Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Нужные вещи (или самое необходимое)
Нужные вещи (или самое необходимое)

чертиком в табакерке, когда видел эту игрушку в витрине магазина?

Так говорила Эмми, а он, хмыкая и кхекая, все явственнее начинал себя ощущать словно надутый пустозвон, и, наконец, ему пришлось прикрыть рукой рот, искривившийся в растерянной неловкой ухмылке. И все же Энни ее заметила. Она всегда все замечала, таков уж был ее дар... и в этом он чаще всего находил свое спасение. Ее чувство юмора и интуиция были развиты гораздо лучше, чем у него. Острее.

- Пусть он получит эту игрушку. Алан - ему недолго еще оставаться ребенком. Пусть порадуется.

И он получил игрушку. А...

...а три недели спустя он пролил на сидение молочный коктейль и еще через четыре недели после этого был уже мертв. О-о-о! Только представьте себе! Время и в самом деле летит, правда. Алан? Но ты не беспокойся. Не стоит беспокоиться, я всегда буду тебе напоминать! Да, сэр. Постоянно стану напоминать, таково мое предназначение, и я не в праве им пренебрегать.

На банке была надпись: ПРЕКРАСНОЕ ЛАКОМСТВО - ОРЕШКИ АССОРТИ. Алан снял крышку и длиннющая зеленая змея под давлением сжатого воздуха взвилась вверх и, стукнувшись о лобовое стекло, упала к нему на колени, свернувшись клубочком. Глядя на нее. Алан услышал веселый смех своего мертвого сына и заплакал. Он плакал без всхлипов, тихо и горько. Эти слезы были тесно связаны с тем, что принадлежало когда-то его любимым. Эти вещи никогда не исчезнут. Их было очень много и когда начинает казаться, что не осталось ни одной и можно расслабиться, кладовка пуста и мусорные баки вывезены, ты находишь еще одну вещицу. А потом еще одну. И еще.

Почему он позволил Тодду купить эту чертову игрушку? И каким образом она оказалась в этом чертовом "бардачке?" И зачем, прежде всего, он поехал в этой чертовой машине?

Он достал из заднего кармана брюк носовой платок и вытер слезы. ()

Медленно свернул змею - дешевая поделка из бумажной ткани с пружинкой внутри - и запихнул ее обратно в банку. Затем плотно закрыл крышкой и задумчиво взвесил на ладони. Выбросить проклятую?

Пожалуй, он не в состоянии будет это сделать. Во всяком случае не сегодня. И Алан спрятал веселую игрушку - последнюю из тех, что купил Тодд в магазине, который считал самым замечательным на свете, - в "бардачок" и захлопнул крышку. Только тогда он снова взялся за дверную ручку и, прихватив портфель, вышел из машины.

Он глубоко вдыхал прохладный воздух раннего вечера, надеясь, что это поможет. Не помогло. Вместо свежести в легкие проникал запах распиленного дерева и химических препаратов, аромат не из приятных, который постоянно доносился со стороны целлюлозно-бумажной фабрики, расположенной в Румфорде, в тридцати милях к северу. Наверное, надо позвонить Полли и напроситься в гости, это может помочь.

Лучшего и придумать невозможно, энергично поддержал эту мысль внутренний голос. А, кстати. Алан, помнишь как он радовался этой змее? Всем демонстрировал. Норрис Риджвик за сердце схватился от испуга, а он смеялся так, что чуть не описался. Помнишь? Разве не чудесный это был ребенок?

Разве не самый замечательный? А Энни, помнишь, как она смеялась, когда ты ей рассказал? Она была такая жизнерадостная, помнишь, Алан? Правда, в последнее время она уже слегка порастратила свою жизнерадостность и не так великолепно выглядела, как раньше, но ты ведь этого не замечал, не так ли?

У тебя голова была другими делами забита. Например, происшествием с Тэддом Бомонтом - оно ни на секунду не оставляло тебя в покое. Что произошло в их доме, на берегу озера, и каким образом, когда все было кончено, он напился до чертиков и позвонил тебе? А потом его жена забрала близнецов и ушла от него... Это и многое другое из повседневной городской суеты отнимало все твое время, правда? Ты был слишком занят, чтобы заметить, что творится в твоем собственном доме. А жаль. Если бы ты отвлекся от дел и обратил внимание на семью, кто знает, может быть, они были бы теперь живы? Вот этого ты тоже не должен забывать и я, можешь не сомневаться, буду тебе все время напоминать... и напоминать... и напоминать, О'кей? О'кей.

По боку автомобиля протянулась длинная царапина ближе к тому месту, где располагался бензобак. Когда это случилось? После смерти Энни и Тодда?

Он не мог припомнить, да это и не имело особого значения. Он провел пальцем по царапине и мысленно, в который раз, пообещал себе отвезти машину для починки к Сонни Саноко. А с другой стороны, зачем? Может быть, лучше отвезти ее к Гарри Форду в Оксфорд и обменять на что-нибудь поменьше?

Километраж на счетчике оставался все еще сравнительно небольшой и можно было бы выручить вполне приличную сумму...

Но ведь Тодд пролил молочный коктейль на сидение, тут же возмущенно перебил внутренний голос. Он сделал это, когда был еще ЖИВ, ах ты старый осел, Алан! А Энни...

- Заткнись, - сказал Алан вслух.

Он подошел к зданию и остановился. Припаркованный к самой двери конторы, так близко, что если распахнуть ее настеж, можно задеть, стоял большой красный "кадиллак" Сиваль. Алану не требовалось смотреть на номерную табличку, он и так знал, что там написано - КИТОН 1. Он задумчиво провел ладонью по гладкой поверхности красного бока и вошел в контору.

2

Шейла Брайам сидела в застекленной диспетчерской кабине, читала журнал "Пипл" и потягивала из стакана коктейль Ю-Ху. В помещении, объединявшем Контору шерифа и Полицейское управление Касл Рок не было ни души, если не считать Шейлу и Норриса Риджвика.

Норрис сидел за старой электрической машинкой Ай-Би-Эм и работал над отчетом с тем самоотверженным вдохновением, которое только Норрис вкладывал в бумажную работу. Он долго и сосредоточенно смотрел прямо перед собой, затем внезапно сгибался пополам, как человек, которого ударили кулаком в живот, и набрасывался с жадностью на клавиатуру, колотя по ней как помешанный. И снова затихал ровно настолько, чтобы успеть прочитать написанное. Потом глубоко вздыхал, и раздавалось некое ШРРР... ШРРР...

ШРРР... это Норрис замазывал орфографические ошибки. В среднем он опорожнял по пузырьку замазки в неделю, и только тогда Норрис выпрямлялся. Наступала многозначительная пауза на срок беременности и после родов весь цикл повторялся сначала. Через час такой кропотливой и всепоглощающей работы Норрис относил отчет Шейле в будку и клал в специальную корзину. Однажды или дважды в неделю эти отчеты даже оказывались вразумительными.

Подняв голову, Норрис с улыбкой смотрел на Алана, пока тот шел через небольшой предбанник.

- Привет, босс. Как дела?

- Ничего, скинул Портленд еще на две-три недели. А что тут творится?

- Ничего особенного, как обычно. Слушай, Алан, у тебя глаза красные.

Ты что опять курил свой жуткий табачище?

- Ха-ха, - кисло усмехнулся Алан. - Я пропустил пару кружек с ребятами, а потом тридцать миль ехал и глазел по сторонам. У тебя, случаем, нет под рукой аспирина?

- Всегда с собой, ты же знаешь, - в нижнем ящике стола у Норриса была своя аптека. Он выдвинул его, порылся и достал огромный пузырек кеопектата в клубничной облатке. Несколько секунд рассматривал его, запихнул обратно, еще покопался и, наконец, вытащил пузырек с аспирином общего действия.

- Извини за беспокойство, - сказал Алан, вытряхивая на ладонь две таблетки. Вместе с таблетками из пузырька вылетело облачко белой порошковой пыли, и Алан мысленно, в который раз, удивился: отчего это в аспирине общего действия порошок сыпется, а с обезболивающего - нет. А потом его посетила еще одна мысль: может быть, он сходит с ума?

- Слушай, Алан, мне еще два отчета под шифром И-9 составлять, а я...

- Остынь, - Алан подошел к автомату для охлаждения воды, вытащил из цилиндрической подставки на стене бумажный стаканчик. Буль-буль-буль, проворчал автомат, наполняя стакан. - Единственное, что тебе сегодня предстоит еще сделать это пересечь комнату, подойти к двери, через которую я только что сюда проник, и открыть ее. Так просто, что даже ребенок справится, правда?

- Что...

- Только не забудь свою штрафную книжку, - напомнил Алан и проглотил аспирин. Норрис Риджвик тут же насторожился.

- Твоя лежит на столе рядом с портфелем.

- Знаю. Там она и останется, во всяком случае до завтра.

Норрис задумчиво смотрел на него некоторое время, потом спросил:

- Умник?

Алан кивнул.

- Точно. Снова припарковался в неположенном месте. Я уже в прошлый раз говорил ему, что устал предупреждать.

Городского голову Касл Рок Дэнфорта Китона III называли Умником все, кто был с ним знаком... но муниципальные служащие, кто держался за свою работу, если знали, что он поблизости, называли его Дэном или мистером Китоном. Только Алан, занимая выборную должность, отваживался бросать кличку ему в лицо, и то такое случилось всего пару раз, когда Алан был вне себя от гнева. Но он в глубине души понимал, что ему предстоит еще разок, а то и несколько вспомнить вслух это прозвище. Дэн "Умник" Китон был из тех людей, которые, по мнению Алана, могут запросто вывести из равновесия.

- Слушай, Алан, - сказал Норрис, - давай, ты это сделаешь.

- Не могу. У меня запланирована на следующей неделе очередная встреча с членами городского управления.

- Он меня уже и так терпеть не может, - захныкал Норрис.

- Я знаю.

- Умник терпеть не может всех, кроме своей жены и матери. Кстати, я и насчет жены не слишком уверен. Факт тот, что я его за последний месяц уже раз пять предупреждал, чтобы он не парковался в том единственном месте, которое для этого не приспособлено. Больше предупреждать не намерен. Пора прижучить.

- Ты прижучишь не его, а меня. Я тебе точно говорю, Алан. - Норрис Риджвик теперь походил на живой пример тому как Неприятности Происходят С Хорошими Людьми.

- Держи хвост морковкой, - сказал Алан. - Тебе и дел-то всего пришлепнуть ему штрафную квитанцию на ветровое стекло. Он ведь все равно ко мне придет требовать тебя уволить.

Норрис застонал.

- Я откажусь. Тогда он потребует, чтобы я порвал квитанцию. Это я тоже откажусь сделать. Тогда завтра днем, когда он уже вдоволь покипит и попузырится, я сдамся, и во время следующей встречи с членами городского управления он пойдет мне навстречу и сделает одолжение. ( )

- Это понятно, а мне он что сделает?

- Норрис, ты хочешь новый радарный пистолет или нет?

- Ну...

- А как насчет факса? Мы уже по крайней мере два года говорим об этом.

Да, наигранно весело вскрикнул внутренний голос. Ты заговорил об этом впервые, когда Энни и Тодд были еще живы. Помнишь? Помнишь, когда они были живы?

- Все понятно, - сказал Норрис таким загробным тоном, как будто его уже уволили, и потянулся к своей книжке.

- Хороший мальчик, - произнес Алан с искренностью, которую на самом деле не чувствовал. - Я некоторое время буду у себя в кабинете.

3

Он закрыл дверь и набрал номер телефона Полли.

- Алло? - ответила она, и Алан сразу понял, что не станет ей жаловаться на жестокую тоску, которая так безжалостно обрушилась на его душу. У Полли сегодня вечером своих проблем хватало. Достаточно было этого короткого слова, чтобы он все понял. Звуки "л" в слове слегка подрагивали.

Это случалась лишь когда она принимала перкодан, а принимала она лекарство только когда боль становилась невыносимой. Хоть она никогда не говорила этого впрямую, Алан знал, что Полли существует в страхе перед тем моментом, когда перкодан перестанет действовать.

- Как поживаете, милая дама? - спросил он, откинувшись на спинку стула и прикрыв ладонью глаза. Аспирин, похоже, не желал облегчать головную боль.

Может быть, попросить у нее перкодан, подумал он.

- Хорошо поживаю, - он явственно слышал, с какой осторожностью она произносит слова, нанизывая их одно на другое, словно женщина, нетвердо ступающая с камня на камень при переходе через ручей. - А ты как? Голос усталый.

- Судебные заседания всегда так на меня действуют, - он обдумывал идею поехать к ней или нет. Она наверняка скажет "Конечно, Алан", и будет рада его видеть так же, как и он ее, но его визит лишь усугубит напряжение, в котором она пребывает сегодня вечером. - Наверное, я пойду домой и лягу пораньше. Ты не возражаешь, если я сегодня не навещу тебя?

- Нет, милый. Так даже, вероятно, будет лучше, откровенно говоря.

- Плохо сегодня?

- Бывало хуже.

- Ты не ответила на мой вопрос.

- Ничего, не страшно, - она все также осторожно произносила слова.

Твой голос выдает тебя с головой, моя милая, подумал он.

- Я рад. А что насчет ультразвуковой терапии, о которой ты мне говорила? Выяснила?

- Было бы неплохо провести месяца полтора в Мэйо Клиник, но я не могу этого себе позволить. И не говори мне, что ты сможешь. Алан, потому что я уже устала уличать тебя во лжи.

- Но ты, кажется, говорила про Бостонскую клинику...

- В следующем году. - сказала Полли. - Там собираются ввести курс ультразвуковой терапии в следующем году. Может быть.

Возникла пауза ион уже собирался попрощаться, когда она снова заговорила. На этот раз голос прозвучал чуть веселее.

- Я сегодня утром заходила в новый магазин. Попросила Нетти испечь пирог и прихватила его с собой. Неосмотрительно, конечно. Дамам не пристало носить пироги на открытия. Непреложный закон.

- Ну и что это за магазин? Чем торгует?

- Всем понемногу. Под дулом пистолета я бы сказала, что это магазин для коллекционеров и любителей редкостей, но это не совсем так. Определение подыскать невозможно. Тебе самому стоит посмотреть.

- С хозяином познакомилась?

- Да. Мистер Лилэнд Гонт из Эйкрона, штат Огайо, - Алан отчетливо услышал в ее ответе намек на улыбку. - В это году он будет в Касл Рок гвоздем сезона, могу поспорить. - Ну, а сам-то он как тебе показался?

Когда она заговорила. Алан чуть ни воочию увидел, как она улыбается.

- Знаешь, Алан, должна признаться... ты конечно, мой самый любимый, и я твоя, надеюсь тоже, но...

- И ты моя тоже, - перебил он. Головная боль понемногу отпускала и он сомневался, чтобы этому маленькому чуду помог аспирин Норриса Риджвика.

- ... и все же он заставил мое сердце екнуть. Надо было видеть Розали и Нетти, когда они оттуда вернулись.

- Нетти? - он даже сбросил со стола ноги и выпрямился. - Нетти, которая боится своей собственной тени?

- Представь себе. Розали уговорила ее пойти с ней вместе. Ты ведь знаешь, бедняжка в одиночку из дома носу не показывает. Я спросила Нетти ее мнение о мистере Гонте, когда вечером вернулась домой. Алан, только подумай, ее маленькие тусклые глазки прямо засветились. "У него есть калейдоскопы, - сказала она. - Прекрасные калейдоскопы! И он даже пригласил меня зайти завтра еще раз и посмотреть другие". Мне кажется, этот монолог был дли нее всех, которые я от нее слышала за четыре года. Тогда я сказала:

"Как это мило с его стороны, Нетти". Она говорит: "Да, и знаете что?" Ну я, конечно, спрашиваю: "Что?" А она заявляет: "Наверное, я и в самом деле пойду". Алан рассмеялся громко и от души.

- Ну раз Нетти решилась пойти к нему без сопровождающей, значит, он действительно чего-то стоит. Надо мне взглянуть.

- Знаешь, странно, он вовсе не красив, во всяком случае не кинокрасавчик, но у него потрясающие глубокие выразительные глаза. Все лицо освещают.

- Прикусите язычок, дама. - угрожающе проворчал Алан. - Моя ревность может взыграть.

Она рассмеялась.

- Думаю, тебе вряд ли стоит беспокоиться. Есть тем не менее одна заминка.

- То есть?

- Розали сказала, что пока там была Нетти пришла Вильма Ержик.

- Что-нибудь случилось? Перебранка?

- Нет. Нетти только посмотрела на Ержичиху, а та губы поджала, во всяком случае так выразилась Розали, а потом Нетти ушла. Вильма Ержик последнее время не звонила тебе насчет собаки Нетти?

- Нет, - сказал Алан. - Нет причин. Я уже месяца полтора после десяти вечера патрулирую дом Нетти. Собака больше не лает. Так часто случается со щенками, Полли. Он вырос и у него хорошая хозяйка. Может быть. Нетти еще и ковер на пол положила, но во всяком случае она сделала для своей собаки все возможное. Как там она ее назвала?

- Налетчик.

- Ну что ж, Вильме придется искать другие точки приложения своей сквалыжности, потому что Налетчика не слышно - не видно. И она найдет, можешь мне поверить. Такие, как она, специально их выискивают. Да и с самого начала причина была не в собаке, во всяком случае, не главная причина. Вильма единственная из соседей, кто жаловался. Дело в самой Нетти.

Такие, как Вильма, нюхом чуют слабинку. А от Нетти слабостью за версту несет.

- Да, - ответ прозвучал печально и задумчиво. - Ты знаешь, Вильма однажды позвонила Нетти и сказала, что если она не заткнет своей собаке глотку, то она, то есть Вильма, придет и сама прирежет ее.

- Да, - спокойно ответил Алан. - Я знаю, так тебе рассказала Нетти. Но мне также известно, что Вильма напугала Нетти до смерти и что у Нетти были кое-какие проблемы раньше. То есть я не хочу сказать, что Вильма Ержик не способна позвонить и брякнуть такое, но не исключаю, что у Нетти этот разговор мог состояться в воображении.

То, что у Нетти были кое-какие проблемы, упоминалось вскользь, но уточнять не приходилось, они оба знали, что имеется в виду. После нескольких лет ада, прожитых с негодяем-мужем, который оскорблял Нетти, как только может мужчина оскорблять женщину, она однажды ночью всадила ему в горло вилку, пока он спал. После этого она провела пять лет в психиатрической клинике Джунирер Хилл, неподалеку от Августы. На работу к Полли она поступила в ходе курса лечения, который предусматривая трудотерапию. Алан не сомневался, что в лучшие условия Нетти и мечтать не могла попасть, положительные сдвиги в состоянии ее психики были тому подтверждением. Два года назад Нетти переехала в собственную небольшую квартиру на Форд Стрит, в шести кварталах от центра.

- Что и говорить, проблемы у Нетти были, но ее реакция на мистера Гонта просто поразительна. Она вся расцвела.

- Надо мне посмотреть на этого типа, - сказал Алан.

- И обязательно расскажи мне о своих впечатлениях. Не забудь обратить внимание на его глаза.

- Сомневаюсь, чтобы они меня потрясли так же, как тебя, - сухо заметил Алан.

Она снова рассмеялась, но на этот раз ее смех показался Алану несколько принужденным.

- Попытайся заснуть, - сказал он.

- Обязательно. Спасибо, что позвонил.

- Не за что, - он помолчал. - Я люблю вас, милая дама.

- Спасибо, Алан... Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Он положил трубку, отвернул лебединую шею настольной лампы так, чтобы свет падал на стену и, снова водрузив ноги на стол, сложил руки на груди как будто в молитве. Он вытянул указательные пальцы, и на стене появились очертания настороженных кроличьих ушей. Алан протянул большие пальцы между вытянутыми указательными, и кролик задвигал носом. Потом он заставил кролика прыгать по радиусу светового круга, а вслед за ним затопал неуклюжий слон, размахивая хоботом. Руки Алана двигались легко и ловко. Он почти не смотрел на зверей, которых создавал. Такая у него была привычка, манера сосредоточиться на кончике собственного носа и время от времени произносить неясное "угу".

Он думал о Полли. О Полли и ее несчастных руках. Что же делать с Полли?

Если бы дело было только в деньгах, он бы заставил ее поселиться в отдельной палате Мэйо Клиник завтра же вечером. Он сделал бы это, если бы даже пришлось надеть на нее смирительную рубашку и напичкать снотворным.

Но дело было не только в деньгах. Ультразвук мог оказаться эффективным при лечении дегенерирующего артрита только в его начальной стадии. Он мог оказать такое же воздействие как вакцина Салька или даже экстрасенсорное лечение. Теперь же это все как мертвому припарки. Шансы тысяча к одному, что все окажется впустую. Алану было жаль не потерянных денег, а несбывшихся надежд Полли.

Ворона - гибкая и живая, как в диснеевских мультфильмах - медленно пролетела по заключенному в рамку диплому выпускника Полицейской академии, крылья ее вытянулись, и она превратилась в доисторического птеродактиля, который, по мере продвижения в сторону к канцелярским шкафам, все выше поднимал свою маленькую треугольную головенку, а потом исчез окончательно, вылетев за пределы светового пятна.

Дверь открылась. В проеме показалось лицо Норриса Риджвика, похожее на морду собаки из породы бассетов.

- Я сделал это, - сказал он, как будто признавался в убийстве сразу нескольких малолетних детей.

- Спасибо, Норрис, - сказал Алан. - И я обещаю, что ты не вляпаешься из-за этого в дерьмо.

Норрис еще некоторое время внимательно смотрел на него своими влажными собачьими глазами, потом неуверенно кивнул и перевел взгляд на стену.

- Сделай Умника, Алан. ()

Алан усмехнулся, покачал головой и потянулся к лампе.

- Давай, - настаивал Норрис. - Я оштрафовал его дурацкую машину и заслужил это. Сделай Умника, Алан, прошу тебя, облегчи мою душу.

Алан взглянул за плечо Норриса, не увидел там никого и стиснул руки.

По световому пятну заковылял тучный мужчина с вываливающимся пузом. На мгновение он остановится, чтобы подтянуть свои штаны и поплелся дальше, качая головой из стороны в сторону.

Норрис смеялся заливисто и звонко, как ребенок. На мгновение в памяти Алана снова возник Тодд, но он отмахнулся от наваждения. О, Господи, хватит с меня на сегодня.

- Ой, сейчас умру от смеха, - Норрис чуть ни икал. - Алан, ты слишком поздно родился. Тебе была бы обеспечена карьера в Театре Теней Эда Салливана.

- Ладно, - сказал Алан. - Проваливай.

Все еще смеясь, Норрис закрыл за собой дверь. Алан изобразил Норриса тощего, но с заметным чувством собственного достоинства - и заставил его прошагать через все пятно на стене, потом свернул лампе шею в другую сторону и достал из заднего кармана брюк записную книжку. Пролистав, он обнаружил чистую страницу и записал: Нужные Вещи. А ниже добавил: Лилэнд Гонт, Кливленд, Огайо. Так или нет? Нет. Он вычеркнул Кливленд и вписал сверху Эйкрон. Может быть, я действительно теряю рассудок, думал он.

Строчкой ниже он пометил: Проверить.

Вернув книжку на место, он несколько секунд размышлял: пойти домой или нет, а потом все же снова повернул лампу к стене, и снова по световому пятну маршировал парад - львы, тигры, медведи. Бог мой, кого там только не было. Из-за туманной завесы упрямо выглядывали хищные глазки немилосердной тоски. И вновь внутренний голос заговорил об Энни и Тодде. Через некоторое время Алан Пэнгборн стал к нему прислушиваться. Он делал это помимо своей воли... но с постепенно возрастающим вниманием.

4

Полли лежала в постели и, поговорив с Аланам, повернулась на левый бок, чтобы повесить трубку. Но она выскользнула из ее руки и со стуком упала на пол. Аппарат пополз по тумбочке, намереваясь слететь туда же. Она попыталась его удержать, но ударилась рукой об угол. Острая боль пронзила мышцы и сухожилия и с убийственной силой взорвалась в нервах, отдавая в плечо. Она до крови прикусила губу, чтобы не закричать.

Телефон все же полетел на пол сопроводив падение коротеньким жалобным "дзынь". Полли лежала и слушала настойчивый идиотский гудок свободной линии. Этот звук был похож на жужжание целой тучи разъяренных комаров, транслируемое на коротких волнах.

Она раздумывала, не поднять ли его тем, что раньше называлось руками, а теперь лежало скрюченное на груди, не обхватывая пальцами, а зажимая, как женщина, играющая на аккордеоне - сегодня ночью ее пальцы вообще уже не согнутся. Но тут же поняла, что и это ей не под силу, даже такая простая штука, как поднять упавший на пол телефон, и она горько заплакала.

Боль уже окончательно проснулась и яростно разрывала на части ее руки, особенно ту, которую она ударила. Она лежала, смотрела в потолок сквозь пелену слез и плакала, плакала...

О, я отдала бы все на свете, чтобы только освободиться от этого, думала она, все на свете отдала бы, все на свете, все.

5

В осенний будний вечер, часам к десяти Мейн Стрит становится безлюдной. Уличные фонари образуют на тротуарах и фасадах административных зданий круги белого света, тускнеющего за пределами этих кругов, и делают центр города похожим на подмостки театральной сцены перед началом спектакля. Вот-вот, кажется вам, появится долгая фигура во фраке и цилиндре - Фред Астер или, может быть, Джин Келли - и станет плавными танцевальными па перемещаться от одного круга к другому, напевая о том, как одиноко человеку, которому дала от ворот поворот его любимая девушка, а все бары при этом закрыты. Тогда на другом конце Мейн Стрит возникнет еще одна фигура - Джинджер Роджерс или, скажем, Сид Черрис, - облаченная в вечернее платье. Она, также грациозно пританцовывая, направится навстречу Фреду (или Джину), распевая об одиночестве девушки, которую бросил любимый. Увидев друг друга, они станут танцевать в паре напротив бара или перед входом в ателье Шейте Сами.

Но вместо них откуда ни возьмись появляется Святоша Хью. Он ни капли не похож ни на Фреда Астера ни на Джина Келли, и нет на другом конце улицы девушки, плывущей навстречу в романтическом танце, да и сам он скорее всего танцует как корова на льду. Зато он от души нализался, поскольку занимался этим в Мудром Тигре с четырех часов пополудни без перерыва. В таком приподнятом состоянии души и тела даже идти было затруднительно, не то что выделывать замысловатые танцевальные па. Он двигался медленно, ныряя из одной световой лужи в другую, а его длинная тень трусила за ним по фронтонам парикмахерской, западных авто, салона видеопроката. Он слегка покачивался, сосредоточив взгляд красных глаз прямо перед собой, огромное брюхо при этом не выдержав напряжения, вырвалось из-под насквозь пропотевшей голубой футболки, на груди которой красовалось изображение гигантского комара с подписью под ним, оповещавшей, что это ПТИЦА ШТАТА МЭН.

Грузовичок, принадлежавший коммунальной службе Касл Рок, остался на замусоренной стоянке позади Тигра. Святоша Хью был не слишком счастливым обладателем нескольких предупреждений, штрафов и наказаний вследствие нарушений дорожных правил и, судя по результату последнего, когда его на полгода лишили водительских прав, скотина Китон, его приятели - бараны Фуллертон и Сэмуэльс и друг козел Вильямс, окончательно потеряли терпение.

Следующий штраф наверняка выльется в лишение водительских прав. а, следовательно, и потерю работы.

Это не заставило Хью бросить пить - нет таких сил на свете, которые могли это сделать, но зато привело к твердому решению - пьянство и баранка - две вещи несовместны. Ему уже стукнул пятьдесят один год, когда поздновато менять работу, в особенности, принимая во внимание длиннющий список нарушений, преследующий его как консервная банка, привязанная к собачьему хвосту.

Вот поэтому он и шел сегодня домой пешком, ну и долгий же это путь, мать его так; а еще, одному служащему коммунальной службы по имени Бобби Дагас придется завтра давать очень длинные и подробные объяснения, если он надеется вернуться домой с тем же количеством зубов, с каким явится на работу.

Когда он проходил мимо закусочной у Нэн ко всему прочему пошел мелкий моросящий дождь, что отнюдь не улучшило дурного настроения Хью.

Он спросил Бобби, который каждый вечер по дороге с работы проезжал мимо дома Хью, заглянет ли он к Тигру, чтобы пропустить пару кружечек.

Бобби Дагас сказал, о чем речь, Хьюберт (Бобби всегда называл его Хьюбертом), а не Хью - таким идиотским именем. Короче, он сказал, о чем речь, Хьюберт, буду как штык около семи, как обычно.

Поэтому Хью, уверенный, что его подвезут вечером до дому, если он будет слегка не в себе, завалился в Тигр без пяти минут четыре (он бы пришел гораздо раньше, часа на полтора как минимум, но вот черт, Дика Брэдфорда никак не мог найти), и приступил прямо к делу. Так что бы вы думали, пробило семь и никакого Бобби Дагаса! Ах ты, так твою, растактак!

Восемь, девять, полдесятого, и что дальше? А ничего, все то же. Господь свидетель.

Без двадцати десять Генри Бофорт, бармен и хозяин Мудрого Тигра предложил Хью оторвать задницу от стула, сделать так, чтобы от него одно воспоминание осталось, чтобы можно было забыть, как его звали - короче, выкатываться. Хью вскипел. По справедливости надо признать, что он уже и в самом деле был на бровях, но в этот момент все еще играла пластинка с записью недоноска Родни Крауэлла.

- Что я должен делать, по-твоему? - задал он Генри вполне естественный и справедливый вопрос. - Сидеть тут и слушать? Ты обязан снять эту пластинку! Снять и все, к чертовой матери! Этот ублюдок завывает так, как будто у него эпилепсия.

- Я вижу, ты получил тут не все на что рассчитывал, - сказал Генри. Но можешь не сомневаться, больше не получишь. Все остальное доберешь из собственного холодильника.

- А если я скажу нет?! - настаивал Хью.

- Тогда я позову шерифа Пэнгборна, - спокойно пообещал Генри.

Остальные посетители Тигра, а их было немного в этот поздний субботний вечер, следили за перебранкой с огромным интересом. Со Святошей Хью все старались обходиться вежливо, в особенности когда он стоял на бровях, но победить в конкурсе на Самого Популярного Парня Касл Рок он был не смог ни за что на свете.

- Мне бы не хотелось, - продолжал Генри. - Но придется. Я уже сыт по горло тем, как ты колотишь мои пластинки.

Хью хотел было сказать, тогда мне придется поколотить тебя самого, ты, лягушачий ублюдок. Но тут он подумал о том, как жирная скотина Китон сунет ему уведомление об увольнении за драку в местной пивной. Спору нет, если его и в самом деле уволят, уведомление придет по почте, так всегда бывает (свиньи вроде Китона ни за что не рискнут запачкать свои руки или потерять зуб в личном поединке), но мысль об этом тут же утихомирила Хью. Кроме того, у него дома и в самом деле хранилась дюжина банок в холодильнике и еще дюжина в кладовке.

- Ладно, - сказал он. - Разойдемся с миром. Давай ключи.

Он отдал их Генри на случай необходимости.

- Не дам, - сказал Генри, вытирая руки о край полотенца и глядя на Хью в упор.

- Не дашь? Какого дьявола это значит - не дам?

5



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.