Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Волки Кэллы
Волки Кэллы

Волки Кэллы2

В ответ раздалось: "Нет", "Не теперь", "Перышко у Джаффордса", "Садись и слушай". Тиан понял, Оуверхолсер познает на собственном опыте, пусть и поздновато, что в глубине души самых богатых и самых удачливых в деревне не любят. Эти менее удачливые и менее хитрые (в большинстве случаев первое шло рука об руку со вторым) могли снимать шляпу, когда богатые проезжали мимо на телеге или в двуколке, могли послать зарезанную свинью или теленка в знак благодарности за помощь, которую оказывали наемные работники богача при постройке дома или амбара, богатым могли аплодировать на общем собрании в конце года за покупку пианино, которое теперь стояло в Павильоне. А вот теперь мужчины Кэллы с радостью выбивали сапогами дробь по деревянному полу, пользуясь случаем "опустить" Оуверхолсера.

Оуверхолсер, не привыкший к такому обращению, более того, ошеломленный случившимся, предпринял еще одну попытку.

- Могу я взять перышко, дай его мне, прошу тебя!

- Нет, - ответил Тиан. - Позже, если захочешь, но не сейчас.

Ему ответили крики восторга. Кричали, в основном, самые мелкие фермеры и их наемные работники. Мэнни компанию им не составили. Они еще больше прижались друг к другу, слившись в синее пятно посреди зала. Такой поворот событий явно поставил их в тупик. Воун Эйзенхарт и Диего Адамс тем временем, переместились к Оуверхолсеру, зашептались с ним.

"У меня есть шанс, - подумал Тиан. - И главное, использовать его по максимуму".

Он поднял перышко, и все замолчали.

- Всем будет предоставлена возможность высказаться, - напомнил он. - Что же касается меня, я говорю следующее: мы не можем и дальше так жить, склонять головы и стоять столбом, когда Волки приходят, чтобы забрать наших детей. Они...

- Они всегда возвращают их, - встрял наемный работник, Фаррен Поселла.

- Они возвращают оболочку! - воскликнул Тиан, и его тут же поддержали несколько криков: "Дело говоришь". Но не так уж и много, решил Тиан. Отнюдь не большинство.

Он вновь понизил голос. Не хотел навязывать им свое мнение. Оуверхолсер попытался, но ничего не добился, несмотря на свои тысячу акров.

- Они возвращают оболочку, - повторил он. А мы? Что происходит с нами? Некоторые могут сказать, что ничего, что Волки всегда были частью нашей жизни в Кэлла Брин Стурджис, как случайный ураган или землетрясение. Однако, это не так. Они приходят сюда шесть последних поколений, но не более того. А люди живут в Кэлле больше тысячи лет.

Старик-Мэнни с костлявыми плечами и мрачным взглядом приподнялся: "Он говорит правду, друзья. Фермеры жили здесь, а среди них и Мэнни задолго до того, как тьма опустилась на Тандерклеп, не говоря уже о приходе Волков.

В зале на слова старика ответили изумленными взглядами. Его похоже, такой ответ вполне устроил, поскольку он кивнул и опустился на скамью.

- Поэтому, если говорить о заведенном порядке вещей, но Волки в нем - новый элемент, - продолжил Тиан. - Шесть раз приходили они за последние сто двадцать или сто сорок лет. Кто знает? Мы, как вы знаете, не слишком следим за временем.

Шепот. Кивки.

- В любом случае, приходят они с каждым новым поколением, - Тиан заметил, несогласные с ним люди начали группироваться вокруг Оуверхолсера, Эйзенхарта и Адамса. К ним мог примкнуть, а мог и не примкнуть, Бен Слайтман. Он уже понял, что их ему не убедить, обладай он даже голосом ангела. Что ж, решил Тиан, он обойдется без них. Если, конечно, остальные пойдут за ним. - Раз в поколение появляются они и сколько детей уводят с собой? Три дюжины? Четыре?

У сэя Оуверхолсера, возможно, тогда не было детей, но у меня они есть, и не одна пара близнецов, а две. Хеддон и Хедда, Лайман и Лия. Я люблю всех четверых, но через месяц двух из них заберут. А назад они вернутся рунтами. Лишившись той искорки, которая превращает каждого из нас в человека.

"Слушайте его, слушайте его", - прокатилось по залу.

- У скольких из вас есть близнецы, у которых волосы растут только на голове? - спросил Тиан. - Поднимите руки!

Шестеро мужчин подняли руки. Потом восемь. Двенадцать. Всякий раз, когда Тиан думал, что все, поднималась еще одна неохотная рука. В конце концов, он насчитал двадцать две руки, и, разумеется, в Зал собраний пришли не все, кто имел детей. Он увидел, как поморщился Оуверхолсер, увидев такое количество поднятых рук. Диего Адамс также поднял руку, и Тиан удовлетворенно отметил, что он чуть отодвинулся от Оуверхолсера, Эйзенхарта и Слайтмана. Трое Мэнни подняли руки. Джордж Эстрада. Луис Хейкокс. Многие другие, которых он знал. Ничего удивительного в этом не было, в Кэлле он знал практически всех. За исключением, возможно, нескольких бродяг, которые работали на маленьких фермах за мизерное жалование и горячий обед.

- Всякий раз, когда они приходят и забирают наших детей, они уносят также кусочек нашего сердца и души, - Тиан четко выговаривал каждое слово.

- Да перестань, сынок, - подал голос Эйзенхарт. - Ты уже перегибаешь...

- Заткнись, ранчер, - перебил его мужчина, который пришел последним, со шрамом на лбу. Голос его дрожал от злости и презрения. - Перышко у него. Так дай ему высказаться.

Эйзенхарт развернулся, чтобы посмотреть, кто смеет говорить с ним в таком тоне. Увидев, ничего не сказал в ответ. Тиана это не удивило.

- Спасибо тебе, Пер, - поблагодарил его Тиан. - Я уже заканчиваю. Все думаю о деревьях. Если сорвать с крепкого дерева все листья, оно выживет. Если вырезать на стволе много имен, оно отрастит новую кору. Можно даже взять часть ядровой древесины, и дерево выживет. Но, если снова и снова брать ядровую древесину, наступит момент, когда умрет даже самое крепкое дерево. Я видел, как такое случилось на моей ферме, и это ужасно. Дерево умирает изнутри. Ты видишь, как листья желтеют сначала у ствола, а потом желтизна распространяется по ветвям, до самых кончиков. Вот что делают Волки с нашей маленькой деревней. Вот что они делают со всей Кэллой.

- Слушайте его! - воскликнул Фредди Розарио с соседней фермы. - Слушайте его внимательно! - у Фредди тоже были близнецы, но, возможно, им ничего не грозило, потому они еще сосали грудь.

- Ты говоришь, - Тиан смотрел на Оуверхолсера, - что они убьют нас и сожгут всю Кэллу от востока до запада, если мы не отдадим наших детей и сразимся с ними.

- Да, - кивнул Оуверхолсер. - Я так говорю. И не я один, - сидевшие вокруг него одобрительно загудели.

- Однако, каждый раз, когда мы стоим, опустив головы и с пустыми руками, и смотрим, как у нас забирают детей, они еще глубже вгрызаются в ядровую древесину дерева, которое зовется нашей деревней, - теперь голос Тиана гремел, он стоял, высоко подняв над головой перышко. - Если мы не предпримем попытки сразиться с Волками и защитить наших детей, мы все равно, что умрем! Вот что говорю я, Тиан Джеффордс, сын Люка! Если мы не предпримем попытки сразиться с Волками и защитить наших детей, мы станем рунтами!

"Слушайте его!" - раздались крики. Многие восторженно затопали сапогами. Кто-то даже зааплодировал.

Джордж Телфорд, еще один ранчер, что-то прошептал Эйзенхарту и Оуверхолсеру. Они выслушали его, кивнули. Телфорд поднялся. Седоволосый, загорелый, с иссеченным ветром, мужественным лицом, какие так нравятся женщинам.

- Ты все сказал, сынок? - по-доброму спросил он, как спрашивают ребенка, не наигрался ли он и не пора ли ему спать.

- Да, пожалуй, - внезапно Тиана охватило отчаяние. По богатству и размерам ранчо Телфорд не мог тягаться с Воуном Эйзенхатом, но куда как превосходил его красноречием. И Тиан испугался, что упустит казавшуюся уже столь близкой победу.

- Так я могу взять перышко?

У Тиана возникла мысль не отдавать перышко, но какой в этом был смысл? Он сказал все, что мог. Сделал все, что в его силах. Может, ему и Залии собрать пожитки и с детьми двинуться на запад, к Срединному миру? Все-таки до прихода Волков, если верить Энди, почти тридцать дней. А за тридцать дней уйти можно далеко.

Он передал перышко.

- Мы все глубоко ценим жар души молодого сэя Джеффордса и, разумеется, никто не сомневается в его личной храбрости, - заговорил Джордж Телфорд, прижимая перышко к левой половине груди, над сердцем. Оглядывал аудиторию, стараясь встретиться взглядом, дружеским взглядом, с каждым. - Но мы должны думать о детях, которые останутся, так же, как и о тех, которых заберут, не так ли? Другими словами, мы должны защищать всех детей, будь то двойни, тройни или одиночки, как Аарон сэя Джеффордса.

Тут Телфорд повернулся к Тиану.

- Что ты скажешь своим детям, когда Волки застрелят их мать и, возможно, подпалят прадедушку своими лучевыми трубками? Как ты объяснишь их крики, чтобы успокоить детей? Как заткнешь нос, чтобы они не чувствовали запаха горящей кожи и горящих посевов? И это ты называешь спасением душ? Или ядровой древесины какого-то выдуманного тобой дерева?

Он замолчал, давая Тиану шанс ответить, но Тиан не знал, что сказать. Он понимал, что Телфорд переломил ситуацию... и чувствовал, что Телфорд ему не по зубам. Сладкоголосый сукин сын Телфорд, возраст которого позволял не беспокоиться о том, что Волки на своих серых конях прискачут к его дому.

Телфорд кивнул, как бы показывая, что ничего другого, кроме молчания, он от Тиана не ожидал, и вновь повернулся к скамьям.

- Когда Волки приходят, они приходят с оружием, стреляющим огнем, лучевыми трубками, вы знаете, и винтовками, и летающими металлическими штуковинами. Забыл, как они называются...

- Жужжащие шары, - подсказал один.

- Стрекотуны, - крикнул второй.

- Лопастники, - добавил третий.

Телфорд кивнул и мягко улыбнулся. Учитель, хвалящий хороших учеников.

- Как их ни назови, они летают по воздуху, выискивая цель, а когда садятся, выпускают из себя вращающиеся лопасти, острые, как бритва. В пять секунд они могут разрубить человека, от головы до пальцев ног, оставив от него лишь круг крови и волос. Можете не сомневаться, я говорю правду, потому что видел такое своими глазами.

"Слушайте его, слушайте его внимательно!" - закричали со скамей. Глаза мужчин округлились от испуга.

- Волки и сами страшные, - Телфорд плавно переходил от одной жуткой истории, какие рассказывают у костра, к другой. - Выглядят они, как люди, но на самом деле они нелюди, огромные и ужасные. А те, кому они служат в Тандерклепе, еще страшнее. Вампиры, как я слышал. С телом человека и головами птиц и животных. Ходячие трупы. Воины Красного Глаза.

Мужчины зашушукались. Даже Тиан почувствовал, как холодок пробежал у него по спине при упоминании Глаза.

- Волков я видел сам, об остальном мне только говорили, - продолжал Телфорд. - И пусть я не верю всему, многому я верю. Но оставим в стороне Тандерклеп и тех, кто живет там. Давайте ограничимся Волками. Волки - наша проблема, и проблема серьезная. Особенно, когда они приходят, вооруженные до зубов! - он покачал головой, мрачно улыбнулся. - Так что же нам делать? Может, нам удастся посшибать их с коней нашими вилами и мотыгами, сэй Джеффордс? Ты думаешь, удастся?

Презрительный смех поддержал его слова.

- У нас нет оружия, чтобы сражаться с ними, - теперь Телфорд говорил сухо, по-деловому, как человек, подводящий итог. - Даже если бы и было, мы - ранчеры и фермеры, а не солдаты. Мы...

- Заканчивай со своими трусливыми речами, Телфорд. Тебе должно быть стыдно за такие слова.

Многие ахнули, услышав столь резкую отповедь. Захрустели кости, когда мужчины поворачивались, чтобы посмотреть, кто посмел ее произнести. И увидели, как с одной из задних скамей медленно поднимается тот, кто пришел последним, седоволосый мужчина в черном плаще с воротником-стойкой. В свете керосиновых ламп на его лбу ярко выделялся шрам в форме креста.

Старик.

Телфорд достаточно быстро пришел в себя, но, когда заговорил, по голосу чувствовалось, что он окончательно не оправился от столь вопиющего нарушения традиции.

- Извини, Пер Кэллахэн, но перышко у меня...

- К черту твое божественное перышко и к черту твои трусливые советы, - отрезал Пер Кэллахэн. Прошел по проходу на плохо гнущихся ногах, сказывался артрит. Не такой старый, как старейшина Мэнни, гораздо моложе дедушки Тиана (который заявлял, что старше его никого нет от Кэллы Локвуд до самого юга), и, однако, он казался старше их обоих. Старше вечности. За это говорили и его глаза, смотревшие на мир из-под шрама на лбу (Залия утверждала, что он сам вырезал этот крест), в которых читалась мудрость веков, и, даже в большей степени, его голос. Хотя он прожил в Кэлле достаточно долго, чтобы построить церковь своему странному Человеку-Иисусу и обратить в свою веру половину жителей, даже незнакомец никогда бы не принял Пера Кэллахэна за местного. Его инородность проявлялась и в произношении, и во многих словах, которые до него в Кэлле никто не слышал ("уличный жаргон", как он их называл), а знакомые слова обретали в его устах новый смысл. Не вызывало никаких сомнений, он пришел из одного из других миров, о существовании которых постоянно твердили Мэнни, пусть сам никогда об этом не рассказывал, а Кэлла Брин Стурджис давно уже стала ему домом. И безоговорочное уважение, которым он пользовался, давало ему полное право говорить, когда у него возникало такое желание. И едва ли кто мог оспорить это право, с перышком или без.

Пусть и моложе дедушки Тиана, Пер Кэллахэн все равно был Стариком.

4

А теперь он смотрел на мужчин Кэллы Брин Стурджес, не удостоив Джорджа Телфорда и взгляда. Перышко поникло в руке Телфорда. Он сел на скамью первого ряда, не отдав его ни Старику, ни Тиану.

Кэллахэн начал с одного из жаргонных выражений, но перед ним сидели фермеры, так что объяснений не требовалось.

- Это все куриное дерьмо.

Он вновь оглядел сидящих перед ним. Многие не решились встретиться с ним взглядом. А мгновение спустя даже Эйзенхарт и Адамс опустили глаза. Оуверхолсер не опустил, но под тяжелым взглядом Старика ранчер как-то сжался, словно чувствуя за собой вину.

- Куриное дерьмо, - повторил человек в черном плаще, чеканя каждый слог. Маленький золотой крестик блестел у него под воротником. На лбу второй крест (Залия верила, что он вырезал его сам, искупая какой-то страшный грех) в свете керосиновых ламп выглядел, как клеймо.

- Этот молодой парень не принадлежит к моей пастве, но он прав, и я думаю, что вы все это знаете. Вы знаете это сердцем. Даже вы, мистер Оуверхолсер. И вы, Джордж Телфорд.

- Ничего такого я не знаю, - ответил Телфорд, слабым, едва слышным, напрочь потерявшим прежнюю убедительность.

- Ложь видна в глазах, вот что сказала бы вам моя мать, - и Кэллахэн сухо ему улыбнулся. Я бы не хотел, что мне вот так улыбались, подумал Тиан, и тут же Старик повернулся к нему. - Никогда не слышал, чтобы кто-то мог сказать об этом лучше, чем ты сегодня, мой мальчик. Спасибо, сэй.

Тиану удалось поднять руку и выдавить из себя улыбку. Он вдруг превратился в персонажа глупого ярмарочного спектакля, который спасается в самый последний момент благодаря вмешательству сверхъестественной силы.

- Я кое-что знаю о трусости, можете мне поверить, - Кэллахэн уже обращался к сидящим на скамьях мужчинам. Поднял правую руку, изуродованную, искривленную, напоминающую сухую ветку, посмотрел на нее, опустил. - Можно сказать, имею личный опыт. Знаю, как одно трусливое решение ведет к другому... третьему... четвертому... и так далее, пока не наступает момент, когда уже слишком поздно давать задний ход, когда уже невозможно что-либо изменить. Мистер Телфорд, уверяю вас, дерево, о котором говорил молодой мистер Джеффордс, не выдуманное. Кэлла в смертельной опасности. Ваши души в смертельной опасности.

- Славься Мария, полная благочестия, - воскликнул кто-то с левой стороны прохода, - и Господин наш с тобой. Да благословен будет плод твоего чрева, И...

- Завязывай, - рявкнул Кэллахэн. - Прибереги эти слова до воскресенья, - его глаза, синие искорки в темных глубинах глазниц, перебегали с одного лица на другое. - В этот вечер нам надо забыть о Боге, Марии и Человеке-Иисусе. Нам надо забыть про лучевые трубки и жужжащие шары Волков. Вы должны сражаться. Вы - мужчины Кэллы, не так ли? Вот будьте мужчинами. Хватит вести себя, как собаки, ползущие на животе, чтобы вылизать сапоги жестокого хозяина.

Оуверхолсер густо покраснел и начал подниматься. Диего Адамс схватил его за руку и что-то шепнул на ухо.

На мгновение Оуверхолсер застыл, зависнув над скамьей, потом опустился на нее.

- Звучит красиво, падре, - заговорил Адамс, с сильным акцентом. - Звучит смело. Однако, есть несколько вопросов. Один уже задал Хейкокс. Как ранчеры и фермеры смогут противостоять вооруженным до зубов киллерам?

- Наняв своих вооруженных киллеров, - ответил Кэллахэн.

На мгновение воцарилась полная, абсолютная тишина. Казалось, ответ Старика прозвучал на никому не знакомом языке. Наконец, Адамс решился на признание.

- Я не понимаю.

- Разумеется, не понимаешь, - ответил ему Старик. - Поэтому слушай и набирайся мудрости, ранчер Адамс, и вы все слушайте и набирайтесь мудрости. В шести днях пути к северо-западу от нас трое стрелков и один подмастерье идут по Тропе Луча на юго-восток, - он улыбнулся их изумленным взглядам. Повернулся к Слайтману. - Подмастерье немногим старше твоего сына Бена, но он уже быстр, как змея и смертельно опасен, как скорпион. Остальные еще быстрее и куда опаснее. Я узнал об этом от Энди, который их видел. Вам нужны могучие защитники? Их есть у меня. Я это гарантирую.

На этот раз Оуверхолсер поднялся в полный рост. Лицо его горело, как в лихорадке. Толстый живот дрожал.

- Что это еще за вечерняя сказка для малышей? - прорычал он. - Если такие люди и существовали, они канули в небытие вместе с Гилеадом. А Гилеад уже тысячу лет, как превратился в пыль. ( )

Никто не поддержал Оуверхолсера, не попытался оспорить его слова. Никто не раскрыл рта. Все словно окаменели, превращенные в статуи одним магическим словом: стрелки.

- Вы ошибаетесь, - спокойно ответил Кэллахэн, - но нам нет нужды спорить об этом. - Мы можем поехать и увидеть все собственными глазами. Я думаю, хватит маленького отряда. Джеффордс... я... как насчет вас, Оуверхолсер? Хотите поехать?

- Нет никаких стрелков! - взревел Оуверхолсер.

За его спиной поднялся Эстрада.

- Пер Кэллахэн, да спустится на тебя благодать Божья...

- ...и ты Джордж.

- ...но, если даже стрелки и есть, как они втроем смогут противостоять сорока или шестидесяти? И эти сорок или шестьдесят не обычные люди, а Волки!

- Слушайте его, дело говорит, - воскликнул Эбен Тук, хозяин магазина.

- И с чего им сражаться за нас? - продолжил Эстрада. - Мы из года в год едва сводим концы с концами. Что мы можем им предложить, кроме горячей пищи? И какой человек согласится умирать за обед?

- Слушайте его, слушайте его! - хором воскликнули Телфорд, Оуверхолсер и Эйзенхарт. Другие ритмично застучали каблуками по доскам пола.

Старик подождал, пока шум уляжется.

- У меня есть книги. С полдюжины.

И хотя многие слышали о книгах, сама мысль о том, что они действительно существует, что до них, до бумаги, даже можно дотронуться, вызвала вздох изумления.

- Согласно одной из них, стрелкам запрещено брать вознаграждение за свои услуги. Вроде бы потому, что они ведут свой род от Артура из Эльда.

- Эльд! Эльд! - зашептали Мэнни, и несколько кулаков поднялись в воздух, с оттопыренными мизинцем и указательным пальцем. "На рога их, - подумал Старик. - Вперед, Техас" . Ему удалось подавить смешок, но отнюдь не улыбку, искривившую губы.

- Ты говоришь о крепких парнях, которые бродят по земле и творят добрые дела? - насмешливо спросил Телфорд. - Ты слишком стар, чтобы верить в такие байки, Пер.

- Не о крепких парнях, - терпеливо поправил его Кэллахэн. - О стрелках.

- Как смогут трое мужчин выстоять против шестидесяти Волков? - услышал Тиан свой голос.

Согласно Энди, одним из стрелков была женщина, но Кэллахэн понимал, что не стоит утомлять собравшихся в зале такими подробностями (хотя сидящему в нем проказнику и хотелось сказать об этом).

- Это вопрос к их лидеру, Тиан. Мы его спросим. И сражаться они будут не только за горячие обеды, знаете ли. Совсем не за обеды.

- Тогда за что же? - спросил Баки Джавьер.

Кэллахэн думал, что они захотят заполучить существо, которое лежало под половицами его церкви. И Кэллахэн тому только радовался, потому что существо проснулось. Старик, который когда-то бежал из города Салемс Лот, расположенного в другом мире, хотел от него избавиться. Потому что, не избавься он от него в самом скором времени, оно его бы убило.

Ка пришла в Кэллу Брин Стурджис. Ка - как ветер.

- Всему свое время, мистер Джавьер, - ответил Кэллахэн. - Всему свое время, сэй.

Тем временем, в Зале собраний зашептались. Словно ветер надежды и страха зашелестел над скамьями.

Стрелки.

Стрелки на западе, пришедшие из Срединного мира.

И, если это правда, да поможет им Бог. Последним детям Артура из Эльда, идущим к Кэлле Брин Стурджис по Тропе Луча. Ка - как ветер.

- Время становиться мужчинами, - сказал им Пер Кэллахэн. Под шрамом на лбу глаза горели, как лампы. Однако в голосе слышалось и сострадание. - Время подняться с колен, господа. Подняться с колен и ступить на путь истинный.

Часть 1

МЕНТАЛЬНЫЙ ПРЫЖОК (TODASH)

Глава 1

Лицо на воде

1

Время - лицо на воде. Поговорка из далекого прошлого, из далекого Меджиса. Эдди Дин никогда там не был.

И одновременно был, в определенном смысле. Однажды ночью, когда они встали лагерем на А-70, канзасской платной автостраде, в Канзасе, которого не было в его мире, Роланд своим рассказом перенес туда всех четверых, Эдди, Сюзанну, Джейка и Ыша. Той ночью он рассказал им историю Сюзан Дельгадо, его первой возлюбленной. Возможно, его единственной возлюбленной. Историю о том, как он ее потерял.

Поговорка, возможно, соответствовала действительности в те времена, когда Роланд был чуть старше Джейка Чеймберза, но Эдди полагал, что она стала еще более верной сейчас, когда мир скручивался, как заводная пружина в древних часах. Роланд сказал им, что в Срединном мире больше нельзя доверять даже таким аксиомам, как направление стрелки компаса. Сегодняшний запад завтра может стать юго-западом, безумие, да и только. И с временем происходили аналогичные странности. Некоторые дни, Эдди мог в этом поклясться, растягивались часов на сорок, а некоторые ночи (вроде той, когда Роланд перенес их в Меджис) казались еще длиннее. А потом приходил день, когда вечер наступал чуть ли не после полудня, темнота буквально рвалась из-за горизонта тебе навстречу. Конечно же, Эдди задавался вопросом, а не заблудилось ли время в этих краях. ()

Они выехали из города Лад на Блейне, монорельсовом поезде. И этот Блейн Моно доставил им немало хлопот, потому что управляющий им компьютерный мозг окончательно и бесповоротно свихнулся. Эдди удалось убить его своей алогичностью ("В этом ты мастер, сладенький. Это у тебя от природы", - сказала ему тогда Сюзанна), и из поезда они выгрузились в Топике, расположенной совсем не в том мире, из которого Роланд "извлек" Эдди, Сюзанну и Джейка. Наверное, им следовало радоваться, что они в нем не жили, ибо мир этот, где профессиональная баскетбольная команда Канзас-Сити называлась "Монархи", "кока-кола" - "Нозз-А-Ла", большой японский автомобильный концерн - "Такуро", а не "Хонда", поразила какая-то страшная болезнь, прозванная "супергриппом" и выкосившая практически все население. "Так что засунь эти мысли в свою "такуро спирит" и езжай дальше", - подумал Эдди.

Ранее он четко ощущал бег времени. Страх, конечно, практически ни на секунду не отпускал его, он полагал, они все боялись, за исключением, возможно, Роланда, но в том, что он держит руку на пульсе времени, сомнений не было. Ощущения, что время ускользает от него, не возникало, даже когда они шагали по А-70 с патронами в ушах, глядя на застывшие автомобили и слушая ноющее дребезжание того, что Роланд называл червоточиной.

Но после встречи в стеклянном дворце с приятелем Джейка, Тик-Таком, и давним знакомцем Роланда (Флеггом... или Мартеном... или, возможно, Мейрлином) время изменилось.

Не сразу, конечно. Мы попали в этот чертов розовый шар... увидели, как Роланд по ошибке убил мать... и когда вернулись...

Да, именно в тот момент все и случилось. Они проснулись на опушке, милях в тридцати от Зеленого дворца. По-прежнему могли его видеть. Но сразу поняли, что стоит он уже в другом мире. Кто-то... или какая-то сила... перенес их над или сквозь червоточину и оставил на Тропе Луча. Кто-то или что-то, позаботился и о том, чтобы снабдить их ленчем: банками с газировкой "Нозз-А - Ла" и куда более знакомым печеньем от "Киблер".

Рядом, насаженной на сучок, они обнаружили записку от того типа, которого Роланд едва не убил во дворце: "Отступитесь от Башни. Это мое последнее предупреждение". Нелепость, иначе и не скажешь. Разве мог Роланд отступиться от Башни? С тем же успехом можно было попросить его убить прирученного Джейком путаника, освежевать и зажарить к ужину. Ни один из них уже не мог отступиться от Темной Башни Роланда. Помоги им Господь, но каждый хотел пройти этот путь до конца.

"До темноты еще есть время, - сказал Эдди в тот день, когда они нашли записку-предупреждение Флегга. - Ты хочешь использовать его, не так ли?"

"Да, - ответил Роланд из Гилеада. - Давайте его используем".

Что они и сделали, следуя Тропе Луча, шагая по бескрайним полям, разделенных полосами колючего кустарника. Нигде и ни в чем не обнаруживая присутствия человека. День за днем, ночь за ночью низкие облака затягивали небо. Но, поскольку шли они Тропой Луча, прямо над их головами облака иной раз расходились, обнажая кусочки синевы, жаль, что ненадолго. Однажды ночью они увидели полную луну, а на ней лицо, с неприятным прищуром и хитрой ухмылкой торговца - мешочника. По подсчетам Роланда получалось, что сейчас позднее лето, но Эдди склонялся к тому, что на дворе глубокая осень: трава пожухла и пожелтела, с редких деревьев облетела листва, кусты тоже стояли с голыми ветками. Дичь попадалась все реже, и впервые за долгие недели, с той поры, как они покинули лес Шардика, медведя-киборга, им приходилось ложиться спать на пустой желудок.

Но все это, думал Эдди, раздражало куда меньше, чем ощущение утраты времени: оно более не делилось на часы, дни, недели, времена года. Луна могла подсказывать Роланду, что лето заканчивается и грядет осень, но окружающий мир выглядел, как в первую неделю ноября, дремал, готовясь впасть в зимнюю спячку.

Время, к такому выводу пришел Эдди в тот период, по большей части создается внешними событиями. Когда случается много всякого и разного, время вроде бы бежит быстро. Если же не случается ничего, кроме привычной рутины, оно замедляется. А когда вообще ничего не происходит, время просто исчезает. Собирает вещички и отправляется поразвлечься на Кони-Айленд. Странная, но правда.

"Неужто ничего не происходит?" - задавался вопросом Эдди (а поскольку не было у него другого занятия, кроме как толкать перед собой кресло-каталку Сюзанны, пересекая одно пустынное поле за другим, времени для поиска ответа ему хватало). Единственной странностью, которая имела место быть после возвращения из Магического кристалла, было, как назвал его Джек, Загадочное число, но, возможно, это ничего и не значило. Им пришлось решать математическую загадку в Колыбели Лада, чтобы получить доступ к Блейну, и Сюзанна предположила, что Магическое число - отрыжка той самой загадки. Эдди сомневался в ее правоте, но, черт побери, соглашался принять это предположение, как одну из версий.

Ну действительно, что могло быть такого особенного в числе девятнадцать? Это ж надо, Загадочное число. После некоторого раздумья Сюзанна указала, что это простое число, как и те числа, что открыли ворота между ними и Блейном Моно. Эдди также добавил, что это единственное число, которое стоит между восемнадцатью и двадцатью всякий раз, когда он считал до двадцати. Джейк рассмеялся и предложил ему не нести чушь. Эдди, который сидел у самого костра и свежевал кролика (потом этому кролику предстояло присоединиться к уже освежеванным кошке и собаке, лежавшим в его заплечном мешке) попросил Джейка не насмехаться над его единственным талантом.

2

Возможно, они шли по Тропе Луча уже пять или шесть недель, когда наткнулись на две двойные колеи, по которым никто не ездил бог знает сколько лет, но в том, что когда-то это была дорога, сомнений не возникало. Она не тянулась вдоль Тропы Луча, но Роланд все равно свернул на нее. Дорога, указал он, проходит достаточно близко от Тропы, и их это вполне устроит. Эдди надеялся, что дорога поможет им восстановить временную ориентацию, но напрасно. Правда, уходила она не только вперед, но и вверх, в вокруг расстилались все те же пустынные поля. Наконец, они вышли на гребень хребта, который протянулся с севера на юг. По другую сторону гребня дорога ныряла в темный лес. Прямо-таки дремучий лес из сказки, подумал Эдди, когда они углубились в него. Сюзанна подстрелила оленя на второй день их пребывания в лесу (а может, на третий день... или четвертый), и мясо, после вегетарианских стрелецких голубцов, обладало божественным вкусом, но в чащобе не прятались ни великаны-людоеды, ни тролли. Не встретились им и эльфы, "Киблера" или иные. Как, впрочем, и второй олень.

- Я все ищу леденцовый домик, - Эдди картинно огляделся. Они уже несколько дней шли по дороге, вьющейся меж огромных деревьев. А может, уже целую неделю. Наверняка он знал лишь одно: Тропа Луча где-то рядом. Они видели ее в небе... и чувствовали ее близость.

- Какой еще леденцовый домик? - спросил Роланд. - Это еще одна история. Если да, хотелось бы ее услышать.

Конечно, ему хотелось. Он обожал истории, особенно те, что начинались словами: "Давным давно, когда все жили в лесу..." Но слушал он как-то странно. Чуть отстраненно. Однажды Эдди упомянул об это Сюзанне, а та мгновенно нашла объяснение, что частенько случалось с ней. Сюзанна обладала удивительной способностью, обычно свойственной поэтам, выражать чувства словами, схватывать их на лету.

- У тебя сложилось такое впечатление, потому что он не слушает, как ребенок перед сном, - спросила она Эдди. - Ты-то рассчитывал, что слушать он будет именно так, сладенький.

- А как же он слушает?

- Как антрополог, - без запинки ответила она. - Как антрополог, пытающийся понять незнакомую ему цивилизацию по мифам и легендам.

Она попала в десятку. И если Эдди испытывал некий дискомфорт себя из-за того, что Роланд слушал не так, как ему хотелось, то причина тому была одна: в глубине души Эдди полагал, если кто и должен слушать, как ученый, так это он, Сюзи и Джейк. Потому что они пришли из более продвинутого мира. Не так ли?

Но, чей бы мир ни был более продвинутым, все четверо обнаружили, что многие истории принадлежали обоим мирам, только назывались по-разному. Скажем история, которую Роланд знал под названием "Сказ Дианы", практически ничем не отличалась от "Женщины и тигра", которую трое нью-йоркцев читали в школе. Легенда о лорде Перле повторяла библейскую притчу о Давиде и Голиафе. Роланд слышал много историй о Человеке-Иисусе, который умер на кресте, искупая грехи мира, и рассказал Эдди, Сюзанне и Джейку, что у Иисуса и его учения много последователей в Срединном мире. Общими для обоих миров были и некоторые песни. Скажем, "Беззаботная любовь". Или "Эй, Джуд".

Эдди никак не меньше часа рассказывал Роланду историю о Гансе и Гретель, превратив, сам того не подозревая, злобную, поедающую детей ведьму в Риа с Кооса. Подойдя к той части повествования, где ведьма решила немножко откормить детей, он прервался, чтобы спросить Роланда: "Ты знаешь эту историю? Есть у вас похожая?"

- Нет, - ответил Роланд, - такой истории я не знаю. Так что, пожалуйста, расскажи ее до конца.

Эдди и рассказал, закончив стандартным: "А потом они жили долго и счастливо".

Стрелок кивнул.

- Никто, конечно, после такого не сможет жить счастливо, но детям мы предоставляем возможность выяснить это самим, не так ли?

- Да, - согласился с ним Джейк. Ыш трусил у ноги мальчика и, как всегда, в его глазах с золотым ободком, когда он смотрел снизу вверх на Джейка, читалось восхищение. "Да", - повторил ушастик - путаник, в точности копируя интонацию мальчика.

Эдди обнял Джейка за плечи.

- Очень плохо, что ты здесь, а не в Нью-Йорке. Окажись ты в Яблоке, Джейки-бой, ты бы, наверное, уже заимел собственного психоаналитика. Обсуждал бы с ним проблемы, связанные с родителями. Добирался до сути неразрешенных конфликтов. Может, принимал бы высококачественные лекарства. Что-нибудь вроде "риталина" .

- Знаешь, я бы предпочел остаться здесь, - ответил Джейк, поглядев на Ыша.

- Да уж, - улыбнулся Эдди. - Не могу тебя за это винить.

- Такие истории называются волшебными сказками, - вдруг изрек Роланд.

- Точно, - кивнул Эдди.

- Только в этой сказке волшебниц не было.

- Нет, - согласился Эдди. - Скорее, это название определенной категории историй. В нашем мире есть детективные истории, истории в жанре "саспенс", научно - фантастические истории... ужастики... вестерны... сказки. Понимаешь?

- Да, - ответил Роланд. - Так люди в вашем мире всегда в каждый конкретный момент хотят слушать только одну историю? Только одного типа?

- Полагаю, что да, - ответила ему Сюзанна.

- А кто-нибудь у вас ест мясо, тушеное с овощами?

- Полагаю, что такое случается, - ответил Эдди. - Но, когда дело доходит до развлечений, мы предпочитаем что - то одно и не смешиваем мясо с картофелем. Хотя получается скучновато, если смотреть под таким вот углом.

- И сколько вы говорите, есть этих волшебных сказок?

Без запинки, практически в унисон, Эдди, Сюзанна и Джейк произнесли одно и то же слово: "Девятнадцать!" А мгновением позже Ыш повторил его своим хриплым голосом: "Дев-цать!"

Они переглянулись и рассмеялись, потому что слово "девятнадцать" стало у них модным словечком. Но в смехе этом слышалась и тревога, потому что вся история с девятнадцатью принимала довольно-таки странный оборот. Эдди вырезал это число на боку своей самой последней фигурки животного. Сюзанна и Джейк признались, что, собирая хворост для вечернего костра, всякий раз приносили охапку из девятнадцати веток. Ни один не мог сказать, почему. Выходило как-то само собой.

А потом наступило утро, когда Роланд остановил их посреди леса, по которому они тогда шли. Указал на небо, видневшееся сквозь разлапистые ветви высокого дерева. И ветви эти на фоне неба образовали число девятнадцать. Именно девятнадцать. Они все это видели, только Роланд увидел первым.

Однако Роланд, который верил в знаки и знамения точно так же, как Эдди когда-то верил в лампы накаливания и аккумуляторные батарейки, не придавал особого значеия странной и внезапной влюбленности своего ка-тета в это число. Они все больше становились единым целым, указал он, как и положено ка-тету, а потому мысли, привычки и даже навязчивые идеи каждого распространялись на всех, как простуда. Он верил, что в популяризации числа девятнадцать в определенной степени сказывается влияние Джейка.

- Есть у тебя такая способность, Джейк, - сказал он. - Не уверен, что такая же сильная, как у моего давнишнего друга Алена, но, клянусь богами, надеюсь на это.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - Джейк в недоумении нахмурился. Эдди понял, в принципе, и догадался, что Джейк тоже поймет, со временем. Если, конечно, время вернет себе привычный ход.

И в тот день, когда Джейк принес сдобные шары, это произошло.

3

Они остановились, чтобы перекусить (все те же вегетарианские голубцы, мясо оленя давно съели, а от печенья "Киблер" остались только сладкие воспоминания), когда Эдди заметил, что Джейка с ними нет, и спросил стрелка, не знает ли тот, куда подевался мальчик.

- Свернул чуть раньше, примерно на полколеса, - и Роланд указал на дорогу оставшимися пальцами правой руки. - С ним все в порядке. Если бы что случилось, мы бы почувствовали, - Роланд посмотрел на свой голубец, откусил безо всякого энтузиазма.

Эдди открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но Сюзанна опередила его.

- А вот и он. Привет, сладенький, что это ты принес?

В руках Джейк держал кругляши размером с теннисный мяч. Только эти мячи определенно не могли прыгать: из них во все стороны торчали короткие рожки. Когда мальчик подошел ближе, до ноздрей Эдди долетел запах шаров, прекрасный запах, как у свежеиспеченного хлеба.

- Я думаю, их можно есть, - сказал Джейк. - Пахнут они как свежий хлеб, который моя мать или миссис Шоу, домоправительница, всегда покупали в "Забарсе" , - он посмотрел на Сюзанну и Эдди, улыбнулся. - Вы знаете этот магазин?

- Я, конечно, знаю, - ответила Сюзанна. - Там продается все самое лучше. М-м-м-м. Ну до чего хорошо они пахнут. Ты их еще не ел, не так ли?

- Нет, конечно, - Джейк вопросительно посмотрел на Роланда.

Стрелок не стал их томить, взял один "мяч", сбил рожки и впился зубами в то, что осталось.

- Сдобные шары, - пояснил он. - Не видел их уже бог знает сколько лет. Такая вкуснятина, - его синие глаза блеснули. - Рожки не ешьте. Они не ядовитые, но горькие. Мы можем их поджарить, если у нас остался олений жир. Жареные они по вкусу напоминают мясо.

- Неплохая идея, - кивнул Эдди. - Кушайте на здоровье. Я же, пожалуй, воздержусь. Не нравятся мне что-то эти грибы.

- Это не грибы, - возразил Роланд. - Скорее, ягоды.

Сюзанна взяла шар, отломила рожки, надкусила, тут же отправила в рот кусок побольше.

- Не стоит тебе воздерживаться, сладенький. Приятель моего отца, Поп Моуз, сказал бы про них: "Лучше не бывает", - она взяла у Джейка еще один сдобный шар, прошлась большим пальцем по его шелковистой поверхности между рожками.

- Возможно, - не стал спорить Эдди, - но в средней школе, готовясь к сочинению, я прочитал одну книгу, вроде бы она называлась "Мы всегда жили в замке". Так там одна чокнутая дамочка отравила всю свою семью такой вот вкуснятиной, - он наклонился к Джейку, поднял брови, растянул рот в, как он надеялся, злобной улыбке. - Отравила всю свою семью, и они умерли в АГОНИИ!

Эдди свалился с бревна, на котором сидел и начал кататься по иголкам и опавшей листве, корча страшные рожи и издавая жуткие звуки. Ыш в испуге бегал вокруг него, раз за разом пронзительно выгавкивал его имя.

- Прекрати, - сказал Роланд. - Где ты это взял, Джейк?

- Вон там, - Джейк указал в ту сторону, откуда они пришли. - На прогалине, которую увидел с дороги. Там этих шаров полным полно. Опять же, если вам хочется мяса... Мне вот хочется... так туда приходит всякое зверье. Много следов и свежий помет, - его глаза не отрывались от лица Роланда. - Очень... свежий... - говорил он, как человек, который еще плохо владеет языком.

Легкая улыбка искривила уголки рта Роланда.

- Говори спокойно и говори просто. Что тревожит тебя, Джейк?

Ответил Джейк, едва шевеля губами.

- Пока я собирал сдобные шары, за мной наблюдали люди, - он помолчал, потом добавил. - Они и сейчас наблюдают за нами.

Сюзанна взяла очередной сдобный шар, с восхищением оглядела его, поднесла к лицу, чтобы понюхать, как цветок.

- В той стороне, откуда мы пришли? Справа от дороги?

- Да, - ответил Джейк.

Эдди поднес руку ко рту, словно хотел приглушить кашель.

- Сколько?

- Думаю, четверо, - ответил Джейк.

- Пятеро, - поправил ее Роланд. - Возможно, шесть. Одна женщина. И мальчик, чуть старше тебя, Джейк.

Джейк вытаращился на него.

- И как давно они следят за нами?

- Со вчерашнего дня. Пристроились сзади и идут следом. ()

- И ты нам не сказал? - строго спросила его Сюзанна, на этот раз даже не потрудившись прикрыть рот.

Роланд посмотрел на нее, в глазах блеснула насмешливая искорка.

- Мне хотелось узнать, кто из вас первым учует их. Откровенно говоря, я ставил на тебя, Сюзанна.

Она холодно глянула на него и промолчала. Эдди подумал, что в этом взгляде проклюнулась Детта Уокер, и порадовался, что достался он не ему.

- И что мы будем с ними делать? - спросил Джейк.

- Пока ничего, - ответил стрелок.

- А если это ка-тет Тик-Така? Гашер и компания?

- Это не они.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что уже давно бы на нас и превратились в пищу для мух.

Достойного ответа на его реплику у них не нашлось, и они двинулись дальше. Дорога пряталась в глубоких тенях, петляла между деревьями, возраст которых исчислялся многими сотнями лет. Не прошло и двадцати минут, как Эдди уже отчетливо слышал звуки, издаваемые их преследователями (или наблюдателями: хруст ломающихся веток, шелест травы, иногда даже тихие голоса. "Пьяные" ноги, по терминологии Роланда. Эдди ругал себя за то, что так долго ничего этого не замечал. Он также задался вопросом, а чем эта компания зарабатывала на жизнь. Если выслеживанием, то на мастеров своего дела они явно не тянули.

Эдди Дин во многих аспектах стал частью Срединного мира, зачастую таких тонких, что он и сам этого не знал, однако расстояния он по-прежнему мерил милями, а не колесами. Он предположил, что они отшагали миль пятнадцать с того момента, как Джейк принес им сдобные шары и новость о том, что они в лесу не одни, когда Роланд сказал, что на сегодня хватит. Лагерь они разбили посреди дороги, по-другому, с того момента, как они вошли в лес, не бывало. При таком раскладе угли от их костра не могли вызвать лесной пожар.

Эдди и Сюзанна собирали хворост, Роланд и Джейк занимались обустройством маленького лагеря, готовили ужин, в этот день состоящий по большей части из сдобных шаров, найденных Джейком. Сюзанна катила на своем кресле по дернине, нагибалась, чтобы поднять ветку. Эдди шагал неподалеку, что-то напевая себе под нос.

- Посмотри налево, сладенький, - подала голос Сюзанна.

Эдди посмотрел, увидел оранжевый блик. Костер.

- На профессионалов они не тянут, не так ли? - спросил он.

- Нет. По правде говоря, мне их немного жаль.

- Как думаешь, что им нужно?

- Понятия не имею, но думаю, что Роланд прав. Они нам скажут, когда решат, что пора. Или подумают, что мы не те, кто им нужен, и отстанут от нас. Пошли, пора возвращаться.

- Одну секунду, - он поднял ветку, задумался, поднял еще одну. Набрал нужное число. - Пошли.

По пути сосчитал ветки, которые нес, и те, что лежали на коленях Сюзанны. По девятнадцать и там, и там.

- Сюзи, - он подождал, пока она посмотрела на него. - Время вновь пошло.

Она даже не спросила, о чем он, только кивнула.

4

Решимость Эдди не есть сдобные шары довольно быстро растаяла, как дым. Подходя к лагерю, они услышали скворчание оленьего жира, который Роланд (в запасливости с ним никто сравниться не мог) отыскал в своем старом, потрепанном заплечном мешке. Эдди не отказался он своей порции, выложенной на одну из древних тарелок, которые они нашли в лесу Шардика, и съел все. 2



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.