Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Секретное окно, секретный сад
Секретное окно, секретный сад

прошлом, Морт поверил, что лучшим был он.

Но был ли он лучше Кинтнера?

- Да-а... - промычал он себе под нос, включая кофеварку. - Я был вторым.

Да. Морт был вторым, и это приводило его в ярость. Он знал, что большинство студентов посещают эти занятия только для того, чтобы убить время, потешить свое самолюбие перед тем, как окончательно проститься с детством и осесть в своих кабинетах и офисах, которые и станут для них настоящим рабочим местом. Творческая деятельность большинства из них будет заключаться в написании статеек для местных газет и сочинении рекламных объявлений о моющем порошке. Морт же поступил в класс Перкинса, будучи совершенно уверен, что станет первым, потому как другого пути у него просто не было. По этой же причине появление в классе Джона Кинтнера стало для Морта потрясением.

Он вспомнил, как однажды попытался поговорить с парнем.., но Кинтнер, который общался с одноклассниками только по необходимости, кажется, едва ли был способен произнести что-либо членораздельное. Если ему приходилось говорить вслух, он мямлил и запинался как мальчик испольщика, чье образование закончилось на четвертом классе. Очевидно, литература была для него единственной возможностью общения с миром.

И ты украл у него рассказ...

- Заткнись, - проворчал Морт. - Ради Бога, заткнись.

Ты был вторым, и это приводило тебя в бешенство. Ты был счастлив, когда Кинтнер ушел, потому что после этого ты снова мог стать первым, каким был всегда.

Да. Правда. А как-то, через год, когда Морт уже готовился к получению диплома, он мыл туалет в крошечной квартирке, которую снимал с двумя одноклассниками, и увидел стопку учебных рассказов, оставшихся после предыдущего семестра. В этой стопке оказался и один из рассказов Кинтнера. Как раз тот, что назывался «Лютик на дороге».

Морт вспомнил, как сидел на потертом, пропахшем пивом ковре в своей спальне, читал рассказ и чувствовал, как снова внутри закипает старая зависть.

Он выкинул остальные работы, но этот рассказ оставил себе.., по причинам, в которых ему не особенно хотелось разбираться.

На втором курсе Морт послал свой рассказ в литературный журнал под названием «Осиновый лист». Рассказ вернули с письмом, в котором говорилось, что редакторам рассказ понравился, «хотя финал довольно невнятный». Текст письма показался Морту слегка снисходительным, но удивительно ободряющим: ему предлагали прислать на редакторский суд какое-нибудь другое произведение.

В течение следующих двух лет он послал в журнал еще четыре рассказа. Ни один из них не приняли, но каждый отказ сопровождался персональным письмом. Морт переживал характерную для начинающих авторов смену настроений - от бурного оптимизма до глубокого безверия. Временами он был убежден, что признание его «Осиновым листом» - лишь вопрос времени. Порой приходил к выводу, что весь редакционный совет журнала состоит из отвратительных подонков с карандашными шеями, что они просто издеваются над ним, дразнят, как голодную собаку, показывая ей кусок мяса и убирая его, когда та прыгает. А иногда представлял себе, как кто-нибудь из них достает из конверта его очередную рукопись и кричит: «Еще один рассказ этого придурка из Мэна! Кто на этот раз хочет написать ему письмо?» И все они заливаются смехом, может, даже катаются по полу и утирают слезы с глаз.

Впрочем, Морт не особенно предавался этой профессиональной паранойе. Он понимал, что пишет хорошо и со временем добьется своего. А в то лето, работая официантом в Рокленде, он вспомнил о рассказе Джона Кинтнера и подумал, что этот рассказ до сих пор валяется где-то в чемодане.

Неожиданно появилась идея: он переделает титульный лист и предложит рассказ «Осиновому листу» под своим именем. Морт решил, что это будет неплохая шутка, хотя теперь, оглядываясь назад, с трудом понимал, над кем он хотел посмеяться и в чем именно эта шутка заключалась.

Он помнил, что не собирался публиковать рассказ под своим собственным именем.., если даже в глубине души такое намерение у него и было, то сам Морт о нем не знал. Если бы произошел невероятный случай и рассказ приняли, он бы отозвал его, сославшись на то, что хочет немного доработать текст. А если бы его отвергли, Морт бы чувствовал некоторое удовлетворение, убедившись, что Джон Кинтнер тоже оказался недостаточно хорош для этого журнала.

Словом, Морт Рейни послал рассказ.

И они его приняли.

И Морт Рейни позволил принять его.

И они прислали ему чек на двадцать пять долларов. В сопроводительном письме это называлось «гонораром».

И они опубликовали рассказ.

И Мортон Рейни, преодолевая запоздалое раскаяние по поводу того, что однажды натворил, получил по чеку эти деньги и опустил их в ящик для сбора пожертвований в церкви Святой Катарины.

Но он чувствовал не только раскаяние. О нет.

Морт сидел за кухонным столом, подперев рукой подбородок, дожидаясь, пока сварится кофе. У него отчаянно болела голова. Он не хотел думать о Джоне Кинтнере и о рассказе Джона Кинтнера. История с «Лютиком на дороге» была самым позорным поступком в жизни известного писателя Морта Рейни; ничего удивительного, что он не вспоминал об этом столько лет И сейчас хотел снова забыть об этом. Ему предстоял очень важный день - может быть, самый важный день в его жизни. Может быть, это был последний его день. Моргу следовало бы думать о том, как он пойдет на почту. Морту следовало бы думать о его противоборстве с Шутером, но из головы все не шли события тех далеких лет.

Когда молодой Рейни увидел журнал, настоящий журнал со своим именем над рассказом Джона Кинтнера, он почувствовал себя лунатиком, проснувшимся далеко от своей постели и обнаружившим, что во сне совершил что-то непоправимое. Как он мог позволить этой шутке зайти так далеко? Боже, ведь он всего лишь хотел пошутить, хотел посмеяться...

Но он позволил этой шутке зайти так далеко. Рассказ был опубликован, и в мире существовала по крайней мере еще дюжина людей, которые знали, что это был не его рассказ, - в том числе и сам Кинтнер. И если кому-нибудь из них попадется в руки «Осиновый лист»...

Сам Рейни никому ничего не сказал - разумеется. Он просто ждал, слабея от страха. Все лето и начало весны он ел и спал очень мало; он похудел, и под глазами у него появились темные круги. От каждого телефонного звонка сердце его стучало, как отбойный молоток, он приближался к аппарату на дрожащих ногах и с холодным потом на лбу, уверенный в том, что это звонит Кинтнер, и первые слова, которые он сейчас услышит, будут: Ты украл мой рассказ, и с этим нужно что-то делать. Пожалуй, я начну с того, что расскажу всем, какой ты вор.

Самым невероятным было именно это: Морт прекрасно все понимал. Он прекрасно понимал, что означает такой поступок для молодого писателя, мечтающего сделать себе имя в литературе. Все равно что играть в русскую рулетку с противотанковым ружьем. И все-таки... Все-таки...

Осень догорала, ничего не происходило, и он постепенно начал успокаиваться. Вышел в свет следующий номер «Осинового листа». Предыдущий номер стал реже попадаться в киосках и на библиотечных столах - его похоронили в куче других журналов или перевели на пленку. Хотя по-прежнему в любой момент могло произойти что-то непредвиденное, - и Морт мрачно полагал, что теперь ему предстоит прожить в ожидании катастрофы всю оставшуюся жизнь. Но как это и случается чаще всего, с глаз долой - из сердца вон.

Затем, в ноябре того же года, пришло письмо из «Осинового листа».

Морт держал его в руках, глядя на свое имя на конверте, и дрожал мелкой дрожью. Его глаза наполнились какой-то жидкостью, слишком горячей и едкой для того, чтобы быть похожей на слезы, и конверт сначала удвоил вес в его руке, а затем утроил.

Поймали. Меня поймали. Они хотят, чтобы я ответил на письмо, которое им прислал Кинтнер... Или Перкинс... Или один из студентов класса... Меня поймали.

Он подумал о самоубийстве - очень спокойно и деловито. У его матери было снотворное. Морт мог бы воспользоваться им. Примирившись с этой мыслью, он вскрыл конверт и медленно вытянул канцелярский лист. Он долго держал его сложенным и думал, не сжечь ли не глядя. Морт не был уверен в том, что сможет прочесть свой смертный приговор. Он боялся сойти с ума.

Давай, черт побери! Разворачивай бумагу и читай. Последнее, что ты еще можешь сделать, это хотя бы узнать о последствиях. Ты не можешь избежать их. Но, ради Бога, стоит хотя бы взглянуть, что они пишут.

И развернул письмо.

Дорогой Морт Рейни!

Ваш рассказ «Глаз вороны» был необычайно хорошо принят читателями. Прошу простить, что так долго не сообщали вам об этом, честно говоря, мы ожидали получить сообщение от вас. Столько лет вы так терпеливо предлагали нам свои работы, что ваше молчание теперь, когда вам наконец удалось «сделать это», несколько озадачивает. Если публикация вашего рассказа чем-то вам не понравилась - шрифтом, дизайном, расположением и т, д., - мы надеемся, что вы сообщите об этом. И, кстати, как насчет другого рассказа?

С уважением. Чарли, Чарльз Палмер, помощник главного редактора.

Морт перечитал это письмо дважды, а затем разразился лошадиным смехом, от которого задрожали стены, - к счастью, дома никого не было. Он слышал выражение «живот надорвать от смеха» и теперь испытал это на себе - он чувствовал, что если не остановится, у него действительно надорвется живот и кишки расползутся по полу. Он уже собирался отравиться, а в журнале хотят знать, понравился ли ему шрифт, которым был напечатан его рассказ! Морт ожидал узнать, что его карьера - не начавшись - уже безнадежно загублена, а они хотели новых рассказов! Новых рассказов!!

Он засмеялся - скорее, завыл - и вскоре его смех превратился в истерический плач. Затем сел на софу, еще раз перечитал письмо Чарльза Пал-мера и плакал до тех пор, пока снова не засмеялся. Наконец Морт встал, прошел в комнату, лег на кушетку, подложил под себя подушки так, как ему нравилось, и заснул.

Эта история сошла ему с рук. Так все и кончилось. И он больше никогда не делал ничего даже отдаленно похожего. Все случилось почти тысячу лет назад, и непонятно, почему теперь это снова всплыло в его памяти и преследует его?

Он не знал, он просто хотел прекратить думать об этом.

- И немедленно, - произнес он в пустой комнате и быстро подошел к кофеварке, стараясь не обращать внимания на головную боль.

Ты знаешь, почему ты вспомнил об этом.

- Заткнись. - Он сказал это довольно дружелюбно, даже весело.., но, взяв кофеварку, заметил, что руки у него дрожат.

Невозможно вечно скрывать свои грехи. Ты, наверное, болен, Морт.

- Заткнись, я же предупредил тебя, - сказал он веселым, дружелюбным тоном.

Ты, должно быть, очень болен. Похоже, что у тебя нервный со...

- Заткнись! - закричал он.

И со всей силы швырнул кофеварку о стену. Она перелетела через кухонную стойку в комнату, несколько раз перевернулась в воздухе, врезалась в стеклянную стену, разбилась вдребезги и замертво упала на пол. Он посмотрел на стеклянную стену и увидел длинную серебристую трещину, которая начиналась там, куда попала кофеварка, и зигзагом тянулась к потолку. Морту казалось, что такая же трещина образовалась у него в голове.

Но противный голос действительно заткнулся.

С трудом передвигая ноги, он прошел в ванную, взял будильник и вернулся в гостиную. На ходу поставил будильник на половину одиннадцатого. В половине одиннадцатого он должен пойти на почту, получить свою посылку, и тогда весь этот кошмар останется позади.

А пока надо поспать.

И желательно на кушетке, где ему всегда спалось лучше всего.

- У меня нет нервного срыва, - прошептал он своему тоненькому голоску, но тот и не собирался спорить.

Морт решил, что голосок испугался. «Вот и хорошо, - подумал он, - так ему и надо», - потому что этот голосок пугал его.

Он всматривался в серебристую трещину на стеклянной стене и вдруг вспомнил о том, как позвал горничную мотеля и попросил у нее служебный ключ. Вспомнил о том, как темно было в комнате и как он стоял в дверях, дожидаясь, пока привыкнет к темноте. Вспомнил их голые плечи. Вспомнил их испуганные глаза. Вспомнил, как закричал. Он не помнил, что именно - и так и не посмел потом спросить об этом у Эми, - но, судя по выражению их глаз, он кричал что-то очень гадкое.

Если когда-нибудь у меня и мог быть нервный срыв, подумал он, разглядывая мерцающую трещину то это случилось бы именно тогда. Черт побери! Это письмо из «Осинового листа» не идет ни в какое сравнение с тем мгновением, когда он открыл дверь номера в мотеле и увидел свою жену с другим мужчиной, лощеным торговцем недвижимостью из какого-то дурацкого городишки в Теннесси...

Морт закрыл глаза и открыл их потому, что рядом с ним кричал какой-то новый голос. Это был будильник. Туман рассеялся, солнце уже взошло, пора идти на почту.

Глава 43

По дороге Морт неожиданно почувствовал уверенность в том, что федеральная почта уже пришла.., и что сейчас он увидит в окошке огорченную физиономию Джульет, которая сообщит, что для него ничего нет. А как же его доказательство? Оно развеется как дым. Эта уверенность была ни на чем не основана - Херб был предусмотрительным человеком и никогда не давал обещаний, которые не мог сдержать, - но чувство было слишком сильным, чтобы с ним бороться.

Он заставил себя выйти из машины, и путь от дверей почтового отделения до окошка, за которым Джульет Стокер сортировала почту, показался ему длиной по меньшей мере в тысячу миль.

Добравшись наконец до окошка, он попытался заговорить, но слова застряли в горле. Его губы двигались, но гортань слишком пересохла. Джульет взглянула на него и чуть отступила назад. Девушка казалась встревоженной. Хотя, конечно, не такой, как Эми и Тед в момент, когда он открыл дверь номера в мотеле и направил на них пистолет.

- Мистер Рейни? С вами все в порядке? Он прокашлялся.

- Простите, Джульет. Кажется, у меня перехватило горло.

- Вы очень бледны.

И Морт услышал в ее голосе знакомые интонации, которые появлялись у многих обитателей Тишмора, стоило им заговорить с писателем, - это была своеобразная гордость, но с едва заметной долей раздражения и снисходительности: будто он был каким-то ребенком-вундеркиндом, нуждающимся в особой опеке.

- Наверное, вчера вечером съел что-нибудь не то, - сказал он. - Мне что-нибудь прислали по федеральной почте?

- Нет, ничего.

Морт отчаянно схватился за край стойки, и на какой-то момент ему показалось, что сейчас он рухнет на пол, но в то же самое мгновение понял, что девушка вовсе не говорила того, что он будто бы услышал.

- Извините?

Джульет уже отвернулась от него, и, пока рылась в каких-то пакетах на полу, к нему была обращена ее крепкая деревенская задница.

- Я сказала, что вам только одна посылка. - И положила перед ним на стойку пакет.

Морт увидел на пакете обратный адрес «Эллери Квина» в Пенсильвании и почувствовал облегчение. Будто в пересохшее горло влилась холодная вода.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста. Знаете, если начальство узнает, что федеральная почта лежит у нас в таком виде, оно с ума сойдет.

- Спасибо еще раз, я ценю вашу заботу, - сказал Морт.

Теперь, когда журнал был у него в руках, Рейни испытывал жгучую потребность поскорее уйти отсюда, вернуться домой. Ему казалось, что он может умереть, если немедленно не окажется дома. Морт не мог понять, почему так спешит - до полудня оставался еще час с четвертью, - но не мог бороться со своим нетерпением. Смутившись, подумал о том, чтобы дать Джульет на чай, - лишь бы только она заткнулась, а та, заметив его смущение, как истинная янки заговорила еще громче и лукаво спросила:

- Вы ведь никому не скажете, правда?

- Ни за что, - пообещал он, выдавливая из себя улыбку.

- Хорошо, - сказала Джульет Стокер и улыбнулась. - Потому что я видела, что вы делаете. Он остановился у дверей.

- Простите?

- Я сказала, что, если вы это сделаете, меня просто застрелят, - сказала Джульет и заботливо взглянула ему в лицо. - Вам нужно пойти домой и лечь в постель, мистер Рейни. Вы в самом деле очень неважно выглядите.

Я чувствую себя так, будто целых три дня не вылезал из постели, - во всяком случае, ничего полезного за это время я не сделал.

- Что ж, - согласился Морт, - пожалуй, это и в самом деле неплохая идея. Мне действительно немного не по себе.

- Сейчас ходит вирус. Вы могли заразиться. На почту вошли две женщины из Кэмп-Вигмора - весь город подозревал, что они лесбиянки, но застать их с поличным никому так и не удалось, - и Морт улучил момент, чтобы удалиться. Он сел в «бьюик», бережно положил себе на колени голубой пакет. Ему не нравилось, что все вокруг говорят, будто он плохо выглядит, еще меньше Морту нравилось, как работают его мозги.

Это уже не имеет значения. Все почти закончилось.

Он начал открывать конверт, но в это время женщины из Кэмп-Вигмора вышли на улицу и посмотрели на него, склонив головы. Одна из них улыбнулась. Другая засмеялась. Морт неожиданно решил, что лучше вскрыть конверт дома.

Глава 44

Морт припарковал «бьюик» возле дома, на привычном месте, выключил зажигание.., и в этот момент в глазах у него слегка помутилось. Когда все прошло, он почувствовал удивление и испуг. Неужели с ним действительно было что-то не в порядке? Какие-то физические недомогания?

«Нет, просто сказывается напряжение», - решил он. ( )

Морт что-то услышал - или ему показалось - и быстро обернулся. Позади ничего не было. Не давай воли своим нервам, сказал он себе, дрожа всем телом. Вот и все, что ты должен сделать, - просто не давай воли своим чертовым нервам.

Потом подумал: А ведь у меня был пистолет. В тот день у меня в руках был пистолет Но незаряженный. Потом я сказал им об этом. Эми поверила мне. Не знаю, как Милнер, но Эми поверила и...

Это правда, Морт? Он действительно был незаражен?

Он снова вспомнил о трещине на стеклянной стене, бессмысленный серебряный зигзаг похожий на молнию, который тянулся из самого центра к потолку. Вот так это и происходит, подумал он. Так, это и случается в человеческой жизни.

Затем он опустил голову и снова посмотрел на пакет. Вот о чем ему следовало сейчас думать, а вовсе не об Эми и мистере Теде Поцелуй-Мою-Задницу с Холма Стрелка в черт знает какой глуши штата Теннесси.

Конверт был приоткрыт - теперь повсеместно царит беспечность. Он вытряхнул журнал себе на колени. На обложке яркими красными буквами было написано название «ЖУРНАЛ МИСТИЧЕСКИХ ИСТОРИЙ ЭЛЛЕРИ КВИНА». Под ним, шрифтом поменьше, стояла дата: ИЮНЬ, 1980. А еще ниже перечислялись имена некоторых авторов, представленных в этом выпуске: Эдвард Д.Хок. Рус Ренделл. Эд Макбейн. Патрисия Хайсмит. Лоренс Блок.

Его имени на обложке не было.

Ну разумеется. В те времена Рейни вообще был едва известен как писатель, а уж тем более как автор таинственных историй; «Посевной сезон» был его единственным опытом в подобном жанре. Постоянным читателям журнала его имя тогда ничего бы не сказало, вот редакторы и не вынесли его на обложку. Он перевернул обложку.

Страница с содержанием номера отсутствовала.

Эта страница была вырвана из журнала.

Морт с неистовством перелистал весь журнал, отшвырнул его, затем снова поднял со сдавленным криком. Он и не заметил, что где-то были вырваны страницы, но, пролистав журнал во второй раз, понял, что страниц с 83-й по 97-ю в журнале не было.

- Ты их вырвал! - закричал он.

Он закричал так громко, что его глаза чуть не вылезли из орбит. Он принялся стучать кулаками по рулю своего «бьюика», снова, и снова, и снова. Заревел сигнал.

- Ты вырвал мой рассказ из журнала, сукин сын! Как тебе это удалось? Ты вырвал его! Ты вырвал его! Ты вырвал его!

Глава 45

Он был уже на полпути к дому, когда молчавший до этого тоненький голосок снова поинтересовался, а как же Шутер мог это сделать. Конверт пришел по федеральной почте из Пенсильвании и попал прямо в руки Джульет, и как же, как же, ради всего святого...

Морт остановился.

Хорошо, сказала Джульет. Хорошо, потому что я видела, что вы делали.

Вот в чем дело! Теперь все ясно. Джульет была замешана во всем этом. Если только...

Если только позабыть о том, что Джульет жила в Тэшморе с незапамятных времен.

Если только позабыть о том, что она вовсе не говорила этих слов. Они прозвучали только в его сознании. Легкое помутнение рассудка.

- И все-таки он это сделал, - сказал Морт. Он вошел в дом и, как только за ним закрылась дверь, изо всей силы швырнул журнал, который взлетел как вспугнутая птица, затрепетал страницами и с хлопком приземлился на полу.

- О да, готов спорить, готов поспорить на свою чертову задницу, он сделал это. Не стоит дожидаться его здесь. Я...

Он увидел шляпу Шутера. Шляпа Шутера лежала на полу у двери в его кабинет.

На несколько секунд Морт замер на месте, сердце загрохотало в барабанных перепонках, затем он на цыпочках двинулся вперед, театрально размахивая руками, будто нелепый мультипликационный герой. Он вытащил из небольшой кучки инструментов кочергу и чуть поморщился, когда конец кочерги звякнул о совок для углей. Сжав кочергу в руке, он осторожно вернулся к закрытой двери, как и в тот раз, когда разбил зеркало в ванной. По пути пришлось обогнуть валявшийся на полу журнал.

Он подошел к двери и замер перед ней.

- Шутер? Ответа не было.

- Шутер, лучше выходи по своей воле! Если мне придется войти и расправиться с тобой, то ты уже никогда больше никуда не выйдешь по своей воле!

Ответа по-прежнему не было.

Морт чувствовал, как его охватывает нервное возбуждение (в действительности он уже не был уверен, что у него еще есть нервы), а затем повернул ручку. Толкнул дверь плечом, с криком ворвался внутрь и принялся размахивать кочергой...

А комната была пуста.

Но Шутер все-таки побывал здесь. Да. Компьютер Морта валялся на полу, монитор был вдребезги разбит. Шутер уничтожил его. На столе, на котором прежде стоял компьютер, теперь громоздилась старая пишущая машинка «Ройял». Стальная поверхность этого динозавра была тусклой и пыльной. В клавиши была воткнута рукопись. Рукопись Шутера, та самая, которую тот миллион лет назад оставил под камнем на веранде.

Это было «Секретное окно, секретный сад».

Морт отбросил кочергу. Будто загипнотизированный, подошел к машинке и взял рукопись. Он медленно перелистал страницы и неожиданно понял, почему миссис Гавин была так уверена, что эта рукопись принадлежит ему.., настолько уверена, что вытащила ее из мусорного ведра. Возможно, она сама не отдавала себе отчета, но ее глаза просто узнали этот шрифт. Ведь она многие годы видела рукописи, которые выглядели точно так же, как рукопись «Секретного окна, секретного сада». Компьютер и лазерный принтер появились у Морта сравнительно недавно. Большую часть своей писательской карьеры он пользовался этим «Ройялом». С годами машинка совсем износилась, а теперь и вовсе пребывала в печальном состоянии, с буквами кривыми, как зубы старика.

Разумеется, она все время была здесь - погребенная в самом дальнем углу кабинета под грудами всевозможных гранок и рукописей.., того, что называют «черновиками». Должно быть, Шутер украл ее, напечатал на ней свою рукопись, а затем, когда Морт ушел на почту, притащил обратно. Конечно. Все логично, разве не так?

Нет, Морт. Никакой логики в этом, нет Ты хочешь совершить логичный поступок? Тогда позвони в полицию. Это будет самым логичным из всего, что ты можешь сделать. Позвони в полицию, попроси их приехать и забрать тебя. Попроси приехать побыстрее, пока ты не успел ничего разрушить. Попроси их приехать прежде, чем ты убьешь кого-нибудь еще.

Морт с диким криком бросил страницы рукописи, и они лениво окружили его, как листопад правды, в мгновение ока рухнувшей на него зигзагом серебристой молнии.

Глава 46

Никакого Джона Шутера вообще не было. Никогда не было.

- Нет, - сказал Морт.

Он снова крупными шагами начал мерить огромную гостиную. Головная боль вернулась и теперь накатывала волнами.

- Нет. Я ни за что с этим не соглашусь. Я ни за что с этим не соглашусь, никогда.

Но его согласие или несогласие не имело никакого значения. Все части головоломки были налицо, и, когда Морт увидел старую пишущую машинку, они вдруг стали складываться в нужном порядке. Теперь, пятнадцать минут спустя, они все еще складывались, и казалось, что у Морта Рейни уже не хватит сил оторвать их друг от друга.

Он снова и снова вспоминал парня с заправочной станции, который протер ветровое стекло его «бьюика». Морт и не надеялся, что кто-то станет протирать ему стекло, и решил, что парень оказал дополнительную услугу только потому, что узнал писателя, чьи книги ему нравились. Может быть, так оно и было, но ветровое стекло действительно надо было протереть. Лето прошло, но если часто и быстро гонять по проселочным дорогам, то стекло быстро пачкается.

А ему пришлось как следует поездить по проселочным дорогам. Ему надо было в кратчайший срок сгонять в Дерри и обратно, задержавшись ровно настолько, чтобы успеть поджечь дом. На обратном пути он даже не остановился на заправку. А после этого нужно было еще пойти и убить кота, разве не так? Он был занят, занят, очень занят.

Морт остановился посреди гостиной и обернулся, чтобы посмотреть сквозь стеклянную стену.

- Если все это сделал я, то почему же я этого не помню? - спросил он, обращаясь к серебристой трещине в стекле. - Почему я не могу вспомнить даже сейчас?

Он не знал.., но теперь понял, откуда взялось это имя, разве не так? Одна половина от южанина, чей рассказ он украл в колледже; вторая половина от человека, который украл его жену. Все это было похоже на причудливую литературную шутку.

Она сказала, что любит его, Морт. Она сказала, что теперь любит его. ()

- Черт с ним! Человек, который спит с чужой женой, - вор. А женщина - его сообщник.

Морт с вызовом взглянул на трещину.

Трещина ничего не сказала.

Три года назад Морт опубликовал роман под названием «Семья Деллакоурт». В обратном адресе - после рассказа Шутера - значился город Деллакоурт, штат Миссисипи. Это...

Внезапно он рванулся в кабинет за энциклопедией, поскользнулся и чуть не упал на кучу разбросанных по полу бумаг. Он вытащил том с буквой «М» и нашел статью «Миссисипи». Дрожащим пальцем пробежал по списку городов - список занимал целую страницу, - надеясь вопреки надежде.

Ничего хорошего он там не увидел.

Ни Деллакоурта, ни Делакоурта в штате Миссисипи не было. ()

Он подумал, не поискать ли Перкинсбург, город, в котором Шутер вроде бы купил его сборник «Каждый бросает по монете» перед тем, как сесть на автобус «Грейхаунд». Но просто закрыл энциклопедию. Зачем зря тратить время? В штате Миссисипи действительно мог быть город с названием Перкинсбург, но теперь это ничего не меняло.

Имя романиста-преподавателя, в классе которого Морт встретил Джона Кинтнера, было Ричард Перкинс-младший. Вот откуда взялось это название.

Да, но я ведь не помнил ничего этого, так, каким же образом?..

Ох, Морт, запричитал тоненький голосок. Ты очень болен. Ты очень больной человек.

- Я не согласен с этим, - снова сказал Морт, ужасаясь невероятной слабости собственного голоса, да разве мог он когда-нибудь представить себе, что жизнь может быть похожа на сон, в котором ты совершаешь нечто совершенно непоправимое?

Ты убил двух человек, прошептал ему тоненький голосок. Ты убил Тома, так как он знал, что в тот день ты был один.

А потом убил Грега, пока он не узнал правду. Если бы ты убил только Тома, Грег позвонил бы в полицию.

Ты не мог этого допустить, пока не закончилась эта ужасная история, которую ты всем рассказывал. Проснувшись вчера, ты был в ужасном состоянии. У тебя онемело и ныло все тело. И это было не только потому, что ты сломал дверь в ванной и разбил зеркало, разве не так?

У тебя было гораздо больше дел. Тебе нужно было позаботиться о Томе и Греге. Ты был прав, правильно рассчитав передвижение автомобилей, но.., человеком, который вернулся пешком в дом Тома, чтобы забрать «бьюик», был ты сам.

Это ты позвонил Сонни Троттсу и притворился Томом. Человек, который только что приехал из какого-то городишки в Миссисипи, не мог знать, что Сонни глуховат, а ты знал об этом. Ты убил их, Морт, ты убил этил: людей! - Я не верю, что это сделал я! - пронзительно закричал он. - Все это - часть его плана! Это всего лишь часть его маленькой игры! Его маленькой психологической игры! А я не.., я не верю...

Остановись, прошептал у него в голове тоненький голосок, и Морт остановился.

На какой-то момент наступила полная тишина в обоих мирах: в том, что находился в голове Морта, и в том, что был снаружи.

И тогда тоненький голосок тихо спросил: Зачем ты сделал это, Морт? Зачем ты пролил столько крови? Шутер все время потел получить от тебя рассказ, но ведь никакого Шутера не было.

Что ты хочешь, Морт? Для чего ты создал Джона Шутера?

Снаружи донесся рокот мотора. Морт посмотрел на часы и увидел, что стрелки показывали ровно полдень. Возглас облегчения и рев триумфа вырвались из его груди, как пламя вырывается из трубы дымохода. То, что у него был журнал, но по-прежнему не было доказательств, не имело уже никакого значения. То, что Шутер мог убить его, тоже не имело никакого значения.

Морт Рейни с легким сердцем готов был умереть, если бы просто знал, что Джон Шутер действительно существовал и что сам Морт не несет ответственности за пережитый им ужас.

10



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.