Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Талисман
Талисман

Глава 10

ЭЛРОЙ "Когда мне было шесть лет..."

"Пробка" гудела подобно гигантскому улью. Джек увидел, что два стола исчезли. На освободившемся месте танцевали парочки.

- Нечего прохлаждаться, - сказал Смоки, когда Джек на секунду прислонился к стойке бара, чтобы перевести дыхание. - Убери здесь и проваливай за следующей бочкой.

- Лори не говорила...

Боль пронзила ногу: Смоки тяжелым башмаком наступил на нее. Слезы брызнули из глаз мальчика.

- Заткнись, - прорычал Смоки. - Лори глупа, как пробка, да и ты не умнее. Живо тащи сюда бочку!

Мальчик вернулся в кладовую, прихрамывая на отдавленную ногу и удивляясь, что пальцы на ней не сломаны. Это вполне могло произойти. Голова гудела от дыма и шума. Он не мог больше терпеть все это. Если Оутли - его тюрьма, а "Оутлийская пробка" - его камера, то Смоки Апдайк - его тюремщик.

Он думал о Территориях - каковы они в этом месте - и напиток Смотрителя казался единственной возможностью спастись.

Отпить немного и...

А если он сумеет пройти на запад одну-две мили, то сможет отхлебнуть еще чуть-чуть и приземлиться в США за пределами этого ужасного городка -где-нибудь в Бушвилле или Пемброке. ()

"Когда мне было шесть лет, когда Джеку было шесть лет, когда..."

Он вкатил новую бочку с пивом... Перед ним стоял высокий ковбой с большими руками, похожий на Рэндольфа Скотта, и смотрел на него.

- Привет, Джек, - сказал ковбой, и Джек с ужасом увидел, что глаза мужчины желтые, как цыплячий пух. - Разве тебе не говорили, чтобы ты ушел? Ты плохо слушаешь, а?

Джек оцепенело смотрел в эти желтые глаза, и внезапно в голову ему пришла безумная мысль: это и был тот, кто затаился в туннеле -человек-вещь с мертвыми желтыми глазами.

- Оставь меня в покое, - тихо прошептал мальчик.

Незнакомец усмехнулся:

- Ты собирался уходить!

Джек хотел вернуться... но сзади была стена. А впереди стоял ковбой, похожий на Рэндольфа Скотта, и дыхание его источало запах мертвечины. Время остановилось, а потом медленно пошло назад.

...Между полуднем четверга - временем, когда Джек приступил к работе, и четырьмя часами, когда в кабачок после работы стали заходить посетители, телефон с табличкой "ПРОСЬБА СОКРАТИТЬ ВАШИ ТЕЛЕФОННЫЕ ЗВОНКИ ДО ТРЕХ МИНУТ" звонил дважды.

Когда он позвонил в первый раз, Джек совсем не испугался.

Двумя часами позже, когда мальчик выносил последние пустые бутылки, телефон зазвонил снова.

На этот раз Джек почувствовал себя, как животное, оказавшееся в сухом лесу во время пожара... хотя он ощущал не жар, а холод. Телефон был всего в четырех футах от мальчика. Он подумал, что сейчас увидит, как лед выплескивается из трубки, покрывая все кругом.

Но это был всего лишь телефон, а мороз был внутри Джека.

Он замер в оцепенении.

- Джек, - крикнул Смоки. - Сними эту чертову трубку! За что я тебе, спрашивается, плачу?

Джек взглянул на Смоки безнадежно, как загнанный в угол зверь, но на лице у Апдайка расплылась удовлетворенная улыбка, которая обычно появлялась после пощечины, отвешенной Лори.

Мальчик стоял у телефона, все глубже погружаясь в холод; на руках выступила гусиная кожа, на кончике носа зависла капелька.

Он взял трубку - руки сразу оледенели. Поднес трубку к уху. Ухо мгновенно замерзло.

- "Оутлийская пробка", - бросил он в мертвую пустоту, и рот его также заледенел.

Голос из трубки был скрипучим, безликим, неживым.

- Джек! - окрикнул его голос, и мальчик застыл, как после укола новокаина. - Джек, осел, убирайся домой!

Издалека он услышал себя:

- "Оутлийская пробка" слушает. Есть здесь кто-нибудь? Алло?.. Алло?.. Холодно, Господи, как холодно!..

Горло онемело. Легкие, казалось были отморожены. Сердце замерло; мальчик был почти мертв.

Безжизненный голос продолжал:

"С одинокими мальчиками по дороге могут случиться большие неприятности. Спроси любого".

Он быстрым, резким движением повесил трубку, отдернул руку и долго стоял, глядя на телефон.

- Кто это был, Джек? - спросила Лори, и ее голос звучал как бы издалека... но все же ближе, чем его собственный несколько секунд назад. Все становилось на свои места. На телефонной трубке Джек заметил отпечаток своей руки, который постепенно бледнел и исчезал с черной пластмассы.

В четверг вечером Джек впервые увидел человека, похожего на Рэндольфа Скотта. Толпа в кабачке в этот день была несколько меньше, чем накануне, но за столиками и стойками сидело еще много посетителей.

Это были жители города, чьи плуги давно ржавели в пыльных сараях; люди, которые и хотели бы быть фермерами, да забыли, что для этого нужно делать. По мнению Джека, лишь немногих из них можно было представить себе за штурвалом трактора. Это были люди в темно-серых, коричневых или темно-зеленых куртках. На ремнях у них висели ключи. Лица избороздили морщины, но это были морщины угрюмости. Все они носили ковбойские шляпы, многие напоминали Чарли Дэниэлса с этикетки жевательного табака. Но Оутлийцы не жевали табак; они курили сигареты.

Джек как раз убирал в зале, когда вошел Могильщик Атвелл. Янки насторожились; мужчины за стойкой пристально смотрели на него. Накануне Атвелл заглядывал сюда в местном варианте спортивной одежды (рубашка цвета хаки с большими накладными карманами, джинсы и ботинки с металлической пластинкой впереди). Сегодня на Могильщике была голубая полицейская форма. За плечом висело большое ружье с деревянным прикладом. Он бегло взглянул на Джека, который тут же вспомнил слова Смоки: "Я слыхал, что старина Могильщик любит детей ни дорогах. В особенности мальчиков", и испуганно отпрянул. Атвелл широко улыбнулся.

- Решил задержаться у нас, паренек?

- Да, сэр, - выдавил из себя Джек, и яростно принялся тереть тряпкой половицу, хотя она и так давно уже сверкала. Он ждал, когда Атвелл уйдет. Ждать пришлось недолго. Джек увидел, что полицейский направился к стойке... и тогда мужчина, стоящий слева, обернулся и посмотрел на него. "Рэндольф Скотт", - внезапно подумал Джек, - "вот на кого он похож". Но если настоящий Рэндольф Скотт был героем с улыбкой человека, совершающего добрые дела, то этот выглядел скучным и не совсем нормальным. С испугом Джек понял, что мужчина смотрит именно на него, Джека. Не на всех, кто вообще присутствует в баре, не на кого-то другого, а именно на Джека. Джек знал, что это так.

Телефон. Звонящий телефон.

Поддавшись внезапному порыву, Джек отшвырнул швабру. Он заглянул в висевшее рядом зеркало и увидел собственное перепуганное лицо.

На стене надрывался телефон.

Мужчина, стоящий слева, покосился на аппарат... и вновь перевел глаза на Джека, замершего с тряпкой в руке. Тело мальчика покрылось "гусиной кожей", волосы на голове зашевелились. ( )

- Если это опять какой-нибудь псих, я разобью телефон. Мне осточертели эти звонки, Смоки, - бросила Лори, подходя к аппарату. - Видит Бог, я это сделаю.

Она могла бы играть на сцене и зарабатывать, как и остальные звезды; тридцать пять долларов в день.

Джеку показалось, что все исчезли, а на земле остались только двое: он сам и этот ковбой, с большими руками и глазами, которые Джек не мог... больше... видеть.

Внезапно ковбой выговорил три слова: "Убирайся, домой, осел!"

И умолк.

Как только Лори протянула руку к трубке, телефон тоже замолчал.

Рэндольф Скотт отвернулся, допил свой коктейль и попросил:

- Налей мне еще один, хорошо?

- Я сойду с ума, - возмущенно проговорила Лори. - Этот телефон сведет меня с ума.

Позже, в кладовой, Джек спросил у Лори: кто был тот парень, похожий на Рэндольфа Скотта.

- Похожий на кого? - переспросила она.

- На старого актера, играющего ковбоев. Он сидел слева у стойки.

Она вздохнула.

- Они мне все на одно лицо, Джек...

- После первого коктейля он сразу же попросил второй.

Ее глаза сверкнули.

- Ах, да! Он... Он выглядел скупердяем. - Она сказала это обычным голосом... как если бы обсуждала форму его носа или выражение лица.

- Кто он?

- Я не знаю, как его зовут, малыш. Он здесь всего неделю или две. Я думаю, что он работает на мельнице. Это...

"Черт побери, Джек, я просил тебя выкатить бочонок!"

Джек как раз выкатывал его. Вес мальчика и вес бочонка были примерно равны, и поэтому периодически бочонок перевешивал. Когда Смоки из-за двери стал ругать его, Лори вскрикнула, и Джек подпрыгнул. Он потерял контроль над бочонком, пробка вылетела и пиво начало растекаться по полу. Смоки все еще кричал; Джек, стоящий в луже пива, застыл, ожидая неминуемой расплаты. Когда через двадцать минут он вернулся в зал, с опаской дотрагиваясь до разбитого носа, Рэндольф Скотт уже ушел.

"...Мне шесть.

Джеку Бенджамину Сойеру шесть".

Шесть... и время снова идет своим чередом. Мне шесть... ()

...Джек встряхнул головой, пытаясь отогнать эту навязчивую мысль, а мускулистый работяга, который на самом деле был вовсе не работягой, подходил все ближе и ближе. Его глаза... желтые и обжигающие. Он - оно? - моргнул, и Джек понял, что вместо век у него чешуйчатые мембраны.

- Ты ведь собирался уходить, - повторило оно, и протянуло к Джеку руки, которые стали деформироваться, сплющиваться, тяжелеть...

Дверь распахнулась, тишину взорвал истошный выкрик солиста группы.

- Джек, если ты не станешь порасторопнее, я буду вынужден наказать тебя, - раздался из-за спины Рэндольфа Скотта голос Смоки. Скотт отступил. Теперь его руки опять стали просто руками - сильными и уверенными; на тыльной стороне ладони вздулись синие вены. Глаза уже не были желтыми; обычные блекло-голубые глаза... Он последний раз посмотрел на Джека и скрылся в туалете.

Смоки приблизился к мальчику; он склонил голову на бок, отчего колпак сполз на самое ухо; губы приоткрылись и обнажили крокодильи зубы.

- Не заставляй меня больше повторять дважды, - сказал Смоки. - Это последнее предупреждение, и не думай, что я шучу.

Как и по отношению к Осмонду, в Джеке внезапно вспыхнула ярость - тот ее вид, который тесно связан с инстинктом самосохранения.

Момент был подходящим.

- Я не ваша собака, и не смейте так обращаться со мной! - Джек сделал шаг по направлению к Смоки Апдайку, хотя ноги его до сих пор были ватными от страха.

Удивленный - и даже слегка обескураженный - этим взрывом злости, Смоки отступил назад.

- Джек, предупреждаю тебя...

- Нет, приятель. Это я предупреждаю тебя, - услышал Джек собственные слова. - Я не Лори. Я не люблю, когда меня бьют. И если ты ударишь меня, я дам сдачи.

Смоки Апдайк растерялся лишь на мгновение. Он был слишком уверен в себе и - как сам считал - повидал слишком много, чтобы спустить мальчишке подобный тон.

Он сгреб Джека за воротник.

- Не хами мне, Джек, - процедил Смоки, подтаскивая Джека ближе к себе. - Пока ты находишься в Оутли, ты - моя собачонка. Захочу -приголублю, захочу - прибью.

Он резко встряхнул мальчика. Джек больно, прикусил язык и вскрикнул. На щеках Смоки заиграли краски гнева.

- Тебе это может не нравиться, но это так, Джек. Помни, щенок - ты находишься в Оутли, и ты будешь находиться в Оутли, пока я не решу отпустить тебя. И сейчас я вобью это в твою глупую голову.

Он замахнулся и ударил Джека кулаком в лицо, отбросив мальчика к стене.

Джек почувствовал во рту привкус крови.

Смоки сосредоточенно, будто обдумывая серьезную покупку, взглянул на него, и замахнулся вторично.

В этот момент из кабачка раздался истерический женский визг:

- Нет, Глен! Нет!

Затем послышались мужские голоса, чем-то встревоженные. Вновь закричала женщина - на высокой режущей ноте. Потом прозвучал выстрел.

- Это что еще за шутки?! - вскричал Смоки, тщательно выделяя каждое слово, как актер на бродвейской сцене. Он отшвырнул Джека и влетел в кабачок. Раздался еще один выстрел, и кто-то вскрикнул от боли.

Джек был уверен в одном - пришло время удирать. Не через час, не завтра, не в воскресенье, а прямо сейчас.

Шум, похоже, стихал. Выстрелов больше не было слышно... но Джек помнил, что работяга, похожий на Рэндольфа Скотта, был еще в туалете.

Джек быстро вошел в кладовую, пошарил рукой за бочками и стал на ощупь искать рюкзак. Пальцы не нащупывали ничего, кроме грязного пола и воздуха; наверное кто-то из них - Смоки или Лори - заметили рюкзак и забрали его. И все это, конечно, чтобы задержать его в Оутли! Потом пальцы коснулись нейлона, и Джек не поверил своему счастью.

Он схватил рюкзак и осторожно выглянул из дверного проема кладовой. Нужно было решить, каким путем лучше скрыться, чтобы никто ничего не заметил.

Итак...

Он вышел в коридор. В конце его была дверь. Она легко открылась, и мальчик увидел, что коридор пуст. Наверное Рэндольф Скотт давно уже поднялся в зал, пока Джек искал рюкзак. Прекрасно.

"А может он все еще здесь? Ты хочешь с ним встретиться, Джекки? Хочешь опять увидеть, как глаза его желтеют и сужаются? Не торопись, убедись сперва, что его нет".

Но Джек не имел на это времени. Смоки мог заметить, что мальчик не помогает Лори и Глории убирать со столов и не моет пол в туалете. Смоки мог решить вернуться и получше "объяснить" Джеку реальное положение вещей. Так что...

"Так что? Иди же!

Может, он где-то подстерегает тебя, Джекки... может, он собирается выскочить, как большой Чертик-из-Табакерки..."

Женщина или тигр? Смоки или этот работяга? Джек еще секунду постоял в нерешительности. Возможно, человек с желтыми глазами все еще в туалете; возможно, сейчас вернется Смоки.

Джек открыл и ступил на порог темного холла. Рюкзак, казалось, резко прибавил в весе. Стараясь ступать бесшумно, мальчик двинулся к двери; в груди отчаянно колотилось сердце.

"Мне было шесть. Джеку было шесть".

Возвращаться никак нельзя.

"Шесть".

Коридор словно удлинился и теперь напоминал туннель. Задняя дверь в конце коридора казалась плотно прикрытой. Справа тоже находилась дверь; на ней была изображена собака. Под изображением - надпись: "ПОЙНТЕРЫ". Дверь в конце коридора была покрашена красной краской. На ней висела табличка: "ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТОЛЬКО В КРАЙНЕМ СЛУЧАЕ! СИГНАЛ ТРЕВОГИ!" На самом же деле сигнализация бычка отключена еще два года назад. Об этом ему рассказала Лори, когда мальчик поинтересовался назначением двери.

Почти на месте. Напротив таблички "ПОЙНТЕРЫ".

"Он здесь, я знаю... если он выскочит, я закричу... я... я..."

Дрожащей рукой Джек коснулся ручки двери аварийного выхода. Она была прохладной. На секунду мальчику почудилось, что сейчас он возьмет и вылетит в ночь... на свободу.

Внезапно распахнулась дверь позади него - дверь с надписью "ПОЙНТЕРЫ" - и чья-то рука схватила его за лямку рюкзака. Джек сделал рывок к аварийному выходу, не думая при этом про рюкзак и волшебный напиток в нем. Если лямки оборвутся, он сумеет выскочить во двор... он думал только об этом.

Но нейлоновые лямки не хотели рваться. Дверь слегка приоткрылась и вновь захлопнулась. Джека втащило в женскую уборную, развернуло вокруг и отбросило назад. От такого удара бутылка с волшебным напитком могла разлететься на мелкие кусочки, залив при этом одежду и старый атлас дорог. Поэтому он постарался не коснуться стены спиной. Ужасная боль пронзила его.

К нему медленно подходил работяга. Руки его уже начинали деформироваться и сплющиваться.

- Ты собрался уходить, парень? - голос работяги все больше напоминал рычание зверя.

Джек попятился влево, не отрываясь от лица мужчины. Глаза того светились; они были уже не желтые, а просто горели огнем; это были глаза оборотня...

- Но ты можешь рассчитывать на старого Элроя, - оборотень оскалился, обнажив черный провал пасти и неровные зубы. - О, ты можешь вполне рассчитывать на Элроя, - слова его были подобны собачьему лаю. - Он не причинит тебе слишком большой вред.

Джек вскрикнул.

- С тобой все будет в порядке, - рычал оборотень, придвигаясь поближе к Джеку, - да-да, с тобой все будет в полном порядке...

Он продолжал говорить, но Джек не смог бы повторить сказанное. Теперь это было одно сплошное рычание.

Ногой Джек нащупал большой мусорный бак у двери. Когда оборотень почти вцепился в него когтями, мальчик схватил бак и запустил в Элроя. Бак отскочил от косматой груди, но Джек успел выскочить из уборной и стремглав помчался влево, к аварийному выходу. Он понимал, что Элрой будет преследовать его.

Джек нырнул в темноту позади "Оутлийской пробки".

Там, справа от двери, выстроились в ряд переполненные мусорные баки. Джек на бегу перевернул три из них. Позади раздался дикий грохот - бегущий за ним Элрой врезался в импровизированную баррикаду.

Джек обернулся на своего преследователя. Боже, хвост, у него есть хвост! Сейчас существо больше всего напоминало животное. Из глаз летели искры и, подобно огонькам, освещали землю.

Удирая, Джек пытался сбросить рюкзак со спины; пальцы его одеревенели, в голове стучало:

- Джекки было шесть... Боже, помоги мне! Смотритель! Джекки было ШЕСТЬ! Боже, пожалуйста...

Оборотень перескакивал через баки. Джек видел, как одна лапа-рука поднялась и вновь опустилась, зацепившись за металл, и страшный скрежет заполнил весь двор. Существо споткнулось, чуть не упало, и вновь бросилось вдогонку Джеку. Оно злобно рычало, и мальчику с трудом удалось разобрать: - Сейчас я не просто поймаю тебя, мой цыпленочек... Сейчас я убью тебя!

Слышали ли это его уши? Или голос звучал в его голове? Неважно. Расстояние между тем и этим миром сокращалось.

Элрой сопел сзади Джека; одежда зверя была разорвана; изо рта свисал розовый и влажный язык.

Последним в ряду был пустой мусорный бак; за ним стоял старенький "форд" выпуска 1957 года... Выглянувшая луна осветила все вокруг; глаза Элроя засверкали, как осколки стекла...

Это ведь началось не в Нью-Хэмпшире? Нет. Это началось не тогда, когда заболела его мать, и не могла, когда появился Смотритель Лестер. Это началось, когда...

"Джеку было шесть. Когда все мы жили в Калифорнии и никто еще не был никем другим, и Джеку было..."

Он вцепился в лямки рюкзака.

Оборотень опять догонял его. Он почти танцевал, напоминая в свете луны животных из диснеевских мультфильмов. Глупо, но Джек расхохотался. Существо зарычало и прыгнуло на него. Когти были всего в нескольких дюймах от мальчика, но внезапно Элрой зацепился за ржавое железо и взревел от ярости.

Джек искал в рюкзаке бутылку. Он копался в носках; старые джинсы мешали ему. Нащупав горлышко бутылки, мальчик выдернул ее из рюкзака. Элрой огласил воздух очередным воплем и освободился от смятого колеса.

Джек быстро откупоривал бутылку, стараясь при этом не выпустить рюкзак из рук. Задача не из легких!

"Может ли ОНО последовать за мной?" - промелькнуло в его голове, когда он поднес горлышко бутылки к губам. - "Сможет ли ОНО последовать за мной и прикончить меня там, на другой стороне?"

Рот Джека свело судорогой от вкуса гнилого винограда, в горле перехватило дыхание. Он слышал рычание Элроя, но звук стремительно удалялся, словно застряв на одной стороне Оутлийского туннеля, в то время как Джек быстро несся на другую его сторону. Мальчик почувствовал, что падает, и подумал: "О, Боже, что если я приземлюсь где-нибудь у подножья утеса или горы?!"

Он вцепился в рюкзак и бутылку, глаза его непроизвольно закрылись в ожидании того, что может случиться: будет Элрой или нет; окажется он в Территориях - или нет. Да или нет, но одежда на его теле изменялась... "Шесть. О да, когда нам всем было шесть, и никто еще не был никем другим, и все происходило в Калифорнии, и ты, папа, с дядей Морганом уходил куда-то, и иногда дядя Морган смотрел на тебя, как... как... как будто хотел испепелить тебя глазами; и ты все-таки умер, папочка!"

Падая, переворачиваясь, купаясь в запахах; Джек Сойер, Джек Бенджамин Сойер, Джекки, Джекки...

"...было шесть, когда это начало происходить, и кто же взорвал мою жизнь, когда мне было шесть, когда Джеку было шесть, когда Джеку..."

Глава 11

СМЕРТЬ ДЖЕРРИ БЛЭДСО "...было шесть... когда это действительно начиналось, папа, когда проснулись те силы, которые в конце концов отправили меня в Оутли..."

Громко звучал саксофон. "Шесть. Джекки было шесть". Сперва его внимание было поглощено игрушкой, подаренной отцом, маленькой моделью лондонского такси - машинка была тяжелой, как кирпич, и производила ужасный шум, когда катилась по деревянным половицам в новом офисе. Август, послеобеденная пора, новая заводная машинка, которая, подобно танку, громыхает по полу... работы нет, как нет и неотложных телефонных звонков. Под звуки саксофона Джек играет с машинкой... Черный автомобиль наехал на ножку кушетки, развернулся и остановился. Джек во весь рост растянулся на кушетке. Его отец, сидя в кресле, положил ноги на стол. Дядя Морган пристроился на стуле с другое стороны кушетки. У обоих в руках было по коктейлю; потом они поставили стаканы, выключили проигрыватель и кондиционер, и спустились к своим автомобилям.

"Когда нам всем было шесть, и никто не был никем другим, и было это в Калифорнии".

- Кто это играет на саксофоне? - услышал Джек вопрос дяди Моргана, и в хорошо знакомом голосе неожиданно промелькнули новые нотки; что-то резануло слух мальчика. Он коснулся рукой крыши игрушечной машинки, и пальцы его были холодны, как лед.

- Это Декстер Гордон, - ответил отец. Голос его, как всегда, был ленивым и дружелюбным; Джек рукой обхватил тяжелое такси.

- Хорошая пластинка.

- "Папа играет на трубе". Старый добрый джаз, верно?

- Постараюсь найти ее для себя...

И вдруг Джек понял, почему голос дяди Моргана показался ему странным: на самом деле дядя Морган не любил джаз; он только притворялся перед отцом Джека. С раннего детства Джеку был известен этот факт, и он подумал: глупо, что отец этого не замечает. Дядя Морган никогда не станет искать для себя пластинку под названием "Папа играет на трубе", дядя Морган обманывает Фила Сойера - и, наверное, Фил Сойер не видит этого лишь потому, что никогда не уделял достаточно внимания Моргану Слоуту. Дядя Морган, самолюбивый и обидчивый ("самолюбивый как людоед, подобострастный, как куртуазный адвокат" - говорила Лили), добрый старый дядя Морган вообще не заслуживал внимания - взгляд прежде всего останавливался на его лысине. "Когда дядя был ребенком, - думал Джек, - учителям было трудно запомнить его имя".

- Представь, как этот парень сыграет там, - голос дяди Моргана вдруг снова заставил Джека вздрогнуть. В нем все еще звучала фальшь, но главное было в другом - слово "там" пронзило мозг мальчика и зазвенело, как колокол. Потому что там - это была страна Видений Джека. Он это точно знал. Его отец и дядя Морган забыли, что он может услышать, и собрались говорить о Видениях.

Его отец знал о стране Видений. Джек никогда не говорил об этом ни с ним, ни с мамой. Но отец знал, потому что должен был знать. Следующей ступенью, чувствовал Джек, было то, что папа поможет попасть туда самому Джеку.

Но мальчик не мог до конца осознать и выразить свои эмоции по поводу связи Моргана Слоута и страны Видений.

- Эй! - заявил дядя Морган. - А хорошо бы, чтобы парень побывал там! Они, наверное, сделали бы его Герцогом Саксофонных Земель или кем-нибудь в этом роде.

- Вряд ли, - отозвался Фил Сойер. - Вряд ли он понравился бы им так же, как и нам.

"Папа, но ведь музыкант не нравится дяде Моргану", - подумал Джек, внезапно поняв, как это важно. - "Он совсем ему не нравится. Дядя считает, что он играет слишком громко..."

- Ну, ты, конечно, знаешь об этом больше, чем я, - расслабленным тоном сказал дядя Морган.

- Просто я бывал там чаще. Но ты быстро наверстываешь упущенное! - В голосе отца Джек почувствовал улыбку.

- О, я кое-что понял, Фил. И никогда не перестану благодарить тебя за то, что ты посвятил меня во все это! - речь Слоута прервалась, он затянулся сигаретой и поставил стакан на стол.

Слушать этот разговор было для Джека наслаждением. При нем говорили о Видениях! Происходило самое чудесное из всего возможного. Конкретного смысла слов мальчик не понимал; их язык был слишком взрослым, но шестилетний Джек чувствовал радость и восторг от Видений, и он уже был достаточно большим, чтобы в общих чертах понять их беседу. Видения были реальностью, и Джек хотел разделить эту реальность с отцом. Вот почему он так радовался.

- Только позволь мне кое-что исправить, - сказал дядя Морган, и Джеку это слово - исправить - показалось похожим на двух змей, обвившихся вокруг его ног. - Они пользуются магией подобно тому, как мы -физикой, верно? Мы говорим об аграрной монархии, где магию используют вместо науки.

- Верно, - ответил Фил.

- Они живут столетиями. Их образ жизни никогда кардинально не меняется. Так?

- Почти так, если не брать в расчет политические течения.

Голос дяди Моргана стал жестче.

- Ну, хорошо, забудем о политической борьбе. Подумаем о нас. Ты скажешь, - и я соглашусь с тобой, Фил, - что мы уже достаточно сделали для Территорий, и что теперь мы должны хорошо подумать, как осуществить там некоторые реформы. Я совершенно с этим согласен, и намерен руководствоваться самыми благими принципами.

Джек физически почувствовал молчание отца.

- Хорошо, - продолжал Слоут. - Пойдем дальше. Мы с тобой способны оказать помощь любому, кто на нашей стороне, и нам приятно это делать. Мы в долгу у этих людей, Фил. Посмотри, что они в свою очередь сделали для нас. Полагаю, мы вскоре окажемся в очень любопытной ситуации. Наша энергия подпитывается их энергией и возвращается, усиленная настолько, что это даже сложно представить, Фил. Мы выглядим великодушными, но так может продолжаться лишь до поры до времени, - он нервно хрустнул пальцами. -Конечно, я не знаю, как эта ситуация разрешится, но мы должны смотреть правде в глаза. Ты можешь представить, Фил, что будет, если мы дадим им электричество? Если дадим отличным парням оттуда современное оружие?! Подумай об этом. Мне кажется, это было бы замечательно. Замечательно! - Он негромко хлопнул в ладоши. - Я не хочу торопить тебя, но, мне кажется, пора подумать об усилении своего влияния на Территории. Такова, по-моему, наша задача. Я мог бы поставить тебя перед фактом, Фил, но не хочу. Ты должен хорошенько все взвесить, прежде чем мы начнем действовать. Мы можем всего достичь сами, и, вероятно, достигнем, но мне не хотелось бы быть обязанным всяким оборванцам или какому-нибудь Малютке Тимми Типтоу.

- Остановись, - сказал отец Джека.

- Самолеты, - пропел дядя Морган, - подумай о самолетах.

- Остановись, Морган! У меня есть много иных, не известных тебе планов.

- Я всегда рад услышать что-то новое, - голос Моргана стал скучающим. - Хорошо. Я согласен с тобой в одном, партнер, - мы должны много думать о том, что делаем там. Мне кажется, что нечто непредвиденное обязательно появится и собьет нам наши самолеты. Все имеет свои последствия, и последствия могут оказаться чертовски неприятными.

- Например? - спросил дядя Морган.

- Например, война.

- Ерунда, Фил. Ничего подобного не будет... или ты имеешь в виду Блэдсо?

- Да, я имею в виду Блэдсо. Ты согласен, что это серьезно? Блэдсо? Джек удивился. Он уже слышал это имя, но не помнил - где.

- Ну, до войны еще далеко... и, вообще, я не вижу связи...

- Ладно. Ты помнишь слухи о том, как Чужак убил Старого Короля - это было много лет назад? Слышал об этом?

- Кажется, да, - Джек вновь почувствовал в ответе Моргана Слоута фальшь.

Скрипнул стул, на котором сидел отец - Фил снял ноги со стола и вытянул их вперед.

- Убийство привело к большим неприятностям. Сторонники Старого Короля подняли мятеж. Они победили своих врагов, захватили их земли и собственность, и таким образом разбогатели.

- Я в курсе, - холодно проронил Морган. - Они также намеревались внедрить жесткую политическую систему.

- Нам незачем вмешиваться в их политику. Эта война длилась не более трех недель. Ну, убили сотню человек, или даже меньше! Чепуха? Чепуха... Но, Морган, кто-нибудь говорил тебе, когда эта война началась?! В каком году?! В какой день недели?!

- Нет, - прошептал Морган.

- Это было первого сентября 1939 года. Именно в этот день здесь Германия напала на Польшу. - Отец замолчал, и Джек напряженно вслушивался в тишину, сжав в руке игрушечную машинку.

- Невероятно, - наконец выдавил из себя дядя Морган. - Из-за их войны началась наша?

10



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.