), который не понимает жизни. Сказал Роланду, что Джеффордса надо остановить, привести в чувство, не только ради его благополучия, но ради благополучия всей Кальи. Он убеждал Роланда, если что-то действительно можно сделать, он, Уэйн Оуверхолсер, сын Алана, будет в первых рядах тех, кто за это возьмется. Никогда в жизни он не уходил от ответственности за судьбы города, но выступить против Волков - это безумие. И именно к безумию, тут он понизил голос, призывал и Старик. В своей церкви он мог делать все, что ему заблагорассудится. Без толики безумия в его ритуалах просто не обойтись. Но реальная жизнь - это же не церковные ритуалы. Далеко не церковные ритуалы.

Роланд слушал внимательно, изредка кивая. Практически не произнес ни слова. Выговорившись, Оуверхолсер, самый крупный фермер Кальи Брин Стерджис, замолчал и теперь, как зачарованный смотрел на стоявшего перед ним стрелка. Просто не мог оторвать взгляда от этих выцветших синих глаз.

- Ты тот, кем себя назвал? - задал он еще один вопрос. - Скажи мне правду, сэй.

- Я - Роланд из Гилеада, - ответил стрелок.

- Потомок Эльда? Ты это мне говоришь?

- По праву и по крови, - ответил Роланд.

- Но Гилеад... - Оуверхолсер запнулся. - Но Гилеада давно нет.

- Зато я есть, - ответил Роланд.

- Ты убьешь нас всех или станешь причиной нашей смерти? Скажи мне, прошу тебя.

- А как думаешь ты, сэй Оуверхолсер? Я спрашиваю, как думаешь ты в эту самую минуту, а не о том, что ты будешь думать через день, неделю, месяц?

Оуверхолсер долго стоял, переводя взгляд с Роланда на Эдди и обратно. Он относился к тем людям, которые не привыкли менять своего мнения. А если такое происходило, то причиняло сильную боль. С дороги донесся смех мальчиков: Ыш принес палку, которую бросил Бенни, размером чуть поменьше самого ушастика-путаника.

- Я тебя выслушаю, - изрек Оуверхолсер. - Я на это пойду, да помогут мне боги, и говорю, спасибо тебе.

- Другими словами, он обстоятельно объяснил, почему считают эту затею дурацкой, - потом рассказывал Эдди Сюзанне, - а в итоге сделал именно то, чего и хотел от него Роланд. Прямо-таки магия.

- Иногда мне кажется, что Роланд и есть маг, - ответила ему Сюзанна.

6

Жители Кальи разбили лагерь на полянке, которая занимала чуть ли не всю вершину холма к югу от дороги, практически на Тропе Луча, поэтому казалось, что застывшие над Тропой облака находятся на расстоянии вытянутой руки. К лагерю вели большие зарубки на деревьях, Сюзанна решила, что некоторые размером не уступали ее ладони. Эти люди, конечно, знали толк в земледелии и разведении скота, но в лесу явно чувствовали себя не в своей тарелке.

- Могу я немного покатить этот стул, молодой человек? - спросил Оуверхолсер Эдди, когда начался последний подъем. Но ноздрей Сюзанны уже долетел запах жареного мяса, и она задалась вопросом, а кто же занимается готовкой, если вся группа Каллагэна-Оуверхолсера отправилась на встречу с ними. Впрочем, женщина упоминала какого-то Энди. Слугу? Вполне возможно. К примеру, личного слугу Оуверхолсера. Почему нет? Человек, который мог позволить себе такой роскошный "стетсон", вполне мог иметь личного слугу.

- Пожалуйста, - ответил Эдди. Но не решился добавить: "Прошу тебя". ("Прозвучало бы фальшиво", - подумала Сюзанна). Отступил в сторону, давая возможность Оуверхолсеру взяться за рукоятки кресла-каталки. Фермер не мог пожаловаться ни на рост, ни на силу, и, пусть склон был достаточно крутым, а Сюзанна весила сто тридцать фунтов, дыхание его оставалось размеренным.

- Могу я задать тебе вопрос, сэй Оуверхолсер? - спросил Эдди.

- Разумеется, - ответил тот.

- Какое твое второе имя?

Кресло на мгновение остановилось: Сюзанна отнесла сие за счет изумления.

- Странный, однако вопрос, молодой человек. Почему ты спрашиваешь?

- Ну, это мое хобби, - ответил Эдди. - По вторым именам я предсказываю судьбу.

"Осторожнее, Эдди, осторожнее", - подумала Сюзанна, но и ей не терпелось услышать ответ.

- Правда?

- Да. Если говорить о тебе, я готов поспорить, что твое второе имя начинается... - он сделал вид, будто что - то рассчитывает, - ...с буквы Д, - только произнес он его, как "дех", на манер букв из Высокого Слога. - И, полагаю, оно у тебя короткое. Из пяти букв. Может, даже из четырех. ()

Вновь коляска на мгновение застыла.

- Дьявол будет доволен! - воскликнул Оуверхолсер. - Как ты узнал? Скажи мне.

Эдди пожал плечами. "Тут все построено на расчетах и догадках. По правде говоря, я ошибаюсь столь же часто, как и попадаю в точку".

- Чаще, - вставила Сюзанна.

- Скажу тебе, что мое второе имя Дейл, - ответил Оуверхолсер, - и если кто-то и объяснял мне, почему, моя память объяснений этих не сохранила. Родителей я потерял совсем молодым.

- Мы скорбим о твоей потере, - откликнулась Сюзанна, радуясь тому, что Эдди отходит от них. Должно быть, чтобы сказать Джейку, что насчет среднего имени она не ошиблась. Уэйн Дейл Оуверхолсер. Девятнадцать букв.

- Этот молодой человек очень умный или совсем дурак? - спросил Оуверхолсер Сюзанну. - Ответь мне, прошу тебя, ибо сам я понять не могу.

- Есть в нем и первое, и второе.

- Насчет этого стула на колесах такого не скажешь, ты согласна? Его сделали очень умные люди. Он сложный, как компас.

- Я говорю, спасибо тебе, - ответила она и внутренне облегченно вздохнула. Слова сами, легко и непринужденно, слетели с губ, возможно потому, что она не готовилась их произнести.

- Где вы его взяли?

- Далеко отсюда, в той стороне, откуда мы пришли, - такой поворот разговора ей не нравился. Она полагала, что об их прошлом рассказывать должен Роланд. Он был их старшим. А кроме того, когда говорит один, не возникает никаких противоречий, которые потом приходится объяснять. Однако, она сочла возможным кое-что добавить. - Там есть червоточина. Мы пришли с другой ее стороны, где жизнь совсем не такая, как здесь, - она повернула голову чтобы посмотреть на него. Щеки и шея покраснели от напряжения, но в целом, подумала она, получается у него очень даже неплохо, учитывая, что ему далеко за пятьдесят. - Ты знаешь, о чем я говорю?

- Ага, - кивнул он и сплюнул через левое плечо. - Не то, чтобы я видел или слышал ее сам, ты понимаешь. Я никогда не уходил так далеко: слишком много дел на ферме. Жители Кальи, как правило, в лесу чувствуют себя неуютно, видишь ли.

"О, да, я это вижу", - подумала Сюзанна, заметив зарубку величиной с обеденную тарелку. И решила, что этому дереву очень повезет, если оно сможет пережить грядущую зиму.

- Энди много рассказывал о червоточине. Он говорит, она издает какой-то звук, только его трудно описать.

- Кто такой Энди?

- Скоро ты увидишь его сама. Ты из того же Йорка, что и твои друзья?

- Да, - ответила она, вновь насторожившись. Он повел коляску вкруг толстенного железного дерева. Ближе к вершине деревья стояли все реже, тогда как запах готовки усилился. Мясо... и кофе. В желудке у нее заурчало.

- И они - не стрелки, - Оуверхолсер посмотрел на Эдди и Джейка. - Ты, конечно же, не будешь этого утверждать.

- Тебе придется решать это самому, когда придет время, - ответила Сюзанна.

Какое-то время он молчал. Кресло перекатилось через скальный выступ. Впереди Ыш трусил между Джейком и Бенни Слайтманом, которые быстро, как принято у мальчишек, подружились. Сюзанна задалась вопросом, а хорошо ли это. Потому что очень уж они были разные. И время могло показать, сколь велико это различие, к их обоюдному огорчению.

- Он меня испугал, - говорил Оуверхолсер едва слышно. Словно сам с собой. - Особенно, я думаю, его глаза. В большей степени, его глаза.

- Так ты будешь стоять на прежних позициях? - спросила Сюзанна. Бесстрастным голосом, как бы между прочим, хотя ответ на этот вопрос имел немаловажное значение, и ее удивила его яростная реакция.

- Мы сошла с ума, женщина? Разумеется, нет, если я увижу выход из той ямы, в которую мы свалились. Слушай меня внимательно. Этот мальчик... - он указал на Тиана, шагающего впереди рядом с женой, - ...этот мальчик обвинил меня в трусости. Постарался, чтобы все узнали о том, что у меня нет детей в том возрасте, который интересует Волков, да. А вот у него есть, знаешь ли. Но неужели ты думаешь, что я - дурак, который не умеет считать?

- Только не я, - спокойно ответила Сюзанна.

- А он? Мне кажется, что он именно так и думает, - слушая Оуверхолсера, Сюзанна понимала, что в его голове идет сейчас нешуточная борьба между страхом и гордостью. - Разве я хочу отдать наших детей Волкам? Детей, которые вернутся рунтами и станут обузой городу? Нет! Но я также не хочу, чтобы какая-нибудь горячая голова ввергла нас в авантюру, из которой не будет выхода.

Сюзанна обернулась и увидела удивительное. Этот человек хотел сказать да. Искал причину, чтобы сказать да. Роланд добился в нем такой перемены, по существу не произнеся и слова. Всего лишь... ну, всего лишь пристально посмотрел на него.

Уголком глаза она уловила какое-то движение. "Господи Иисусе!" - воскликнул Эдди. Рука Сюзанны метнулась к тому месту, где сейчас не было револьвера. Она посмотрела вперед. С вершины холма им навстречу направлялся металлический человек ростом никак не меньше семи футов.

Рука Джейка уже лежала на рукоятке "ругера", торчащей из самодельной кобуры.

- Спокойно, Джейк, - подал голос Роланд.

Металлический человек, поблескивая синими глазами, остановился перед ними. Застыл секунд на десять. Этого времени вполне хватило, чтобы Сюзанна прочитала надпись на табличке, которая крепилась к груди робота. "Северный центр позитроники, - подумала она. - Возвращение на сцену. Не говоря уже о компании ЛаМерка".

Тем временем робот поднял серебристую руку, прижал серебристый кулак ко лбу из нержавеющей стали.

- Хайл, стрелок, пришедший издалека. Долгих тебе дней и приятных ночей.

Роланд поднес пальцы к своему лбу.

- И тебе их в два раза больше, Энди-сэй.

- Спасибо тебе, - в корпусе робота что-то защелкало. Потом он наклонился вперед, синие глаза ярко вспыхнули. Сюзанна увидела, как рука Эдди поползла к сандаловой рукоятке древнего револьвера. Роланд, однако, и бровью не повел.

- Я приготовил вкусную еду, стрелок. Много хороших блюд благодаря доброму урожаю, да.

- Я говорю, спасибо тебе, Энди.

- Пусть моя еда порадует тебя, стрелок, - из чрева робота вновь донеслись щелчки. - А пока не хотел бы ты услышать свой гороскоп?

Глава 6 ( )

Путь Эльда

1

Примерно в два часа пополудни все десять человек принялись за, как назвал его Роланд, ранчерский обед. "С утра ты ждешь его с нетерпением, - потом сказал он своим друзьям. - Вечером вспоминаешь с ностальгией".

Эдди полагал, что он шутил, но полной уверенности у него не было. Очень уж сухим юмором отличался стрелок.

Не мог Эдди назвать эту трапезу лучшей в своей жизни, потому что первое место уверенно держал банкет, устроенный им стариками в Речном Перекрестке, но после трех недель лесного похода с диетой из "буррито по - стрелецки", которые изредка, раза два в неделю, разнообразило мясо зайца, это был праздник желудка. Энди приготовил бифштексы с кровью и грибной соус, потушил фасоль, спек лепешки, поджарил кукурузные початки. Эдди попробовал один, и решил, что вкусно. Компанию им составляла шинкованная капуста, приготовленная, как не замедлил сказать Тиан Джеффордс, его женой, и отменный клубничный пудинг. И, разумеется, кофе. По прикидкам Эдди, они вчетвером выпили как минимум галлон. Даже Ыш получил свою долю. Джейк поставил на землю блюдечко с черным, крепким напитком. Ыш понюхал, сказал: "Кофф!" - и быстро все вылакал.

За обедом серьезных разговоров не велось ("Еда и дела несовместимы", - гласил один из постулатов Роланда), однако Эдди узнал много интересного от Джеффордса и его жены, в основном о том, как жили в краю, который Тиан и Залия называли Пограничьем. Эдди надеялся, что Сюзанна (она сидела рядом с Оуверхолсером) и Джейк (сидел рядом с мальчиком, которого Эдди уже окрестил Бенни-Малыш) тоже не зря проведут время и вместе им удастся получить достаточно полную картину. Эдди ожидал, что Роланд сядет рядом с Каллагэном, но Каллагэн не пожелал ни с кем садиться. Взял тарелку, отошел чуть в сторону, сел, перекрестился и принялся за еду. Эдди отметил, что в тарелке ее не так уж и много. Злился на Оуверхолсера, который перетащил одеяло на себя или предпочитал одиночество? Точно Эдди сказать не мог, очень уж мало они общались, но, если бы кто-то приставил пистолет к его виску, проголосовал бы за второй вариант.

А больше всего изумила Эдди цивилизованность этой части мира. Лад, с его воюющими седыми и младами, на этом фоне выглядел людоедскими островами из детских историй про далекие моря. У этих людей были дороги, законы, система управления, напомнившая Эдди городские советы Новой Англии. Был городской Зал собраний и перышко, как понял Эдди, некий властный символ. Если кто-то хотел созвать людей на собрание, он посылал перышко по домам. Если его касалось достаточное количество людей, собрание проводилось. Если нет - не проводилось. С перышком ходили два человека, и проводимый ими подсчет голосов не ставился под сомнение. Эдди сомневался, что такая схема могла сработать в Нью - Йорке, но для этого мира подходила идеально.

В Пограничье, тянущимся дугой на север и на юг от Кальи Брин Стерджис, расположились еще как минимум семьдесят городков, название которых начиналось со слова Калья. С юга к ним примыкал город Калья Брин Локвуд, с севера - Калья Амити. В обоих городках также жили фермеры и ранчеры. И они подвергались периодическим набегам Волков. Далее к югу находились Калья Брин Боус и Калья Стаффел, где преобладали ранчо. Джеффордс говорил, что тамошние жители также становились жертвами Волков... во всяком случае, он так думал. На севере, в Калья Сен Пиндер и Калья Сен Че, жили, в основном, фермеры и овцеводы.

- Там фермы большие, - говорил Тиан, - но, чем дальше на север, тем меньше они становятся, понимаете, пока не начинаются земли, где падает снег, так мне говорили. Сам я его никогда не видел. И там делают прекрасный сыр.

- Те, кто живет на севере, носят обувку из шерсти, так, во всяком случае, говорят , - однако, в голосе Залии, когда она рассказывала об этом Эдди, слышалось сомнение. Сама она носила кожаные полусапожки.

Жители городков путешествовали мало, но дороги для таких путешествий имелись, торговля велась бойко. Достопримечательностью Пограничья считалась и Уайе, которую иногда называли Большой Рекой. Она протекала к югу от Кальи Брин Стерджис, и несла свои воды в Южное море, так, во всяком случае говорили. Были горнодобывающие, шахтерские Кальи и промышленные (где вещи изготавливались с помощью паровых прессов и даже, да, электричества) и даже Калья, куда приезжали, чтобы отдохнуть. Гостям предлагались азартные игры, самые разнообразные развлечения и...

Тут Тиан, который все это рассказывал, почувствовал на себе взгляд Залии и пошел к котлу за добавкой тушеной фасоли.

- Итак, - Эдди нарисовал в пыли полукруг, - это Пограничье. Кальи. Дуга, которая уходит на север и на юг... как далеко, Залия?

- Это мужское дело, знаешь ли, - ответила она. Потом, увидев, что ее муж все еще у костра, инспектирует котлы, чуть наклонилась к Эдди. - Ты привык считать в милях или колесах?

- Мне без разницы, но предпочтительнее в милях.

Она кивнула. "Может, две тысячи миль сюда... - она указала на север, - ...и в два раза больше сюда, - она указала на юг, потом вновь сложила руки на коленях, женщина, знающая свое место.

- А эти города... эти Кальи... они растянулись по всей дуге?

- Так нам говорят, если хочешь знать, и торговцы действительно приходят и уходят. К северо-западу от нас Большая Река делится на две. Восточный рукав мы называем Девар-Тете Уайе, ты можешь сказать, Маленькая Уайе. Конечно, по реке к нам больше приплывают с севера, потому что течет она с севера на юг, как видишь.

- Вижу. А что на востоке?

Она опустила глаза.

- Тандерклеп, - заговорила едва слышно. - Туда никто не ходит.

- Почему?

- Там темно, - она не отрывала взгляда от коленей. Потом подняла руку. Указала в тут сторону, откуда пришли Роланд и его друзья. В сторону Срединного мира. - Там мир гибнет. Так нам говорили. Там... - она указала на восток и вот тут посмотрела Эдди в глаза. - Там, в Тандерклепе, он уже погиб. А посередине мы, которые хотим только одного: спокойной, мирной жизни.

- И ты думаешь, такое возможно?

- Нет, - ответила она, и по щекам покатились слезы.

2

Вскоре после этого Эдди извинился и отправился в лес, справить большую нужду. Облегчившись, поднялся с корточек и потянулся за листьями, чтобы подтереться, когда за спиной раздался голос.

- Не эти, сэй, будь так любезен. Это ядовитая ворсянка. Подотрись ими, и кожа покроется волдырями.

Эдди подпрыгнул, развернулся, одной рукой подтянул джинсы, второй схватился на ремень с револьвером, который повесил на ветвь ближайшего дерева. Потом увидел, кто говорит, точнее, что, и чуть расслабился.

- Энди, это не кошерно, подкрадываться сзади, когда человек срет, - он указал на низкий куст с широкими листьями. - А чем все обернется, если я подотрусь этими?

Ему ответило пощелкивание.

- Что с тобой? - спросил Эдди. - Я сделал что-то не так?

- Нет, - ответил Энди, - я просто обрабатываю информацию. Кошерно: неизвестное слово. Подкрадываться: я не подкрадывался, просто подошел. Срать: сленговое выражение для физиологической функции, посредством которой из организма выводятся...

- Да, да, - прервал его Эдди. - Именно этой функции. Но послушай, Энди, если ты не подкрадывался ко мне, как вышло, что я тебя не слышал? Тут же кусты, на земле валяются сухие ветки. Люди, знаешь ли, по кустам бесшумно ходить не могут.

- Я - не человек, - ответил Энди. И, как показалось Эдди, в голосе слышалось самодовольство.

- Но ты же очень большой. Как тебе удается ходить так тихо?

- Программа, - ответил Энди. - Эти листья подойдут, можешь не волноваться.

Эдди закатил глаза, потом сорвал несколько листьев.

- О, да. Программа. Конечно, Как же я сам не догадался. Спасибо, сэй. Долгих тебе дней, поцелуй меня в задницу и отправляйся на небеса.

- Небеса, - повторил Энди. - Место, куда человек попадает после смерти. Вариант рая. Согласно Старику, те, кто попадает на небеса, сидят справа от Бога Отца, во веки веков.

- Да? А кто же сидит по левую руку? Продавцы "Тапперуэров" ?

- Сэй, я не знаю. Тапперуэр - неизвестное мне слово. Хочешь услышать свой гороскоп?

- Почему нет? - Эдди пошел к лагерю, откуда доносился смех мальчиков и лай ушастика-путаника. Энди высился над ним, сверкая даже под облачным небом, не издавая ни звука. Нагоняя жуть.

- День твоего рождения, сэй?

Эдди подумал, что знает, как ответить на этот вопрос.

- Я - родился под знаком козерога, - тут он вспомнил что-то еще. - Бородатого козерога.

- Зимний снег полон врагов, зимний ребенок сильный и дикий, - да, в голосе Энди определенно слышалось самодовольство.

- Сильный и дикий, это точно я, - кивнул Эдди. - Больше месяца не принимал ванну, так что, можешь поверить, я сильный и дикий, аки зверь лесной. Что еще тебе нужно, Энди, старина? Хочешь взглянуть на мою ладонь?

- В этом нет необходимости, сэй Энди, - радостно возвестил Энди, и Эдди подумал: "Это я, где бы ни появился, везде вызываю радость. Даже роботы меня любят. Это моя ка". - Сейчас Полная Земля, и мы все говорим спасибо. Луна красная, а такая луна в Срединном мире звалась Охотничьей, именно так. Ты будешь путешествовать, сэй Эдди! Тебя ждут дальние путешествия!

Тебя и твоих друзей! А в эту самую ночь ты вернешься в Нью-Йорк. Ты встретишь черную женщину. Ты...

- Я хочу побольше услышать об этом путешествии в Нью - Йорк, - Эдди остановился в непосредственной близости от лагеря. Видел между деревьев, как по нему ходят люди. - Без всяких шуток, Энди.

- Ты отправишься туда посредством Прыжка, Эдди! Ты и твои друзья. Вы должны быть осторожны. Услышав каммен, мелодию, выбиваемую колоколами, вы должны сосредоточиться друг на друге. Чтобы не потеряться.

- Откуда ты все это знаешь? - спросил Эдди.

- Программа, - ответил Энди. - Гороскоп готов, сэй. Бесплатно, - и вот тут робот совсем уж поразил Эдди. - Сэй Каллагэн, Старик, ты знаешь, говорит, что у меня нет лицензии предсказателя, поэтому я не должен брать плату.

- Сэй Каллагэн глаголит истину, - кивнул Эдди, а когда робот уже собрался двинуться к лагерю, остановил его. - Задержись еще на минуту, Энди. Задержись, прошу тебя.

Энди с готовностью остановился, повернулся к Эдди, его синие глаза поблескивали. Эдди хотелось задать тысячу вопросов о Прыжке, но еще больше его интересовало другое.

- Тебе известно об этих Волках.

- О, да. Я сказал сэю Тиану. Он очень огорчился, - вновь Эдди уловил в голосе Эдди что-то похожее на самодовольство... правильно ли он определился с причиной этого самодовольства? Робот... даже робот, который сумел пережить остальных, не мог наслаждаться бедами людей? Или мог?

"Не так уж много потребовалось тебе времени, чтобы забыть Моно, не так ли, сладенький? - услышал он в в своей голове голос Сюзанны. И тут же раздался голос Джейка: "Блейн - заноза в заднице". А потом собственный: "Если ты отнесешься к этому железному парню, как к автомату, предсказывающему судьбу в парке развлечений, тогда Эдди, старина, ты заслуживаешь того, что и получишь".

- Расскажи мне о Волках, - попросил Эдди.

- Что ты хочешь знать, сэй Эдди.

- Для начала, откуда они приходят. Назови место, в котором они чувствуют себя, как дома, могут поднять лапы кверху и громко попердеть. На кого они работают. Почему забирают детей. Почему дети возвращаются полными дебилами, - и тут в голове мелькнул еще один вопрос. Возможно, наиболее очевидный. - И еще, как ты узнаешь об их приходе?

В чреве Энди защелкало. Щелкало долго, никак не меньше минуты. А когда Энди заговорил, голос его разительно переменился. Эдди вдруг вспомнил патрульного Боскони, в участок которого входила Бруклин-авеню. Если во время дежурства Боско просто встречал тебя на улице, когда шагал, помахивая дубинкой, то разговаривал с тобой, как с человеком: привет, Эдди, как чувствует себя мать, что поделывает никчемный братец, ладно, увидимся в тренажерном зале, не кури, хорошего тебе дня. Но, если Боско думал, что ты чем-то проштафился, он превращался в отвратительно типа, знаться с которым не было никакого желания. Этот патрульный Боскони не улыбался, его глаза напоминали кусочки льда в феврале (аккурат под знаком Козерога, по ту сторону червоточины). Боско никогда не бил Эдди, но пару раз, однажды после того, как несколько подростков подожгли "Ву Ким маркет", он чувствовал, что этот козел в синей форме может ему врезать, если ему не хватит ума вести себя тихо. Разумеется, о классическом случае раздвоения личности (Детта-Одетта) речь не шла, но патрульный Боско все-таки существовал в двух ипостасях. В одной был хорошим парнем, во второй - копом.

И вот когда Энди заговорил, голосом он более не напоминал добродушного, но довольно-таки глуповатого дядюшку, который верит всему, о чем пишут в таблоидах, и в существование мальчика-аллигатора, и в то, что Элвис Пресли припеваючи живет в Буэнос-Айресе.

Другими словами, заговорил он, как настоящий робот.

- Какой твой пароль, сэй Эдди?

- Что?

- Пароль. У тебя десять секунд. Девять... восемь... семь...

Эдди подумал о шпионских фильмах, которые он видел. "Так я должен сказать тебе что-то вроде: "В Каире цветут розы", - чтобы ты ответил: "Только в саду миссис Уилсон", - и тогда я скажу...

- Пароль не правильный, сэй Эдди... два... один... ноль, - из Энди исторгся какой-то низкий, глухой звук, который совершенно не понравился Эдди. Словно лезвие большого, острого мясницкого топора прошло сквозь мясо и врезалось в дерево колоды. И вот тут он впервые подумал о Древних людях, которые построили Энди (или, может, это были люди, которые жили до Древних, и их следовало называть Действительно древние люди... кто знал?). Людях, встречаться с которыми Эдди совершенно не хотелось, если именно с их потомками ему пришлось пообщаться в Ладе.

- Ты можешь попробовать еще раз, - продолжил холодный голос. Лишь отдаленно напоминающий тот, что спрашивал у Эдди, не хочет ли Эдди услышать свой гороскоп... да, да, лишь отдаленно напоминающий. - Воспользуешься второй попыткой, Эдди из Нью-Йорка?

Эдди думал быстро.

- Нет, в этом нет необходимости. Информация секретная?

Вновь щелчки. "Секретная: закрытая, доступная на определенных условиях, хранящаяся на q-диске, получить ее могут только те, кто имеет на это право. Указанное право подтверждается паролем, - вновь пауза. - Да, Эдди. Информация секретная.

- Почему?

Он не ожидал ответа, однако, получил.

- Согласно директиве номер девятнадцать.

Эдди хлопнул робота по стальному оку.

- Друг мой, ты меня совершенно не удивил. Я так и думал. Директива номер девятнадцать!

- Хочешь услышать свой гороскоп, Эдди-сэй?

- Пожалуй, в другой раз.

- Как насчет песни, которая называется "Прошлой ночью я пила сок Джимми?" Там очень забавные куплеты, - в чреве Энди заиграла губная гармошка.

Эдди, которому определенно не хотелось слышать забавные куплеты, ускорил шаг.

- Как насчет того, чтобы послушать ее позже? - предложил он. - Сейчас я бы предпочел чашечку кофе.

- С удовольствием налью ее тебе, сэй, - ответил Энди. Но голос звучал отстраненно. Как у Боско, когда ты говорил ему, что этим летом у тебя не будет времени на бейсбол.

3

Роланд сидел на каменном выступе с чашкой кофе. Он выслушал Эдди, не перебивая, и выражение его лица менялось только один раз: брови на мгновение приподнялись, когда Эдди упомянул директиву 19.

На другой стороне поляны Слайман-младший достал трубочку, которая выдувала ну очень прочные мыльные пузыри. Ыш радостно бегал за ними, разорвал парочку зубами, потом начал понимать, чего от него хотел Слайтман: сгонять их носом в одно место, строя хрупкую радужную пирамиду. Пузыри эти напомнили Эдди радугу Мейрлина, Магические кристаллы, эти опасные хрустальные шары. Неужели у Каллагэна есть один из них? Самый могущественный и, соответственно, самый опасный?

Чуть подальше мальчиков, на самом краю поляны, стоял Энди, сложив серебристые руки на стальной груди. По предположению Эдди ожидал, когда можно будет убрать грязную посуду и остатки приготовленных и поданных им блюд. Идеальный слуга. Готовит, убирает, предрекает встречу с темнокожей женщиной. Только не следует рассчитывать, что он нарушит директиву 19. Нет пароля - нет информации.

- Подойдите ко мне, друзья, пожалуйста, - Роланд чуть возвысил голос. - Пришло время поговорить. Надолго разговор не затянется, и это хорошо, по крайней мере для нас, потому что мы сегодня уже наговорились, до того, как к нам пришел сэй Каллагэн. Да и вообще от долгих разговоров начинает тошнить, да, начинает.

Они подошли и сели полукругом, как послушные дети, и те, кто пришел из Кальи, и те, кто пришел из далекого далека, чтобы, возможно, уйти еще дальше.

- Прежде всего, я хочу услышать, что известно об этих Волках. Эдди говорит мне, что Энди может и не рассказать нам всего того, что ему, возможно, известно.

- Ты говоришь правду, - пробурчал Слайтман-старший. - То ли те, кто сделал его, то ли те, кто пришел позже, заткнули ему рот, когда дело касается Волков, хотя он всегда предупреждает нас об их приходе, а обо всем остальном болтает без умолку.

Роланд повернулся к самому крупному фермеру Кальи.

- Введи нас в курс дела, сэй Оуверхолсер.

На лице Тиана Джеффордса отразилось разочарование: он рассчитывал, что Роланд обратится к нему. На то же, похоже, надеялась и его жена. Слайтман-старший кивнул, одобряя выбор Роланда, как единственно возможный. Оуверхолсер совсем не раздулся от гордости, как предполагал Эдди. Вместо этого он секунд тридцать смотрел на свои скрещенные ноги и короткие сапоги, потирал щеку, собираясь с мыслями. На поляне воцарилась полная тишина. Эдди слышал, как шуршит под ладонью фермера двух или трехдневная щетина. Наконец, он вздохнул, кивнул и вскинул глаза на Роланда.

- Я говорю, спасибо, сэй. Должен признать, ты не такой, кого я ожидал увидеть. Как и твой тет, - Оуверхолсер повернулся к Тиану. - Ты оказался прав, Тиан Джеффордс, вытащив нас сюда. Нам необходима эта встреча, я говорю, спасибо тебе.

- Это не я вытащил тебя сюда, - ответил Джеффордс. - Это Старик.

Оуверхолсер кивнул Каллагэну, тот кивнул в ответ, затем изувеченной рукой начертил в воздухе крест, как бы говоря, так, во всяком случае, подумал Эдди, заслуга принадлежит не ему, а Богу. "Может и так, - решил он, - но, когда дело дойдет до каштанов, которые придется таскать из огня, я ставлю два доллара против одного, что проделывать это придется Роланду из Гилеада, а не Богу и Человеку-Иисусу, этим небесным стрелкам".

Роланд ждал, лицо оставалось спокойным и бесстрастным.

Наконец, Оуверхолсер начал. И говорил почти пятнадцать минут, медленно, но только по теме. Начал он с близнецов. Жители Кальи понимали, что рождение близнецов скорее, исключение, чем правило в других частях мира и в прошлом, но в их местах, на Великой Дуге, исключением являлись дети, рождающиеся по одному, вроде Аарона Джеффордса. Не просто исключением - крайне редким исключением.

И где-то сто двадцать лет тому назад (а может, сто пятьдесят, точнее не скажешь) Волки начали свои набеги. Они появлялись не при каждом поколении, то есть через двадцать лет, приходили реже, но ненамного.

Эдди подумал о том, чтобы спросить, каким образом Древним людям удалось заткнуть Энди рот в вопросе о Волках, если со времени первого набега не прошло и двух столетий, но потом отказался от этой мысли. Задавать вопрос без надежды получить на него вразумительный ответ - потеря времени, как сказал бы Роланд. Однако, это интересно, не так ли? Интересно пофантазировать, когда кто-то (или что-то) последний раз программировал Энди - Посыльного (со многими другими функциями).

И почему.

Детей, в возрасте от трех до четырнадцати лет увозили на восток, в Тандерклеп (Эдди заметил, как по ходу рассказа Слайтман-старший обнял сына за плечи). Там они оставались недолго, может, четыре недели, может, шесть. Большинство из них возвращались. По общему мнению те, кто не возвращался, умирали в этой стране Тьмы: погибали от того бесчеловечного ритуала, который превращал большинствов рунтов. ()

Возвращались дети полными дебилами. Пятилетние более не умели говорить, что-то мычали, пальцами указывали на то, что хотели взять или получить. Подгузники, которыми уже года два как не пользовались, вновь шли в ход. Дети - рунты ходили под себя до десяти, а то и двенадцати лет.

- Тиа до сих пор писается где-то раз в шесть дней, а раз месяц обделывается, - вставил Тиан Джеффоррдс.

- Слушайте его, - мрачно согласился Оуверхолсер. - Мой брат, Уэлленд, оставался таким же до самой смерти. И, разумеется, им требовался более-менее постоянный присмотр. Если они добирались до какой-нибудь еды, которая им нравилась, ели, пока не лопались. Кто приглядывает за твоей сестрой, Тиан?

- Моя кузина, - ответила Залия, прежде чем Тиан успел открыть рот. - Теперь могут немного помочь Хеддон и Хедда, они уже достаточно взрослые... - она замолчала, видать, поняла, о чем говорит. Рот дернулся, больше она не произнесла ни слова. Впрочем, и так все сказала. Да, сейчас помочь могли Хеддон и Хедда. А на следующий год помогать будет только один из близнецов. Тогда как второй...

Ребенок, увезенный десятилетним, возвращался с зачатками речи, но новых слов выучить уже не мог. Хуже всего было самым старшим. Возвращаясь, они смутно помнили, что с ними сделали. Что у них украли. Они много плакали или неподвижно сидели, уставившись на восток. Словно видели свои мозги, порхающие, как птицы, в темном небе. С полдюжины из них даже покончили с собой (тут Каллагэн перекрестился).

Рунты оставались малыми детьми как по речи, так и по поведению до шестнадцати лет. А потом, внезапно, в большинстве своем они начинали расти, быстро превращаясь в молодых гигантов.

- Такое невозможно себе представить, если не увидеть собственными глазами, не пережить этого, - Тиан смотрел в землю. - Невозможно представить себе, какая это боль. Когда у ребенка режутся зубки, вы знаете, как они кричат?

- Да, - ответила Сюзанна.

Тиан кивнул.

- А тут режется все тело, поверьте мне.

- Слушайте его, - продолжил Оуверхолсер. - Шестнадцать или восемнадцать месяцев мой брат спал, ел, кричал и рос. Я до сих пор помню, как он кричал даже во сне. Я вылезал из кровати, подходил к нему и слышал тихий свист, доносящийся из его груди, головы, ног. Ты был звук растущих в ночи костей, слушайте меня.

Эдди мог понять весь этот ужас. Он слышал и читал немало историй о великанах, но до этого момента никогда не задумывался о том, каково это, вырасти в великана. "А тут режется все тело", - Эдди повторил про себя слова Тиана, и кожа его покрылась мурашками.

- Рост продолжался не дольше полутора лет, но мне остается только гадать, каким этот срок казался им, ибо, возвращаясь назад, они напрочь теряли чувство времени.

- Вечностью, - ответила Сюзанна, сильно побледнев. - Эти полтора года казались им вечностью.

- Свист по ночам, вызванный ростом их костей, - Оуверхолсер тяжело вздохнул. - Головные боли, вызванные ростом черепа.

- Один раз Залман кричал не переставая семь дней, - голос Залии звучал бесстрастно, но Эдди видел ужас в ее глазах; видел его очень хорошо. - Скулы выпирали. Лоб закруглялся и выдавался вперед, а наклонившись к нему, можно было услышать, как трещат расширяющиеся кости черепа. Совсем, как ветки дерева под тяжестью льда.

Девять дней он кричал. Девять. Утром, днем, ночью. Кричал и кричал. Из глаз хлестали слезы. Мы молились богам, чтобы он сорвал голос, но нет, не срывал. Если бы у нас была винтовка, я уверена, мы бы пристрелили его, чтобы положить конец этой боли. Мой добрый отец уже собрался перерезать ему горло, когда все закончилось. Потом кости какое-то время росли, его скелет, правильно... но голова, причинявшая особую боль, перестала, спасибо вам, боги, и Человеку-Иисусу тоже.

Она кивнула Каллагэну. Он кивнул в ответ, простер к ней руку, потом опустил. Залия повернулась к Роланду и его друзьям.

- А теперь у меня пять своих детей. Аарон в безопасности, я говорю, спасибо, но Хеддону и Хедде десять лет, для Волков самый возраст. Лайману и Лиа только пять, но они берут и пятилетних. Пятилетние...

Она закрыла лицо руками, не в силах продолжить.

4

7



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.