Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Несущий смерть
Несущий смерть

которым веяло с этих фотографий, несмотря на их обманчиво гладкую, блестящую поверхность. Он чувствовал этот холодок, хотя фотографии, казалось, твердили обратное: «Мы всего лишь «полароиды», и, по причинам, которые мы не можем высказать и тем более объяснить, мы показываем только статические изображения». Но холодок-то был. Откуда?

Кевин все мялся, а ярко-синие глаза за стеклами без оправы оценивающе оглядывали его. «Я не собираюсь спрашивать, человек ты или мышь, - читалось в глазах Попа Меррилла. - Тебе пятнадцать лет, и, что я хочу сказать, в пятнадцать ты еще, конечно, не мужчина, но уже староват быть мышью, мы оба это знаем. И потом, ты ведь не Чужак: ты из города, так же, как и я».

- Конечно. - Легкость, прозвучавшая в голосе, не обманула ни одного из них. - Пленку я куплю сегодня, а фотографии принесу завтра после школы.

- Нет.

- Завтра вы не работаете?

- Дело не в этом, - ответил Поп, и потому, что он тоже был из города, Кевин терпеливо ждал продолжения. - Ты собрался отснять все фотографии разом, не так ли?

- Да. - Кевин, правда, об этом не думал, но полагал, что по-другому и быть не должно.

- Мне кажется, это не лучший вариант, - покачал головой Поп. - Где ты будешь снимать - не важно, главное - когда. Дай-ка поразмыслить.

Поп подумал, а затем расписал на листке время каждого снимка. Листок Кевин сунул в карман.

- Вот так! - Поп потер руки. - Значит, увидимся.., через три дня?

- Да... Похоже на то.

- Держу пари, в понедельник ты будешь тихонько ждать окончания занятий, ничем не выражая своего нетерпения. - Поп в четвертый раз подмигнул Кевину. - Я хочу сказать, твои друзья не увидят, что ты идешь сюда, и не увяжутся за тобой.

Кевин покраснел и начал собирать «полароиды» с верстака, чтобы чем-то заняться. ( )

- Я... - начал было он, но понял, что протест прозвучит неубедительно, и замолчал, уставившись на одну из фотографий.

- Что? - спросил Поп с тревогой в голосе, но Кевин его не услышал. - Такое ощущение, что теперь и ты, сынок, увидел призрак.

- Нет, - покачал головой Кевин. - Не призрак. Я увидел того, кто сделал эту фотографию. Настоящего фотографа.

- Что ты такое говоришь?

Кевин указал на тень.

Он, отец, мать, Мег и даже мистер Меррилл, похоже, принимали ее за тень дерева, которое не попало в кадр. Но тень была не от дерева. Теперь Кевин ни на йоту в этом не сомневался.

- Не понимаю, куда ты клонишь, - вырвалось у Попа.

Но Кевин знал, что старику многое понятно.

- Посмотрите на тень собаки, - показал Кевин. - А теперь взгляните сюда. - Он ткнул пальцем в левую часть фотографии. - На фотографии солнце либо встает, либо садится. Поэтому все тени длинные, и трудно понять, кто их отбрасывает. Но я сейчас взглянул на эту тень, и мне словно открылась истина.

- Какая истина, сынок? - Поп потянулся к ящику, наверное, чтобы вновь достать увеличительное стекло, но.., лупа не понадобилась. Истина открылась и ему.

- Это тень мужчины, не так ли? - спросил Поп. - Чтоб мне попасть в ад, если это не тень мужчины!

- Или женщины. Точно не определить. Это ноги. Я уверен, что ноги, но принадлежать они могут и женщине в джинсах. Или даже подростку. С такой длинной тенью...

- Да, точно не определишь.

- Это тень фотографа, не так ли?

- Да.

- Но эта тень не моя, - продолжил Кевин. - фотография сделана моей камерой.., как и остальные.., но фотографировал не я. Тогда кто, мистер Меррилл? Кто?

- Зови меня Поп, - рассеянно ответил старик, глядя на тень: Кевин аж зарделся от гордости.

И в этот самый момент часы решили, что пора отметить прошедшие полчаса.

Глава 3

Листья начали менять цвет, когда Кевин снова пришел в «Империю изобилия». А он сам уже свыкся с тем, что ему пятнадцать.

Но вот к заколдованной камере привыкнуть он никак не мог, и это его отнюдь не радовало. Фотографии Кевин отснял точно по графику, составленному Попом, и к концу работы понял, или, во всяком случае, считал, что понял, почему Поп хотел, чтобы они были сделаны с определенными интервалами: первые десять фотографий через час, затем перерыв, чтобы камера отдохнула, вторые десять - через два, третьи - через три часа. Последние фотографии Кевин отснял в школе. И кое-что заметил. Нечто такое, чего в начале не мог увидеть. Особенно ясно это кое-что проявилось на трех последних снимках. Они так испугали его, что Кевин решил - еще до того, как отправился в «Империю изобилия», - обязательно избавиться от «Солнца-660». Не обменять ее, этого он совсем не хотел. Выпускать камеру из своих рук и терять над ней контроль? Нет, такого Кевин допустить не мог.

Теперь камера моя, подумал он, первый раз нажимая на спуск, и мысль эта вновь и вновь возвращалась, несмотря на то, что она не соответствовала действительности. Если бы камера была его, то выдавала бы одну и ту же фотографию - черного пса на фоне белого штакетника, - лишь когда на спуск нажимал он, Кевин. Но такого не происходило. Какая бы там магия ни заключалась в камере, повелевал ею не только Кевин. Такие же (ну почти такие же) фотографии получались и у отца, и у Мег, когда Кевин, точно выдерживая предложенный Попом график, дал ей пару раз нажать на спуск.

- Ты пронумеровал их, как я просил?

- Да, от одного до пятидесяти восьми. - Кевин показал Попу аккуратные кружочки с цифрой внутри в левом нижнем углу. - Но я не знаю, так ли это все необходимо. Я решил избавиться от камеры.

- Избавиться? Вроде бы в прошлый раз таких мыслей у тебя не было.

- Пожалуй, не было. Но теперь я хочу разбить ее кувалдой.

Проницательные синие глазки Попа впились в мальчика.

- Так, значит?

- Да. - Кевин не отвел взгляда. - Несколько дней назад я бы снисходительно рассмеялся над подобным решением, но теперь мне не до смеха. Я думаю, эта штука опасна.

- Вполне вероятно, что ты прав. Можешь прикрутить к ней динамитную шашку и разорвать ее к чертовой матери. Я хочу сказать, камера твоя. Но почему бы не повременить? Мне хочется кое-что сделать с этими фотографиями. Тебе, возможно, будет интересно.

- Что?

- Пока не хочу говорить, вдруг ничего не выйдет. Но к концу недели все будет сделано, и я думаю, что тогда тебе будет проще решить, как поступить с камерой.

- Я уже решил. - ответил Кевин и постучал пальцем по двум последним фотографиям.

- А как быть с этим? - спросил Поп. - Я рассмотрел снимки под увеличительным стеклом и чувствую: должен узнать, что это. Все равно что слово, которое вертится на кончике языка, но никак не вспоминается.

- Полагаю, я могу подождать до пятницы, - согласился Кевин, не отвечая на последний вопрос старика. - Но дольше я ждать не хочу.

- Боишься?

- Да, - честно признался Кевин. - Боюсь.

- Ты сказал своим старикам?

- Нет, разумеется, нет.

- Может, тебе захочется сказать? Захочешь сказать отцу, вот что я имею в виду. Подумай об этом, пока я сделаю то, что хочу сделать.

- Что бы вы ни задумали, в пятницу я намерен разбить эту камеру кувалдой моего отца. Мне больше не нужна камера. Ни «Полароид», ни какая-либо другая.

- Где она сейчас?

- В шкафу. Там она и останется до пятницы.

- В пятницу приходи в магазин. «Солнце» принеси с собой. Мы посмотрим, что вышло из моей идеи, а если желание разбить камеру у тебя останется, я сам дам тебе кувалду. Бесплатно. И колоду для колки дров, чтобы тебе было куда положить камеру.

- Договорились, - улыбнулся Кевин.

- Но что ты скажешь об этом родителям?

- Еще думаю. Не стоит их тревожить. - Кевин с любопытством взглянул на Попа. - Почему вы считаете, что я захочу рассказать об этом отцу?

- Если ты разобьешь свою камеру, отец разозлится на тебя. Это, наверное, и не так страшно, но он может подумать, что ты просто глуп. Или трусишка, вроде старой девы, которая звонит в полицию при каждом скрипе половицы, вот что я хочу сказать.

Кевин чуть покраснел, вспомнив, как разозлился отец, услышав, будто камера заколдована. И вздохнул. Этот аспект он как-то не продумал, но теперь, когда разговор принял такой оборот.., ему не оставалось ничего другого, как признать правоту Попа. Если отец просто разозлится, Кевин это переживет. А вот если подумает, что его парень трус, или дурак, или то и другое.., это сына Джона Дэлевена никак не устраивало.

Поп пристально смотрел на Кевина, читая его мысли столь же легко, как любой может прочесть газетные заголовки.

- Отец может встретиться с тобой здесь в пятницу, часа в четыре?

- Исключено, - покачал головой Кевин. - Он работает в Портленде. И возвращается домой не раньше шести. ()

- Если хочешь, я позвоню, - предложил Поп. - Джон придет сюда, если я попрошу. У Кевина широко раскрылись глаза.

- Да, мы знаем друг друга. - Поп сухо улыбнулся. - Давно. Он предпочитает об этом не распространяться, о знакомстве со мной, так же как и ты, и я это понимаю. Но что я хочу сказать, я знаком с твоим отцом. Как и со многими людьми в этом городе. Ты бы удивился, сынок, если бы я тебе их перечислил.

- Как вы познакомились?

- Однажды оказал ему услугу. - Поп чиркнул о ноготь спичкой, укрывшись от Кевина за облаком дыма.

- Какую услугу?

- А вот это касается только его и меня. Как вот это дело... - он указал на стопку фотографий, - касается только меня и тебя. Вот что я хочу сказать.

- Ну.., конечно.., пожалуй. Должен я ему что-нибудь говорить?

- Нет! - чирикнул Поп. - Я позабочусь обо всем.

Выходя из магазина, Кевин Дэлевен знал только одно: он хотел, чтобы все это закончилось раз и навсегда.

*** Поп еще минут пять сидел, глубоко задумавшись. Он вынул трубку изо рта, забарабанил пальцами по столу. Табачный дым рассеялся, и Кевин бы увидел, что глаза у мистера Меррилла сейчас холодные, как декабрьский ветер.

Резким движением Поп снял с рычага телефонную трубку, позвонил в магазин фото- и видеотоваров в Льюистоне. Задал два вопроса. На оба получил положительные ответы. И вновь начал выстукивать пальцами барабанную дробь. Возможно, по отношению к мальчику он собирался поступить несправедливо, но Кевин приоткрыл завесу над тем, чего не только не понимал, но и не хотел понять.

Так или иначе. Поп не мог позволить мальчику сделать то, что тот задумал. Правда, мистер Умелец еще не решил, чего, собственно, хочет он сам, но все равно следовало заранее подготовиться к различным вариантам развития событий.

Подготовка еще никому не вредила.

Он барабанил пальцами по столу и гадал, что же увидел мальчик на фотографиях. Мальчик, вероятно, думал, будто Поп это знает или может знать, но Поп не имел ни малейшего представления, о чем идет речь. Мальчик мог сказать ему в пятницу. А мог и не сделать этого. Но если мальчик не скажет, то наверняка проговорится его отец, которому Поп в свое время одолжил приличную сумму, чтобы тот мог поставить деньги на исход плей-офф. Мистер Дэлевен поставил не на ту команду, но жена об этом так и не узнала.

Понятно, что отцам далеко не все известно о своих сыновьях, после того как им исполняется пятнадцать. Поп, однако, помнил, что Кевину только-только исполнилось пятнадцать, так что его отец знал о нем почти все или.., мог выяснить.

Он улыбнулся и продолжал барабанить по столу до тех пор, пока все часы не начали отбивать пять часов.

Глава 4

В пятницу, в два часа дня. Поп Меррилл перевер. Сунул табличку, что висела у него на двери, с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО», сел за руль «шевроле» выпуска 1959 года. Машина поддерживалась в идеальном состоянии, и совершенно бесплатно, заботами Сонни Джекетта, который заведовал станцией технического обслуживания «Тексако» (и все благодаря небольшому займу, который Поп выдал Сонни в 1969 году и тем самым уберег его от крупных неприятностей. Причем Сонни, как и многие другие жители Кастл-Рока, и под страхом смерти не признался бы, что знаком с Попом, а уж тем более в том, что брал у него в долг).

Поп направился в Льюистон. Город этот он ненавидел, потому что все улицы там, за исключением двух или трех, были с односторонним движением. И в этот раз, как и всегда. Поп, следуя указателям, изрядно покружил по городу. Наконец припарковал машину, причем не так уж близко от магазина, и остаток пути прошел пешком - высокий худощавый мужчина в брюках цвета хаки с отглаженными стрелками и в синей рубашке, застегнутой на все пуговицы.

Витрину магазина кино- и видеотоваров украшала карикатура, на которой человек вконец запутался в рулонах кинопленки. Надпись под карикатурой гласила: «УСТАЛИ БОРОТЬСЯ? МЫ ПЕРЕСНИМЕМ ВАШИ 8-МИЛЛИМЕТРОВЫЕ ФИЛЬМЫ (И ДАЖЕ ФОТОГРАФИИ!) НА ВИДЕОПЛЕНКУ!»

«Еще одно чертово изобретение, - подумал Поп, открывая дверь и входя в магазин. - Только его миру и не хватало!»

Но мистер Меррилл относился к тому типу людей, которые не считали зазорным воспользоваться тем, что осуждали, если это что-то могло принести выгоду. Он бросил несколько слов продавцу, и тот сразу вызвал хозяина магазина. Они знали друг друга много лет (некоторые остряки говорили, что, возможно, с тех пор, как Одиссей отправился в свое плавание). Хозяин магазина пригласил Попа в свой кабинет - где они пропустили по рюмочке.

- Странный подбор фотографий, - заметил хозяин магазина.

- Знаю.

- А на видео они выглядят еще более странными.

- Другого я и не ожидал, - невозмутимо констатировал Поп.

- Это все, что ты можешь сказать?

- Да.

- Тогда катись к черту, - фыркнул хозяин магазина, и они по-стариковски похихикали. ()

Поп ушел через двадцать минут с видеокассетой и новенькой полароидной камерой «Солнце-660» в нераспечатанной коробке.

Он позвонил Кевину домой и не удивился, услышав в трубке голос его отца.

- Если ты дуришь голову моему мальчику, я тебя убью, старая змея, - без преамбулы прорычал Джон Дэлевен.

Поп услышал и изумленно-обиженный возглас Кевина: «Папа!»

Губы Попа искривились, обнажив зубы, кривые, все в камне, желтые от табака, зато свои, а не искусственные. Если бы Кевин увидел его в этот момент, то был бы очень удивлен: вряд ли он узнал бы в мистере Меррилле доброго мага объектива.

- Значит, так, Джон. Я лишь пытался помочь твоему мальчику с его камерой. Ничего больше. - Поп помолчал. - Точно так же, как когда-то помог тебе, когда ты очень уж уверовал в силу одной баскетбольной команды, вот что я хочу сказать.

Оглушающая тишина в трубке подсказала ему. Джон Дэлевен тоже мог многое сказать по этому поводу, но находившийся рядом Кевин успешно выступал в роли кляпа.

- Твой сын ничего об этом не знает. - Неприятная улыбка Попа стала шире. - Сказал, что это не его дело. Я бы даже не вспомнил о той ставке, если бы знал другой способ привести тебя сюда, вот что я хочу сказать. Ты должен кое-что увидеть, Джон, иначе ты не поймешь, почему мальчик хочет расколотить камеру, которую ты ему купил...

- Расколотить?!

- ..и почему я думаю, что это чертовски хорошая идея. Так ты придешь с ним или нет?

- Я же не в Портленде, черт побери!

- На табличку «ЗАКРЫТО» внимание не обращайте. - Тон Попа ясно указывал, что он привык добиваться желаемого и не собирался менять установившегося порядка. - Просто постучите.

- Кто подсказал мальчику твое имя, Меррилл?

- Я его не спрашивал, - отчеканил Поп, а затем добавил, обращаясь уже к тикающим часам и стопкам старых журналов:

- Я только знаю, что он пришел. Как приходили и еще придут другие.

*** Дожидаясь Джона и Кевина Дэлевенов, Поп достал из коробки «Солнце-660», а коробку упрятал на самое дно корзинки для мусора, что стояла у него под верстаком. Не спеша осмотрел камеру, зарядил прилагающейся пробной кассетой на четыре фотографии, открыв объектив. Слева от серебристого зигзага-молнии, выдавленного на корпусе, вспыхнула красная лампочка, погасла и начала мигать зеленая. Поп не удивился, почувствовав неодолимое желание на этом остановиться. «Бог ненавидит трусов», - напомнил он себе и нажал на спуск.

«Империю изобилия» залило море нестерпимо яркого белого света. Камера зажужжала и выплюнула гюлароидную фотографию. Поп смотрел на нее так же зачарованно, как и клан Дэлевенов, ожидая проявления первого снимка, сделанного Кевином.

Старик Меррилл говорил себе, что эта камера совсем другая, самая что ни на есть обычная, но у него все мышцы свело от напряженного ожидания. И если бы сейчас скрипнула половица. Поп наверняка бы вскрикнул.

Но половица не скрипнула, процесс проявления закончился, и на фотографии проявилось то, что и должно было проявиться: часы собранные, часы разобранные, тостеры, стопки старых журналов, перевязанные бечевкой, лампы под ужасными абажурами, оценить которые могли только англичанки из высших сословий, полки с книжками в бумажной обложке (по шесть штук за доллар) с названиями вроде «Черноволосая прелестница» или «Жар плоти», а на втором плане - пыльная витрина. На ней даже читались буквы «ИМПЕР...». Остальное заслоняло бюро.

Никакой зловещей фигуры над могилой, никакой кровожадной куклы в комбинезоне, размахивающей ножом.

И только сейчас, глядя на пробную фотографию, Поп понял, насколько эта история задела его за живое.

Он вздохнул, бросил снимок в корзинку для мусора, выдвинул ящик с инструментами и достал маленький молоток. Крепко ухватил камеру левой рукой, ударил по ней молотком. Не со всей силы, да этого и не требовалось. На века срабатывали вещи в прошлом. Теперь же чудеса современной науки: синтетические материалы, новые сплавы, полимеры - Бог знает что! Как ни назови, все одно - сопли. Вот какие материалы нынче стали самыми ходовыми. И не требовалось больших усилий, чтобы разбить камеру, сделанную из соплей.

Зазвенели линзы, полетели осколки пластика. Вот тут Поп призадумался. С какой стороны отлетел кусок на камере Кевина: с правой или с левой? Он нахмурился. Вроде бы с левой. Но Дэлевены едва ли об этом вспомнят, едва ли что заметят. Однако Поп никогда не надеялся на авось. Лучше заранее подготовиться ко всем неожиданностям.

Целесообразнее.

Он убрал молоток, маленькой щеточкой смел осколки стекла и пластика со стола на пол. Положил щеточку в ящик, достал разметочный карандаш и остро заточенный нож прочной стали. Карандашом обвел тот участок, что откололся от корпуса камеры, которую задела Мег, затем ножом прорезал по контуру глубокую канавку. Убрал нож и скинул новую камеру с верстака, полагая добиться того же результата, что и Мег; к тому же он ослабил пластик в нужном месте.

Все прошло как по писаному. Поп еще раз осмотрел камеру, у которой к разбитым линзам добавилась дыра в корпусе, и засунул ее под верстак.

Теперь оставалось лишь ждать прибытия Дэлевенов. Поп взял видеокассету, поднялся в свою квартирку над магазином и положил ее на видеомагнитофон, который купил, чтобы изредка смотреть порнофильмы, сел в кресло и раскрыл газету. Авиакатастрофа в Пакистане. Сто тридцать убитых. «Эти идиоты постоянно гибнут, - подумал Поп, - но оно и к лучшему. Чего плодить нищету». Он заглянул в спортивный раздел, чтобы узнать, как дела у «Ред соке». Похоже, они сохраняли шансы на победу.

Глава 5

- О чем вы говорили? - спросил Кевин. В доме они были вдвоем: Мег ушла в балетный класс, миссис Дэлевен играла в бридж с подругами. Обычно она возвращалась не раньше пяти часов, с большой пиццей и последними светскими новостями: кто с кем развелся, а кто только собирался развестись.

- Не твое дело, - резко ответил мистер Дэлевен.

День выдался прохладным. Поэтому мистер Дэлевен стал искать куртку. Но вдруг повернулся к сыну, который стоял в дверях уже в куртке и с полароидной камерой «Солнце-660» в руке.

- Ладно, недоговоренностей между нами никогда не было. Думаю, незачем выходить на эту тропу. Ты знаешь, что я имею в виду.

- Да, - ответил Кевин, подумав: «Я точно знаю, о чем ты говоришь, вот что я хочу сказать».

- Твоя мать об этом даже не подозревает.

- Я ей не скажу.

- Вот этого не надо, - осадил отец. - Не начинай врать, иначе не остановишься.

- Но ты же сам...

- Да, ничего ей не говорил. - Дэлевен-старший нашел куртку. - Она никогда не спрашивала, вот я и не говорил. Если мама никогда не спросит тебя, не скажешь и ты. Ты уловил разницу?

- Да. По правде сказать, уловил.

- Отлично, - кивнул мистер Дэлевен. - Отлично.., именно так мы и поступим. Если мама спросит, тебе.., нам.., придется рассказать. Если нет - не придется. По таким законам живут в мире взрослых. Кому-то это может не понравиться, но жизнь есть жизнь. Ты готов с этим согласиться?

- Да. Полагаю, что да.

- Хорошо. Тогда в путь.

Они вышли из дома, на ходу застегивая молнии. Ветер взъерошил волосы на висках мистера Дэлевена, и Кевин впервые заметил не без удивления: его отец начал седеть.

- Дело-то, в общем, пустяковое. - Похоже, говорил мистер Дэлевен сам с собой. - Как и все, что касается Попа Меррилла. Он всегда работал по мелочам, если ты понимаешь, о чем я.

Кевин кивнул.

- Он человек богатый, но источник его доходов не магазин утиля. В Касл-Роке он играет роль Шейлока.

- Кого?

- Не важно. Рано или поздно ты эту пьесу прочтешь, не такое уж у нас дерьмовое образование. Меррилл ссуживает деньгами под процент, который превышает разрешенный законом.

- А почему люди занимают у него деньги? - спросил Кевин: они шли к центру городка, под деревьями, с которых медленно слетали красные, пурпурные и желтые листья.

- Потому что не могут занять их в другом месте, - мрачно ответил мистер Дэлевен.

- То есть они некредитоспособны?

- Можно сказать, да.

- Но мы.., ты...

- Да, сейчас все в порядке. Но так было не всегда. Когда мы с твоей матерью поженились, с деньгами у нас было не густо.

Отец долго молчал, а Кевин не решался задавать вопросы.

- Так вот, один парень ужасно гордился успехами «Кельтов». - Мистер Дэлевен смотрел себе под ноги, словно боялся споткнуться, упасть и сломать спину. - В плей-офф они вышли на «Филадельфийских семидесятников». Они, «Кельты», считались фаворитами, но у меня было такое чувство, что «Семидесятники» их сделают, во всяком случае, в том чемпионате.

Он взглянул на сына. Они уже спускались по склону Касл-Хиллз, направляясь к единственному в городе светофору, висящему над перекрестком Нижней главной улицы и Уотермилл-лайн. За перекрестком Оловянный мост оседлал Касл-стрим. Его металлические фермы четко выделялись на темно-синем фоне осеннего неба.

- В те дни я мог с кем-нибудь поспорить на пять долларов, точнее, на меньшую сумму, на четвертак или пачку сигарет.

Кевин посмотрел на отца, и тот перехватил его взгляд.

- Да, в те дни я курил. Теперь не курю и не делаю ставок. После того самого случая. Излечился; раз и навсегда.

Мы с твоей матерью были женаты уже два года. Ты еще не родился. Я работал помощником землемера и каждую неделю приносил домой сто шестнадцать долларов. За вычетом налогов.

Тот парень, что гордился «Кельтами», работал у нас инженером. Он даже на работу ходил в фирменном свитере «Кельтов», с цифрой на спине. За неделю до плей-офф он только и говорил, что хочет найти глупого смельчака, который согласится поставить на «Семидесятников», потому что иначе четыреста припасенных у него долларов не принесут прибыли.

А мой внутренний голос настойчиво твердил, что выиграют «Семидесятники», поэтому за день до начала стыковочных игр я подошел к нему во время перерыва на ленч. Сердце просто выпрыгивало из груди, такой меня разбирал страх.

- Потому что у тебя не было четырехсот долларов, - кивнул Кевин. - У этого парня они были, а у тебя не было.

Мальчик пристально смотрел на отца, начисто забыв про полароидную камеру. Ее тайна померкла перед откровением: в молодости его отец вел себя глупо, как многие другие. Значит, и он, Кевин, не застрахован от подобных глупостей, и он, Кевин, вступив в мир взрослых, может поддаться безотчетному импульсу. Как поддался его отец.

- Все правильно, сынок.

- И все-таки ты с ним поспорил.

- Не сразу. Я сказал, что, по моему разумению, «Семидесятники» выиграют, но четыреста долларов слишком крупная сумма для человека, который работает помощником землемера.

- Но ты предупредил его, что денег у тебя нет?

- Нет, Кевин. Я намекнул: мол, деньги у меня есть, только не могу позволить себе потерять такую сумму. Я сказал, что ставка в четыреста долларов для меня - слишком большой риск. Вроде бы я не лгал, но и говорил далеко не всю правду. Ты меня понимаешь?

- Да.

- Не знаю, что бы из этого вышло, может, и ничего, но тут звонок возвестил об окончании перерыва. А инженер возьми да предложи: «Я согласен поставить два своих против каждого твоего доллара. Мне без разницы. Мои денежки все равно останутся в моем кармане». И, прежде чем я понял, что происходит, мы ударили по рукам в присутствии десятка мужчин. Когда я в тот вечер возвращался домой и подумал о том, что скажет твоя мать, если узнает обо всем, мне пришлось свернуть на обочину. Я едва успел открыть дверцу машины, и меня вырвало.

Патрульная машина медленно катилась вдоль Харрингтон-стрит. В руках у Энди Клаттербака было ружье. Клат кивнул им, Джон и Кевин Дэлевены дружно его приветствовали. Стояла золотая осень, словно Джон Дэлевен никогда не высовывался из открытой дверцы «форда» и не блевал в дорожную пыль.

Они пересекли Главную улицу.

- Ну.., можно сказать, что я едва не выиграл пари. «Семидесятники» в седьмой игре были впереди до последних секунд, а потом один из ирландцев выцарапал мяч у Хола Греера. Бросок достиг цели, и.., я потерял деньги, которых у меня не было. Когда на следующий день я расплачивался с инженером, он признался, что «в самом конце немного нервничал». И все. Меня так и подмывало выцарапать ему глаза.

- Ты заплатил ему на следующий день? Каким образом?

- Говорю тебе, я жил словно в лихорадке. А как только мы заключили пари, лихорадка спала. Я очень надеялся на выигрыш, но знал, что надо подстраховаться на случай проигрыша. На карту были поставлены не только доллары. Многое могло случиться, не отдай я эти деньги. Парень этот был инженером, то есть одним из моих боссов. Его стараниями меня могли уволить. Не отдай я деньги в срок, он бы нашел способ отметить это в моей характеристике. Но главное заключалось в другом.

- В чем же?

- Твоя мать ничего не знала. В молодости нужно не так уж и много, чтобы разрушить семью. Не уверен, что она развелась бы со мной из-за этого пари, но очень рад, что мне не пришлось этого выяснять. Когда лихорадка спала, я понял, что на кон поставлены не деньги, а все мое будущее.

Они уже подходили к «Империи изобилия». Джон увидел скамейку, жестом предложил Кевину сесть.

- Осталось немного. - Отец хрипло рассмеялся. - Все равно болит, хотя прошло столько лет.

Они сели, и мистер Дэлевен закончил рассказ о том, как познакомился с Попом Мерриллом.

- Я был у него вечером того дня, когда заключил пари. Сказал твоей матери, что мне надо купить сигареты. Пришел в темноте, чтобы никто меня не увидел. Из горожан, К нему обращались только те, кто попадал в какие-то передряги, а мне не хотелось, чтобы кто-либо знал о моих проблемах. Поп спросил: «Каким ветром вас занесло ко мне, мистер Дэлевен?» Я рассказал. На что он заметил: «Вы только заключили пари, а уже вбили себе в голову, что проиграете его». «Если проиграю пари, - ответил я, - то хочу твердо знать, что не проиграю при этом чего-то еще».

Он засмеялся. «Уважаю мудрых людей. Я чувствую, что могу вам доверять. Если «Кельты» выиграют, приходите ко мне. Вас я выручу. У вас честное лицо».

- И это все? - спросил Кевин; в восьмом классе они изучали систему ссуд, многое отложилось у него в памяти. - Он не попросил у тебя.., э.., залога?

3



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.