Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга -  Кладбище домашних животных
Кладбище домашних животных

по спине вдоль позвоночника.

Как тут все было похоже на Хладбище Домашних Любимцев!

«Конечно, ты же знал это, - мысленно прошептал он так, когда увидел, что пирамидки камней располагаются спиралью. - Ты знал это.., или должен был знать это.., не концентрические круги, а спираль...»

Да. Здесь на краю каменного стола, повернувшегося к холодному звездному свету, к черному пространству между звезд, была выложена огромная спираль. Но это же не настоящие пирамидки! Только теперь Луис увидел и понял это. Это не те пирамидки, под которыми лежали вернувшиеся к жизни существа. Те пирамидки рассыпались от ударов изнутри.., из-под земли.., когда те, кто был похоронен, вылезали на свет божий. А обломки скал и камни из рассыпанных бывшими покойниками пирамидок сами по себе падали так, что сложились в спираль.

«Интересно, кто-нибудь до меня видел это пятно в воздухе? - подумал Луис, а потом он подумал о той пропасти, что разделяет различные племена индейцев. «Видел ли это кто-нибудь из индейцев? А если они видели, интересно, как они это объясняли?»

Преклонив колено, Луис опустил тело Гаджа на землю со вздохом облегчения.

Наконец, он начал приходить в себя. С помощью карманного перочинного ножа, он срезал ленту, удерживающую кирку и лопату у него за спиной. Зазвенев, они упали на землю. Луис повернулся и на мгновение прилег, словно орел, разбросав крылья. Луис слепо уставился на звезды.

«А что же было там, на болоте? Луис, Луис, неужели ты на самом деле думаешь, что вздремнуть в таком месте хорошая мысль? Можно ведь и не проснуться».

Поздно было поворачивать назад, пора было браться за дело.

«Ладно, - сказал Луис сам себе. - Все может получиться как надо. Ни одно дело не выходит, если не рисковать. А риска нет без любви. Сюда бы мой саквояж! Не тот, что внизу, а тот, что наверху, в ванной, на верхней полке; тот, за которым я послал Джада, когда у Нормы случился сердечный приступ. Шприцы на тот случай, если что-нибудь пойдет не так.., что-нибудь плохое случится... Ведь никто точно ничего наперед не знает...»

Потом мысли Луиса стали совершенно путаными. Монотонно бормоча что-то себе под нос, Луис взялся за кирку. Стоя на коленях, он принялся рыть землю. Каждый раз вытаскивая кирку из земли, он наваливался на рукоять, как старый римлянин наваливается на рукоять меча, высвобождая его из живота варвара. Медленно-медленно яма приобретала форму, становилась все глубже и глубже. Луис выкатывал комья земли, камни; большую часть камней просто отшвыривала сторону, а часть откладывал...

...для пирамидки.

Глава 56

Речел хлопала себя по щекам, пока лицо не начало зудеть, но ей удалось отогнать сон, во всяком случае, на какое-то время она проснулась. Сейчас она была уже в Питтсфельде. Все пункты оплаты проезда остались позади. Ей до смерти надоели внимательные контролеры, чьи глаза сверкали холодным, голодным пламенем. Но теперь все они остались позади вместе с многочисленными пунктами оплаты проезда. «Чеветта» катила все дальше и дальше.

Речел, снова почувствовав, что задремала, резко крутанула рулевое колесо влево. Тормоза опять взвыли, и Речел показалось, что она услышала слабый «щелк!», словно бампер ее машины стукнулся об один из шлагбаумов пункта оплаты. Сердце Речел забилось учащенно, метнулось в груди так, словно готово было выскочить наружу. Перед глазами у нее все завертелось. В глазах то темнело, то светлело, в такт ударам сердца. Через мгновение разозлившись на близкую опасность, которую едва удалось избежать, на свой внезапный испуг и Роберта Гордона, недостаточно вдохновенно распевающего «Красную жару» по радио, Речел снова стала дремать.

Потом в ее сонном мозгу родилась безумная, параноидальная мысль.

- Я сошла с ума, - прошептала Речел в такт завываниям рок-н-ролла. - Все правильно.

Она попыталась засмеяться, но не смогла. Не сумела. Потому что мысли ее замерзли, словно замороженные, а глаза невидящим взором устремились в ночь. Было в этой ночи что-то волшебное, привиденческое. Речел чувствовала себя, словно мультипликационная фигурка - абстрактное существо, которое мчится по резинке гигантской рогатки. А кто-то натягивал резинку все сильнее и сильнее, но ведь потом потенциальная энергия высвободится, превратится в кинетическую энергию движения.., движения.., движения по инерции.., что?., элементарная физика.., что-то словно пыталось.., заставляло ее откинуться назад.., оставайся там, где ты есть.., и тело хотело отдыха, хотело, чтоб неуемный разум оставил его в покое.., как тело Гаджа.., больше никакого движения.

В этот раз визг тормозов был протяжнее, опасность столкновения намного больше, С воющим, скрипящим звуком «Чеветта» промчалась, сдирая краску с борта о паребрик дорожного ограждения. Мгновение рулевое колесо не слушалось Речел. А потом машина Речел остановилась. Речел сидела за рулем и всхлипывала.., плакала. Она могла уснуть намного крепче, а не слегка задремать. Уснуть и видеть сны. А машина неслась бы по шоссе со скоростью шестьдесят миль в час! Если бы не ограждение.., если бы вдоль шоссе стояли отдельные столбики.

Речел, нажав на газ, проехала чуть дальше и там припарковала машину, а потом, закрыв лицо руками, заплакала навзрыд. ( )

«Что-то пытается не пустить меня к Луису».

Когда она снова почувствовала, что снова может контролировать себя, успокоилась и поехала дальше. Система управления автомобиля ничуть не пострадала, но Речел полагала, что в компании «Авис» ей предъявят солидный счет, когда завтра вечером она вернет им машину на пункте проката неподалеку от Ладлоу.«Не думать ни о чем. Только о дороге. Эй, выпить бы немножко кофе. Да! Это первое, что нужно сделать».

На повороте на Питтсфелд Речел свернула с шоссе. Проехав еще с милю, она увидела ярко светящуюся арку и услышала громкое рычание дизелей. Она прибыла сюда, чтобы заправить «Чеветту».

- Кто-то пропахал ей бока с обеих сторон, - сказал рабочий заправочной станции восхищенно.

А потом Речел заглянула в закусочную, где пахло салом, вареными яйцами...и, без сомнения, крепким кофе.

Одну за другой, как лекарство, Речел выпила три чашки кофе.., черного, сладкого кофе. Несколько водителей грузовиков сидели за стойкой или за столиками, обманутые официантками, которые каким-то образом ухитрялись выглядеть словно нянечки, получившие плохие новости. А все из-за флюоресцентного света рекламы, горевшей на улице, зазывавшей одиноких путников ночи. ()

Заплатив по счету, Речел направилась к припаркованной «Чеветте», но машина отказалась заводиться. Ключ повернулся, раздался глухой щелчок.., и все.

Речел сильно, но без особой злости ударила кулаком по рулевому колесу. Что-то пыталось остановить ее. Дело было не в машине, новенькой с иголочки, накатавшей не более пяти тысяч миль и позорно, вот так, закончившей свой путь... Видимо, все-таки Речел придется тут застрять. В каких-то пятидесяти милях от дома.

Речел прислушалась, как гудят моторы больших грузовиков, и неожиданно у нее возникло ощущение, что среди этих грузовиков «Оринго» есть тот, который раскатал по шоссе ее сына... И мотор этого грузовика не бормочет, а хихикает!

Тогда Речел опустила голову и зарыдала.

Глава 57

Луис стукнулся обо что-то и упал, растянувшись на земле. На мгновение ему показалось, что подняться он уже не сможет.., у него просто не хватит сил... Он просто лежал, прислушиваясь к хору птиц Маленького Болота Бога, оставшегося где-то там, позади. Он чувствовал, как ноет и болит все его тело, и мог лежать тут, пока не уснул бы. Или пока не умер. Скорее последнее... , ...он столкнул брезентовый сверток с Гаджем в яму, которую вырыл, а потом голыми руками засыпал яму землей. И он помнил, что должен собрать камни, потом сложить широкое основание...

С того момента, как он начал собирать камни, он помнил очень мало. Очевидно, спустившись вниз по ступенькам, он перешел болото... И все же, где он? Оглядевшись, Луис увидел, узнал высокие сосны, которые росли рядом с буреломом. Значит, он перешел через Маленькое Болото Бога, даже не понимая, что делает. Луис был в этом уверен. На все сто.

«Но я еще достаточно далеко от дома. Может, мне стоит поспать тут?»

Но эта мысль оказалась такой фальшивой, что Луис заставил себя встать на ноги и отправиться дальше. Ведь если он останется здесь, та тварь с раздвоенным языком может найти его.., тварь, которая прячется на болоте, а может, и в лесу.., может, даже сейчас она следит за ним.

Луис поднес руки к лицу. Увидел кровь. Удивился... Потом высморкался.

- Где же я так руки разодрал? - хрипло прошептал он и стал озираться, а потом заметил кирку с лопатой...

Через десять минут впереди показался бурелом. Луис перелез через него, спотыкаясь, но так и не упав. Когда он посмотрел себе под ноги, ветвь тут же затрещала («не смотри вниз», - так говорил Джад). Задрожала соседняя ветвь. Луис упал в грязь, рядом с могилами Кладбища Домашних Любимцев. Ударил порыв ветра.

«Будь я проклят, если это не третье кладбище, на котором я валяюсь за одну ночь.., и будь я проклят, если я не наелся этим...»

Луис снова нащупал кирку и лопату, подобрал их. На мгновение он оглянулся, разглядывая все, что можно увидеть при свете звезд. Рядом с ним была могила Смаки. «Он был послушным», - с трудом вспомнил Луис. А вот «Той кси, убитый на шоссе». Ветер стал сильнее, и Луис слышал слабые «тинк-тинк-тинк» кусочков металла. Может, это были банки «Дел Монте», трудолюбиво разрезанные теми, чьи Домашние Любимцы ныне покоились здесь; жестяные пластинки, прибитые к длинным палкам.., и тут страх снова вернулся к Луису. Луис чувствовал, как некое тошнотворное настроение овладевает им. Оно постепенно усиливалось и усиливалось, превратившись, наконец, в спазмы желудка. Луиса вырвало. Эти «тинк-тинк-тинк», доносящиеся из темноты, звали его домой.

Луис пересек Хладбище Домашних Любимцев, оставив позади могилку «Марты, нашей любимицы-крольчихи, умершей 1 марта 1965 года» и могильный холмик Генерала Паттона. Он перешагнул неровный кусок доски, которая отмечала конец кладбища «Полинезия». Металл стал звенеть громче, и Луис остановился. Здесь, к краю тонкой доски, надгробием врытой в землю, был прибит жестяной прямоугольник. Луис прочитал: «Ринго - наш хомяк. 1964 - 1965 годы». Он и издавал тот самый, звенящий на все Хладбище металлический звук. Луис с остервенением отодрал кусок жести от палки-надгробия.., и тут волосы у него встали дыбом.

Позади бурелома что-то двигалось. Что-то было там!

То, что услышал Луис - какие-то потаенные звуки.., как потрескивание хвойных иголок. Вот сухо треснула ветка, зашуршала трава. Ветер, завывающий в вышине, почти заглушал эти звуки.

- Гадж? - хрипло позвал Луис.

Он сам отлично понимал, что делает.., стоит в темноте и зовет своего мертвого сына. От осознания того, что происходит, у Луиса по спине поползли мурашки. Волосы его встали дыбом. Потом он сильно задрожал от беспомощности, объятый тошнотворным, убийственным страхом.

- Гадж?

Звуки стихли.

«Нет, конечно. Если бы Гадж появился сейчас, все получилось бы чересчур легко. Не спрашивайте меня, откуда я знаю, что это не он. Это не Гадж. Это.., кто-то другой».

Неожиданно, так показалось Луису, он словно бы услышал голос Элли. Он вспомнил, как дочь как-то сказала ему: «И воскликнул во весь голос: «Лазарь, выйди оттуда!..» Потому что если бы Господь не назвал его имени, то все мертвецы из могил поднялись бы...»

С другой стороны бурелома снова послышались звуки. Слышал ли Луис что-то на самом деле.., или ему только казалось?.. Все заглушал ветер. А по ту сторону бурелома, повинуясь каким-то своим, древним инстинктам, бродила ужасная тварь. Лихорадочно возбужденный мозг Луиса нарисовал ужасную, тошнотворную картину: огромная моль - гигантская летучая мышь, скорее бегущая по земле, чем летящая по небу...

Луис пересек кладбище, больше поворачиваясь к бурелому, выглядевшему призрачным образованием, иссеченным шрамами темноты... Луис отправился назад по тропинке, потом он заторопился и, наверное, четверть мили бежал, до того места, где тропинка вынырнула из леса на поле за домом. Дальше бежать у него не было сил.

*** Равнодушно швырнув кирку и лопату в гараж, Луис замер на мгновение у въезда на асфальтовую дорожку, посмотрел назад на дорожку, которой он пришел, а потом заглянул в гараж. Было уже четыре пятнадцать, и Луис был уверен: скоро заря. Но пока тут, в Ладлоу, царствовала ночь. Ветер стал сильнее.

Луис зашел в дом, пересек гараж, предварительно заперев заднюю дверь. Он прошел через кухню, не включая света, и зашел в маленькую ванную, между кухней и столовой. Здесь он включил свет. В первую очередь он увидел Черча, свернувшегося на крышке унитаза. Кот уставился на хозяина мутными желто-зелеными глазами.

- Черч, - сказал Луис. - Думаю, что кто-то сейчас снимет тебя оттуда.

Черч по-прежнему смотрел на Луиса с крышки унитаза. Да, кто-то должен согнать Черча с крышки унитаза, и Луис сделает это сам! Он помнил, что когда рабочий стеклил окошко в подвале, Луис сказал сам себе, что с котом все в порядке. Разве это не ребячество? Но... Когда Черч хотел пробраться в дом, ему это всегда удавалось... И еще, дело в том, что Черч после Воскрешения сильно изменился.

Не слишком заметно, но сильно. Изменились его поступки.., ничего материального. Но у кота появилось что-то чуждое человеку, что-то от покачивающихся, шаркающих ногами зомби Джорджа Ромеро; что-то от героя поэмы Элиота об опустошенном человеке.

- Ничего, я еще живой! - заявил Луис хриплым голосом, расстегивая рубашку. - Я к тебе обращаюсь, Черч. Тебе лучше поверить в это.

Хорошенький синяк появился у Луиса на левом боку, точно посреди грудной клетки. А когда он снял свои штаны, то увидел, что колено, которое ударил о надгробие на кладбище «Плеасантвиев», раздуло. Колено стало пурпурно-черным. Луис решил пока ногу не сгибать, потому что, когда он попытался ее согнуть, стало очень больно, словно ногу пронзили тысячи игл. А выглядела она так, словно и не собиралась сгибаться до конца жизни Луиса.

Потянувшись, Луис схватил Черча, пытавшегося сделать так, чтобы его не заметили. Луис не хотел обижать кота, но кот рвался назад на облюбованную им крышку унитаза, выкручиваясь в руках Луиса самым сверхъестественным способом. Луис пересадил кота в другое место. Выходя из ванной комнаты, кот даже не удостоил Луиса взглядом.

Луис опустился на стульчик, посидел, ощупывая и растирая разбитое колено. Потом он стал растирать себе поясницу.

Покинув туалет, он отправился в гостиную, включил свет и какое-то время простоял у подножия лестницы, ведущей наверх. Как странно! Тут он стоял в Рождество, когда подарил Речел ту драгоценную цепочку. Коробочка с цепочкой долго лежала в кармане его халата. Вон там стоял стул, когда он рассказывал Элли о Смерти, после того как у Нормы Крандолл случился сердечный приступ.., события, которые показались Луису теперь и вовсе не существенными.., не существовавшими. А Рождественская елка стояла там. А там - индейка, сделанная Элли из бумаги. Эта индейка напоминала Луису что-то из искусства футуристов.., шотландские занавески на окнах, а много раньше - тут просто была пустая комната, в центре которой сгрудились коробки Объединенной Воздушной Авиалинии, наполненные всяким барахлом, через всю страну доставленные сюда, на Запад. Подумав, Луис решил, что их вещи тогда выглядели и вовсе ненужными. Сложенные в коробки, они напоминали маленький бастион, которым Криды отгородились от внешнего мира; мира, в котором их имена, их привычки никого не интересовали.

Как это все странно! Как хотел бы Луис никогда не слышать об университете в Мэйне, о Ладлоу, Джаде и Норме Крандоллах. Не слышать во веки веков! Он поднялся по лестнице и отправился в ванную комнату второго этажа. Встав на унитаз, он достал маленький черный саквояж, заменяющий ему домашний медицинский кабинет. Он отнес саквояж в спальню и, сев на кровать, начал в нем рыться. Да, тут были шприцы и те внутривенные лекарства, которые могли понадобиться.., и бинты - несколько пакетов первой помощи, хирургический скальпель и завернутая в бумагу ампула со смертоносной жидкостью.

Если, конечно, в этой ампуле возникнет необходимость. Защелкнув саквояж, Луис поставил его на кровать. Включив верхний свет, он лег, заложив руки за голову. Лежать на спине, отдыхая, было прелестно. Мысленно он вернулся в Диснейленд. Он увидел себя во всем белом; увидел, как он ведет грузовик, к которому прицеплены огромные мышиные уши. Ничто не указывало на то, что снаружи что-то происходит, ничто не пугало посетителей Диснейленда.

Рядом с ним сидел Гадж. Кожа у него была сильно загорелой, а белки глаз сверкали. Тут, прямо.., нет, чуть левее, стоял Гуфи. Он тряс руку маленькому мальчику. Ребенок был потрясен. Герой мультфильма оказался перед ним в плоти и крови! Винни Пух передразнивал двух смеющихся бабушек в брючных костюмах, а маленькая девочка, видимо, одевшая на прогулку свое лучшее платье, кричала:

- Я люблю тебя, Тигра! Я люблю тебя, Тигра! Луис и его сын проводили патрулирование. Луис и его сын охраняли обитателей волшебной страны и бесконечно, безостановочно курсировали по Диснейленду на белом автобусе с красной полосой. Они не видели ничего опасного для людей, но готовы были встретиться с любой опасностью лицом к лицу. Ведь что-то, какая-то опасность затаилась здесь в месте, посвященном невинным удовольствиям малышей. Вот улыбающийся человек, купивший «Мэйн Стрит», прижал газету к груди, пытаясь с ее помощью спастись от сердечного приступа; вон у беременной женщины, когда она выходила из «Небесной колесницы», начались предродовые схватки; десятилетняя девочка, такая же красивая, как крошки с плакатов Нормана Роквелла, неожиданно свалилась в припадке эпилепсии; бездельницы болтали, сидя на скамеечках, а потом попадали, как по приказу, - кровоизлияние в мозг. Доболтались! Солнечный удар.., и кровоизлияние в мозг. Может, под конец лета у кого-нибудь случится куриная слепота от яркого солнечного света? Чего тут только не было. А почему? Потому что тут был Оз - Веикий и Ушшасный.., может, это он проскользнул вдоль станции детской монорельсовой дороги, у входа в волшебное королевство Алисы? Вон он на одном из этих летающих Дамбо, сидит в вышине и шарит по толпе жадным, глупым взглядом... И тут Луис с Гаджем заметили гротескную фигуру, похожую на Гуфи, Мики, Тигру и даже на достойного всяческого уважения Дональда Дака. Это - Оз. Он всегда один, потому что никто не любит его, никто не хочет отдавать ему своего сына или дочь. Луис с Гаджем знали его, сталкивались с ним лицом к лицу в Новой Англии в прошлом, уже несколько раз сталкивались. А Оз - Веикий и Ушшасный постепенно сжимал круги, душил, шипел, словно привидение. Он - смерть в стакане земляных орешков, в куске мяса или рыбы, в следующей пачке сигарет. Он всегда рядом. Он осуществляет связь между смертными и Вечностью. Сухие хвойные иглы, ядовитые жуки, связанная узлами колючая проволока, лесные огоньки. Вертелись ролики скейтов. Маленькие дети ездили на скейтах по стране Диснея, пытаясь проскочить оживленные переходы, где их давили могучие грузовики. Даже отправляясь принять ванну, нужно взять с собой зрителя. Оз всегда с вами - зритель и друг в одном лице. Когда вы садитесь в самолет, Оз уже на борту. Когда вы пьете, Оз - в воде. Он в пище, которую вы едите. Кто это там? - кричите вы во тьму, когда одни и испуганы, и слышите ответ: «Не бойся, это я. Ха! Дорогуша, так у тебя же рак кишок! Заражение! Лейкемия! Воспаление мозга! Коронарный тромбоз! Энцефалия! Остеомиелит! Хей-хо, то ли еще будет!» В дверях наркоман с ножом... Телефонный звонок в полночь... Кровь в ваших жилах закипает, словно кислота... Большая горка пилюль. Жуйте! Жуйте! Эти особые таблеточки вызывают удушье... Последний раз попытайтесь спастись... «Нет, люди, никуда вы не денетесь. Мое имя Оз - Веикий и Ушшасный, но вы можете звать меня просто Оз, если хотите. Только остановитесь, и почувствуете сердечную слабость, и в голове у вас затвердеет тромб или еще что-то приключится. Не останавливайтесь.., помните, нельзя останавливаться женщине, которая должна родить - земле, той где хоронили Микмаки...»

И в это время тоненький голосок закричал:

- Я люблю тебя, Тигра! Я верю в тебя. Тигра! Я всегда буду любить тебя, я останусь юным, и только Оз будет жить в моем сердце... Оз - ласковый факир-стрелок из Небраски! Я люблю тебя...

Мы прокляты.., мой сын и я.., потому что суть жизни не война и не секс - они лишь вызывают отвращение, если ими пересытиться. Суть жизни - Страх и благородная, безнадежная битва с ним, с Озом - Веиким и Ушшасным. Оз и я - оба мы прокляты. И Оз придет ко мне с красными бусинками глаз, скрытыми под капюшоном, и он придет к нам.., потому что, мужчина тоже выращивает, что может.., и пожинает плоды.

Вот такие путаные, беспокойные мысли переполняли голову Луиса Крида. Но ему все же удалось выскользнуть из бессвязного кошмара, разогнав никчемные мысли.., нырнуть в черный сон без сновидений.

*** Когда первые лучи зари коснулись неба на востоке, еще слабо светили звезды. Они светили слабо, но еще светили. Вот тогда в доме Кридов появилась Темная Тень. Появился запах.., вонь. Крепко уснувший Луис зашептал и отвернулся не в силах вынести этот запах. Ему даже захотелось проснуться и нацепить респиратор.

Существо некоторое время постояло в дверях спальни своего хозяина не двигаясь. Потом оно вошло в комнату. Луис, не просыпаясь, спрятал лицо в подушку. Белые руки Твари вытянулись и открыли саквояж доктора Крида.

Что-то, позвякивая, зашуршало внутри.

Руки Твари перебирали содержимое саквояжа, отметая в сторону ампулы, таблетки и шприцы. Потом они натолкнулись на то, что Тварь искала. В первых, тусклых лучах зари сверкнула хромированная сталь.

Темное Существо покинуло комнату.

ЧАСТЬ III ()

ОЗ - ВЕИКИЙ И УШШАСНЫЙ ... Он подошел к гробнице. Это была пещера, вход в которую прикрывал камень.

Иисус говорит: отвалите камень. Сестра умершего, Марфа говорит Ему:

Господи, от него уже пахнет, ведь четыре дня прошло.

И вот отвалили камень (от гробницы), в которой лежал умерший. Иисус же, подняв голос, воскликнул: восстань, Лазарь!

И тотчас появился умерший, руки и ноги которого были обвиты погребальными пеленами, а лицо покрывал платок. Иисус говорит иудеям: развяжите его, чтоб он мог идти.

- Евангелие Иоанна (пересказ)

- Я только думала об этом, - истерично сказала она. - Почему я не думала об этом раньше? Почему я не думала об этом?

- Думала о чем? - спросил он.

- О двух других желаниях, - быстро сказала она. - Мы же загадали только одно.

- Разве не достаточно, - зло спросил он.

- Нет, - победно воскликнула она. - Мы загадаем еще одно. Давай поторопимся и вернем жизнь нашему мальчику.

В. В. Джакоб («Обезьянья лапа»)

Глава 58

Джад Крандолл с криком проснулся, едва не упав со стула. Он не знал, сколько времени он проспал: может быть, пятнадцать минут, а может, три часа. Посмотрев на часы, он увидел, что уже пять минут пятого. У него возникло чувство, что в комнате что-то изменилось, и позвоночник у него болел оттого, что он спал сидя.

«Ах, ты глупый старик, посмотри, что ты наделал!»

Он отлично понимал, что случилось, сердцем понимал. И касалось это не только его. Он не просто заснул на часах; он крепко заснул.

Это Огорчило старика, но существовало нечто, что по-настоящему напугало его: что разбудило его? Джаду показалось, что он услышал некий звук...

Старик задержал дыхание, прислушиваясь к испуганному трепету своего сердца.

Был какой-то звук - не просто звук, разбудивший его, а что-то более конкретное. Слабый скрип дверных петель?

Джад знал все звуки этого дома - как трещат доски пола, как скрипят ступеньки лестницы, как поет и завывает ветер в водосточной трубе, когда по-пьяному заиграется, как это было в прошлую ночь. Звук, который разбудил его, он знал так же хорошо, как все остальные звуки своего дома. Тяжелая дверь, ведущая на улицу, единственная дверь между верандой и прихожей; только она скрипела так, когда ее открывали. Поняв, что скрипело, старик еще раз попытался поподробнее вспомнить звук, разбудивший его. Тихий скрип двери, разделяющей веранду и прихожую.

- Луис? - позвал старик, не надеясь услышать ответ. Это был не Луис. Явилось возмездие за гордость и тщеславие Джада. Медленные шаги в прихожей.

- Луис? - снова позвал Джад, но только слабый скрип досок ответил ему, и старик почувствовал запах твари, которая вошла под утро в его дом. Сильный запах - запах гнилой земли.

Джад вгляделся в нагромождение теней - кресло-качалку Нормы, стенной шкаф, комод - но деталей было не разглядеть. Он попытался шагнуть и почувствовал, как его ноги стали мокрыми. Тогда старик мысленно закричал: закричал, что не хочет встречаться с этим, что он слишком для этого стар. Ему хватило Тимми Батермена, к тому же тогда он был еще молод.

Со скрипом открылась дверь и появились новые тени. Одна из теней была более вещественна, чем остальные.

Великий Боже, что за вонь!

Шаркающие шаги в темноте.

- Гадж? - наконец Джаду удалось встать на ноги. Краешком глаза он увидел горку сигаретного пепла в пепельнице с Джимом Беамом. - Гадж, если это ты...

Ужасный мяукающий звук был ему ответом, и на мгновение кости Джада оледенели. Не сын Луиса вернулся из могилы, а какое-то ужасное чудовище.

Ничего подобного!

Это был Черч. Кот присел на пороге. Это он мяукал. Глаза кота горели, словно тусклые лампочки. Потом Джад перевел взгляд на вторую тень, появившуюся на пороге.

Джад качнулся, пытаясь собраться с мыслями и не сойти с ума от запаха. И как холодно стало тут - тварь принесла с собой холод могилы.

Джад пошатнулся. Кот подошел и стал тереться о ноги старика, заставив Джада сделать несколько неуверенных шагов назад, чтобы не упасть. Кот мурлыкал. Джад пнул его, погнал прочь. Кот оскалился на старика и зашипел.

«Подумай! Подумай, ты - глупый старик, еще не поздно, конечно, еще не поздно.., оно вернулось, но его можно снова убить.., если тебе только это удастся.., если ты только сможешь решиться...».

Джад повернул на кухню, и сразу вспомнил о ящике с вилками и ножами, ящике рядом с раковиной. Там лежал нож, огромный, как у мясника.

Спиной старик прижался к двери, ведущей на кухню, а потом спиной открыл ее. Тварь, вошедшая в дом, затаилась, но Джад отлично слышал ее дыхание. Он даже разглядел белую рученьку, качающуюся туда-сюда.., и что-то было зажато в этой рученьке, но что именно, старик не смог разглядеть. Дверь захлопнулась. Джад оказался на кухне. Повернувшись спиной к двери, старик метнулся к ящику с ножами: он искал нож для разделки мяса. Выдвинув ящик, Джад увидел его деревянную рукоятку. Схватив нож, старик снова повернулся к двери. Теперь в руках он сжимал оружие. Шаг.., другой... Постепенно храбрость возвращалась к нему.

«Помни, это не ребенок! Тварь может кричать, может начать говорить что-то, когда ты нападешь на нее.., она может говорить на разные голоса... Но ты же не поддашься на обман. Ты делал глупости уже много раз, старик. Это - твой последний шанс!»

Со скрипом открылась дверь из гостиной на кухню, но вначале появился один кот. Джад мгновение следил за ним, а потом снова посмотрел на дверь.

Окна кухни выходили на восток. Светало, и первые лучи солнца уже врывались в окно - слабый, молочно-белый свет.

Вошел Гадж Крид, одетый в костюмчик, в котором был похоронен. Болотная тина испортила белую рубашку. Его великолепные, светлые волосы затвердели от грязи. Один глаз уставился в стену - ужасно сосредоточенно он смотрел в никуда; другой глаз изучал Джада.

Гадж усмехнулся старику. - Привет, Джад, - по-детски прогудел Гадж, но голос его стал совершенно иным. - Я пришел забрать твою гнилую, вонючую душу в ад. Ты уже выеб.., меня однажды. Ты-то думал, что я не вернусь, чтобы выеб.., тебя?

Джад поднял нож.

- Подойди, и я тебе приложу этой штукой. Мы еще посмотрим, кто кого выеб...

- Норма мертва, и тебя оплакивать будет некому, - сказал Гадж. - Она-то была дешевой подтиркой. Она перееб.., со всеми твоими друзьями, Джад. Она им и через жопу давала. Это она любила особенно. Она теперь горит в Аду, вместе со своим артритом и всем остальным. Я видел ее там, Джад. Я видел ее там.

Тварь сделала два нетвердых шага к старику; ботиночки чудовища оставляли грязный след на линолеуме. Тварь выставила одну руку вперед, словно хотела дотянуться до старика, а другую прятала за спину.

- Послушай, Джад, - прошептало чудовище.., и потом, открыв ротик, обнажив молочные зубки, хоть губы и не двигались, оно заговорило другим голосом, который вырывался из чрева существа.., приглушенный голос, доносившийся издалека, голос Нормы:

- Я смеялась над тобой, Джад! Мы все смеялись над тобой! Ах, как мы смеееееееяяялись...

- Заткнись! - нож в руке Джада задрожал.

- Мы занимались этим в нашей кроватке. Я и Гек. Я и с Джорджем была и со всеми остальными. Я все знала о твоих девках, но ты-то не знал, что женат на бляди. И как же мы все смеялись, Джад! Мы еб.., и смеялись над...

- Заткнись! - завопил Джад. Он прыгнул на крошечную, качающуюся фигурку в грязном костюмчике строгого покроя. Из темноты вылетел кот и замер перед Джадом, сжимавшим мясницкий нож. Кот шипел, его уши были прижаты к черепу. Нож выскользнул из руки старика. Упав, он скользнул по искривленному и выцветшему линолеуму, закрутился. Со звоном он ударился об плинтус и отлетел под холодильник.

Джад понял, что снова свалял дурака. Единственное утешение, что в последний раз. Кот встал на задние лапы; пасть открыта, глаза сверкают. Он шипел, словно чайник. И тогда Гадж бросился на старика, по-прежнему усмехаясь и выпучив глаза. Его правая рука вынырнула из-за спины, и Джад увидел, что Гадж сжимает в ней скальпель из саквояжа Луиса.

- О, дорогой Иисус, - только и смог выговорить Джад, а потом, извернувшись, подставил правую руку, защищаясь от удара. У него возникло ощущение.., точно в голове что-то вспыхнуло... Старик никак не мог понять, почему скальпель одновременно торчит с обеих сторон его ладони. Потом что-то теплое брызнуло ему в лицо, и он понял.

- Ух, как я натяну тебя, старик! - тварь в облике Гаджа сдавленно захихикала, выдохнув отравленный воздух в лицо старику. - Ох, как я выеб.., тебя сейчас! Как я всех вас достану!.. Я.., хочу этого!

Джад метнулся и поймал запястье Гаджа. Под его пальцами кожа с ручки ребенка соскользнула, словно перчатка.

Скальпель дернулся в руке старика, оставив глубокую рану.

- Всех.., вас я.., хочу...

24



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.